Ashes in the heart

      Баки чувствовал вину. В конце концов, это он в который раз не смог сдержаться и нанёс травму. Когда он увидел синяк на шее Хельги, ему стало противно. Что бы она не говорила, это было ненормально и… при всей своей выдержке, Хельга боялась его. Барнс видел, как она напряглась, когда он подошёл, чтобы забрать кульки. Видел, каким внимательным взглядом она смотрела, когда думала, что он не видит. Для себя Баки решил, что будет лучше, если их общение будет сведено к минимуму.       Удивительно, но Хельга не злилась. Она даже приготовила ему обед и ужин, даром, что он мог это сделать сам. Ну, или хотя бы попытаться. В последнее время он часто пытался вспомнить, чем питался во время миссий. Готовил или брал уже готовое? Покупал или воровал? Это казалось мелочью, которая вспоминается, лишь когда начнёшь это делать практически механически. После обеда он хотел зайти к ней и взять всё необходимое для штукатурки, но потом передумал — всё же это не было неотложным делом.       Вернувшись к себе в комнату, Барнс задумался — её поведение вызывало вопросы. Пока Хельга отсутствовала, он внимательнее присмотрелся к вещам в квартире. В глубине книжного шкафа нашёлся альбом — с многочисленных фотографий на Барнса смотрела задорная, чуть пухлая улыбчивая девушка, в которой с трудом можно было узнать теперешнюю Хельгу. Рядом с альбомом лежала потрёпанная тетрадь. Вероятно, когда-то она была ярко-жёлтой, но со временем цвета поблекли, так что теперь очертания подсолнухов можно было скорее угадать, чем увидеть. Немного поколебавшись — кажется, это было не слишком прилично, — Барнс открыл-таки её.       Спустя пару страниц он понял, что тетрадь была ничем иным, как дневником, но отложить блокнот в сторону было выше его сил. Хельга редко делала в нём записи, но по рассказам и небольшим четверостишьям можно было легко угадать настроение владелицы. Последний рассказ был датирован трёхмесячной давностью. Кажется, его писали в спешке — в отличии от предыдущих страниц, почерк был не слишком аккуратным. До конца Барнс его так и не дочитал — слишком мрачно. «И всё же понимаешь, веришь — не ты одна была надломлена Войной, не около одной тебя она танцевала и таяла в рассветной дымке, чтобы вернуться с заходом солнца».       Баки поморщился — у хорошей памяти были свои минусы. Постепенно картинка прошлого Хельги начинала собираться, но что должно было произойти, чтобы человек так сильно изменился? Барнс покачал головой — вопросов всё ещё было много, хоть и высказать их вслух он не решался.       Уже вечером, после ужина, рискнув выйти попить воды, он вновь столкнулся с Хельгой. Сначала Барнс хотел вернуться в свою комнату, но она заметила его и предложила посмотреть фильм, и уходить было глупо. Вздохнув, тот всё же решил исполнить задуманное.       И хотя он обещал себе свести контакты к минимуму, интерес к мультфильмам пересилил, к тому же он оказался интересным. Куско действительно был похож на Старка, а Пача своей верой в людей и упрямством напомнил Баки Стива. Последнюю ассоциацию он, конечно, предпочёл оставить при себе. Увлечённый просмотром, он заметил, что Хельга заснула, лишь когда она привалилась к его плечу. Сейчас, когда её лицо расслабилось, она больше походила на ту беззаботную девушку с фотографий. Разве что ввалившиеся щеки и круги под глазами напоминали, что прошедшее из жизни не стереть. Из её позы полностью ушло напряжение — сейчас она обнимала Барнса, словно подушку и, кажется, не планировала просыпаться. Где-то на задворках памяти шевельнулось воспоминание, как много лет назад, когда Баки читал сказки, два младших брата и сестра тоже засыпали, прислонившись к нему. И словно много лет назад он осторожно поднял Хельгу на руки и отнёс на диван. Руки действовали механически, выполняя заученные много лет назад движения. Укрыв Хельгу одеялом, автопилот исчез, и Барнс задумчиво удалился к себе в комнату. ***       Хельга открыла глаза и в кои-то веки почувствовала себя отдохнувшей. Это было странно — учитывая сколько всего произошло, она ждала кошмаров, но их не было. Зато были восемь часов здорового сна и… События вчерашней ночи начали восстанавливаться в памяти. Выходит, она вчера умудрилась заснуть на Зимнем солдате. Осознание вызвало смешанные чувства.       И всё же Барнс проявил вчера чудеса галантности, оттащив в комнату. Оставь он её на диванчике в кухне, сегодня Хельга едва ли смогла бы встать. В качестве благодарности она решила стряхнуть пыль со своих пекарских навыков. На что-то из высокой кухни её талантов было недостаточно, но на песочное печенье с джемом определённо хватит. Приятным бонусом оказалось то, что готовилось печенье быстро. Откопав в одном из блокнотов рецепт, она приступила к задуманному.       В процессе приготовления Хельга размышляла, как аккуратно подвести Баки к прохождению нескольких тестов. Она не могла не заметить апатичность своего пациента. Он делал всё, что ему говорили, но на контакт шёл неохотно и инициативы не проявлял. Да, теперь она наконец свыклась с мыслью, что Барнс именно пациент, которому надо помочь, насколько хватит её способностей. И страх. С ним нужно было что-то делать. Стоило Баки сделать резкое движение, и Хельга тут же отшатывалась. Движение было скорее инстинктивным, однако проблемы это не решало.       Руки были в муке, но она не удержалась от потирания переносицы — слишком много проблем для неё одной. В который раз захотелось помянуть Роджерса крепким словом. Чтобы избежать приступа жалости к себе, Хельга решила сконцентрировать своё внимание на выпечке. ***       Незатейливое печенье Баки понравилось. Сегодня он не стал дожидаться, когда кухня опустеет. Кажется, он вообще неровно дышал к сладкому, но Хельга решила ещё немного понаблюдать, прежде чем окончательно убедиться в этом. Барнс был расслаблен и не вспоминал, что вчера случилось что-то из ряда вон выходящее. Глубоко в душе Хельга была ему за это благодарна. Наблюдая в тот момент, как Баки поедал сладкое, она вела с собой ожесточённую борьбу. Оставалось ещё одно незавершённое дело. Подавив очередной приступ трусости, Хельга наконец решилась:       — Не возражаешь, если я заштукатурю пробитую стену у тебя в комнате? — как можно беззаботнее поинтересовалась она.       Барнс кивнул и взял ещё одно печенье.       Облегчённо выдохнув, Хельга выскользнула из-за стола. Разрешение она получила, но вот сам процесс заделывания дыры представляла смутно. ***       Барнс зашёл в комнату как раз чтобы увидеть, как Хельга, наморщив от усердия лоб, пытается понять, какой кусок ей необходимо вырезать. Рядом лежал исписанный листочек бумаги. Расчёты шли со скрипом: с точными науками у неё всегда были проблемы.       Ещё немного понаблюдав за её мучениями, Баки подошёл ближе и, бегло осмотрев стену, выровнял пробитую часть гипсокартона. Сделав замеры, он вырезал такой же прямоугольник из лежащего рядом листа. Всё получилось с первого раза — даже не пришлось подрезать края. Затем наступил черёд шпаклёвки. Хельга, до этого внимательно наблюдавшая за действиями Барнса, ожила и принялась активно помогать.       — В конце концов, я ведь тоже поучаствовала в порче стены, — усмехнулась она.       Баки отстранено кивнул. Пробоина была большой, работы хватало. Не сговариваясь, они с разных сторон приступили к этому делу. Движения были уверенными — судя по всему, Барнс шпаклевал не первый и даже не второй раз.       За всю свою жизнь Хельга занималась шпаклёвкой лишь однажды и теперь пыталась не ударить лицом в грязь. Хоть и медленно, но дело продвигалось.       Баки почти дошёл до середины. Ещё немного — работа будет закончена. Ей вдруг подумалось, что вот он — удачный момент. В какой-то мере это было трусостью, но посмотреть собеседнику в глаза сил не нашлось.       — Джеймс… Баки, боюсь, нам нужно поговорить, — сосредоточенно ровняя стену, произнесла Хельга.