Скучные вечера

Аккуратно сжимая девичью ладошку, Даки тянет Мицури за собой, ловко обходя бродячих актеров и лавочки с ароматно пахнущими вкусностями. Зовет ее вперед за собой, улыбаясь светло и лучезарно, останавливается только на мосту через узкий канал, устало дышит, с трудом восстанавливая сбившееся дыхание. — Смотри, Мицури, разве это не прелесть? Она держит на вытянутой руке фонарик с немного смазанными иероглифами ,и перегибаясь через резные перила, отправляет их общее творение в дальний путь. Ее иссиня-черные волосы падают вниз, ненавязчиво касаясь темной глади воды. Канроджи кивает, пряча смущенную улыбку за белым веером, уносится взглядом за маленькой точкой на фоне живого и шумного города, легко смеется. Под ногами тихо плещется вода, наполненная яркими всполохами оранжевых огней. Остальные фонарики тоже неровной стайкой проносятся под ее ногами, и их свет тепло колышется от порывов мягкого ветра. Это красиво. Даже завораживающе. Душа наполняется безмерно нужным теплом и неким безмятежным спокойствием. Мицури довольно тянет Даки на себя, поднимая ее, и обнимает девушку со спины, зарываясь носом в густые волосы, пахнущие камелией и корицей. Рядом с ними радостно кричат дети, пуская свои яркие фонарики в канал и счастливо улыбаются люди. В воздухе витает запах любви и слепящей искренности. Мицури с щемящей нежностью вспоминает о том, что она говорила Даки, что очень хочет прийти сюда вместе с ней. Но ее извечная работа не давала им обоим жизни и выматывала саму Даки до неузнаваемости. Под ее глазами залегли темные круги, и кости на руках и бедрах стали выпирать еще сильнее, чем раньше. Лишь горячее вино и ее живительные объятия, помогали ей двигаться дальше, улыбаться чаще и дышать глубже. Ради нее, ради своей единственной Мицури Канроджи. — Даки, спасибо тебе. Короткий поцелуй в пухлые розовые губы становится лучшей благодарностью за этот маленький вечер, наполненный заботой и надеждой на их светлое лучшее будущее, в которое, порой, так сложно им обеим верить.