Ashes in the heart

      Проснулась Хельга от телефонного звонка.       Поморщившись от резанувшего глаза света, посмотрела на время — половина десятого. Вчера она, несмотря на усталость, просидела почти до рассвета, пытаясь отделить чувства Баки от своих собственных. Видимо, из-за адреналина её способности сработали особенно сильно, и в итоге различить, где чьё было, оказалось весьма проблематично.       Способность читать мысли была чем-то сродни дегустации алкоголя — коктейль нужно было выпить, впасть в эйфорию, утром помаяться похмельем и жить дальше, периодически вспоминая роковой вечер, когда отважился выпить такую мерзость. Обычно после подобных происшествий она больше не могла общаться с человеком — чужие мысли, пороки, чувства мгновенно поднимались из глубин памяти и давили на неё. Где-то глубоко внутри Хельгу это даже забавляло: способности были монетой о двух сторонах. После взаимодействия человек казался до тошноты простым, предсказуемым, низменным. Пожелай, она могла бы без труда играть с чувствами. Однако всегда приходило лишь отвращение.       Но в этот раз привычного чувства не было. Скорее, боль и… не жалость, нет, но сочувствие, желание помочь. Вчера она ощутила на своей шкуре холодную ярость Солдата, но и Барнс стал ей немного понятен. Эти два образа были тесно связаны друг с другом: словно уроборос, где не найти ни начала, ни конца. Однако задача была интересной. Когда-то в другой жизни она любила такие. Стив с его предложением, он бросил вызов её профессиональным навыкам, ну или тому, что от них осталось. Как бы Хельга не ругалась, для себя она решила нырнуть в этот омут с головой.       Настойчивый собеседник позвонил ещё раз. Кажется, это был уже пятый вызов, и не ответить на него было нельзя. Даже не взглянув на дисплей, Хельга ответила на звонок.       — Ну наконец-то! — раздался в трубке хриплый голос отца. — Представляешь, эти сволочи опять отклонили мой запрос на визу. Им, видите ли, паспорт не понравился — слишком потрёпанный. Прости, котёночек, но я смогу приехать к тебе только через пару месяцев, — он искренне сожалел об этом.       — О, не переживай, ничего страшного, — Хельга пыталась придать своему голосу как можно больше бодрости и беззаботности. — Быть может, это не так уж плохо. Летом здесь просто прекрасно, даже лучше, чем весной, — она сочиняла на ходу, стараясь увести разговор в сторону.       — Раз так… Возможно, ты права, — после некоторого молчания раздался голос собеседника. — Как ты поживаешь? — отец сменил тему, но легче от этого не стало.       — Всё в порядке, — быстро, слишком быстро ответила Хельга. Осознав свою ошибку, она без заминки продолжила: — Вчера мы с коллегами ходили в кафе. Было интересно.       Ложь легко срывалась с губ, рисуя чужую жизнь, которой у неё никогда не будет. Это была жизнь, наполненная друзьями, знакомствами, работой, весельем и беззаботностью. Жизнь, где не было места кошмарам и странным способностям. Много раз Хельга порывалась сказать правду, но в последний момент передумывала и уходила от темы. Иногда отец замечал тщательно скрываемые перемены, спрашивал, но ей удавалось выкрутиться. С каждым разговором играть в нормальную жизнь становилось всё сложнее, но разорвать этот круг было выше её сил.       Ещё немного поговорив, Хельга, сославшись на занятость, распрощалась с отцом. В квартире было тихо — Барнс не подавал признаков жизни. Прошлой ночью она отдала ему свои таблетки. Памятуя слова Стива о непростых взаимоотношениях Баки с медициной, она оставила флакон из тёмного стекла на тумбочке. Вероятно, он таки воспользовался предложением и теперь крепко спал. Впрочем, войти в комнату и проверить предположение она так и не решилась.       Голова раскалывалась. Спустя час, когда Хельга немного пришла в себя, её затопила волна стыда за своё поведение. Не стоило так много пить — алкоголь плохо влиял на её коммуникативные навыки и координацию. Боги, что подумал Баки, когда увидел её в таком состоянии?       Её давно не заботило, что о ней думают окружающие. За свою недолгую жизнь Хельга успела натворить изрядное количество вещей сомнительного характера. Однако Баки был её пациентом, и хорош специалист, который сам тихо идёт ко дну.       Странные внутренние разговоры тоже стали частью её новой жизни, словно из всех когда-либо считанных ею образов и мыслей сформировалось нечто, что было в состоянии парировать, вклиниваться в мерный ток мыслей. Ещё не альтер-эго, но близко. Наверное, с этим стоило бы обратиться к её психотерапевту, однако вновь скатываться в бездну почти задушевных бесед не хотелось. Хельге стоило немалых трудов доказать, что она вменяема.       Занятая внутренними препирательствами, Хельга незаметно для себя приготовила завтрак. Барнс так и не проснулся, но если у него такой же метаболизм, как и у Стива, ест Баки много. Залпом допив кофе и наклеив на тарелку с сырниками надпись «Разогрей меня», Хельга с чувством выполненного долга поспешила переодеться и, прихватив перчатки, направилась к выходу. Уже на выходе она решила на всякий случай оставить ещё одну записку, в которой сообщила, что ушла в магазин.       Какое высокое общение у нас складывается — хмыкнула про себя. ***       Баки открыл глаза и некоторое время прислушивался к окружающему пространству. В соседней квартире пошаркала тапочками по полу пенсионерка, а соседи сверху открыли окно, но в этой квартире было тихо. Никого нет. Барнс нахмурился — в голове тут же появились предположения. Она сбежала после вчерашнего происшествия? Вполне возможно. Вчерашние слова и таблетки — своеобразный жест помощи, насколько он мог судить, которые, ожидаемо, не возымели на него эффекта, оказались ловушкой, и сейчас его поджидает военный отряд неподалёку? Тоже вполне вероятно. Как можно более бесшумно встав с кровати, Баки пошёл осматривать территорию.       Записку в коридоре он нашёл первой и усмехнулся — о таком варианте не подумал. На всякий случай осмотрев квартиру на потенциальные угрозы, Баки обнаружил и вторую записку. За время пребывания на базе Щ.И.Т.а он успел освоить микроволновку, так что уже через несколько минут жевал… да, кажется, это называлось сырниками. В процессе он всё пытался понять — он любил их раньше? Вкус казался знакомым. После семидесяти лет тумана с редкими проблесками ясного сознания мысли о прошлом возвращались неохотно и обрывочно. Обследовавшие его работники Щ.И.Т.а уверяли, что со временем всё восстановится, и Баки хотелось им верить.       Постепенно мысли свернули в сторону хозяйки квартиры. В их первую встречу он всё не мог понять, что так насторожило его в девушке. Ночью Баки наконец нашёл ответ на свой вопрос — взгляд. Он был слишком холодным и не вязался с обстановкой. Хельга боялась его, хоть и тщательно скрывала это — за столько лет он научился чувствовать чужой страх. Вот только зачем ей это было нужно? Что ей могли пообещать в обмен на столь непростое соседство? За первую ночь он умудрился пробить гипсокартонную стену, едва не убив при этом её. От осознания своей неадекватности Барнсу было мерзко, но Хельга отнеслась к произошедшему почти спокойно. И странная реакция на прикосновения — девушку не так заботило, что её едва не задушили, как то, что он к ней прикоснулся.       Нехватка информации нервировала, так что Барнс решил ещё раз осмотреть квартиру. Быть может, он сможет найти ответ хотя бы на часть вопросов. ***       Сегодня Хельге повезло: несмотря на недосып и лёгкое головокружение, машина не виляла по дороге. Кое-как припарковавшись, она вылезла из внедорожника и заработала первый полный ужаса взгляд. «Ты тоже не красавица», — желчно подумала она вслед тучной женщине.       Чем ближе она подходила к супермаркету, тем больше людей кидали на неё взгляды полные ужаса, сострадания или презрения. Повышенное внимание напрягало — насколько паршиво она должна выглядеть, чтобы пялился каждый второй? Ответ на её вопрос нашёлся быстро — витрина услужливо показала девицу с огромным синяком в форме ладони на шее. Хельга выругалась — черт её дёрнул надеть открытую кофточку. Перед этим хоть бы в зеркало с утра посмотрела.       Старательно игнорируя взгляды окружающих, она двинулась вглубь супермаркета и начала складывать в тележку необходимые продукты. Обычно она любила не торопясь ходить вдоль стеллажей, но сегодня с шопингом было покончено в рекордные сроки. Немного подумав, Хельга добавила к покупкам бутылку джина. Не то чтобы она собиралась пить в ближайшее время, но алкоголь в доме должен быть всегда.       Затем наступил черёд стройматериалов, всё-таки жить с пробитой стеной не хотелось. Хельга была не в настроении общаться с людьми, но другого выхода не видела. Консультант косился на её шею с плохо скрываемым любопытством. К счастью, немного повозившись с выбором цвета, она наконец купила необходимое и могла ехать домой.       Знать бы ещё как шпаклевать… ***       На пороге квартиры её встретил Барнс. Мрачно взглянув на последствия вчерашней ночи, он забрал сумки, пронёс на кухню и ушёл к себе в комнату — всё это было проделано в напряжённом молчании. Хельга наконец отмерла и пошла на кухню — оказывается, всё это время она смотрела на него, как кролик на удава. Страх прочно поселился внутри, а Барнс по-прежнему не желал идти на контакт.       Что ж, это было ожидаемо.       На столе обнаружилась пустая тарелка — Баки всё-таки поел, и это было плюсом. На скорую руку разгрузив пакеты, она хотела было пойти поупражняться в шпаклёвке, но, подумав, отложила эту затею на потом. Едва ли Баки будет рад её видеть, что окажется взаимно. Малодушно отложив ремонт в дальний ящик, Хельга ушла к себе в комнату. Сегодня ей должны были отправить новую часть работы. ***       Глаза привычно выискивали в тексте ошибки и неточности. Внештатный переводчик — не самая высокооплачиваемая работа, но для неё это было скорее спасительным кругом, шансом не потерять счёт времени окончательно. До этого она неплохо зарабатывала, да и Щ.И.Т выплатил ей хорошую компенсацию, которой хватит лет на десять безбедной жизни. Наверное, таким образом они хотели склонить её к сотрудничеству, но Хельга давно бросила попытки просчитать ход мыслей Ника Фьюри.       Задумчиво потерев переносицу, оторвалась от текста. Что-то она хотела сделать по возвращении, но Барнс опять выбил её из колеи. Мысль начала оформляться. Чёрт, обед! Баки не будет питаться от случая к случаю, ему нужен нормальный рацион. Едва ли он выйдет из своего убежища, так что инициативу придётся проявить ей.       Хельга готовила редко. Раньше этим всегда занималась мама. После её смерти Хельга на некоторое время взяла хозяйство в свои руки, но очень скоро переехала и окончательно забросила кулинарию. Сначала не было времени, потом — и времени, и желания. Однако сегодня захотелось сделать что-то сложнее каши-пятиминутки. Немного подумав, Хельга остановилась на грибном супе, печёной картошке и трубочках. Найти бы ещё вафельницу для последних…       Постепенно закипела работа. Хельга варила, замачивала, жарила и помешивала. Она старалась делать всё как можно тише, но грохот кастрюль мог разбудить и мёртвого. Баки на кухне так и не появился, хотя наверняка был голоден. Хельга улыбнулась, вспомнив, как Стив ел буквально всё и всегда. Даже её кулинарными потугами над безе не побрезговал, хотя едва ли они были вкусными. Приготовление заняло не так много времени, как рассчитывала Хельга. Сначала она хотела позвать Баки, но потом передумала — если захочет, сам выйдет. Заварив кофе и прихватив пару трубочек, она ретировалась к себе в комнату.       Прошло несколько минут, и в коридоре раздались шаги — расчёты оказались верны, Барнс не горел желанием с ней пересекаться. Ну, по крайней мере, теперь он будет сытым. Посчитав свой долг выполненным, Хельга отправилась дальше редактировать текст.