Фантазия

Достаточно было просто развязать пояс и спустить штаны, которые вскоре и вовсе были откинуты в сторону. А-Цин облизала пальцы левой руки и коснулась соска, стиснула его посильнее и выдохнула. Было приятно, хоть и странно. А-Цин плюнула на правую ладонь и, откинувшись на подушку, потёрла ею свою промежность. Это вызвало слабую секундную дрожь во всем теле. Она закрыла глаза и ввела в себя сразу два пальца. Перед глазами встала картинка, которая не давала покоя уже второй день. А-Цин вернулась в их маленький домик, мысленно сетуя, что «несчастную слепую девочку послали опять на рынок, как же так можно». Она вернулась быстро, что и стало отправной точкой: восторженные крики их «дорогого друга» Синченя. А-Цин сначала удивилась этому, а потом без всяких мыслей пошла посмотреть, что там. И как же она изумилась, когда увидела Даочжана, этого чистейшего праведника, совершено голого. А под ним — их дружка. Она успела увидеть немного. Ее щеки в тот момент вспыхнули алым, а она сама отпрянула от двери. Благо, «друг» не мог видеть, что за ними подглядывают, они додумались закрыть дверь, оставив совсем тонкую щель. В голове очень сильно засела картинка, как Сяо Синчень сжимал пальцами эти ягодицы и как он входил в тело своего друга, вырывая из него громкие звуки. Большой палец потёр клитор, а два других погрузились ещё глубже. Пришлось слегка приподняться, чтобы было удобнее ласкать своё тело. О сексе А-Цин много знала, даже видела — как-то пришлось переждать ночь в каком-то домишке, их хозяева даже не постеснялись уединиться, разве что вели себя тихо, решив, что девочка слепая, можно не бояться. Жарко выдохнув, А-Цин зажмурила сильнее свои глаза и представила перед собой Сяо Синченя. Кавалеров себе она никогда не искала, но мысленно соглашалась с тем, что не отказалась бы выйти за Синченя замуж. Представлять, как Даочжан ласкает Друга, было не интересно. А вот как его руки ласкают ее — самое то. А-Цин закусила губу, представив, как эти сильные руки сжали бы ее бледные ягодицы, как поцеловали бы в губы, А потом… — Ох!.. — несдержанный стон сам собой сорвался, и А-Цин приостановилась, вслушиваясь в ночную тишину. Но ничего, никто не услышал, все хорошо. А-Цин вздохнула и резче задвигала пальцами. Так хотелось, чтобы Сяо Синчень опустился к ее ногам, прошёлся поцелуями по бёдрам, коленям, а потом мягко раздвинул ее ноги и припал поцелуем к девственной вульве, не ведавшей мужской ласки, обдал бы ее своим горячим дыханием и широким движением лизнул. Ласкал бы так, что все тело бы начало дрожать, а он бы ещё и не вслушивался в мольбы перестать, и продолжал бы, мучая таким удовольствием. Его пальцы бы крутили соски, вырывая совсем не тихие стоны, а язык устремился бы прямо в нутро. А-Цин закинула бы на его плечи свои худые, чахлые ножки и громко бы кричала, пока окончательно не расслабилась, а по губам Синченя не стекала сладковатая влага. Синчень после оголится, полностью избавится от своих одежд. Подхватит А-Цин за бёдра и усадит к себе. Третий палец погрузился внутрь, лаская все быстрее и быстрее. А после медленно войдет, стискивая зубы от тугости ее тела. Даже представить почему-то больно это — особенно текущую на бёдра Даочжана кровь — но А-Цин все равно представила, как вскрикивает от боли и крепко сжимает своими цепкими пальчиками плечи Синченя. А потом он начинает двигаться, до синяков — не намеренно — сжимая талию хлипкую талию А-Цин. А потом… потом… — Что, невтерпеж? Едкий голос заставил сразу же вынуть из себя мокрые пальцы и вздрогнуть. — Что?.. — Невтерпёж, спрашиваю, слепышка? Что представила хоть? — Не твоё дело даже! — А-Цин немедленно закрылась одеждой под надоедливые смешки, бившие по гордости. — Хоть бы потише себя вела, знаешь. Тебя за километр слышно. Этот их друг! Если бы не он, думает А-Цин, представляя, как ломает ему что-нибудь за то, что появился так тихо и не вовремя.