Скучные вечера

Стрелки неуклюже перевалили за полночь, оглашая гостинную тихим перезвоном. Зеницу оторвал взгляд от книги, даже не пытаясь проявить должного интереса к тому, что она закрылась, а он не помнит страницу. Часы давно следовало бы сменить. Доставшиеся от дедушки так сказать в наследство, они громоздко неряшливо смотрелись в его по современному обставленной квартире. Следовало. Но он не торопился с этим отчего-то. Может быть потому что это была последняя память о человеке, который действительно любил его, а не его деньги. Хотя в целом странно было бы ко внуку относится по другому. Агацума протяжно зевает, допивает залпом вино оставшееся в бокале и косит на второй, так и не тронутый. Смотрит на стол с легкой ноткой отвращения, наверное, к себе. Некогда горячий ужин, свечки, два бокала, бутылка красного, того самого. Книжка, что почти упала на диван с края стола, пятна вина на деревянной поверхности, телефон с открыткой вкладкой диалога и непрочитанные сообщения. Ему бы хотелось вычеркнуть Танджиро Камадо прямо здесь и сейчас из своей жизни. В его характере было совершать столь резкие поступки. И все бы ничего, если бы они не были женаты шестой год уже и дело было, черт подери, не в изменах. Нет, куда там, праведному мальчику до измен, в жизни ни на кого не посмотрит. Что ему до чужих? Он про мужа не помнит. Танджиро врач. А Зеницу ищет силы смириться с этим. Отказаться от брони в ресторане, вернуть билеты на самолет, дочитать ненавистную книжку, снова уснуть одному на диване, вместо кровати — их общей. Научиться скрывать бессонницу, гулять по ночам, завести кота, чаще писать друзьям. Подстроиться можно. Но так ли нужно? Агацуме двадцать девять лет и они ни разу не отмечали вместе этот день Всех Влюбленных. Никогда не ходили нормально в кино. Им три раза пытались сорвать простую роспись в загсе, потому что на свадьбу не хватало времени в графике. Но он улыбался, кивал, поправляя чужой воротник, целовал в уголок губ, благославляя на хороший день. Но проблема все-таки была. Его муж не был выдающимся врачом, который спасал десятки жизней и проводил сложные операции. Нет. Зеницу действительно бы пережил это, правда. Его муж был беспросветным терпилой, который не знал слова «нет» и краснел ушами, стоило ему лишь подумать о подобии отказа. Зеницу задавался вопросом. Если коллеги Танджиро захотят переспать с ним, то он тоже ответит согласием. Зеницу не сомневается в том, что мог бы услышать. И смахивает входящий звонок от него. Устал.