Скучные вечера

Ему думается, что все взаимосвязано и перемежается меж собой. Люди, места, числа и снова и по накатанной вниз, где только пропасть из собственных страхов. Зеницу не хотелось бы ничего, кроме отсутствия глушащего одиночества. Но люди, некогда красным клеймом на лбу выжгли, чтоб у зеркала он всегда видел это ничтожество в себе. Не доверяй. Это глупо, необдуманно, правильно, что оказалось таким неподвластным и чуждым. Зеницу и не верит. Сил нет больше. Ему и хотелось бы, да всего себя растратил. А нужным теперь вроде, как людям холодно смотрит в их удаляющиеся спины. Без доверия отношения не построишь. Никакие. Он и хочет и не хочет одновременно. Это же невыносимо все как-то. Танджиро лишь рядом смотрит осуждающе, укоризненно качает головой. Смотрит на его «случайно» раненую ладонь. Словно бы насквозь видит поток сумбурных мыслей. Словно бы в его голове дыра, из которой они все вытекают и заливают пол вонючей жижей. Танджиро морщится, тащит за руку и ничего не говорит. Зеницу знает, что его любят и о нем даже заботятся, но абсолютно этого не чувствует и не может признать. Он в курсе, что в нем говорит его чертовски громадная инфантильность, и Зеницу правда бы рад от нее избавиться и как можно быстрее. Но годы идут, а обиды все также гложут сердце. Он пустой и неправильный. Он глупый и неподходящий. Он это бесполезный кусок кровоточащих нервов, который, как футбольный мяч, все дружно пинают, не замечая брызг крови на своей одежде. Зеницу устал жить в этом состоянии, когда не мертв, но петля так притягательна. Когда хочешь, но не разрешаешь, а вокруг лишь тьма и отчаяние. А вокруг лишь пустое принятие и апатия и улыбка, которая потрескалась так давно, что он уже и не вспомнит, как выглядит копия искренней. Это все настолько срослось с его жизнью, что вытащить его оттуда сродни самоубийству. Зеницу уверен, что Танджиро и не старается этого сделать, просто по непонятным, но таким очевидным причинам, вдыхает в него искры. Заставляет просыпаться утром, оглаживая его всего своим безмолвием. И пускай Зеницу в этой тишине хочется кричать, он понимает, что не вынес бы и единого слова в свою сторону. Тишина и расстояние метра до теплой кожи все, что заставляет дышать, когда легкие выкручивает от спазма панической атаки. И это не повод. Это причина. Жаль, что она растает также быстро, как и очередной сон о нем.