Попадание в Эквестрию. Новая история.

      Из гардеробной мы с Коляном и Мартой вышли одновременно. Друг оделся в строгий тёмно-синий фрак с двумя рядами пуговиц, служанка нарядилась в простенькое платье, сильно похожее на прошлое. Из отличий я заметил лишь, что у него не было вышивки, и оно было меньших объёмов. Шли молча, вслед за тоненьким слугой. Сначала я захотел спросить о самочувствии Марты, но как увидел, что та держится от меня подальше, и словно закрывается за Николаем, решил ничего не говорить. В зал, где уже вовсю праздновали — играла музыка, народ танцевал, гудел и пил, пришли быстро.       Эрик сразу же заметил нас и направился навстречу, его глаза подозрительно блестели, что вызвало кратковременную опаску. Остановившись в нескольких шагах, понял причину и расслабился — глава просто нетрезв. Он долго нас разглядывал, потом махнул копытом, приглашая за стол. — Теперь хоть на нормальных стали похожи, хе! — сказал он с ухмылкой, когда мы уселись. — Готовы к празднику, а? Ладно, вижу что вы готовы! Давайте выпьем за, так сказать, нашего общего брата? — Мы подняли бокалы с вином, чокнулись, и немного отпили. Только один Эрик осушил весь бокал залпом, что мне показалось немного странным — вино же, вроде как, надо пить понемногу? — А теперь, — сказал он, когда мы сделали по глотку. — Я хочу поговорить с вами, друзья, о нашем будущем. Как вы думаете, что будет дальше? — Мы переглянулись. Я пожал плечами, а Николай, до этого боявшийся поднять глаза, вдруг сказал: — Об этом подумаем завтра, наверное. А если говорить о дальнейшем, то надо бы отправиться обратно и навестить Бервиса. — О, за него не беспокойтесь, — сказал Эрик, — отряд стражи уже отправился по его душу, так что завтра можно ожидать его здесь. Этот подлец ответит за всё, я вам обещаю! — Глаза главы кровожадно блеснули. — Вы, Чарльз, верно подметили, что утро вечера мудренее. Пускай все дела подождут, сейчас — праздничный вечер всё-таки! Не каждый же день приходится встречать новеньких… — Тут он посмотрел куда-то в сторону, и на его губах заиграла улыбка. Я проследил за его взглядом и увидел одетую в голубое платье Алессию, которая приближалась к нам. Я заметил, что лицо её раскраснелось, как будто бы она уже была выпившей. — Не буду задерживать тебя, Пар, — подмигнул мне Эрик, — иди, развлекайся. А вас, Чарльз и Марта, прошу остаться со мной… Друган и служанка остались пить с Эриком. Я, встав из-за стола, направился навстречу пегаске. Она же, завидев, что я иду к ней, сделала пару шагов назад и остановилась. Я подошёл и остановился в шаге от неё. — Ну здравствуй, ненаглядная моя. — Я попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Играть на публику в по уши влюблённого получалось не очень. — Что делать будем? «Ненаглядная» на миг выпучила глаза и покраснела ещё сильнее, но затем, смутившись, потупилась. Ясно теперь, о чём она думает… Нахалка! — Думаю, веселиться и разговаривать? — Так же криво, как и я, улыбнулась Леся. — Пойдём сначала познакомлю тебя со своими, а потом посмотрим, что дальше. Согласен? — Я кивнул, и та повела меня по залу, знакомя с гостями.       Многие приветливо здоровались со мной, я отвечал тем же. Почти с каждым приходилось заводить краткий разговор на одну тему — кем кто является, и за что отвечает. Это, впрочем, мало интересовало, но меня поражала простота и непринуждённость общения, царившая в этом месте. Мне думалось, что здесь все должны вести себя как истинные аристократы, как высшая лига — но, нет. Никаких условностей, никаких ограничений. Настоящая семейная атмосфера, что ли? Несмотря на море пафоса и вычурность этих персон, чувствовалась простота и ненавязчивая искренность. Скажу, что если бы мне такие встретились на улице, то никогда бы не поверил, что передо мной представители высшего общества. Во время разговора я то и дело ловил на себе пристальные взгляды говорящих, будто им хотелось что-то спросить у меня, но сдерживали себя. Но почему, и что за вопрос — загадка, покрытая мраком. Или они просто стесняются?.. Ладно, в любом случае, мне было приятно общаться.       Когда Леся познакомила меня со всей семьёй, я попросил выйти на улицу. Пегаска провела меня до выхода и сказала, что скоро подойдёт — появились дела. Расспрашивать, что за дела такие внезапные нарисовались, не стал, мало ли. Проводив её взглядом, вышел во двор, где обнаружился сидящий на ступеньке Елизей, в одиночестве пьющий бутылку вина. Заметив меня, тот недовольно скривился и неласково посмотрел в мою сторону. — Опять ты появился, рогатый, — буркнул он. — Что, счастлив празднику, да? Ну-ну, порадуйся денёк. Испогань род Вельмеске, давай-давай, рогатый. Сначала мне захотелось без раздумий врезать по его пустой башке, но затем подумал, что было бы неплохо разозлить того по-другому… — И тебе добрый вечер! — Наигранно весело ответил я и сел рядом с ним, заодно обняв одним копытом. Реакция последовала незамедлительно — Елизей подскочил на месте, чуть не выронив бутылку, а на его лице отразилась крайняя степень неприязни. От такого выражения морды я вовсю рассмеялся, что есть силы. Пегас покраснел и скривился ещё сильнее, отчего смех только усилился. — Ах ты засранец, — зашипел он. — Не надейся, что я тебе позволю унижать меня! — Да чего ты обижаешься, бука? — задушевно спросил я, вытирая слёзы. — Ты и не позволял, а сразу принял это, хе! — Сейчас ты попляшешь! — Елизей был готов взорваться. Аккуратно положил бутылку и, расправив крылья, встал в боевую стойку, готовясь к атаке. — Хочешь нарваться на дуэль? Не советую, крайне тебе не советую! Ну? Что ты трусишь? Да я тебя одним копытом… — Пацан, — я подошёл почти вплотную к агрессору и взглянул тому прямо в душу. Улыбка на моих устах стала хищной и опасной. Это конечно весело, когда злишь какого-то дурачка и доводишь дело до драки, но травмированных лошадей сегодня не заказывали. — Ты меня не пугай, пожалуйста. Хоть ты и сильный и наверняка хорошо умеешь драться, но по глазам вижу — опьянение, и достаточно сильное для того, чтобы я уделал тебя в два счёта. Может, до завтра подождёшь, или… — договаривать я не стал, видя, как уверенность Елизея тает, а в глазах поселяется страх. Весьма быстро он слился, но всё-таки требуемый результат достигнут, можно теперь и поговорить спокойно. — Да не сцы, братан! Скажи лучше, чего кислый такой сегодня? — Я сел на ступеньку и жестом подозвал его к себе. Пегас потупил, и затем приблизился, осторожно опустившись рядом со мной. — Ты единорог, а у нас отродясь их не было. Хоть и остальные нейтральны к остальным видам пони, но я вас, слабаков рогатых, ненавижу! Вы просто тупые, беспомощные уродцы, которые только и умеют что книжки читать и своей магией выпендриваться. Мы, пегасы, сильнее всех, и в иерархии летим так высоко, как это только возможно! Вельмеске — это сильнейшие из сильнейших, понимаешь ты меня?! А тут отец приводит тебя, недоумка, и записывает к нам, к высшим! Это позор! Ты хоть понимаешь, какое это унижение для семьи? Вот и все тоже не понимают, сразу же тебя приняли, слабака эдакого! Ненавижу… — Он отпил из бутылки, покачал головой и глубоко вздохнул. Да уж, алкоголь хорошо так ему язык развязал, и эмоциональность сильно увеличил. Наверное, не первую бутыль выпивает… — Понимаю тебя, понимаю, — ответил я. Собеседник удивлённо посмотрел на меня, приподняв бровь. — Да ладно тебе, я реально тебя понимаю. Сам даже от факта недоумеваю. В любом случае, знаешь, что есть — то есть. Не печалься, сейчас стоит отношения поднимать. Чем ты там занимаешься? — А тебе зачем знать? Не надейся, что ты станешь мне когда-либо другом, так что или уходи сам, или уйду я. — Ой, здравствуй, Елизей, — незаметно за нами появилась Леся. — Тоже свежим воздухом дышишь? — Ох, ещё одна припёрлась! Не дают спокойно вином обожраться! — простонал Елизей и поднялся с крыльца. — Ты хоть скажи, как этого непутёвого единорога полюбила, не противно самой-то? — Сказал грифоний наездник! — Алессия ехидно улыбнулась и подошла к нему поближе. Последний, в свою очередь, отшатнулся и залился краской… Стоп, серьёзно? — Откуда ты это знаешь?! — Ха! Значит, слухи не врут! Братик, как тебе не стыдно обижать безобидного пони только из-за того, что… — Хватит, отстань! — Пегас плаксиво крикнул, кинул куда-то в сторону свою бутылку и убежал в дом. Короткая перепалка, как я понял, брата и сестры окончилась определённо не в пользу первого. Видно, по больному ударили. — Весело у вас тут, однако. — сказал я, когда Леська села рядом со мной. — Не бери в голову, он у нас странноватый немного. — Девушка пожала плечами, жестом попросив прикурить. Доставая из сумки пачку, вспомнил о пентаклях. «Ну и дебил, снова про них забыл, блин!». — Но какой есть. Мало того брат, упаси меня королева, так ещё и отвечает за всё связанное с военной промышленностью. Благо, с этим он справляется. Пока к нему лучше не подходи, а то он может и накостылять. Завтра остынет, тогда и поладим. — Чего-то мягкий он слишком для военной промышленности. — возразил я, прикуривая. — Разве? — Будь он посерьёзнее, то оставил бы мне фингал под глазом, когда я грозным видом его запугивал. А он фигак — испугался. — Это легко объяснить! — Она быстро поднялась и встала передо мной. — Он хорошо ощущает уровень опасности от каждого существа. Ты иномирец, и у вас там это всё намного превосходит наше, ну и ты сам по себе — опасная мордашка. Елизей это быстро понял и отступил, на всякий случай. — Бред. Я только руками махать и умею, а всякие боевые искусства даже не… — Не в этом дело, Пар. В тебе попросту слишком много страшного, а это и играет главную роль. Хоть ты и не замечал, наверное, но когда ты злишься, от тебя сразу начинает исходить волна злобы и холода. Ты сам по себе невероятно опасный практически для всех, ведь можешь таких делов натворить, ох… — Она подняла глаза к небу, и её лицо сделалось печальным. — Мне кажется, ты слишком жесток для этого мира, или же мы очень, как ты выразился — «мягкие». Понимаешь?       Я растерялся от такого высказывания. Услышать это было неожиданно но, если разобраться, то в самом деле выходит, что я и правда таковым являюсь…       Данная сцена становилась грустной. Но такого настроения сегодня мне не хотелось — и без того много чего произошло нехорошего, потому я решил попытаться разрядить обстановку. — Вот это я злодей, ужас просто! — Выпучиваю глаза и наигранно удивляюсь. — Как думаешь, на роль какого злодея я похожу? Может, на древнего старика-мага, который хочет захватить весь мир, м? — Горблюсь и кривляюсь, изображая названного персонажа. Театральная игра срабатывает, и Алессия, позабыв о мрачных мыслях, заливается смехом. Я с удовольствием присоединяюсь к ней. — Боже, Пар, — говорит она, когда мы успокаиваемся, — ты просто прелесть! И вовсе я не думаю, что ты злодей… Я просто говорю, что ты чересчур сильный, да! — Немного подумав, добавляя — Но это неплохо, на самом деле! И тебе повезло, что ты такой! Так что, не беспокойся на этот счёт, всё хорошо. — Я рад, что ты так думаешь, — вздыхаю я. — Спасибо…       Далее, диалог был о всяких житейских мелочах. О городе, немного про космос, и в основном о ярких воспоминаниях. Спокойствие, ночное небо и общая атмосфера создавали приятную, романтичную обстановку. Я наслаждался этим моментом, вновь вспоминая деревню и те весёлые прогулки с друзьями. Как катались всей деревней на мотоциклах, крали бензин и солярку с колхозов, танцевали до упаду на сельских дискотеках. И как в лесу, сидя у кострища, рассказывали друг другу страшные байки. Мы болтали так почти два часа — пока, наконец, не вспомнили о празднике. Я быстро поднялся со своего места и уже собирался войти в дом, как пегаска меня остановила. — Погоди, тут осталось ещё кое-что очень важное, — сказала она, — будь так добр, подожди. Наверное, сейчас самое время, так что, вот, держи! — С этими словами она протянула мне большую серебряную монету, которую достала из-под крыла. Приняв подарок, я осмотрел его. На монете с двух сторон был рисунок, изображающий Солнце и Луну, а посередине — крошечная фигурка крылатого коня, окружённого множеством сверкающих звёзд. На гранях были выгравированы какие-то загадочные символы, смысл коих я естественно не понимал. — Это на удачу, мне прадедушка подарил таких две, — сказала Леся. — Он говорил, что такие монеты очень редки и дают удачу… — Воу, огромное спасибо! — искренне произнёс я, пряча монету в сумку, попутно вспоминая о поганых пентаклях. — У меня, кстати, тоже подарочек есть! — Достаю цепочку и вручаю ей. Она смотрит на неё, а потом, взвизгнув, кидается в объятия. Так мы и стоим некоторое время. Наконец я слышу: — Буду всегда это носить! — и Леся звонко чмокает меня в щёку, и отстраняется. — Фу, меня лошадь поцеловала! — Я морщусь и притворяюсь сердитым. — Можно было и без этого, блин. — Слышу от вонючей обезьяны! — Она кривляется и высовывает язык. — Ксенофилка! — Злюка! — Алессия! — Парвеир! — Пройдёмте в дом. Ты выиграла, хрен с ним. Кобылка победоносно бьёт копытом, фыркает, и заходит внутрь. Я за ней…       В зале в это время был пик веселья — активная и быстрая музыка играла с закладывающей уши громкостью, почти все танцевали и перекрикивались, то и дело мелькали официанты с бутылками и стаканами на блюдцах. За столом сидели Эрик с Риной, и Елизей. Первые неспешно доедали торт и о чём-то тихо переговаривались, а последний с печальным взглядом смотрел на свои копыта. По нему было видно, что выпил он предостаточно. Эрик, увидев нас, пригласил присесть рядом и быстро налил вина в два бокала. Сев, Леся сразу осушила их и попросила ещё. Немного подумав, отец выполнил просьбу и отдал питьё, которое через секунду ушло в пегаску. Чего это она так решила набухаться то? Впрочем, неважно. Глава пересел ко мне ближе, став расспрашивать о жизни, а Рина занялась своей дочерью.       Остаток праздника так и прошёл — я базарю с Эриком, а Алессия с Риной, попутно выпивая. Когда дело было уже к утру, музыка стихла, гости ещё раз поели и разбрелись по своим номерам. Кхош, появившийся в момент, когда наша компания осталась одна, сопроводил меня в восьмой номер, заодно помогая поддерживать бухущую в дрободан Леську. Мы уложили её на кровати, а сам я лёг на диване. Вот день прошёл, и хуй бы с ним. Завтра будет опять, ну и поебать!