Жизнь после смерти или приключения Алисы в Секрете небес

Поистине секретную вылазку, достойную называться лучшей среди всех операций тайных агентов, решено было провести через несколько дней, после договорённости о ней с Иисусом, чтобы привлечь как можно меньше внимания Люцифера и Ко. Алиса, насвистывая какую-то весёлую песенку, подцепленную на земле, расчесывала свои лохмы и время от времени подтягивала сползающие джинсы, ремень от которых потеряла. Похоже, безвозвратно. — У тебя слишком довольное лицо, — подозрительно сощурился Люцифер и посадил Алису рядом с собой. — Правда? Не замечала, — она демонстративно повернулась к зеркалу и подергала себя за щеки. — Не понимаю, о чем ты. — А если серьёзно? Что ты задумала? — Да ничего! Почему если у меня хорошее настроение, то я сразу что-то задумала? Я просто радуюсь, что Энди отправили подальше отсюда. И вообще, мне надо пойти прогуляться. Освежить голову, все дела… Непризнанная помахала Люцию пальчиками и выбежала в коридор, думая, как бы намекнуть Ади, чтобы он оставил в покое затисканного Сэми и подваливал к месту встречи, которое заранее было обсуждено и утверждено. Но Ади не опоздал. Он стоял, пафосно опираясь о стену и крутя головой, как худший спецагент из Голливудского фильма. — Эй, — окликнула его Алиса. — Вообще не палишься. Ты че во всем черном постоянно ходишь? — А почему ты в красном? — задал встречный вопрос демон. — Красный носят только психи и убийцы. — А ещё клоуны. Идём? — Не рановато? — он обеспокоенно посмотрел сначала на наручные часы, потом на занимающийся за окном закат и наконец нехотя признал: — Ладно, пошли. — Выглядишь так, будто я тебя заставила пойти со мной, — фыркнула Алиса и внимательно осмотрела друга. — Но перед этим оторвала от очень важных дел. Если я тебе испортила планы, то это твои проблемы, сам напросился… — Всё, помолчи, — Ади закатил глаза, демонстративно закрыв Алисе губы ладонью. — Ты очень много внимания привлекаешь. — Ты своими попытками скрыться и притвориться тенью обращаешь на себя намного больше взглядов. На школьном дворе было тихо. Студенты предпочитали гулять, высовывая голову из окна, а не сидя под деревьями с учебниками и тетрадками на коленях. Алиса осмотрела уходящее ввысь здание школы с его острыми башнями, поежилась и ускорила шаг, чтобы скорее пройти к саду, — находиться для каждого как на ладони не хотелось, а пока они во дворе, любой может выглянуть в окно и проследить за ними. Лабиринт Адама и Евы стоял, нетронутый ничьей рукой. Мраморная арка немного потрескалась от времени, и Алиса, поддавшись порыву, провела рукой по глубоким бороздам в попытке прочитать то, что они в себе хранят и хотят сказать. Борозды молчали. — Может, ну его? — с надеждой протянул Ади, вскинув бровь. — Черт его знает, что там. — Не боись, сынок, — нарочито бодро ответила Алиса. — С ума не сойду. Надеюсь на это, по крайней мере, а если сойду… не знаю, не придумала ещё. Она хотела сделать шаг внутрь, но остановилась, будто бы лабиринт сводил с ума с первой секунды в нем. — Может попробуешь бросить туда браслет? Посмотрим, что будет. — Ага, а как мы его потом достанем оттуда, умник? — скептично воззрилась на Ади девушка, кусая губу зубами и напряжённо высматривая в быстро опустившейся на лабиринт темноте хоть что-то. — Веткой, умница. Алиса махнула рукой, мол, херня это все, и переступила через мысленно проведенную линию под аркой. Жемчужина на браслете на секунду засветилась белым, как будто хозяин другого отправлял вызов, а потом погас. — Видишь? — показала Лиса браслет демону. — Это сто процентов что-то значило. Давай, покедова, не скучай, никуда не уходи. И не спи! — Иди уже, — порядком успокоившись, цокнул языком Ади. Девушка показала ему кончик языка и прошла вперёд, стараясь не касаться стенок лабиринта, хотя безобидная листва вряд ли могла схватить её и утянуть к себе. Под ногами шелестела немного сухая, но вполне довольная жизнью обычная трава. — Ага, — глупо посмотрела по сторонам Алиса на первой развилке. — И че, куда идти? Блять, Иисус, хоть бы карту примерную составил мне, почти каждый день же здесь пролетаешь. Она задумчиво вытянула губы трубочкой, попробовала ориентироваться на браслет, но он молчал, и тогда непризнанная, пожав плечами, свернула направо. Плутать пришлось довольно долго. Постоянные тупики раздражали, и с каждой секундой, что травы под ногами становилось меньше, а стенки оказывались все тоньше, раздражение росло, как и напряжение. Алиса присела на корточки, чтобы отдохнуть, и недоуменно воззрилась себе под ноги. С лёгкой руки принятый за землю серый порошок при более близком знакомстве оказался пеплом. — Прекрасно, — констатировала Лиска и стряхнула с руки остатки пепла, не сдутые дыханием. Ориентироваться стало легче — чем больше пепла лежало под ногами, тем ближе к цели находилась Алиса. Со временем земли уже не оставалось, как и зелёных стенок лабиринта — вместо них девушку на пути сопровождали обугленные ветви, которые, казалось, могли рассыпаться от малейшего касания. Алиса шестым чувством поняла, что центр близко, буквально за одним поворотом, хотя плотно сплетенные ветви, больше похожие на чужие когтистые пальцы в свете луны, не давали ни шанса что-либо увидеть. Ничего грандиозного в этом самом центре не было. Разбитое мутное зеркало да ржавый ящик, на котором, собственно говоря, зеркало и стояло. Алиса даже не сразу поверила, что это все. Покрутила головой, опасливо пошарила по сгоревшим веткам руками и даже попыталась сделать подкоп в земле носком кроссовка, но звезды не сошлись. Зеркало выглядело обычным. Голубоватая подставка, почти не тронутая временем, осколки, лежащие на пепле, мутное тонкое стекло… ничего экстраординарного. Алиса быстро отбраковала его, убрала в сторону и раскрыла незапертый ящик. На подушке, обитой бархатом, лежал брошенный в одиночестве кубок — тот самый — и маленькая красная погремушка. — Интересная находка, — повертела её в руках Алиса и даже потрясла, но на звук не прилетел огнедышащий дракон, не выползли ядовитые змейки, готовые защищать хозяйку погремушки до последней капли крови, и даже не вылезли двое из ларца. — Обидно. Непризнанная взяла кубок, только потом подумав, что это могло быть опасно, и помчалась к выходу из лабиринта — он действовал на неё странно: заставлял страдать от мигрени и замирать, пытаясь вспомнить неизвестно что. У арки мялся Ади, беспокойно измеряя периметр лабиринта шагами. Уже явно не в первый раз. — Давай быстрее! — зашипел он, едва увидел Алиску, и даже подпрыгнул то ли от радости, то ли от нетерпения. — Я тут уже прикидывал, через сколько минут сюда явится Люцифер и оторвет мне голову. — Не ссы, — хлопнула его по плечу запыхавшаяся непризнанная и сунула в руки кубок, оказавшийся довольно тяжёлым. — Пойдём к Иисусу? — Мы и так прилично задержались, — не отрывая распахнутых удивлённых глаз от кубка, махнул в сторону поднявшейся на небо луны рукой Ади. — Сэми меня убьёт, а Люцифер откусит тебе голову. — Ты предлагаешь ночевать в одной комнате с этой штукой? — скрестила руки на груди Алиса. — А? Или давай оставим её в любом другом помещении, где каждый может случайно её найти? — Справедливо, — с кислой миной покивал демон. — Тогда давай быстрее. Когда следующий патруль? — Через пятнадцать минут, — сверилась с его научными часами девушка. — Успеем, если побежим. Кстати, Ади, в курсе, что в центре лабиринт сожжен? — Правда? Хотел бы я посмотреть. — На, — тут же сняла со своей руки браслет и натянула его на руку Ади Алиса. — Не заходи, просто сверху посмотри. Только быстро, долго в воздухе не виси. Несколько секунд парень нерешительно сверлил взглядом браслет, а потом взлетел вверх и промчался над самыми стенками лабиринта. Вернулся он озадаченным. — Он цветёт и пахнет, Алис. — Чего? — едва не выронила на землю драгоценную ношу в виде кубка девушка. — Ты угараешь надо мной? Я там была, я там, блять, пепел трогала. — Ты ебешься? Говорю, что видел. Так ничего и не поняв, непризнанная забрала свой браслет у Ади и молча отправилась в замок. С порога о своей находке Алиса заявлять не стала — ей было интересно, как скоро Иисус полюбопытсвует, где же кубок. — Вы поздновато, — демонстративно посмотрел на свои несуществующие часы ангел. — Маленьким детям вроде вас надо спать в это время. — Взрослый тут нашёлся, — фыркнула девушка. — А тебе не пора в кроватку? Завтрак проспишь. — Как раз собирался ложиться. Дай подушку, пожалуйста. Алиса бросила Иисусу подушку, не сказав, что случайно стояла на ней ногами, и, получив спасибо, ехидно бросила: — Надо же, вежливый. Так непривычно, да, Ади? — Отвянь, — откликнулся тот. — Я бы тоже говорил спасибо, если бы ты не кидала в меня вещи так, будто отбиваешь мячик на бейсболе. — Наглая ложь! — завопила Алиса. — Никогда так не делала! — А вот и делала! — А вот когда поднимешь архивы, достанешь заверенную нотариусом документацию, тогда и поговорим, понял? — Встретимся в суде, сучка, жди повестку, — показал ей язык Ади, уже успевший перенять кое-какие фразочки, которыми очень сильно гордился. — Дам нельзя называть суками, — строго погрозил ему пальцем Иисус. А потом посмотрел на самодовольную Лиску и вздохнул. — А её можно. — Не поняла. Кубок свой не получишь никогда, ясно? — А вот сейчас я не понял, — упер руки в бока ангел. — Ну Алиса! — Ладно, так уж и быть. В первый и последний раз! Бросив кубок, Алиса зажмурилась: сразу стало понятно, что она капитально промазала, и кубок либо со звоном покатится по полу, либо со всей дури влетит в лицо Иисусу. Повезло — Иисус остался без синяков. А вот насчёт сохранности кубка появились сомнения, но относительное спокойствие Иисуса показало, что ничего страшного не произошло. Он вытянулся на полу, приподнялся на локтях, достал кубок и начал внимательно его изучать, водя пальцами по рисункам. — А спасибо? — влез Ади. — Спасибо, — кивнул Иисус. — Спасибо за то, что промахнулась, Алиса. — Не стоит благодарностей! Обращайся в любое время. Я вообще люблю помогать людям. Каждое утро встаю и думаю, блин, а кому ещё-то помочь? Может, бабушку перевести на другую сторону дороги? — Ага. Без её просьбы. Оставить её, бедную, совсем не там, где ей нужно было оказаться, — фыркнул Ади, бесцеремонно рассматривая кубок Крови, будто бы ему не хватило времени осмотреть его раньше или в башне Иисуса он выглядел совершенно по-другому. — А ты молчи побольше! — хлопнула его по губам Алиска. — Не мешай мне выплескивать свой альтруизм. — Хватит, — сморщившись, попросил ангел. — Я уже с головы до ног твоим альтруизмом покрыт. — Да я уже закончила. — И слава Шепфа, потому что если бы не закончила, ты закончилась бы сама. — Угрожаешь? — Предупреждаю. — Допустим. Закрою на это глаза, но припомню тебе потом. Кстати, че за зеркало рядом с кубком лежало? И погремушка. — Погремушка? — изогнул бровь Ади. — Ни малейшего понятия, — ответил Иисус, взявший Алису за плечо, чтобы рассмотреть кубок. — Это оно. — Если бы ты сказал, что это не то, я бы тебя убила, — честно призналась Алиса и оперлась на подоконник. — Ади, блять, че ты мне чешешь?! Отсюда видно, что середина у лабиринта сгоревшая! Ади вскочил с пола и подбежал к окну. — Ты слепая или тупая? — уставился он. — Нет там ничего такого! Иисус промолчал и стойко проигнорировал все попытки Лисы втянуть его в дискуссию. — Ладно, просто у тебя правое полушарие мозга лучше развито, а у меня левое, — закончила обсуждение она через некоторое время, хотя мысленно пришла к совершенно другому выводу. — Иисус, когда будем тебе зрение возвращать? Можем завтра, я предложу Сэми поучаствовать… — Сэми — парень Ади? — перебил девушку Иисус. — Нет. Он не подходит. — Почему? — Контактирует с демонами, — быстро нашёлся он. — Да тут во всей школе не найти ангела, который бы не контактировал с демонами! — возмутилась Алиса. — Возьми тогда свою кровь. — Так оно не сработает. — Может Лилу? — предложил Ади. — Она вся такая святоша, с демонами точно не водится. — В принципе, можно попробовать, — подумав, кивнула Лиса. — Только её уговаривать долго придётся. Легче по башке треснуть чем-нибудь тяжёлым, но жалко девчонку! Вдруг я ей лишнего чего отобью. Будет слюни пускать и писаться под себя до конца жизни. — Я сам подберу, — отрезал Иисус, заметив, что они начали всерьёз искать подходящую кандидатуру. — Да ладно тебе, ты ж не знаешь никого… — Я смогу сделать это лучше. — Ты темнишь, — недовольно сморщилась непризнанная и уставилась на Иисуса пытливым взглядом. — Выкладывай, что не так? — Всё в порядке, — отмахнулся тот, но Алиса была настроена слишком серьёзно, чтобы уйти от этой темы без веской причины. — Ты можешь просто довериться мне? — Мне это очень не нравится, — переглянулась с Ади она. — У тебя нет от нас секретов, ты сам так сказал. Тем более их не может быть сейчас! Девушка недовольно изучала взглядом ангела, всем своим видом давая понять, что так просто не отступится. — Ангел должен будет умереть, ясно? И сколько лет жизни я у него заберу, столько лет буду видеть. Довольна? — сдался Иисус, скинув со своего плеча руку подруги. — Это ты хотела услышать? Алиса медленно отошла на несколько шагов назад и закусила губу. — И ты, блять, молчал? Какого хуя ты не сказал об этом раньше?! — она раздражённо всплеснула руками. Ади вёл себя на удивление тихо, почти ничем не выдавая своего истинного отношения к скрытности Иисуса. Он просто барабанил пальцами по подоконнику и сжимал губы. — А тебе лучше с этой информацией? — Конечно, блять, лучше! Знаешь что? Я против! — Алиса скрестила руки на груди, опасно сверкнув глазами. — Если ты хоть немного уважаешь меня и моё мнение, в чем я очень сильно сомневаюсь теперь, — она с нажимом посмотрела на Иисуса, зная, что он почувствует каждую её эмоцию, — то ты не будешь делать то, что собирался! Мы найдём другой способ вернуть тебе зрение! — А если его нет? — провокационно качнул головой ангел. — Лучше быть слепым, чем видеть и понимать, что ты обязан своим зрением ни в чем не повинному бедному мёртвому ангелу, — прошипела Алиса. Иисус перенёс это спокойно. Он задумчиво терзал зубами внутреннюю сторону щеки, а потом, решившись, протянул кубок Алисе. — На. Узнаёшь, зачем он нужен, и сделаешь то, что нужно, — коротко прокомментировал он это. — Опять секреты? — ядовито проговорила Лиска, вздернув тонкую бровь. — Сам не расскажешь? — Не мне об этом говорить. Алиса некоторое время сверлила его взглядом, а потом устало опустилась на пол, чтобы закрыть лицо руками. — Я думала, мы не утаиваем ничего, тем более такие вещи, — вырвалось у неё. Прежде, чем Иисус успел ответить, у девушки на руке светился браслет. — Не поминайте лихом, похороните с шариками и под музыку, а лучше кремируйте, — усмехнулась она, обращаясь скорее к Ади, чем к обоим присутствующим, потому что Иисус ею полностью игнорировался, как лишнее звено в цепи. Она нажала на жемчужину и мысленно потянулась к Люциферу: «Да, сладкий? Что-то случилось?» «Ты где?» — без обиняков начал демон. «Вот где надо, там и есть, а ты где был, там и будь, тебя это не касается. Понял?» — пошла в атаку Алиса, понадеявшись, что сработает. «Понял. А если по жопе?» — не сработало. «Убедил, скоро буду». Прервав связь, чтобы не слушать никаких угроз, пусть и шутливых, — хотя кто знал этого чокнутого демона? — Алиса натянуто улыбнулась и сложила руки в замок за спиной. — Ну что, друзья, вы тут общайтесь, а я пойду, пожалуй, мне там надо дела сделать. Ади, не забудь закрыть этого шизика, а то, не дай Шепфа, выберется отсюда, — она бросила ключи демону и выскочила из комнаты. — Они помирились? — поднял бровь Иисус, не решаясь говорить что-то по поводу процесса возвращения зрения. — Типа того, — подкинул вверх ключи Ади. — Ты серьёзно подумал, что будет круто, если мы узнаем о жертве пост-фактум? — Было бы лучше, если бы вы вообще не узнали, — честно признался ангел, пожав плечами. На следующий день Алиса, крепко поцеловав Люцифера, чтобы не ругался, отправилась к Мисселине как к единственной, кто мог бы рассказать ей о кубке. В этот раз ей точно никак нельзя было отмазаться — Алиса планировала поставить его прямо на стол перед ангелессой и потребовать объяснений. Конечно, было немного жестоко сбивать Мисселину с толку, но это лучше, чем если она накинется с расспросами первая. — Мамочка! — фальшиво пропела Алиса, усевшись на стул перед Мисселиной, и недовольно засопела в сторону одного единственного студента в кабинете. — Ангелок, не оставишь нас? Мне с матерью надо потолковать. Семейные дела, сам понимаешь. Ангел поднял голову с парты и недоуменно нахмурился. Тогда Алиса, фыркнув и закатив глаза, встала, положила студенту на плечи руки и с нажимом заглянула в глаза: — Мой сладкий, выйди, блять, пожалуйста, пока я вежливо прошу. Я ведь неадекватная, у меня и справка есть из специального медицинского учреждения. Что хочу, то и ворочу. Вот скакнет у меня настроение, я тебя убью, и что будет дальше? Меня в дурку на лечение, тебя… Студент молча собрал вещи и вышел, странно оглядываясь на Алису и в то же время стараясь этого не делать. — Что за цирк? — поджала губы Мисселина. — Я не в настроении, Алиса… — Я жду объяснений, что это такое, — не дав ей договорить, поставила на стол кубок Крови непризнанная. — И дурочку из меня не сделаешь, уже сделали все давно за тебя, так что без обмана. Зачем нужен кубок Крови? Почему все с ним… Мисселина сделала большие глаза и закрыла Алисе рот ладонью. — Алиса, прошу тебя, потише! Не кричи так громко! Тем более о таких вещах. Ты понимаешь, что тебя за одно упоминание Кроули к себе в кабинет затащит на допрос?! А ты с этой штукой по школе… Откуда ты её взяла вообще?! — В коридоре валялась, я мимо иду, дай, думаю, подберу, — огрызнулась Лиска. — У тебя паранойя развилась, мать, но я тебя не обвиняю, так уж и быть, бывает. В следующий раз её с поводка не спускай. И вообще, я тут вопросы задаю. Зачем нужен кубок Крови? — Какая тебе разница? — разозлилась Мисселина, гневно сжала губы и попыталась забрать кубок себе, но Алиса ловко выхватила его прямо у неё из-под носа. — Дай его сюда! — Дорогая мамочка, — спрятав кубок в сумку, а сумку откинув подальше, обняла ангелессу девушка, — не будь такой нервной. Всё, чего я прошу — рассказать мне о кубке. Никто, блин-блять, не станет у меня ничего высматривать в глазах! — О, Шепфа, дай мне сил, — глубоко вздохнула Мисселина и потерла лоб. — Его нужно вернуть в Ад. Срочно. Этот кубок — центр демонических сил. Такой же есть и у ангелов, его очень хорошо спрятали сразу, как только кубок Крови выкрали. Непризнанная прикусила губу. Сразу вспомнились и тайные разговорчики Люцифера с Мими, и недомолвки с демоном, и внезапная потеря перьев у Ади. — То есть ты хочешь сказать, что демоны потеряют силы, если не вернуть этот кубок? — подняла бровь Алиса, не особо веря в это, потому что слишком уже все легко представлялось. — Именно это я и хочу до тебя донести! Давай, я найду способ вернуть его на место, — ссутулившаяся Мисселина протянула руку за кубком, но Лиса медленно покачала головой. — Почему? — Ты забываешь, — щёлкнула она перед лицом женщины пальцами, — что мой бойфренд — Люцифер. Тебе не кажется, что ему будет гораздо легче по-тихому вернуть кубок домой? — Чем меньше людей вовлечено, тем лучше, — поджала губы Мисселина, задумчиво уставившись себе на носки туфель. — Ты… — Более чем уверена, — положила ей на плечо руку Алиса. — Это лучший вариант, соглашайся. — Ладно, — сдалась Мисселина, посмотрела на часы и начала суетливо собираться. — Я совсем забыла, что обещала Геральду пройтись по студентам и спросить насчёт алкоголя, который начали продавать. Она вконец расстроилась, и Лиса, решив, что её признание все усугубит, просто сочувственно похлопала названную мать по плечу. Непризнанная вышла из кабинета, надеясь, что не придётся ждать ближайшего совместного с Люцифером урока, потому что таскаться по школе с кубком было чревато. Мало ли? К тому же, эта штука действовала на Алису и окружающих негативно. Она пока не могла понять, как именно, но точно знала, что все дело в ней, а не в нависшем над школе напряжении, которое бывает, когда добыча прячется под кустом, а мимо гуськом проходят охотники. Ухватив Люцифера в коридоре, Алиса немедля поволокла его в уголок. — Не так быстро и не на людях, — рассмеявшись, попросил Люций, но быстро посерьёзнел, увидев сосредоточенность девушки. — Что ты уже успела натворить? — Нашла одну важную штуку, — не оправдываясь, но и не открывая завесу тайны, призналась та и сунула Люцию в руки свою сумку. — Передай, пожалуйста, то, что там лежит, своему бате. Только не забудь сказать, что это я нашла… Не открывай! — она резко застегнула уже наполовину расстегнутую сумку и грозно посмотрела на демона снизу вверх. — Потом откроешь, в Аду, когда бате своему будешь показывать. — Да что показывать? — недовольно взорвался Люцифер. — Я ничего не понимаю, Алиса, и будет намного лучше, если ты мне хоть что-то объяснишь! — Всё очень, очень сложно, — заверила его непризнанная. — Тут… уши везде. Не могу я говорить. Вдруг вон там, — она показала пальцем на маленький горшок с тонким реденьким фикусом, стоящим в углу, — Кроули спрятался и пасет меня? А то и кто похуже. Короче, не выпендривайся, поговорим попозже. Пожалуйста, Люци! — Насколько срочно нужно передать это? — Люцифер, сжав губы, чтобы не высказать все, что думал о происходящем, потряс сумку. — Сегодня. Желательно сейчас. — Ты знаешь, как мне не нравятся эти недомолвки? — устало потёр глаза демон. — Прекрасно знаю. Извини, но мы тут в одной лодке, передашь эту штуку отцу — поймёшь, о чем я, — с намёком на то, что Люцифер сам столько времени молчал о возможной потере сил демонов, протянула Алиса. Напоследок обвив шею демона руками и буквально на минутку прижавшись к нему губами, девушка, заряженная удовольствием и энергией, поспешила на урок. Она, конечно, дама, но опоздания по этикету здесь не котируются. Хмурый Люцифер вернулся только к вечеру и застал Алису у неё в комнате с пилочкой для ногтей в руках. — Очень хотелось бы спросить, — холодно начал Люций, оперевшись о дверной косяк и скрестив руки на груди, — где ты достала кубок Крови. — Очень хотелось бы спросить, — ядовито отозвалась Алиса и перекинула одну ногу через другую, — почему ты так долго скрывал от меня Адские проблемы. — Они тебя не касались. — Тогда каким, блять, боком тебя касается то, где я достала кубок? — взвилась Лиса, вскочила со стула и уставилась на демона с вызовом. — Хочу тебе напомнить, что у меня в руках довольно острая пилочка, а внутри очень стойкое желание воткнуть эту пилочку тебе в глаз. Люцифер отвёл взгляд в сторону, немного постоял, задумавшись, подошёл к Алисе и крепко её обнял. — Прости. Я виноват. — Оба хороши, — фыркнула девушка. — Но не надейся, что я расскажу тебе, где надыбала кубок. Последствия могут неприятные, знаешь ли… например, по жопе можно схлопотать, а она мне ещё дорога. — А если я скажу «пожалуйста»? — Люций отстранился, чтобы видеть лицо Алисы, и улыбнулся уголком губ. — Даже так могу. — Потренируйся ещё, — похлопала его по щеке она. — У тебя плохо получается щенячья мордочка. Научишься — поговорим. Демон понял, что никакие щенячьи мордочки не помогут ему вытащить из Алисы ни слова на эту тему, и успокоился. Дело не в доверии. Вернее, не в доверии к нему. Третье испытание подошло незаметно для Алисы. Ещё бы — когда выдалось время для передышки, непризнанная оказалась выбита из колеи внезапным предательством Иисуса. Ещё больше пугали очевидные выводы — если бы она не настояла на своём, а спокойно отдала ангелу кубок, неизвестно, кого бы оплакивала школа, скидывая все на Мальбонте, в то время как настоящий убийца сидел бы в своей башне, в ус не дуя. С самого утра все носились с Алисой, как с золотым яйцом курочки Рябы, в то время как сама участница испытания еле поднялась с тёплой и мягкой кроватки. Руководствуя, Мими привела подругу в порядок, выдала ей на выбор кучу костюмов, которые обобщало только одно — внушительная защита. Только в этот момент Алиса опомнилась и испугалась, подумав, на что идёт, но быстро успокоила себя тем, что отступать уже поздно. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. К тому же, слишком много времени было потрачено на тренировки поисковой магии, которой её научил Иисус. — Ссышь? — проникновенно спросил Ади, положив Алисе на плечо руку, когда она вышла из ванной в выбранном костюме. — Нет, — пожала плечами она. — Ну, может только чуть-чуть. — Ади, не пугай её, — строго нахмурил брови обеспокоенный Сэми. — Всё будет хорошо. Правда ведь! — Конечно, — закивала Мими так усердно, что Алисе показалось, будто её голова вот-вот слетит с плеч. — Ты-то хоть помолчи, — обречённо возвела глаза к небу Лиса, обратившись к Люциферу. — Вы как будто на похороны меня провожаете. Нахуя все это, скажите мне, пожалуйста, — она повертела руками, буквально упакованными в защитный костюм. — А вдруг тебя кто-то укусит? Притащишь заразу нам сюда, — пожал плечами Ади и дьявольски усмехнулся. — Ты что, подумала, что мы тебя защищаем? Ага, конечно, бери выше! О себе заботимся. Сэми хлопнул его по плечу, но не сдержал улыбки. — Всегда знала, что никому тут не нужна, — ещё больше заныла Алиса и села к Люциферу на колени. — Всё, я останусь здесь и никуда не пойду. Как-нибудь без меня это соревнование проведут. — Провести-то проведут, — ущипнул её Люций, но сквозь костюм Алиса этого даже не почувствовала. — А вот ты же пожалеешь потом. — Умеешь убеждать, — буркнула девушка. — Ладно, так и быть, только для того, чтобы залезть в пасть к кому-нибудь ужасно ядовитому и принести вам болезнь вроде чумы. На третий этап силком вытащили всю школу. Недовольные студенты сновали туда-сюда от группы к группе, изредка вытягивая шеи, чтобы посмотреть, как скоро этот цирк начнётся и как скоро закончится. Тренер прошёлся вдоль стройного ряда в десять участников и попытался ободряюще улыбнуться, но вышло как-то жалко. — Ты молодец, — вдруг похлопал он по плечу Алису. — Далеко пойдёшь! Истинная дочь своей матери. Она скривилась, будто от зубной боли, но через силу улыбнулась в ответ. — В конце концов, сколько можно стебаться над бедным мужичком? — пробормотала она. Тренер, повернувшийся к ней с огромными глазами, кажется, все услышал. — Д-дорогие студенты! — прочистив горло и вытерев губы платком, начал он свое торжественное объявление. — Как быстро мы прошли путь от друзей до собратьев и до простых студентов, — сделала вид, будто прослезилась, Алиса. — Это как сначала друзья, потом любовники, потом незнакомцы. Парень справа прыснул в кулак. — Мы собрались здесь сегодня… — Чтобы проводить мою заблудшую душу в мир иной, — заунывно протянула непризнанная. —…чтобы подвести итоги долгой борьбы между самыми смелым и храбрыми учащимися нашей школы. Именно сегодня мы узнаем, кто достоин называться победителем Resistentia! Студенты, взбудораженные и приведённые в чувство речью, захлопали и разразились криками поддержки в сторону своих фаворитов. Алиса не особо слушала, что происходит, и очнулась, только когда ей в руки сунули пистолет. — Нихуя, — протянула она. — Ну все, вам пизда всем, я неделю в тир ходила. Не на занятия, правда, просто так, но все же. — Я раздал участникам сигнальные пистолеты, — громко сказал тренер. — Если что-то пойдёт не так, они всегда могут выстрелить в воздух, выпустить сноп искр и дождаться помощи. — Надеюсь, «что-то не так» это дождик, — вздохнула Лиса, посмотрев на ясное небо. — Не хотелось бы проверить крепкость костей зубами чего-нибудь огромного и толстого. — Суть испытания, как уже знают наши дорогие храбрецы, состоит в том, чтобы отыскать амулет. У каждого участника он свой, узнать его можно по энергии — амулет полностью повторяет энергию хозяина. Первый нашедший побеждает. Пожелаем счастья и удачи участникам, ведь это далеко не так просто, как кажется! Будьте осторожны, не забывайте смотреть под ноги и быстро бегать, — хихикнул тренер. Алиса передразнила его — неуместная шутка подпортила настроение. — Тут люди, возможно, на смерть идут, а он хихикает. Точно маньяк. Вы там проверьте, может на него ориентировки во всех органах правопорядка висят, — возмутилась она. К сожалению, дельного предложения никто не услышал. Участников согнали на одну большую платформу, которая подняла их на несколько метров над землёй, и заставили ждать. Правда долго ждать не пришлось — совсем скоро окружающий мир зарябил, будто пущенные по воде канала круги, и Алиса поняла, что уже на месте. — Обычный лес без всяких зверушек, — пробормотала она себе. — Ну может котики. Или собачки. Маленькие. Мопсы, не бультерьеры. Других участников рядом не было. Алиса легла на траву, как учил её Иисус, и принялась медленно и методично изучать близлежащие земли. Вскоре девушка поняла, что несколько минут ей были даны для того, чтобы оглядеться и выбрать вектор направления, потому что громкий голос тренера объявил: — Время на подготовку закончилось, испытание объявляется начатым! Алиса не шелохнулась, только удивлённо повела носом, стараясь не открывать глаза, хотя любой шорох сбивал её с концентрации и пугал. — Ладно, в таком костюме мне даже бультерьер не страшен, — убедила непризнанная саму себя. Вскоре на представленном в голове горизонте замаячило что-то отдалённо напоминающее Алискину энергию. Она встала, стряхнула с себя всех жуков и быстрым шагом отправилась ближе к цели. Сколько времени Лиса шарила энергией по лесу, она не знала, но догадывалась, что довольно много, хотя испытание не закончили, а значит ещё никто не нашёл искомое. Лес относился к непризнанной с благосклонностью. Он почти не шумел, не доставал лишними шорохами, с радостью впускал Алису внутрь, но та относилась к подобному с подозрением и надеялась лишь на то, что это не затишье перед бурей. Чем дальше Алиса шла, тем больше сомнений закрадывалось ей в голову. Предположительный амулет не приблизился ни на сантиметр, и девушка вновь легла на землю, чтобы попробовать ещё раз, но, лишь раз посмотрев на окружающие деревья, вскочила на ноги. Деревья шевелили серой листвой, покачивались, но Алиса не слышала ни одного звука. Оглянувшись и заметив озеро, она, недолго думая, схватила камень и швырнула в него, ожидая всплеска и кругов, но камень завис в миллиметре от воды. Но звук появился: из глубин озера наружу вылез постоянный громкий шёпот. Озеро говорило с Алисой, желая заманить её поближе к себе. Оно ввинчивало свой несмолкающий голос ей в голову, заваливало соблазнительными обещаниями и старалось рассказать как можно больше о всех тех местах, которые помнит озеро и которые может показать. Девушка нерешительно сделала несколько шагов вперёд и сразу же остановилась, будто вкопанная, — шёпот стал яростнее и громче. — Пиздец, блять, почему все вечно идёт через жопу, — пробормотала Алиса, не слыша своего голоса, достала из кармана сигнальный пистолет, вздернула курок и выстрелила, подняв оружие в воздух, но ничего не произошло. Понадеявшись, что на самом деле звук был, Алиса сделала ещё несколько выстрелов. Никакого обещанного снопа искр не оказалось. Тогда Алиса выругалась сквозь зубы, высказала организатором этого «цирка без коней» все, что думает, и принялась остервенело жать на жемчужину своего связующего браслета. Он замигал, как происходило всякий раз при установке связи, и погас. Алиса попыталась ещё несколько раз, уже с ярко-выраженной тревогой и паникой в дрожащих руках, но ничего не менялось — Люцифер будто бы не слышал ни одного её вызова. — Сука, да ну что ж это такое, — заломила руки непризнанная и поблагодарила неизвестно кого за глухоту, потому что если бы она услышала пугающую музыку, то непременно умерла бы от разрыва сердца. Уже через минуту она поняла, что с этой задачей справится и без пугающей музыки — на плечо легла чья-то тяжёлая мокрая рука. — Скучала? — театрально спросил неизвестный. — Не особо, — призналась Алиса, не обернувшись. — А че я тебя слышу, а все остальное нет? Как «Владимирский централ» дуэтом петь будем? — Поверь, куколка, запеть ты не сможешь, — длинные холодные руки обхватили плечи Лисы; один из когтистых пальцев уткнулся прямо ей в сонную артерию, и девушка замерла, боясь сделать лишнее движение, потому что было очевидно — остро заточенный коготь в любой момент мог проткнуть кожу к чертям. — Тебя принарядили, я смотрю. Только не поможет, — заключенный, когда-то угрожавший Алисе в тюрьме Сатаны, опалил ей ухо могильным дыханием, силой повернул лицом к озеру и нагнул вниз. Алиса попыталась отшатнуться, но вскипевшая гнилая кровь, заполнившая озеро до краёв, дальше от этого не стала. Не дожидаясь, пока непризнанная отключится, заключенный с истинно садистским наслаждением сунул её голову в кровь. Алиса даже не успела вдохнуть и теперь пыталась выхаркать кровь из лёгких, но от этого она лишь больше забивалась внутрь, под завязку набивая организм. — Передавай привет своей подружке, — со смехом выплюнул ей заключенный. — Хотя лучше засунь голову в задницу и не высовывайся, если не хочешь, чтобы я довёл дело до конца. «Бля, говорили же мне, что я доиграюсь», — с тоской подумала Алиса перед тем, как отключиться, предприняв последнюю попытку вырвать из хватки многорукого заключённого свои руки и расцарапать себе ими грудь. — Добро пожаловать, — мягко сказал неизвестный. Алиса попробовала открыть глаза, но веки будто бы склеило. — Лучше не пытайся и просто расслабься, — услужливо подсказал тот же голос. — У тебя ничего не болит? — Я сдохла, да? — Нет, — голос стал грубее и жёстче, но Алиса ощущала шестым чувством, что злость его направлена не на неё. — Мне пришлось вмешаться, потому что дальше тянуть уже некуда. Ты жива. Лежишь… неважно, где. Главное — с кем. — Ага, — глупо поддакнула она. — А с кем я? — Сама не догадаешься? — Беседа с Богом? — не особо веря в свою догадливость, предположила Алиса и с удивлением поняла, что, скорее всего, так и есть. — Я дико извиняюсь за мой французский, но у меня животрепещущий вопрос. Нахуя я вам? — Мне нужно рассказать тебе одну историю, — довольно терпеливо перенеся скачки эмоций Алисы, отражающиеся на её почти истеричном голосе, ответил Шепфа. — Послушаешь? — С удовольствием, — кивнула Алиса и хотела добавить, что ей некуда деваться, но вовремя придержала себя за язык. — Тогда я начну, пожалуй, с начала, — голос Шепфа замолк, будто собирался с силами. — С начала я… с начала я знал, что создавать людей нужно в последнюю очередь, а прежде создать существ, которые станут помогать мне, оберегать равновесие мира и поддерживать такую хрупкую вещь, как человеческая жизнь. Тогда я создал ангелов — их создавать легче, а я никогда не любил сложности, хотя это, наверное, странно осознавать. — Ну да, — нервно хихикнула Алиса. — Очень странно. Ебануто пиздец. — Адам стал моим первым шагом на этом трудном, тернистом пути, — продолжил Шепфа. — Необычайно сильный и ловкий, он поселился в саду и обожал возиться с цветами. Постоянно выводил новые гибриды, пытался создать как можно большее количество лекарств для людей, зная, что они когда-нибудь появятся. Голос его стал глубже и насыщеннее. Он захватывал полностью, с головы до ног, заставляя погружаться в историю с головой, и как бы Алиса ни пыталась отрешиться и слушать, не выпадая из реальности, у неё не получилось. «Долгое время он приходил ко мне только чтобы показать свое новое выведенное растение и попросить отложить создание людей, чтобы успеть все. Я смеялся в ответ, гладил его по золотистым волосам и уверял, что времени его предостаточно. Но однажды он пришёл грустный и, задав как можно больше обычных вопросов, замолчал, не зная, как подступиться. Я ждал; и ждал долго, несколько лет, пока он соберётся с мыслями и выскажет мне свою просьбу. Она оказалась до ужаса проста и очевидна, настолько, что я несколько минут молча костерил самого себя за то, что не подумал об этом сам. Адам воспринял это, как отказ, и начал горячо доказывать мне, как это нужно, просить меня на коленях, предлагать сделать это, используя его самого. Мне стало интересно, что получится. Я взял его ребро и из него создал прекрасную, румяную девушку с буйной копной рыжих волос. Лилит стала следующим шагом. Она переплюнула Адама, бывшего венцом моих творений, но долгое время разумно хранила это все в себе, мягко улыбаясь в ответ на немного обидные, на мой взгляд, шутки. Они были первым звоночком, первым оповещением о том, что что-то идёт не так и что мне необходимо приглядеться к Адаму, переоценить его, осмотреть свежим взглядом не как сына, а как отдельное существо. Я не смог. Не заметил, наверное. Несколько десятков лет Адам и Лилит жили душа в душу, не видя друг в друге никаких недостатков, но позже, когда Лилит надоело сглаживать острые углы, терпеть отвратительное — сейчас я могу признать это, — поведение Адама и сидеть молча, как положено идеальной, покорной кукле, Адам пришёл ко мне жаловаться. Он много говорил о том, что у них с Лилит не получается, как бы он не старался тянуть их общую лямку на себе; о том, что они получились слишком разными, чтобы быть вместе. Я, как слепой отец, поверил, но обидеть не мог ни Лилит, ни Адама, поэтому забрал эту красавицу и научил её новому. Она стала первой демонессой и ушла восвояси, не выказывая никаких признаков недовольства. Я, старый дурак, даже не подумал спросить, как она относится к болезненному разрыву. Адам пришёл ко мне слишком быстро для горюющего по ушедшей жене ангела. Он подал мне ещё одно ребро, с той стороны, где находится сердце, и попросил сделать ему ещё одну спутницу жизни, которая поддерживала бы его и помогала бы справляться с расставанием и болью. Я не видел ничего страшного в том, чтобы сделать ещё одну ангелессу. Так появилась Ева. Светловолосая, кроткая, скромная, с лучистыми зелёными глазами, умная… Я долго могу говорить о своей любимице. Ева была гораздо умнее Лилит. Она стойко терпела все милые и не очень причуды Адама, которые с каждым столетием становились все мудренее, обращала их себе на пользу и ловко удерживала влюблённого по уши Адама подле себя. Правда, и это подошло к концу, незаметно для меня, за что ты имеешь полное право меня упрекать. Я был слишком занят созданием новых ангелов, новых демонов, отделкой земли под людей; слишком. Я не понял, когда все пошло наперекосяк. Заскучавший в браке Адам, устав от чересчур умной жены, которая на все находила ответы раньше него, сделал непростительную вещь — поддался чарам одной из демонесс — она не стоит и малейшего упоминания теперь, поверь, — и провел с ней ночь. Ева не могла не узнать об этом». Ева устало потерла переносицу и крепко зажмурилась, но тут же распахнула глаза, потому что секунда промедления могла толкнуть её в сон, а спать сейчас нельзя. Солнечный свет давно согрел подоконник, и Ева, сложив на нем руки, уставилась в окно, напряжённо ожидая, пока на горизонте появится Адам. Ангелесса догадывалась, что случилось, но поверить в это у неё не было сил, потому она просто тихо молилась Шепфа, чтобы все оказалось страшным сном. Адам появился внезапно; из размазанной, покачивающейся на каждом шагу фигуры он стал самим собой и совершенно не торопился домой, как полагалось любящему мужу. Более того — его кислая мина ясно сказала всем заинтересованным, как сильно он не хочет возвращаться. Ева подскочила со стула, одернула задравшуюся ночную рубашку и выскочила из дома навстречу благоверному. — Адам, — возволнованно взяла она его за воротник испачканной рубашки и отпрянула на секунду, практически сбитая с ног запахом перегара. — Что случилось? Она знала ответ. Помада на его оголенной шее и фиолетовые пятна сказали ей обо всем, в отличие от Адама, который не потрудился даже кивнуть девушке, с которой бок о бок провел столько времени. Адам обжег Еву брезгливым взглядом, будто не мог поверить, что когда-то связался с этим, дёрнул плечом, вырывая его из хватки тонкой руки, и прошёл мимо. Все, чего он хотел — лечь в кровать и выспаться, наслаждаясь снами и мечтами о хотя бы ещё одной ночи с прекрасной огненной нимфой. — И ты ничего не скажешь?! — сорвалась на крик Ева, до боли в кулаках сжав подол ночной рубашки, которая колыхалась и вздымалась от поднявшегося ветра. — Приготовь мне ванну, — немного подумав, попросил Адам. Хотя нет; не попросил. Это слишком мягко для приказного, требовательного тона. Ева развернулась и босыми ногами отправилась в любимый садик-лабиринт, в котором обожала коротать время вместе с Адамом, наблюдая за тем, как растут цветы, и помогая им. Сад уже не выглядел таким, каким был день назад. Ева без сомнений и колебаний опустилась на землю, подстелив под себя низ одеяния, и коснулась изящными пальцами лепестков цветов, которые тут же начали вять, как по команде. Дождавшись, пока сад высохнет, пусть и не полностью, Ева со вздохом встала, достала из кармана зажигалку и подожгла сухие корни яблони, выступающие из-под земли. — Если не будет нас, то пусть не будет и сада, — почти равнодушно пробормотала она, наблюдая, как огонь захватывает высохшие цветы и пожирает их. Быстро и беспощадно. — Пусть все горит. Из дома выбежал Адам, истерично размахивающий руками. Ева встретила его с ухмылкой. — Что ты творишь?! — схватил он её за плечи и затряс. — Адам, — притворно ласково положила ему на плечо руку ангелесса. — Не нервничай. Присядь рядом со мной, посмотри, как прекрасен теперь наш сад. Присядь, — в один миг став жёсткой, она дёрнула его за руку вниз, — на дорожку. — На какую дорожку? — По которой тебе придётся съебаться из Рая, сладкий. Тебе же он не нравится, да? Не нравится наш Эдем. Вот и вали на все четыре стороны. Алиса передернулась. Глаза болели от обилия ярких картинок, которые мучили голову, копаясь в ней и грубо переворачивая мысли, будто выкорчевывали крепкие корни дерева. Но открыть глаза она не могла, так что приходилось терпеть и ощущать каждую грань боли Евы. Плюс был только в том, что внутренний стержень ангелессы и её сила тоже чувствовались очень хорошо. Алиса была Евой; Ева была Алисой, и уже нельзя было разобрать, кто и где. «Не заметить пожар в саду я не мог, но и прекратить его тоже — если я хотел научить своих детей самостоятельности, я должен был вмешиваться как можно меньше. Поэтому я дождался, пока пожар в Эдеме закончит бушевать, навёл на него морок, чтобы никто не догадался о том, что произошло, и раздал все долги. Наказал своих бедных детей так, как полагалось. Адаму, естественно, пришлось намного хуже, чем Еве, но это не из-за того, что я был зол; поверь, я чувствовал и его боль, и боль Евы, просто справедливость — штука жестокая. Я посадил его в пристроенную к огромному замку, который пока не стал школой, башню. Запер его там, заставил раз за разом смотреть на его поступок с разных сторон, пока он не раскаялся. Лишил его зрения, потому что они с Евой — две части одного целого, и он не мог иметь все то, что имела она, пока находился вдалеке. Позже, когда он раскаялся, я сжалился, стёр ему память и усыпил до времен, когда он будет нужен. Ева пришла ко мне сама, она не пряталась, чего я, к сожалению, не могу сказать о немного трусливом Адаме. Я пожалел её. В конце концов, она внесла огромный вклад в Эдем, так что имела полное право уничтожить его, но если посмотреть с другой стороны, лишать людей лекарств она не могла. Поэтому я изменил вектор её энергии, сделал демонессой и отправил в Ад, настрого запретив ей возвращаться на небеса. Таково её наказание — лишиться своего убежища. Только она, наверное, не понимала, что это было наказанием». Ева медленно переставляла ноги, бредя по унылым и однообразным коридорам Ада, который был так сильно не похож на Рай и Эдем, и оттого становилось только хуже, хотя Ева искренне надеялась, что это ей поможет. Не помогло. Не особо следя за тем, куда ведут её ноги, она довольно быстро нашла проблемы, которые буквально выросли из-под земли. — Смотри, куда идёшь! — зло рыкнул неизвестный, столкнувшись с Евой так, что она упала на пол, и рывком поднял её, схватив за плечи. — А ты что, слепой? — огрызнулась в ответ девушка. — Разучился глаза открывать? Или уступать дорогу? — Не много ли на себя берёшь? — внимательно оглядел её незнакомец, оказавшийся демоном. — Много, — кивнула Ева. — И я, блять, устала от этого. Не ожидая такого от себя, она быстрым движением попыталась смахнуть с ресниц выступившие слезы, но когда демон, пахнущий гарью и копотью, прижал её к себе, уже не смогла остановить поток эмоций. — Успокоилась? — уже без враждебности, но и без особой любви осведомился демон. — Я Сатана. — Как много пафоса, — усмехнулась ему в пиджак новоиспеченная демонесса и попробовала расчесать пальцами теперь уже тёмные волосы. — Попроще, не? Я Ева. — Та самая? — удивлённо поднял брови Дьявол и отстранился, чтобы посмотреть на уже не такое красное и не совсем зареванное лицо Евы. С ней попробуй побыть недружелюбным — почти главная обитательница неба и по лицу запросто может съездить, а то и что похуже. — Можешь называть меня Иблис. Какими судьбами столь… — он усмехнулся и погладил её красные кожистые крылья, — уже не ангельская персона в моей скромной обители? — Балабол, — беззлобно окрестила его девушка. — Сослали меня сюда. А я всего лишь сожгла свой сад после того, как узнала, что Адам мне изменил. Введешь в курс дела? Особенно в ту часть, где ты объясняешь, почему накидываешься на бедных дам? — Менталитет такой. Бей лежачих, топи утопающих… — Бей по щекам безруких? — вскинула бровь Ева. — А ты все на лету схватываешь, да? Далеко пойдёшь. И как только столько времени в Раю держалась? — Молча. Тебе, кстати, тоже не помешало бы такой приём освоить. — Ну уж нет, это слишком сложная магия для меня, я не смогу изучить её даже… — И разучиться заговаривать зубы. Ведёшь себя, как подросток, которого отшили, но нужно держать марку перед друзьями. Что, — она усмехнулась, — я угадала? Пойдём, познакомишь меня с великой и ужасной, которая посмела отвергнуть самого короля Ада. «Она довольно быстро прижилась там, и хотя сначала меня это пугало, то спустя время я просто дал ей возможность жить счастливо. Так, как она хотела и как не смогла бы рядом с Адамом. Правда, ей, видимо, было слишком скучно. И слишком сильно ей жгла руки зажигалка, уж прости за дешевый каламбур. Она попрощалась со всеми своими друзьями, которых успела обрести в Аду, и сожгла библиотеку. Второго такого проступка я простить не смог и отправил её на полный круг перерождений. Понимаешь, что это значит?» Алиса будто бы очнулась и замотала головой, пытаясь найти источник звука, но быстро забросила эту затею и продолжила наслаждаться темнотой и мелькающими перед глазами сценами. — Колесо сансары и прочая дребедень? — Не называй дребеденью то, чего не можешь понять, — тоном строго отца продекларировал Шепфа. — Да, оно. Множество жизней, начиная с тварей бессловесных и заканчивая высшим существом. — Это все, конечно, хорошо и интересно. Но зачем вы проводите мне краткий, — Лиса усмехнулась, — экскурс в историю? — А ты ещё не поняла? — она нутром почувствовала, как Бог добродушно усмехнулся в бороду. — Ты и есть Ева, мое дорогое дитя. Настало время, когда вы оказались нужны своим потомкам, и я вернул тебя сюда, на небеса. Пришлось, правда, немного подстроить мир под тебя, создать игру и таблички, которые помогли тебе принять реальность за фантазию… Но потом я все убрал, чтобы не мешать земле гармонично развиваться. Да и ты уже привыкла. Алиса натянуто и истерично рассмеялась, осознав, что очень давно не видела никаких табличек. — Это шутка, да? Смешная. Воспринимать это иначе не хотелось, но если бы она не отвлекалась на картинки, которые, судя по всему, являлись её же воспоминаниями, — поэтому так болела голова, — то непременно бы поняла все раньше. А вот приняла бы — это уже другой вопрос, на которой не возьмётся ответить даже сам Шепфа. — Я абсолютно серьёзен, Ева. — Я Алиса, — сварливо поправила его девушка. — По крайней мере сейчас. — Как скажешь. Можешь убедиться, что все сказанное — правда, спросив об этом Адама, которого ты в шутку нарекла… — Иисусом. — Да. А сейчас моё время истекает, поэтому я просто хочу пожелать тебе удачи и сказать, что ты искупила свой грех. Не наплоди новых, — он усмехнулся, прежде чем, стремительно попрощавшись, исчезнуть насовсем, и Алиса ощутила, будто падает в никуда.