Истинность бывает неистинна - 2

Самолет оказался меньше, чем предыдущий. И для меня большим сюрпризом стала отдельная каюта, если это можно так назвать. Отгороженный бокс вмещал кровать, стол, пару кресел, шкаф и личную уборную. — Это что же, и так бывает? — я потрясенно прошелся по каюте, подошел к иллюминатору. Их теперь было пять, через два можно было смотреть прямо с кровати. — Да, это частный самолет. Совершает мелкие коммерческие рейсы. Я подумал, что перелет в двадцать четыре часа лучше провести с комфортом. Тебе нравится? — Шутишь?! Я в восторге! Я отправил Рона в душ первым, он управился за пять минут, и я тоже успел до взлета, который снова наблюдал в иллюминатор. — Надо было позвонить дедушкам, — запоздало очнулся я. — Да, мы совсем загулялись. Но и они про нас не вспомнили сегодня. Так что один-один. Удобно? — он помогает мне улечься и накрывает нас одеялом. — Ага. А ты уже летал на таких самолетах? — Нет, не доводилось. Так что, у меня тоже случаются первые разы. — А если начнется турбулентность? Как быть? Здесь есть ремни, на кровати? — Я не думаю, что она начнется. — Ну, а все же? — от любопытства я даже навис над альфой. — Какой ты неугомонный! Если самолет начнет трясти, я буду твоими ремнями. Обниму тебя крепко, вот так, — Рон протянул руки и сжал меня. — И ничего с тобой не случится. Идет? Я лишь покивал с счастливой улыбкой идиота. Как же было так хорошо в этот момент! *** Снова крепкий сон и приятное пробуждение утром. Пусть не с завтраком, но с губами мужа на щеке. — Я вижу, что ты уже не спишь, — у него получается глухо, потому что он говорит в щеку. — Нет, я все еще сплю. И мне снится просто чудесный сон! — Открой глазки и твой сон превратится в реальность! Я ерзаю на кровати, уворачиваясь от приставаний Рона, и счастливо хохочу. Его руки преследуют меня и ловят на самом краю, когда я уже готов стечь на пол. Он втаскивает меня под одеяло и в этом темном жарком коконе дарит утренний пробуждающий поцелуй. Нашу идиллию нарушает стук в дверь: — Завтрак! — Да что такое! — недовольно выдыхает Рон и вылезает из-под одеяла. На пороге каюты материализуется стюард с тележкой. Ловко вкатывает ее внутрь и шустро расставляет еду на столике, все время стреляя глазами на голый торс моего альфы. — Может быть, желаете что-то еще? — стюард готов пользоваться любыми запрещенными приемчиками, только чтобы задержаться. — Не желаю, — Рон настойчиво выпроводил красавчика за дверь, а я опять покатывался от смеха на кровати. — Ну что? — Умора! Еще чуть-чуть, и он бы раздеваться начал. — Придурок! — Я? — Нет! — Не грузись, — я подполз к краю кровати, туда, где стоял Рон, и потыкал ему в кубики пресса пальцем. — Просто ты слишком роскошно выглядишь. Вот все омеги и сходят с ума. — Бесит, — сквозь зубы выдохнул он. — Ну ты же сам говорил «Красота не дает пройти мимо»! Смирись и терпи. — А ты? — Рон приобнял меня за спину одной рукой. — А что «я»? — Что ты думаешь по этому поводу? Не ревнуешь? — Не ревную. Скорее горжусь, — Рон недоуменно поднимает брови. — Горжусь таким красивым мужем! И радуюсь, что вся эта красота досталась мне! Я впервые вслух назвал Рона мужем и заявил свои права на него. Сказать, что он был удивлен — это не сказать ничего. В глазах вспыхнул огонь, и он даже еле заметно покраснел. — Я в душ, — моментально меняю я тему и укрываюсь на ненадежной дверцей душевой кабины. Весь день мы проводим как тюлени. Рон лежит, изредка меняя положение на кровати, чтобы бока не болели. Кажется, он что-то читал, какую-то книгу. Я же устроился в кресле около иллюминатора, разглядывал облака и рисовал. Обед нам принес другой стюард, а поскольку спинка кресла скрывала меня полностью, создавалось впечатление, что альфа в каюте один. Омега соблазнял и охмурял по полной, пустил в ход все свои уловки! Рон терпел, как мог, но потом все же не выдержал и рявкнул: — Да я замужем! Как вы этого не поймете! — Ничего страшного! Муж не стенка — подвинется! Это стало последней каплей, работник вылетел за дверь, следом за ним вышел альфа и пошел разбираться. Бедные мальчики, похоже, они больше не будут работать на таких рейсах. Понятен их замысел. Билеты наверняка стоили дорого, значит люди летали богатые. Таких надо брать и тащить замуж. И любые способы будут хороши. Рон вернулся минут через десять, злой до чертиков. Я готовился встретить его подколками и смехом, но, уловив нерадужное настроение альфы, передумал и вместо этого мягко его обнял. — Ну что же ты так разозлился? — альфа присел на краешек кровати, не отпуская меня из объятий, руки лежали у меня на пояснице, а лбом он упирался в мой живот. — Такое внимание должно льстить! — А мне вот совершенно не нравится. Эти омеги ведут себя странно. Они готовы лечь под первого встречного, лишь бы у него были деньги. — Их несложно понять. Мальчики просто хотят устроить свою жизнь. — Я вообще-то уже замужем, — буркнул он мне в живот. Альфа неторопливо оглаживал мою спину и незаметно скользнул ладонями ниже. Провел по попке вниз и сжал половинки. Тонкая ткань пижамных штанов давала больше простора и тактильных ощущений. Опять у меня в голове взрывались фейерверки. А Рон и не думал останавливаться, он дотрагивался очень аккуратно и нежно, но чувствовалась вся его сила и доминация. Прямо через майку он целовал мой живот, а я вцепился в его волосы и довольно болезненно оттягивал прядки. Могло ли нам что-то помешать в такой интимный момент? Конечно же, да! Скайп, будь он неладен. Он такой подлянки мой альфа низко и глухо зарычал: — Убью, на фиг! — Это, наверное, дедушки, — я почему-то снова чувствовал себя виноватым. — Надо ответить. — Не хочу! — капризно по-детски отозвался муж, глядя мне в глаза снизу-вверх. Выглядело очень трогательно, я не удержался и чмокнул его в лоб: — Они волноваться будут! — Ф-а-а-а-а-к! — он откинулся назад, схватил ноутбук и ответил на звонок. — Рон, мальчик мой! — конечно это был Ирвин. — А где Мики? — Я здесь, — я заглянул сбоку в экран, а потом присел за спину Рону, опираясь о его плечо. — Мальчики мой, как я рад вас видеть! Как же я по вам соскучился! — Ты их не видел всего один день, — где-то сбоку пробурчал Грег. — Ну и что! Я разве не могу соскучиться по моим мальчикам! Этот невыносимый человек целый день меня третирует! Мы только усмехнулись. Знаем-знаем, дедушка Ирвин, каким образом Грег тебя третирует! — Расскажите мне, как вам Лондон? Что успели посмотреть? — Мы были в зоопарке, на Трафальгарской площади и катались на колесе обозрения! — выпалил я. — Как оно называется, Рон? Такое название прикольное… — Лондонский глаз. — Да, точно! Хотя почему глаз, когда оно похоже на велосипедное колесо? А еще катались на автобусе. Ну этом, красном, двухэтажном! — Здорово звучит! А в Селфриджес* были? Или в Хэрродс**? — Нет, там не интересно. — Как? — у дедушки даже глаза округлились в благоговейном ужасе. — Грег, ты слышал? Им в лучших магазинах мира скучно! — Конечно, слышал, — отфыркнулся опять Баркер-старший. — Ничего удивительного в этом не вижу. Наш малыш слишком утонченная натура, чтобы находить прелесть в блуждании по магазинам. — Ааа, ты намекаешь, значит, что я не утонченная! — Ирвина понесло. — Так, детки, — Грег появился в кадре. — Пойду-ка я от греха подальше, пока этот пропеллер меня не смолотил. Позвоните, когда долетите! Пока! — Пока, дедушка! — мы оба помахали поспешно удаляющемуся Грегу. Ирвин что-то пробормотал ему вслед. Походило на «и угораздило же меня влюбиться в такого чурбана в свое время!». Ирвин часто ворчал на мужа, но любили они друг друга до невозможности. К счастью, Рон пошел в них, а не в незнакомых мне родителей. — Так, пока этот невозможный человек скрылся с глаз моих и больше не будет меня высмеивать, быстро рассказывайте мне все! — Да что, дедуль! Мы вроде все рассказали, — замечает Рон. — Ох, альфы! — качает дедушка головой. — Ничего вы не понимаете! Я же тебя спрашиваю не сухие факты, а про духовное. Про впечатления. Мики, ты-то хоть меня понимаешь? — Понимаю, — улыбаюсь старшему омеге. — Ну вот давай, делись! Какой у вас отель был, где ужинали? Что интересного такого на площади было, что вы по магазинам не пошли? Эх, был бы я с вами, я бы вам показал все лучшие бутики! Как так, быть в Лондоне и не сходить в Селфриджес! То же самое, что побывать в Париже и не увидеть Эйфелеву башню! Недопустимо! Дедушка еще долго ругает нас за то, что не воспользовались шансом и не прошвырнулись по распродажам. Мы слушаем и улыбаемся. Я вишу на Роне, сложив руки у него на спине и примостив подбородок на плечо. Мне тепло и уютно. Наконец Ирвин иссяк и потребовал отчитаться по всем остальным пунктам из его списка вопросов. Говорил, в основном, я, Рон добавлял отдельные фразы. Хорошо, что он не поддался на дедушки провокации и не выложил наши интимные подробности. Пообещав позвонить по прилету еще и ему, мы отключились. — Иногда дедушка бывает очень докучливым, — Рон потер переносицу. Я лежал на нем уже щекой и разглядывал коротко стриженый висок. — Скажи, а ты когда-нибудь носил длинные волосы? — К чему это ты спрашиваешь? — удивился муж. — Ты хочешь, чтобы я отрастил волосы? — Нет, я просто спросил. Любопытно стало, — я помассировал ему затылок, пронаблюдав, как альфа жмурится от удовольствия. — Мне так нравится. — Люблю, когда мы говорим о всяких пустяках, — он повернул голову и чмокнул меня куда-то в нос. — Обед, наверное, остыл. — Надо попросить, чтобы разогрели. Давай я, — я легко оттолкнулся от спины альфы и нажал на кнопочку вызова персонала. Рон заскочил в туалет, и по нелепому стечению обстоятельств пришедший в этот раз стюард оказался альфой. Я чуть не расхохотался в голос, но сдержался, думая, куда вывернет ситуация в этот раз. — Чем могу быть полезен, сэр? — с порога начал альфа, забыв поздороваться, но, не забыв ощупать меня взглядом. А вид у меня был что надо. Тонкие, почти обтягивающие штаны, узенькая майка и цветущий вид из-за обилия положительных эмоций. Я подозреваю, что даже запах стал сильнее. Поэтому альфа плотоядно ухмыльнулся. Я даже его пожалел. Уж если Рон омегам устроил разнос, то тебя, дурачка, он на землю до посадки отправит. — Добрый день, наш обед остыл. Не могли бы его подогреть? — О, непременно! Я передам его на кухню. А пока обед греют, не погреть ли мне для вас что-нибудь еще? — все, прощай, мальчик. Ты был слишком глуп… — Да что это такое в самом деле! — Рон рычит так, что чашки на столе звенят. — На этом самолёте есть вообще нормальные работники? Стюард вылетает в коридор, даже толком не успев понять, за что он сейчас огребет. Низкое рычание мужа слышится из-за двери, второй альфа пытается что-то объяснить, но он неубедителен. Вот они удаляются, а я сокрушенно качаю головой. Похоже, этому экипажу не жить. Рон возвращается в компании начальника полета. Он долго рассыпается в извинениях за своих работников, обещая, что заслуженное наказание постигнет всех троих. Обед нам заменяют, и мы, наконец, остаемся одни. — Они к нам больше никого не пришлют, — тихо говорю я. — Мы их знатно напугали. Рон знатно напряжен и на слова не реагирует. Аккуратно подхожу и утыкаюсь лбом ему в спину, руки соединяю на груди. Просто стоим, альфа постепенно расслабляется, обмякает, я подталкиваю его к столу и заставляю поесть. После обеда утягиваю на кровать, и мы оба лежим на боку, глядя друг на друга. — Совсем я что-то сегодня не в форме, — жалуется муж. — Ты просто устал, — я очерчиваю пальцем его лоб, расправляя морщинку, потом скулы, подбородок. Он ловит мой палец губами, держит секунду во рту и выпускает, оставив поцелуй на подушечке. — Это я должен тебя защищать и успокаивать, а сам… — Тссс! Иногда надо меняться ролями. Я не прочь побыть твоим успокоительным. — Мой сильный, умный, отважный малыш, — шепчет он, пододвигается ближе и утягивает в сладкий нежный поцелуй. *** Мы долетели. Наконец-то! Почти двадцать четыре часа в воздухе. Время далеко за полночь, а нам еще добираться до отеля. Но в который раз убеждаюсь, что мой муж просто святой человек: в аэропорту нас ждет машина с водителем и поскольку мы без багажа, буквально через полчаса мы в отеле. В главном корпусе. Я практически сплю, привалившись к альфе, и он принимает решение не ехать сейчас на наш остров, а заночевать здесь. В номер он заносит меня на руках, как будто мы молодожены. У нас люкс, я его не разглядываю, прошусь в душ, а потом сразу спать. — Ты справишься сам? — Да… Я утопаю в большом банном халате и валюсь на кровать. — Почему же так спать хочется?! М? — Рон еще возится с документами, ищет права на управление катерами и яхтами. — Потому что ты устал. — Когда успел интересно… Валялся целый день, как тюлень. — Вот от этого и устал. Да ещё в закрытом помещении без свежего воздуха. — А что ты там делаешь? — Документы ищу. Спи, ты же хотел. — Иди ко мне, — требую и еще и руки тяну в сторону мужа. — Сейчас. Все доделаю и быстро вернусь, — он схватил документы, чмокнул меня и быстро вышел. Я повозился немного, меняя положение в кровати — неудобно. Скинул мокрый халат, полежал некоторое время в одном белье. Почти провалился в сон, но вспомнил о своем непотребном внешнем виде. Выудил из рюкзака майку Рона, натянул ее на себя. Есть, то, что надо! Почти по колено и широкая. А еще мужем пахнет. Счастливый и довольный завалился в кровать и заснул. Утро было ярким и жарким. Я был укрыт толстым одеялом и муж прижимал меня к своей горячей груди. Я чуть шевельнулся и наткнулся на то, на что не следовало. Крепкий и уверенный стояк. Ой-ёй! Не надо! Одно дело возбуждаться самому и действовать постепенно. А другое чувствовать такое непотребство практически засунутое в задницу. Липкая и неприятная паника ползет по горлу, я не могу вдохнуть. Словно чувствуя мое состояние, Рон отстраняется и переворачивается на другой бок. Я могу сбежать и с радостью пользуюсь этой возможностью. Закрываюсь в ванной, стаскиваю с себя ненавистную футболку, как будто это она виновата, и ныряю под холодную воду. Я стою так, пока зубы не начинают отбивать чечетку. Вроде от паники удалось избавиться. Так, теперь нужна горячая вода, чтобы унять дрожь. Час я привожу себя в порядок и, наконец, могу выползти из ванной. Я снова завернут в успевший высохнуть халат, который оказался в ванной, наверное, Рон принёс. Опасливо кошусь на кровать, там все спокойно, раздумываю, куда бы мне податься и выбираю балкон. Он широкий, мраморный, нагретый солнцем, и с него открывается роскошный вид на территорию отеля. Несколько зон с бассейнами, бары, игровые площадки, и зелень, много зелени. Очень красиво и дышится на удивление легко. Ветерок доносит людские голоса. Отдыхающие, их тоже, как и зелени, много. Несмотря на то, что здесь красиво, остаться мне не хочется. Слишком людно, почти как дома, а хочется побыть в тишине. Рон появился минут через сорок моей неторопливой прогулки. Он ничего мне не сделал, но я все равно незаметно, как мне казалось, сжался. — Доброе утро. Так! — мое движение не осталось незамеченным, и он широко шагнул к моему шезлонгу. — Что случилось? — Ничего, — удалось промямлить. — От ничего ты себя так не ведёшь. Рассказывай, — Рон присел на корточки рядом, но не трогал меня. — Ты что-то увидел или подумал? — Нууууу… — тяну, а мой взгляд сам падает на его пах. — Черт! — выдыхает сквозь зубы и хочет уйти. — Нет! — вскрикиваю отчаянно. — Постой. Не уходи. Я… Я проснулся, все было нормально. А потом почувствовал… его. И меня накрыло. Я сам не понял, почему так произошло. Просто как помутнение. Ррраз! И паника. Ты, наверное, теперь меня возненавидишь… С каждым словом я говорил все тише и тише, а последние слова уже просто прошептал. — Нет, я не ненавижу тебя. Я тебя люблю. Мой организм бунтует, прости его. Но ты только представь — мой омега стащил мою майку и улегся в ней спать! Да еще и попку свою аппетитную из-под одеяла выставил! — Бог ты мой, какой стыд! — восклицаю я и закрываю вмиг заалевшее лицо руками. Рон довольно хохочет, что смог вогнать меня в краску, опускается рядом, отводит мои ладони от лица и целует куда придется: в щеки, в лоб, в нос, в глаза, в губы. Ему удалось прогнать остатки моей паники, и завтрак прошел уже спокойно. Посыльный из магазина принес нам новую одежду, в этот раз что-то привычное мне — широкая рубашка с рукавами и джинсы. Рон блистал в обтягивающей торс майке и темных джинсах. Я поглядывал за ним краем глаза и приметил, что альфа довольно покрутился у зеркала. Несмотря на все разговоры про обращающих внимание только на внешность омег, ему нравилось выглядеть красивым. Это было несколько лицемерно, но не мне осуждать кого-то. Опять завистливые взгляды в вестибюле, когда Рон ведет меня на выход, крепко держа за руку. Благо до пристани с яхтами недалеко — она прямо на территории отеля. Несколько белоснежных красавиц качается на волнах, а вокруг, насколько хватает глаз, безбрежная голубизна океана. Я даже замираю на секунду и любуюсь этим великолепием. — Пойдем, — подталкивает муж. — С борта лучше видно. Яхта не гигантская, но достаточно большая, с открытой площадкой на носу и высоким капитанским мостиком. По корме струится название «Agilosi»***. Рон подхватывает меня на руки и быстро переносит через ограждение. Появившийся словно из-под земли работник подает швартов и, приветливо улыбаясь, салютует нам. Мы поднимаемся на мостик, и Рон оказывается прав. Оттуда открывается невероятный вид. Он копается с рычагами управления, я далеко от него не отхожу, стою, вцепившись в поручни, и жадно вглядываюсь в океанские дали. Сейчас мы туда поплывем! Сердце готово просто выпрыгнуть из груди. Мягко рычат двигатели, яхта вздрагивает и отходит от причала. Когда берег остается позади, Рон прибавляет ход и уверенной рукой ведет наше суденышко в открытый океан. Блестящее солнце и ветер в лицо, даже соленые брызги иногда долетают. Я счастливо хохочу, радуясь, как ребенок, и висну у мужа на шее, целуя его, куда придется. Он придерживает меня одной рукой и тоже смеется. Сейчас все похоже на сказку. Подумать только, как все обернулось! А ведь восемь месяцев назад я хотел умереть… Нынешний миг перечеркивает все, что было до этого. Я забываю про отца, что планомерно и целенаправленно уничтожал меня, забываю про ветреного истинного, что не захотел разглядеть мою душу за серой оболочкой. Для меня теперь есть только один человек, который обнимает сильными руками и ласково смотрит влюбленными карими глазами. И, кажется, что я смогу наконец-то ему сказать такие важные и нужные слова…