Истинность бывает неистинна - 2

Наш островок уже маячит на горизонте, и он лучше, чем на рекламных картинках. Берег белый и чистый, волны лижут мелкий песочек. Рощица начинается метров через сто от пляжа, это пальмы и какие-то низкорослые кустарники, что переплетаются между собой и делают живую стену почти неприступной. Небольшой причал врезается в океан, а от него вглубь острова, через рощу, уходит деревянная дорожка с расставленными по бокам факелами. Рон подводит яхту вплотную, выпрыгивает на берег, а я подаю ему толстый причальный канат. Он прочно обматывает его вокруг колышек и помогает мне спуститься. От водного путешествия немного покачивает и чувствуется легкое, но приятное головокружение. Взявшись за руки, мы идем по мощеной дорожке и ныряем под сень деревьев. В рощице спасительный тенек, можно отдохнуть от нещадно палящего солнца. — Ну вот он, наш рай, — шепчет Рон, когда деревья внезапно заканчиваются, и мы выныриваем прямо перед домом. Двухэтажный белый особняк притаился в зелени. Прямо перед ним прудик с живой рыбой и цветочные ковры. Все цветет и благоухает. На первом этаже довольно большая открытая зона с уютными креслами, качелями и очагом прямо в полу. Здесь тоже тень и можно со всеми удобствами переждать особо солнечные часы. Через стеклянные двери мы попадаем в кухню. Светлая просторная, наполненная воздухом, из окон роскошный вид на цветник. Стол посередине сервирован фруктами и легкими закусками. Мы решаем сначала обследовать дом, а обед пока отложить. Кухня примыкает к большой гостиной. Она немного темновата, но уюта и очарования это не отнимает. Большой низкий диван, мягкий ковер на полу, огромная плазма и снова вид на цветник. Со всеми сторон нас окружают цветы. Вазы расставлены и на кухне, и здесь. Из гостиной можно попасть во внутренний, мощеный плиткой двор, и там просто огромный бассейн, окруженный лежаками, зонтиками и снова цветами. К большому бассейну примыкает меньший, очевидно, с соленой водой. Мы обходим их по периметру и находим уводящую вниз и куда-то в легкие заросли лесенку. Пара минут, и снова океанский берег. Остров закончился. Реклама не врала. Это действительно рай для двоих. Необследованным остался только второй этаж. Мы быстро исправляем это досадное упущение. На втором этаже огромная спальня и ванная комната. Впоследствии мы найдем еще один душ на первом этаже и на внутреннем дворе рядом с бассейнами. Спальня потрясает. В первую очередь видом из окон. Они панорамные, как в офисе у Рона. У меня дух захватывает, потому что там — океан. Неизвестно, как строителям удалось так сделать, но дом стоит словно на пригорке. И океан виден как на ладони. Детский восторг переполняет меня, и я надолго прилипаю к окну, любуясь. Наверное, ночью здесь красиво. Особенно если будут гореть огоньки. Муж мне не мешает. Он подходит спустя примерно полчаса и касанием выводит из этого гипнотического транса. С недоумением ловит в моих глазах слезы. — Ты чего, малыш? — Я просто в шоке. Это… Это… Это так красиво! Настоящая сказка! Я даже мечтать о таком не мог. Если бы не ты… — Ну, тихо-тихо, — он прячет мое лицо у себя на груди. — Все для тебя, ангел мой. Ты заслужил эту сказку. *** Освежиться, переодеться в гардеробной, где все наши вещи уже разложены и развешаны, переодеться в легкое и белое и засесть на веранде с фруктами и закусками. Жаркое обеденное солнышко прячется, оставляя после себя приятное тепло, и Рон тянет меня в бассейн. И пока я отлеживаюсь в тени на шезлонге, он стягивает шорты и ныряет. Благо глубины бассейна хватает. За ним приятно наблюдать. Мощное тело легко разрезает воду, он несколько раз меряет бассейн туда-сюда и подплывает к берегу, где сижу я. Цепляется за бортик и пытливо вглядывается в мое лицо. — Что? — Думаю, долго ли ты там сидеть будешь. — Меня пока устраивает это место. — А меня нет. Иди сюда. — Не хочу. — Понятно, — он выбирается на берег, сильно подтянувшись на руках, и шлепает ко мне. Я даже засмотрелся на такое великолепие. Вода стекает по широким плечам на выпуклую грудь, прочерчивает дорожками кубики пресса на животе. Они настолько рельефные, что кажутся нарисованными. Дальше я скольжу взглядом без остановок, перемещаюсь на длинные мускулистые ноги. Мой муж просто чертов бог! Неудивительно, что все окружающие омежки текут от его вида. Даже я не удержался. Между тем этот Аполлон уже дошел до меня и заслонил собой солнце. Вскидываю голову и щурюсь: — Дяденька, откуда ты такой большой нарисовался? — Там, где был, таких уже, по счастью, нет. Ему не составляет большого труда сгрести меня в охапку и потащить к воде. Я вырываюсь и воплю. Не просто так: я не умею плавать. Различив истеричные нотки в моих криках, Рон остановился, не дойдя до воды: — Ты что, испугался? Плавать не умеешь! — доходит до него наконец. — Не умею, — булькаю ему в спину, потому что вишу вниз головой, перекинутый через плечо. — Не бойся, я тебя научу! — он снимает меня с плеча и делает еще шаг к воде. — Угу? — Не-а! — я оплетаю его торс руками и ногами на манер коалы и крепко зажмуриваюсь. — Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу? — а он, надо сказать, и не держит меня совсем, я сам спасаю свою жизнь. — Я тебя держу, — и правда чувствую его руки на пояснице. — Только в этом нет нужды. Открой глазки. Повинуюсь и понимаю, что мы уже по пояс в воде. Картинка реальности не меняется, но в мозгу противно капает вода, как тогда в подвале. — Нет-нет-нет! — это получается против моей воли, но я сильнее сжимаю руки, практически душа мужа. — Ты меня душишь, — он мягко стучит мне по спине, но, не видя реакции, несёт обратно на сушу. — Все, мы не в воде. Я ослабляю хватку и стекаю с него: — Спасибо. Только в следующий раз, можно я сам? — Конечно, сладкий! *** Мясо приятно шкворчит на огне, теплый ветерок ласкает кожу, стрекочут ночные насекомые. Для первого ужина мы выбрали открытую веранду. День прошел немного нервно, и теперь я расслабляюсь в мягком кресле, а муж порхает у очага, готовя ужин. Сам вызвался. На острове мы только вдвоем, не будет ни слуг, ни помощников и все придется делать самостоятельно. Я настоял на этом условии, альфа посопротивлялся для вида, но пошел на уступки. «Мне полезны физические упражнения», — с умным видом выдал я. Рону оставалось только вздохнуть и покачать головой. У нас в меню свежие фрукты, овощи, мясо. Муж даже разрешил мне выпить бокал вина. Правда сильно разбавленного водой. Но даже такая доза ударяет в голову. — Ну как ты? — он опускается рядом, когда все приготовления сделаны, и готовый ужин дожидается нас на небольшом столике. — Странно. Мне необычайно хорошо и спокойно. — Так будет всегда, привыкай, — муж поднимает бокал с вином. — За нас! — За нас, — вторю я, отпивая несколько мелких глотков. — Что мы будем делать завтра? — Учиться плавать. — Прямо так сразу? Ээээм…. — Да, прямо сразу. Я намерен всерьез за тебя взяться. Чтобы выгнать из твоей милой головки раз и навсегда все грустные мысли! — А если не получится? — Получится, — он уверенно обнимает меня, и я верю, что получится. В душ мы идем как обычно по одиночке. Рон дает мне немного больше времени, поэтому идет первым. Пока его нет, я сижу в кресле напротив наших окон. Огоньки и правда горят, да и сама ночь какая-то светлая, так что видно темную громаду океана. Он накатывает на берег шумно и быстро убегает. За закрытыми окнами не слышно звуков, надо будет как-нибудь провести вечер на берегу. Теплые губы утыкаются в изгиб шеи, я откидываю голову, давая больше места для ласк. Альфа проводит языком плавно, подключает губы и чуть засасывает. Отметины не остаются — он действует слишком нежно. Плавлюсь под его прикосновениями, а Рон двигается дальше и расстегивает верхнюю пуговичку на рубашке. Я не сопротивляюсь, меня накрывает приятная истома и легкое опьянение. — Хочешь продолжить? — шепот в ухо практически оглушает и от предложения разливается огонь по телу. Чуть заторможено киваю. — Тогда иди в душ, я жду тебя. Под прохладной водой я немного прихожу в себя и осознаю, на что согласился. Интересно, у меня хватит духу вернуться в спальню и продолжить? Прислушиваюсь к себе и понимаю, что я в общем-то не против. Вот так просто все разрешается. Перед зеркалом долго решаю как мне выйти: в халате, в полотенце, голым… Подумав, отметаю все три варианта, и надеваю приготовленную заранее пижаму: белая простая майка и хлопковые штанишки. Треплю прическу, последний раз внимательно оглядываю себя и решительно выхожу в спальню. Рон сидит на кровати с ноутбуком на коленях, поворачивает ко мне грустное лицо. Я понимающе улыбаюсь, забираюсь и устраиваюсь рядом: — Привет, дедули! Мы долго болтаем. Ирвин выспрашивает все подробности про остров и дом. Он радуется вместе со мной, когда я описываю наше короткое, но восхитительное водное путешествие, и трещит как сорока, рассказывая о себе. Грег предусмотрительно молчит в своем кресле, только изредка закатывая глаза, и сокрушенно качает головой. Я лежу боком на коленях у Рона, а он поглаживает мою спину. Дедушка замолкает, думает, что бы ему рассказать еще, но за нас вступается Грег: — Вин, пожалей детей! У них там уже почти полночь! — Как полночь?! — Разница во времени, дорогой! — Господи, и вы молчите! Так, все, прощаемся! Пока-пока, мои хорошие! — Ирвин шлет воздушный поцелуй. — Пока, внучки, — присоединяется Грег, и они заканчивают звонок. Мы некоторое время не двигаемся, глядя в черный экран. — Знаешь, как это называется? — Ммм? — мычу в ответ. — Закон подлости. Иди сюда, — Рон со вздохом откладывает ноутбук и баюкает меня в объятиях. — Спокойной ночи, ангел. — Спокойной ночи. *** Как же приятно просыпаться утром под восходящее солнце! Пробуждение постепенное и сладкое. Я сажусь в постели и с хрустом потягиваюсь.Кровать удобная, я чудесно выспался. Рон еще сопит, пусть выспится, а то когда он работает, то вскакивает очень рано. Я надеваю белые брючки и белую майку — под таким ярким солнцем хочется носить только белое. На кухне свежо, и пока пью свой утренний чай, любуюсь цветами за окном. Мелькают многочисленные насекомые и небольшие птички. Активнее всех зеленая с красной головой. Она посвистывает и крутится перед окном, как будто выпрашивает еду. Я достаю кусочек хлеба, лезу через мойку на подоконник и высыпаю крошки. Птичка тыкается пару раз в предложенное угощение, и видно, что оно пришлось не по вкусу. — Что же тебе надо, маленькая привереда? — птичка проносится мимо, заливисто тренькая. — О, может, ты будешь рис? Копаюсь в шкафчиках и ящичках и нахожу нужную крупу. Опять лезу на подоконник и чуть не падаю от внезапного голоса Рона: — Ангел мой, куда ты полез? — Тссс! — я все-таки высыпал этот несчастный рис и спустился на пол с помощью Рона. — Там птичка! Я покрошил ей хлеба, а она есть не стала. Может быть, будет рис. Альфа усмехается и качает головой. — Смотри! Прилетела! — птичка вернулась и принялась бойко клевать крупу. — Красивая! — Не красивее тебя, радость моя! — муж разворачивает меня лицом и целует. Солнце еще не сильно припекает, и мы идем к океану. Он спокойный, и катит волны медленно. Рон заходит сразу, быстро ныряет и, мощно рассекая водную гладь, плывет от берега. Я немного мнусь на песочке, наблюдая за его макушкой, все больше отдаляющейся от меня, и решаюсь. Мелкими шажочками подхожу к кромке и смотрю на воду. Вроде не страшно. Мой мозг — странная вещь и может включить режим паники совершенно неожиданно. Почему-то поездку на яхте по воде за угрозу он не принял, а бассейн — уже за гранью. Может все дело в установке и мотивации? Попасть на яхту я хотел сам, а заходить в бассейн не планировал. Может, мой мозг не видит проблемы в тех действиях, которые я совершаю по собственному желанию? Пока я терзался этими мыслями, Рон вернулся и наблюдал за мной с почтительного расстояния. Так, реши для себя, омега, ты хочешь жить полной жизнью? Да! Тогда скажи своему мозгу, что угроз нет, и вперед! Я выдохнул и решительно вошел в воду. Опомнился, только когда зашел по пояс. Я действовал словно в бреду, поэтому недоуменно оглядывался. В первую очередь нашел мужа, он медленно двигался ко мне. Во вторую — берег. Вон он, в двух шагах. — Привет, — там, где мне по пояс, альфе — до середины бедра. — Ну как ощущения? — Мокро. Он хохочет, запрокинув голову. Я зачерпываю воду в ладошки и плещу на него, за что немедленно получаю целую волну в ответ. Я мокрый с ног до головы, стою, отплевываюсь и трясу головой. — Эй! Мы так не договаривались! — Ты первый начал, — альфа отступает от меня спиной на глубину. — Нет, стой! — тяну к нему руки, но с места не трогаюсь, подпуская в голос жалостливые нотки. — Вернись! — Я тут, малыш, — Рон быстро возвращается, за что сразу получает. Я запрыгиваю ему на шею, сцепляю ноги на талии и кричу: — Попался! — Да, ты меня обхитрил! Признаю, попался, как мальчишка! — кается муж и выглядит чересчур довольным, оглаживая мои бедра и попку. — Я хочу поглубже! Туда! — тыкаю пальцем на горизонт. — Ну поплыли! Зацепись сзади за шею. Держись крепко, только не души, — он помогает мне перецепиться и плавно плывет вперед. Вода теплая и очень соленая. Изредка набегающая волна бьет мне в нос. Я фыркаю прямо Рону в ухо. Мы уже порядочно отплыли от берега, он останавливается, я лишь судорожней сжимаю его шею. — Что ты делаешь?! Зачем остановился? — Тише, успокойся. Я держусь на воде. Смотри, — держится, и правда. — А я? — И ты тоже, — одним движением вытягивает меня из-за спины, я продолжаю обвивать его ногами. — Вода соленая, она сама нас держит. Оказывается, соленый поцелуй такой же приятный, как и сладкий. А уж поцелуй в воде — верх блаженства. Действовать напористо мешает наше положение, Рон вынужден изредка шевелить руками, чтобы нас не снесло течением сильно далеко от берега. Но я прижимаюсь к нему сам, и ничто не сможет нас отлепить друг от друга, кроме угрозы солнечного удара. Я дотрагиваюсь до мужниной макушки — горячая. У меня наверное такая же. Время движется к полудню, солнце прямо над головой. — Надо к берегу, а то удар будет. — Поплыли. Мы добираемся до берега, а там и до дома. Песок горячий, жжет ступни, а мокрая одежда неприятно прилипает к коже. Я ежусь. — В следующий раз надо раздеться, — мягко замечает Рон, пока мы идем к дому. Он остается в тени в бассейна, я ухожу переодеваться в сухое. Попутно делаю на кухне лимонад. Лимоны, сахар, газированная вода и лед — ничего сложного, но приятно освежает. Ставлю запотевший стакан альфе на голову. — Ммм! Холодненькое! Спасибо! Солнце все-таки напекло, поэтому до вечера я отлеживаюсь в кондиционированной прохладе внутренней гостиной, а вечером мы идем к океану на импровизированный пикник. Плед, немного еды, вина и бесконечное звездное небо над головой. — Смотри, как их много! — шепчу с восторгом. Мы лежим на пледе, голова к голове и держимся за руки. — Вон, самая яркая! — тычу пальцем в яркую звездочку. — Это Сириус, а созвездие называется «Большой пес». — А почему оно так называется? — Есть две версии. Одна грустная. Тебе какую? — Ммм… Обе! — Ну слушай. По первой версии Большой Пес — это собака Ориона, знаменитого охотника, который преследовал Плеяд, и Зевс обратил их всех в созвездия. — Уже грустно звучит. — Значит вторая тебе совсем не понравится. — Переживу. Давай! — Есть такой миф про бога Диониса. Он в древние времена шествовал по земле со своей свитой. Люди с радостью встречали его. А те, кто особо радушно это делал, получал от бога щедрые дары. Например, Икарий. Он пригласил веселую свиту в свой дом и щедро их угостил. Благодарный Дионис подарил ему виноградную лозу и научил делать вино. Как-то вечером Икарий угостил своим прекрасным вином пастухов, которые никогда прежде не знали силы хмеля. Они подумали, что Икарий их отравил, убили его, тело отнесли в горы и закопали в глубокой расщелине. Эригон, сын Икария, искал отца, но никак не мог найти. Однажды на поиски он взял с собой собаку, которая завела его в горы. И там Эригон обнаружил убитого отца. В отчаянии он повесился рядом с его могилой. А бог Дионис превратил в звезды Икария, Эригона и их собаку и поместил на небе. И теперь они сияют по ночам в виде созвездий. — Дааа… Это еще печальнее… — Зато они снова вместе. Хоть какое-то утешение… *** На следующий день картина повторяется. И кому-то это может показаться скучным, но я как ни странно радуюсь такому простому положению дел. Нам не надо никуда бежать, Рон не нервничает, не заседает до красных глаз в своем офисе, а я не сижу бессмысленным болванчиком в углу. Мне нравится просыпаться утром и не спеша готовить завтрак, нравится, когда мой альфа подходит со спины и целует в шею, вдыхая мой аромат, нравится наблюдать, как он плавает. И это только второй день пошел, а я уже хочу провести так всю жизнь. Сегодня я разрешил себе некую вольность. Среди моих одёжных запасов были довольно легкомысленные, на мой взгляд, вещички. Например, шорты. Я не поддался Ирвину и не стал покупать совсем короткие. Уж лучше сразу идти в трусах, зачем мелочиться. Я выбрал вариант до колена. Из легкой ткани и веселой расцветки. Они не облегали попу и ноги, но несильный шлепок я все же получил. — Эй! — я взмахнул руками, как мельница. — Это что еще такое! — Прости, не сдержался! Очень соблазнительно выглядишь, — я показал мужу язык и вернулся к завтраку. — Ангел, похоже опять твоя птичка прилетела. — Где? За окном и правда вилась вчерашняя знакомая. — Ты ее прикормил. Не удивлюсь, если в следующий раз она прилетит не одна. — Ну и что! Жалко что ли! Пусть прилетает! — я уже полез на подоконник рассыпать рис. — Малыш, ты специально это делаешь? — Что? — я обернулся через плечо и поймал голодный взгляд альфы. Он покачал головой и поспешил отвернуться. До меня дошло, и я густо покраснел. Завтракали мы молча, а потом снова отправились на берег. В этот раз я захватил панамки, крем от загара и плед. — Я не сгорю! — Почему ты протестуешь! Это просто крем! — Ладно, мажь… — я так и не понял, почему Рон взбунтовался против крема. Я усадил его на плед, заполз за спину и стал равномерно распределять крем. Ладони скользили легко, попутно я еще размял все мышцы, насколько мне хватило сил. — Тогда уж и грудь намажь, — со вздохом велел муж. Я расположился у него на коленях и споро натер грудь. Он сидел, откинувшись назад и с прикрытыми глазами. Я неудачно повернулся и снова наткнулся на свой кошмар. Замер, шумно сглотнул. — Вот поэтому и не надо было меня мазать, — не открывая глаз, сообщил альфа. — Пошли плавать учиться, массажист мой… Мне в очередной раз стыдно, что я постоянно ставлю альфу в такие неловкие ситуации. В голове зреет некая мысль, но подумать ее я не успеваю, потому что надо сосредоточиться, если я не хочу утонуть. Рон вполне серьезно надумал научить меня плавать. Я способный ученик, поэтому у меня получается довольно быстро. Минут тридцать активных барахтаний на мелководье, и я делаю несколько неуверенных гребков самостоятельно. — Смотри! Смотри! Получается! — восклицаю я и слегка тону, глотая соленую воду. — Смотрю-смотрю, — Рон как всегда рядом и быстро вытягивает меня на поверхность, помогая откашляться. — Только и ты уж смотри, аккуратнее, пожалуйста. Когда мы собираемся домой, плавать у меня получается уже довольно споро. Но висеть на спине у мужа гораздо приятнее, и мы вместе плаваем на глубину и обратно. — В бассейне будешь тренироваться. Надо было тебе круг спасательный купить. — Я что, ребенок, с кругом плавать! — обижаюсь и соплю. — Ох… Иногда мне кажется, что да. Вечер сегодня темный, не в пример вчерашнему. Всю вторую половину дня мы проторчали у бассейна. Я продолжал учиться, Рон с умным видом руководил, а потом мы просто сидели в малом бассейне, в теплой водичке. После ужина завалились в большой гостиной на диван и смотрели какой-то фильм. Он не отложился в памяти совершенно, больше половины я проспал у мужа на животе. Он, кажется, смотрел, а может и дремал, но рука его совершенно точно все время перебирала мои волосы. Сон у меня был спокойный и даже какой-то медитативный. Потому что я ясно увидел решение моей проблемы. Оно оказалось необыкновенно простым, а главное мой мозг понял его и совершенно не был против. Поэтому когда меня понесли в спальню, я понял что сегодня все и случится. Он смотрит своими темными глазами, нависая сверху, а потом осторожно прижимается губами к моим. Я отвечаю, и сердце начинает стучать чаще. Поцелуй, в начале легкий, невесомый, начинает постепенно наливаться страстью. Муж лежит чуть сбоку, одна его рука у меня под головой, второй он проводит по моему боку, оставляет ее на бедре. Я тянусь своей лапкой к его лицу, оглаживаю скулу, провожу по шее и оставляю ладонь на груди. Он горячий и приятный на ощупь, кожа словно бархатная, а еще он пренебрегает футболками и ходит с голым торсом. Его свободная рука ползет ниже и поглаживает попку. Мою ногу он подтягивает вверх и оставляет у себя на талии. Я снова чувствую его крепкий стояк, что сейчас так близко ко мне, но паники нет, потому что, во-первых, я сам дико возбужден, а во-вторых, мой мозг принял эту ситуацию. От бесконечно длящегося поцелуя уже нечем дышать, но мы не можем оторваться друг от друга, потому что боимся, что пропадет вся магия момента. Лишь короткий вздох и все продолжается. Осмелев, веду руку вниз по животу альфы, потом поворачиваю кисть и, подключив ноготки, веду обратно. Второй рукой те же манипуляции провожу с его спиной. Веду ощутимо, но легко, чтобы не оставить следов. Мы словно ждем, кто решится на следующий шаг. Это снова альфа. Он перемещается губами к шее и путешествует языком от метки до уха, мягко прикусывает мочку. От этого простого движения из меня совершенно неожиданно вырывается полувздох-полустон. Рука, гладившая и сминавшая все это время попу возвращается наверх и начинает расстегивать пуговички на рубашке. Сознание трепещет испуганной птичкой, я пытаюсь закрыться, но альфа не позволяет. Вместо этого он опять смотрит темными глазами, полными возбуждения и желания: — Позволь мне… Я судорожно сглатываю и, решившись, убираю руку. Яркий огонь загорается внутри альфы, он перехватывает мою руку, целует в ладонь и шепчет: — Спасибо. Пуговиц не так много, он быстро расстегивает их все и распахивает полы рубашки в стороны. Его ждет моя изуродованная и изрубцованная плоть. Я замираю, боясь пошевелиться, а муж ведет по середине груди пальцами, невесомо, еле касаясь. Мурашки разбегаются в разные стороны. Он словно не замечает этих уродств. Поцелуй снова начинается с губ, потом Рон переходит на шею, вытягивает из-под меня вторую руку и скользит все ниже на грудь. Он оставляет крошечные поцелуи на ключицах и вдруг легко лижет сосок. Меня выгибает от нереальных ощущений, я невольно руками вцепляюсь в покрывало. Как же это приятно, а альфа не останавливается, он облизывает и покусывает, дует холодным воздухом и накрывает горячими губами. Перемещается на второй и подключает пальцы. Совсем срывает крышу, когда Рон одним движением стягивает с меня шорты. Я уже не сопротивляюсь, только напрягаюсь всем телом. Чтобы меня расслабить, муж массирует соски и облизывает кожу вокруг пупка. Он подбирается к самому главному. Мой член уже давно и крепко стоит. Никогда бы не подумал, что смогу так сильно возбудиться. На белье спереди мокрое пятнышко. Именно туда и утыкается альфа носом. Для меня все это слишком ново и необычно, поэтому и стыдно. Но муж не показывает ни капли стеснения или брезгливости, и я успокаиваюсь. Он снимает с меня трусики и отбрасывает их в сторону. Усаживается на пятки между моих ног и оглаживает мою фигуру взглядом. В темноте не видно подробностей, и я выгляжу очень привлекательно. Стройный, длинные для моего роста ноги, аккуратный член. Да к тому же сейчас невероятно возбужден, и это притягивает альфу особо. Он склоняется надо мной снова и шепчет прямо в губы: — Какой ты восхитительный, ангел мой! Такой чувственный, такой горячий, такой отзывчивый! Он выпрямляется, оглаживает мои бедра снаружи, потом ведет ладонями внутрь и ласкает внутреннюю поверхность. А потом по моему члену проезжаются чужие пальцы. Впервые так нежно и в то же время так сильно. Теперь мой стон уже полноценный и до невыносимого сладкий. Рон аккуратно меня поглаживает сразу двумя руками — одной ласкает бедра, второй член. И смотрит, как я мечусь по кровати. Кульминацию в этом действе ставят его губы, сомкнувшиеся на головке. Он не опускается глубоко, только чуть-чуть проталкивает член в рот, но мне хватает и этого. Буквально две минуты, и меня накрывает нереальный по силе оргазм. Тело выгибает дугой до хруста в позвонках. Руки терзают покрывало, и я вскрикиваю. Спермы оказывается довольно много, но Рон не отстраняется, а проглатывает ее всю, сжимая мое бедро. Вылизывает мой член дочиста, а потом сбрасывает с себя шорты и за пару движений доводит себя до разрядки, сливая мне на живот. Все эти действия я воспринимаю как во сне. Для меня это мутные картинки, словно происходящие не со мной. Я расслаблен до состояния киселя, моя крыша улетела давно и надолго. Никогда в жизни я еще не испытывал ничего подобного. Рон искупал меня в море ласки и желания, ничего не потребовав взамен. К тому же после своей разрядки он сходил в душ, принес мокрое полотенце и обтер меня, потом натянул пижаму, переворачивая как тряпичную куклу. И наконец улегся рядом, заключив в стальные объятия. Я был между сном и реальностью: — Роооон! — Что, сладость моя? — Спасибо! — Пожалуйста, сладость моя…