Амортенция для альфы

      Практически весь следующий день Гермиона не выходила из своей комнаты. Течка могла прийти в любой момент, и находиться в скоплении народа, где как минимум два альфы ее учуят, не хотелось. Принимая увеличенную дозу супрессантов, она благополучно пережила выходной. А вот в понедельник уже надо было идти на уроки. Официального отгула в связи с физиологией она взять не могла, а просто так прогуливать она не умела. На тех уроках, когда они были со Слизерином, Гермиона отсаживалась подальше от Малфоя, хотя затылком чувствовала, что он следит за ней. Ну хоть не принюхивается - и то хлеб. А вот в обед ей уже было не до смеха. Течка начиналась. Это Гермиона почувствовала сразу - ее кожа нагрелась, и появился жар внутри. Он опалял ее, распалял, требовал альфы. Девушка сцепила зубы и поспешила к себе, чтобы собрать все необходимое на эти несколько дней. Когда она пришла к мадам Помфри, та все поняла, только взглянув. Она взяла из шкафчика пузырек с лекарством и протянула его старосте.       - Пейте, мисс Грейнджер, это облегчит Ваши боли. - Гермиона выпила жидкость и вернула бутылочку. - Пойдемте, я провожу Вас. - медсестра встала со своего места и направилась вглубь больничного крыла.       Гермиона пошла вдоль коек, где периодически лежали студенты, которым требовалась неотложная помощь. В самом конце была неприметная дверь, которая открывалась, выводя в новый коридор гостиничного типа. По правую и по левую стороны были одинаковые двери, над некоторыми горели красные лампочки. "Занято." - подумала Гермиона и тяжело вздохнула. Мадам Помфри подвела девушку к одной из них и, сняв с пояса связку ключей, порылась в ней и выбрала один. Естественно, он подошел к замку. Девушка вошла внутрь. Небольшая комната с кроватью, тумбочкой, стулом и вешалкой. И еще одна дверь в уборную. Маленькое окно, из которого было видно только небо.       - Полная звукоизоляция и влаговпитывающее белье. - начала рассказывать медсестра. - Вы не услышите Ваших соседей, за это можете не переживать. Я буду приходить утром и вечером проверять Ваше состояние и приносить лекарство. Обо всем остальном позаботятся домовики. Позовите их, как только Вам что-нибудь понадобится. Кнопка вызова на тумбочке. Удачи, мисс Грейнджер.       Мадам Помфри вышла, оставляя Гермиону осваиваться. Та поджала губы и бросила сумку на стул. Раздевшись донага, она вытащила из сумки вибратор и легла на бок, подтягивая колени к груди. Пока ее не накрывало желанием секса, но скоро действие зелья закончится, и помощь "друга" будет нужна. Ей было жарко, неловко от этой ситуации, и мысли в голове крутились самые непристойные. Она не могла не перестать думать о Малфое, как он мог бы ей помочь. Первая порция смазки вылилась на простынь, и Гермиона застонала. Ее внутренняя омега требовала члена альфы, жесткого, который бы вбивался в нее, растягивал, посадил на свой узел и заполнял ее внутренности спермой, чтобы ее было много, очень много, неприлично много...чтобы она смешивалась с ее смазкой и выплескивалась через край с пошлым хлюпанием. Девушка издала то ли стон, то ли всхлип и поднесла вибратор ко входу. Включив кнопочку, она услышала мерный гул аппарата, готового к работе. Погрузив его в свое лоно, она легко им проникала до самого конца. Жаждущая соития киска легко его принимала, обнимая член, не думая, натуральный он или нет. Маленький отросток у основания ласкал клитор, добавляя удовольствия. Гермиона застонала и перевернулась на спину. Широко расставив ноги, она стимулировала себя членом, а руками ласкала грудь. Напрягшиеся соски требовали своего, и она мяла полушария, представляя, что это ладони Малфоя. И ничего с этим она поделать не могла. Его образ настойчиво лез в ее голову и не желал покидать. Гермионе было хорошо, она выгибалась от удовольствия, стонала, хотела большего. Физическая боль, сопутствующая желанию члена альфы, уходила с каждым толчком фаллоимитатора. Увеличив скорость аппаратика, она почти ничего не делала, а только держала его у входа, чтобы он не вылетел. Смазка выливалась из влагалища, орошая руку, стекая вниз на постель. Девушка уже была мокрая и потная, ее волосы прилипли ко лбу и щекам, шея покрылась испариной. Боль от нереализованного желания давно ушла, оставляя лишь предоргазменное состояние. Гриффиндорка задыхалась и хныкала, жаждая большего. Она задела пальцем рычажок, и почувствовала, как практически у основания член начал увеличиваться в размерах. Узел разбухал, давя на стенки влагалища изнутри, даря столь желаемое ощущение наполненности. Теперь каждое движение внутри было еще более чувствительным, она была наполнена. Оставалась лишь самая малость. Гермиона еще прибавила скорости, и теперь член крутился внутри нее. Жар сконцентрировался внизу огромным шаром и распался на тысячи искр, принося столь желаемую разрядку. Девушка громко закричала, запрокидывая голову. Смазка волнами лилась из нее, образуя скользкую лужу, которая, впрочем, практически сразу впитывалась. Еще одно движение пальцами - и из головки полилась искусственная сперма, орошая и заполняя нутро. Тело охотно принимало ее, радуясь естественному. Вибратор еще поработал, принося остатки афтершоков, сцепляя, как будто она действительно с альфой. Сцепка - время для ласк, урчания, разговоров и отдыха перед следующим сеансом. Но поскольку в реальности Гермиона доставляла удовольствие себе сама, то и незачем ей эта сцепка. Поэтому она отжала рычаг, и узел постепенно сдулся. Девушка вынула вибратор и откинула его по постели. Было очень горько. Оргазм тела не приносил удовольствия душе, а наоборот усиливал чувство одиночества, которое по идее во время течки вообще должно отсутствовать.       Полежав еще немного и пожалев себя, Гермиона нашла в себе силы и поднялась с постели. Мышцы были уставшими, внизу саднило, отчего она с трудом шла, но все же добралась до ванны, в которую и залезла целиком и полностью. Теплая вода наполняла лохань, принося успокоение. Девушка откинулась на бортик и закрыла глаза. Надо потерпеть всего несколько дней, а потом жизнь опять войдет в свою колею.       Когда она, чистая и свежая, вернулась в комнату, там уже ничего не напоминало о недавней оргии. Белье было перестелено, еда стояла на тумбочке, рядом лежали книги и все необходимое. Запаха секса тоже не было. Стерильно, как в больничной палате. Гермиона легла на постель, как и была, в полотенце, и начала учиться. Ничто так не отвлекало ее, как несколько написанных эссе.       Три дня Гермиона провела в постели, ублажая себя с короткими остановками на сон, еду, уроки и принятие ванны. Быть течной омегой - крайне выматывающе, но сделать с этим ничего нельзя, такова их природа - регулярно хотеть жесткого секса с альфой. Когда третьи сутки подходили к концу, течка закончилась, но мадам Помфри, технически выписав гриффиндорку, сказала, что для ее же блага будет лучше провести ночь тут, а наутро уже покинуть комнату. Гермиона поблагодарила медсестру и собрала свои вещи, чтобы утром просто подхватить свою сумку и отправиться на завтрак. Поужинав, она проверила, все ли уроки сделаны, и уселась на кровать прочитать книгу о биографии величайших магов древности. Фолиант был толстым и захватывающим, и девушка не заметила, как часы давно перевалили за полночь. Оторвавшись от чтения, она поняла, что спина очень затекла и надо было пройтись. Выходить из комнаты в коридор она могла, и это не возбранялось. И вообще, тут пребывали одни девушки-омеги. Так что бояться было абсолютно нечего. Поэтому Гермиона встала с постели, чуть потянулась и, подойдя к двери, осторожно открыла ее. Приглушенный свет факелов освещал коридор, отбрасывая колышущиеся тени. В абсолютной тишине это выглядело жутковато и легко могло бы напугать новичка. Гермиона неспешно прогуливалась, не издавая ни звука, как вдруг она услышала, что в другом конце коридора тихо открывается дверь. В дверном проеме показалась высокая худая фигура, совершенно не похожая на мадам Помфри ни статью, ни движениями. И на привидение вошедший не был похож - тем просто не нужны двери, уж не говоря о том, что они не отбрасывают тени. Испугавшись, Гермиона метнулась в ближайшую нишу, держа палочку наготове и радуясь, что не оставила ее в комнате. Обратившись в слух, она вжималась в стену, моля Мерлина, чтобы ее не обнаружили раньше времени. Благодаря ОД и сражению в конце прошлого учебного года с остатками мафиозной группы давно почившего организатора она теперь была более искусна во внезапных атаках, в полевых условиях, так сказать. А потому перебирала в памяти заклинания и атаки, и защиты, и внезапного нападения - ведь нежданный гость тоже не ожидает ее появления. Меж тем, человек подкрадывался все ближе, стараясь не шуметь. Но все равно, как бы он ни таился, некоторые половицы издавали неясный скрип, что в общей тишине и темноте пугали до чертиков. Гермиона покрылась липким потом, который струился вниз по позвоночнику, палочка бы выскользнула из ее мокрой ладони, если бы она не сжимала ее со всей силы. А незнакомец все приближался к месту ее укрытия. Гриффиндорка затаила дыхание, чтобы оно ненароком не выдало ее. Гермиона уже занесла руку и собралась произнести заклинания, чтобы обезоружить и связать человека, как гость остановился. Девушка осторожно высунула кончик носа и увидела, что человек остановился напротив какой-то двери. Постучав по ней особым стуком, он дождался, пока дверь не откроется с той стороны. Через пару секунд лучик света озарил бело-черную фигуру, и стало ясно, что это юноша примерно ее возраста. Гермиона чуть не задохнулась от возмущения - кто-то явно собирался воспользоваться положением течной омеги! Но не успела она и рта раскрыть, как с той стороны послышалось страстное "Драко!".       Кровь отхлынула от лица Гермионы, а сердце пропустило удар. Она отчего-то чувствовала себя преданной. Рука прижалась к груди, как будто ее глубоко ранили, а она старалась сдержать края, чтобы они не разошлись и не хлестала кровь. Глаза застилала пелена слез, и сквозь нее как витраж она видела, как Малфой проник в узкую щель и сразу беззвучно закрыл за собой дверь. Гермиона прижала ладонь ко рту, чтобы скрыть горестный всхлип. Она закусила костяшки пальцев и зажмурила глаза. Слезы брызнули из глаз, и она всхлипнула. В тишине звук был оглушителен. Испугавшись, что ее обнаружат, она метнулась в свою комнату. Со злостью смахнув мокрые дорожки со щек, она схватила сумку и побежала прочь. Сбежать отсюда, из этого места, где ей так плохо...       Добежав до своей комнаты в основной части замка, она бросила сумку и бросилась на кровать. Убеждать себя, что у нее нет повода переживать - они никто друг другу, они слишком разные, биология - ничто, холодный разум важнее... Но почему же глупое сердце так заходится и так кровоточит..?       Забываясь, как в Обливиэйте, она заснула, продолжая вздрагивать, мечтая не видеть во сне, как он уходит к другой.