Попадание в Эквестрию. Новая история.

      Открыв глаза, первым, что стало понятно — я не в квартире, а на поляне, определённо далеко от города. Попытавшись подняться — ужаснулся, когда увидел не свои руки, а копыта с тёмно-синим градиентом. Осмотр себя выявил, что я в хрен пойми — лошадино-понячьем теле тёмно-серого цвета, с длинной, по моим меркам, кислотно-синей гривой с пурпурными линиями и также длинным хвостом той же расцветки.       Адекватный человек, который ни разу не баловался в своей жизни запрещёнными веществами и не имеющий пристрастия к алкоголю, задал бы вполне естественный вопрос: какого, блять, хуя тут происходит? Меня превратили в пони?! Попаданчество реально? И разноцветные лошадки тоже? Что?!       Ситуация вогнала меня в такую панику, что я заорал. Заорал насколько позволяют лёгкие, на всю округу. Орал долго, до хрипа, пока не выдохся полностью. Что, к счастью, успокоило меня достаточно, чтобы перестать паниковать и начать думать.       Так, я точно помню, что перед тем, как отключиться, находился вместе с Колей, где он сейчас? Ладно, сначала стоит самому осмотреть местность, может рядом лежит. Хотя, моей самой первоначальной целью, скорее, является научиться ходить в новом облике, да? Или проснуться? Или я вообще в рай попал?..       Осмотревшись вокруг — понял, что нахожусь на некой широкой поляне. Не так далеко стоит огромный и наверняка древний дуб, под которым видно кучу жёлудей, а на ветках суетятся неизвестных видов птицы. Повсюду зеленая, даже слишком зелёная трава. Белое Солнце высоко висело над горизонтом и припекало как в середине лета, а по небу медленно плыли пышные облака. Выходит, сейчас уже не апрель, а где-то июль или август? Так, ещё видно небольшие кратеры, словно там взрывали маломощные гранаты. Странно это всё… Ладно, действуем дальше.       Собравшись с силами, пробую встать на четвереньки. Каждое моё действие было неуклюжим, давалось с большим трудом и, было крайне неудобно, тяжело и непривычно совершать такие действия, как двигать конечностями. Ведь, суставы, коих больше чем в человеческих руках и ногах, хвост, уши, сами копыта на которых надо стоять иначе, требовали контроля и умения ими управлять. Кое-как встав, дрожа от напряжения, пытаюсь передвинуть переднее левое копыто вперед, чтобы сделать первый шаг, но… Провал — равновесие теряется, и моя физиономия встречается с землёй. Досадно, но я ведь не ограничен в попытках, верно?..       Невозможно точно определить, сколько попыток и времени ушло, чтобы научиться ходить на копытах. Привыкание к новому телу, да после двадцати лет жизни человеком, требует много терпения и упорства. Ведь, это не только физическое, но и психологическое преодоление. А у меня и не было никогда подобного опыта! Но факт есть факт: мне удалось научиться хоть и неуклюже, но ходить, и сейчас моя туша почти твёрдо стоит на ногах. А если быть точнее — на копытах. Что дальше? — осмотрев округу ещё раз, замечаю узенькую тропинку, доселе незаметную из-за высокой растительности, что доходила мне почти до груди. Так как посреди этой поляны ничего примечательного кроме этой тропинки да кратеров не было, решаю отправиться по ней. Возможно, она приведет меня туда, где есть цивилизация. И Коля.

***

      Неспешно и неуверенно топая по тропе уже, по прикидкам, несколько часов, светило успело зайти за горизонт, опустив на землю сумерки и прохладу. Иногда из глубин леса доносились крики птиц, шелест листьев, треск веток, нагоняя страх, оттого в голову всё больше лезли различные мысли, плохо влияющие на рассудок. В глубине души не утихало чувство тревоги, словно невидимые глаза пристально следили за каждым шагом. Мысли боролись с беспорядочными чувствами, создавая внутренний диалог, который никак не хотел утихнуть.       Попытки сохранить спокойствие напоминанием себе о цели путешествия, отвлекающими каламбурами, хорошими воспоминаниями, и рассуждениями о всяких мелочах хоть немного, но помогали. И, с таким настроением, я продолжал шагать вперёд.       Сзади громко хрустнула здоровенная ветка, пройденная ещё пару минут назад. Стал слышен чей-то тяжёлый и при этом тихий топот, который не сулил ничего хорошего. Дела стали совсем плохи, надо ускоряться!       Но всё равно, несмотря на все приложенные усилия, я продолжаю плестись со скоростью сонной мухи. Паника из-за этого настигала всё больше и больше, ведь ветка не могла сама собой поломаться, причём размеров немалых! Это мог быть медведь, или ещё что похуже. А вдруг там стая голодных волков, которые учуяли меня и уже идут по моим следам, и вот-вот готовы меня растерзать… Ёпт, я скоро совсем охренею, и тогда мне точно конец. Нужно идти вперёд как можно быстрее, и не оборачиваться! Вон, впереди слабый свет уже видно, Боже! Надеюсь это не галлюцинация, а моё спасение, которое практически в моих руках!       Нечто сзади, словно прочитав мысли, ускорилось. Пятая точка почувствовала почти физически, что оно уже слишком близко, чтобы продолжать ковылять таким темпом. Плавно и аккуратно, дабы не упасть, перехожу на лёгкий бег. Думаю, со стороны это выглядело до смешного нелепо — непарнокопытное пытается передвигать левыми и правыми копытами одновременно как двумя ногами, но несмотря на смехотворный «бег», скорость стала значительно повышаться. Свет становился всё ближе и ближе, но также приближалась и тварь позади. Боковое зрение иногда ловило быстрые, бесформенные тени, носящиеся между деревьями, то приближаясь, то отдаляясь от меня. К счастью, свет был уже метрах в двадцати, совсем недалеко. Уже был виден большой забор, и открытые ворота. За ними прослеживались деревянные домики.       Совсем рядом что-то громко рыкнуло. Душа ушла в пятки, сознание затмилось животным страхом. Но тело, среагировав, по рефлексу дало такой заряд копытам, что я буквально влетел за ворота. В следующий момент машинально останавливаюсь и быстро разворачиваюсь, бешено вращая глазами в поисках врага.       В этот момент, кажется, мой сердцебиение ощущалось громче, чем звук рыка. Мысли запутались в клубках страха и неверия. Но взгляд, всё ещё настороженный и осторожный, не находит ничего подозрительного. Никого. Фух, если бы не инстинкты, то, возможно, не добежал бы… Облегчённо вздохнув, начинаю понемногу успокаиваться.       Стоя там же, собираясь с мыслями и восстанавливая дыхание, осматриваюсь вокруг. Деревня, своим видом очень напоминающая типичный Европейский посёлок времён средневековья: маленькие ветхие домики с небольшими огородами на задних дворах, каменный колодец в центре, таверна в конце, широкая площадь, усеянная торговыми лавками, и где только можно висят факелы. Кажется, здесь ещё не было промышленной революции. Ну, ничего страшного. Главное сейчас для меня — побольше разузнать о местной фауне, населении, и где я вообще оказался. А так же поесть, попить, и поспать. Но для самого начала стоило бы встретить жителей этого поселения.       Решившись, подхожу к ближайшему домику, где горел свет, и стучу в дверь. Тишина, словно там никого и нет. Постучался ещё раз. Ноль реакции. Ладно, похоже здешние жильцы гостей не ожидают. Хм, а может, таверна открыта? Вон, свет там горит. Стоит сходить.       Стук в еле–висящую на петлях дверцу дал позитивный результат: сначала внутри послышались голоса, а затем кто–то торопливо подошёл.       — Кто? — послышалось по ту сторону. Я мысленно обрадовался — местные жители говорят на Русском! Я ожидал древнегреческий, английский, польский, некий иноземный, но никак не родной язык!.. Что странно, наверное.       — Здравствуйте! Могли бы вы впустить потерявшегося путника? — спрашиваю заплетающимся от нервов языком. Было страшно встретить местного жильца: мало ли что? Но деваться мне некуда, да и хорошо хоть, что нашёл эту деревню. А то сидел бы сейчас в лесу в обнимку с его обитателями, ёпт…       Дверь открылась. Внутри стояла пони серого цвета преклонных лет, немного недоумевающе смотревшая на меня.       — Входи, путник, — открыла мне проход та, отойдя в сторону. — Как ж ты умудрился в Луну прийти сюда? — задала мне вопрос серая, продолжая смотреть на меня недоумённым взглядом, но настроенная точно не агрессивно, а значит можно завести какой-никакой диалог. Только выдавать себя пока не стоит, на всякий.       — Извините, долгая история, — кратко отвечаю, осматривая помещение.       Таверна была не столь маленькой, но и не столь большой. Слева находилась барная стойка, справа — столы и лавки, за одним из которых сидело четверо коней в кольчуге, презрительно на меня смотревшие. Типичная средневековая таверна, ничего более. Серая пони зашла за стойку, начав что-то искать.       — Поешь, выпьешь может чего, путник? — предложила она, как я подошёл ближе. — Видно, с дальнего пути пришёл, глазу не смыкал поди долго?       — Да, в лес как-то вышел за ягодами из своего села, да потерялся, — я решил составить краткую байку о том, как здесь оказался. Надеюсь, это сработает. — На вторую ночь сюда умудрился выйти. Только мне заплатить за еду нечем, уж извините.       — Ой, ну и понесло тебя, дурака, в эти дебри. Совсем уже оголодал, раз сюда пошёл? Ай, не мои дела, — тут же выразилась серая, отчего мне стало ещё радостнее — сработало! — А коль такое случилось, то всё за счёт заведения, так и так много чего со вчера—сегодня осталось, больно нужны мне твои гроши. Ты уж подходи, дам тебе чего, — сказала та, махнув копытом.       Я подошёл к стойке, и тут же передо мной появилась деревянная тарелка, в которой была каша, и ложка. Также, любезная хозяйка налила что–то похожее на брагу в мутный стакан.       — Держи, ешь себе на здоровье.       — Спасибо вам огромное! — поблагодарил её я. И тут созрел вопрос: как мне всё это отнести на стол? И, как вообще мне взять ложку? Я задумался.       — Чего стоишь, смотришь то? Стынет каша же! — резко затараторила та. — У тебя ж рог есть, всё сразу отнесёшь, да и поешь нормально!       — Рог? В смысле? — вопросительно посмотрел я на неё. У той выпучились глаза, а затем она усмехнулась.       — Головой что—ли ударился? Ой, не могу! — засмеялась серая. — Ладно, помогу тебе отнести всё за столик… Только не проси ещё тебя с ложечки кормить как жеребёнка!       Она отнесла всё на стол, что находился напротив тех четверых. Пожелав приятного аппетита, кобыла вернулась за стойку.       Кое–как сев, я тупо уставился на ложку. Как её взять то? Подумав, дотронулся до неё копытом и… она прилипла! Как её теперь отпустить?.. — только я подумал, как ложка упала на стол. Это что, магия? Хм…       Я подумал о том, что мне нужно взять ложку, коснулся её, и она снова прилипла. Подумал что её нужно отпустить — упала. А это очень даже занятно!       Я так игрался с ложкой около минуты, в то время как на меня зло смотрело четыре пары глаз.       — Малой, ты, может, уже есть начнёшь? Бесишь, — буркнул один из тех.       Я перестал играться, и вопросительно посмотрел на него. Они же в это время все отвернулись от меня, тихо начав что–то обсуждать. Ладно, реально надо похавать. Голод такой, словно сутки не ел…       Взяв поудобнее ложку, я начал трапезничать. Хм, однако вкусная похлёбка, правда, бросается привкус такой, будто вода грязная, или геркулес, или что там, недомыли. Но это мелочи, ничего страшного.       …Что–то мне не нравится та группа в кольчуге. Чувствую — они против меня план замышляют. Хотя, может, и нет. Я уставший, мозг уже не думает, ибо столько информации переварить нужно, и на множество вопросов ответа нет. Ещё и шок у меня определённо, ведь пока что я никак не могу воспринять тот факт, что я хрен пойми где и хрен пойми как здесь очутился. Ох уж все эти раздумья, голова болит ещё, блин… Пока сидел, ел, и размышлял о всяком, группа, что сидела напротив, тихонько встала, и окружила мой стол. Этого я не заметил, так как был погружён в свои мысли.       Резко по голове прилетел сильный удар чем–то тяжёлым. Морда упала в чашку, с так и недоеденной кашей. Тело стало ватным, а мир вокруг меня потемнел…       Я понемногу начал приходить в себя. Первое, что я почувствовал — это жуткий холод, пронизывающий всё тело, а так—же сильную головную боль. Приоткрыв один глаз, я увидел толстые, ржавые прутья перед собой, и каменный пол, присыпанный старым сеном. Пахло затхлым, зловонным. Где–то за пределами моего обозрения слышались голоса. Открыв глаза полностью, стало ясно, где я нахожусь…       Я в тюрьме, за решёткой. Значит, та группа, облачённая в кольчугу, были местной охраной, или что-то вроде того. И они же меня сюда притащили. Зараза, дела стали ещё хуже, чем было. И что теперь?       Я продолжал лежать и обдумывать своё положение, несмотря ни на холод, ни на боль, которая уже появлялась во всём теле. Так продолжалось некоторое время, пока к моей камере не подошли двое «солдат».       — Он живой хоть? — безразлично спросил левый. — Не хочется, знаешь, яму копать и потом ещё убирать всю темницу…       — Давай проверим, — ответил второй, и ушёл куда–то. Послышался скрип двери, и повеяло свежим воздухом. Похоже, он вышел на улицу. Первый же стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу.       Вскоре второй вернулся, и, судя по тяжёлым шагам, он что–то нёс, и явно не лёгкое.       — Серьёзно? — удивлённо спросил тот, что стоял у решётки.       — А что не так? — безразлично спросил в ответ второй, подходя всё ближе. — Это ж его точно не убьёт. Поможешь опрокинуть?       Не успел я подумать, что он имел в виду, как меня окатили ледяной водой. Я вскочил, и тут же скорчился на полу от дикого холода. Стражники загоготали.       — Видал, живой как никогда! — через смех и слёзы еле проговорил один из них. — Давай вставай, скверный! — добавил тот, после того как оба от души посмеялись. Тело отказывало, я был уже на грани, чтобы отключиться вновь. Но, последовал приказу. Трясясь, я кое–как поднялся на ноги. Зрение было нечётким, всё раздваивалось.       Послышался звон падающей цепи, и дверь камеры открылась. В неё неспешно зашёл один из стражей и, пока он заходил, я пытался на нём сфокусироваться. Кажется, в зубах он держал дубинку, или палку, в общем, что—то, чем можно бить.       — Давай выходи, коли ходить можешь, — скомандовал тот, что стоял у двери. Я снова, словно раб, последовал приказу…       Меня вывели на улицу. Было раннее утро, Солнца ещё не было видно на горизонте. Я увидел в стороне центра толпу, которая становилась всё больше. Мимо меня в спешке проходили жильцы данного посёлка. И все как один, оглядывались, смотрели на меня, и хмурили брови, а затем теряли ко мне всяческий интерес и ускорялись. Странно, вроде поселение небольшое, а жителей многовато. О, я среди них заметил ту барменшу, и она меня. М–да… она тоже нахмурила брови.       Охрана повела меня туда же, куда стекались и остальные. По приближению, я начинал всё отчётливее слышать типичный гул толпы, и то, что там говорят…       «Ещё одного шпиёна где–то отковыряли! Слыхала я, что это они врут всё и попросту из люда преступников ловят и казнят не по делу, дабы нас успокоить!» — громко высказалась какая–то старуха, судя по кряхтящему голосу. Ещё я услышал отрывок диалога двух молодых пони женского пола. Как я понял, они обсуждали что будут говорить на этот раз, и каким образом казнить.       Меня убить хотят?! Да ещё за просто так? Та-ак, я влип по-крупному… Мысли о своей кончине мгновенно пробудили меня, боль сразу исчезла, а зрение нормализовалось. В это время меня уже вели через толпу. И все, все блин, без исключения смотрели на меня, нахмурив брови и скорчив морду так, словно я им сильно насолил! Меня вывели в самый центр, где находилось нечто похожее на круговую сцену, на которой стоял ещё один облачённый в доспехи, держа в зубах цепь.       — Иди вот к тому, он наденет на тебя кандалы, судить тебя будем, — шёпотом сказал мне один стражник, указывая копытом на сцену.       Блять… эти мудни считают, что я вообще отупел от их процедур. С–сука, а делать нечего. Попытка побега здесь точно не будет удачной. Толпа оцепила эту грёбаную сценку полностью. Плюнуть бы всем этим ублюдкам в лицо, нахрен… Я стал по лестнице подниматься к стражнику, который надел на шею толстый обруч. Ртом. Затем поднялись те двое, что вели меня сюда. Стало тихо. Толпа замолкла, уставившись на мою физиономию, словно я ковёр–самолёт блять. Стража тоже не бездействовала и ходила вокруг меня, осматривая со всех сторон.       — ИТАК! — выкрикнул некто сзади, так неожиданно, что я вздрогнул. — Сегодня в ночь, к нам пришёл этот раб вражий! Неприметно обойдя наших доблестных стражей, что дежурили, не смыкая глаз у врат, вошёл в таверну, и попытался узнать побольше о нашем городе! — орал тот, сделав паузу. Судя по его пиздабольству, это старый конь, и скорее всего он является местной вышкой, или как–то так. — И сейчас, будет народное голосование! Что с ним нам сделать?! — заорал а–ля Гитлер тот старик в конце фразы, и снова затих. Бля, я уже совсем в ахуе.       Были слышны ленивые выкрики по типу «убить», «растерзать», и тому подобное. Но, было ясно, что всей этой толпе прямо говоря, плевать на меня. Появилась мысль, что их всех пригнали сюда не по их воле. Ведь все они мирно спали, пока их не разбудили, и не сказали идти туда–то.       — Итак, ваше последнее слово? — спросил старикашка, и встал прямо передо мной, глядя мне в глаза.       Этим ублюдком был крупного телосложения далеко не молодой конь, коричневого цвета, янтарными глазами и седой гривой. Рожа была такой, словно он бухал без просыха неделю.       — Гандон старый, — зло выговорил я через зубы, — с чего бы мне быть каким–то там врагом? Нахера мне нужна информация о вашей деревушке, пиздабол? — у старика выпучились глаза от услышанного, и свисла челюсть. Также себя повели и остальные. — Вы мне даже слова не дали, устроили пытки в тюрьме и напиздели обо мне почти всё! Ты бы для приличия дал бы поесть чего, перед выходом, и проследил бы за своей ебливой алкашнёй—стражей, и узнал бы что ворота, блять, были открыты! Что четверо твоих работяг бухало в баре, и смогли меня вырубить лишь в крысу! — от приливающего адреналина тело начало вибрировать. — Так что ты теперь скажешь, дурик? Избить меня? Убить самой страшной казнью? — я перешёл на крик. — Так давай, сука, попизди тут ещё! Дай людям ещё раз удостовериться в том что ты никчёмный пиздабол с маразмом!       — Ты… — немного погодя начал говорить старый, после моей речи. — Ты хоть знаешь, кто я? Ты хоть…       — Иди нахуй. Я до последнего буду доказывать свою правду, — уже спокойным тоном перебил его я, отведя взгляд на двух стражей, что тупо смотрели на нас, не зная что делать.       Тишина повисла в воздухе. Старый мудель не знал что ответить, а толпа смотрела то на меня, то на их главу, раскрыв рот. Так продолжалось, к счастью, недолго…       — Эй! — выкрикнул кто–то из толпы. — Бервис, постой! — на сцену вылетел конь бледно-аквамаринового цвета, с синей гривой, которая от корней волос с синего переливалась в небесный цвет, и голубыми глазами. — Погоди, друг. Это ж брат мой, чего ты так с ним? — похлопал тот по плечу старика.       — Р–разве? — у того вылупились глаза, даже ещё сильнее, чем до этого момента, и посмотрел на меня. — Извини, что так с тобой… знаешь, разное в жизни бывает, хех… — неуверенно усмехнувшись, он перевёл взгляд на толпу, и начал толкать речь с извинениями, и тому подобным. Спасший меня некто снял с меня обруч, и стал спускаться со сцены, попутно подозвав меня к себе.       — Как ты, друг? — озабоченно спросил спаситель, как я сравнялся с ним.       — Ну, чувствую себя куда лучше, чем до всего этого…       — Хех, ну теперь ты свободен. Пойдём со мной, поешь, попьёшь, и дальше пойдёшь, куда шёл.       — Спасибо тебе огромное конечно, но, знаешь, идти мне некуда. Я вообще хз как здесь оказался. — усмехнулся я. Бледный вдруг остановился, и странным, заинтересованным взглядом посмотрел на меня. Кажется, жаргонное выражение «не знаю» его заинтересовало.       — Слушай, как тебя звать? — тихо, почти шёпотом спросил он.       — Ну, Андрюха. Рад знакомству, — сказал я, улыбнувшись от его выражения лица.       — ДЮХА?! — крикнул тот внезапно, отчего я чуть было не подпрыгнул. — Чел, это ты?! Это я — Колян, здравствуй!       Сейчас охуел и я. Неужто его всё-таки сюды запихнуло?