Попадание в Эквестрию. Новая история.

      Ура, Косталфорд! Город — порт, славящийся крупным оборотом наркотиков, рабов, шлюх, наёмников, и всей самой чёрной шняги в округе, как говорила Дагони. Спустя почти два дня мы приехали! Ещё с десяток минут, и мы сможем сойти на платформу, где нас всех встретят вояки и приведут на их полигон, или в воен. часть.       Пока подъезжаем, я кратко опишу поездку: ох, как же я устал трястись в этом драном купе!.. Хотя, не так уж и сильно. Чисто, сидишь, смотришь в окно, балакаешь с Коляном о всякой дичи, попивая винишко. Красота… Но этим мы занимались днём, когда уже ехали. Ночью же, как нас только усадили, сначала наша компания в полусонном состоянии офигевала с Коляна — комика (от слова кома), а далее пыталась осознать происходящее. Мол, чего это так всё быстро, непонятно, что за вещмешки лежат на койках, и тому подобное. Особо не сделав никаких выводов, переключились на создание более-менее уютной обстановки в своих купе. После собрались в одном и, поставив на стол крепкую выпивку, найденную вместе с тремя бутылками вина, начали глубже вникать в происходящее. Прониклись так, что через час угарали над всякой чушью, заводили «пьяные» темы и вообще, грубо говоря, в пах не дули. Просто наслаждались моментом. Как мы разошлись по своим купе, то Дагони, тварь эдакая, принялась кокетничать. Эта нахалка обнаглела настолько, что пересела ко мне, придвинулась вплотную и шептала всякие пошлости! От перманентной потери всех зубов и сломанного носа её спасла моя нетрезвая, весёлая и добрая натура, которая на всё это отвечала лишь глупым смехом и сарказмом. Утром, когда я после санузла хотел закурить, дракониха демонстративно выкинула все сигареты в окно, оправдав сиё действие сильным вредом для организма. Ботаник, ёпт. Ну эт-то ладно, я не обиделся, благо ещё обычная трубка с целым мешком табака в наличии у кондуктора имелась — дал погонять на время. Конечно, я ни разу не пользовался такими штуками, оттого и не знал, как их заправлять. Но выручил опять же кондуктор — показал. Следующей ночью, когда мы разошлись, то сиреневая выдала фразу, где недвузначно намекнула, что Вельмеске — не друзья. Такое вызвало у меня массу вопросов, но та резко обрубила дальнейший диалог, уложившись спать. Всё как-то так, тащемта.       И вот, поезд остановился. Мы собрали свои манатки, подождали очередь на выход, и только высадились, как подошёл мощного вида военный, выше меня на полголовы и облачённый в кольчугу. — Доброго вам утра, господа, — забасил он, — рад, что вы так быстро приехали. Обычно рейсы задерживают из-за частых поломок, кхех! — и смешно крякнул. — Здравия, тащ командир, — ответил я, исподлобья глядя на стража. — Как я понимаю, ты щас нас отведёшь куда-то там? — Будто я здесь не для этого стою! Представляете, подняли меня в выходной и пригнали сюда, сено! В выходной! — внезапно вояка из серьёзного сделался ворчуном, которому всё не так. — Ай, сено, плевать. Пошли быстрее, я хочу скорее в бар, сидру напиться. — Ну пошли, с-сено! — добавил я, решив обыграть это смешное ругательство. — Сидра реально выпить надо, сен-но! — на это стражник только с удивлением глянул на меня и, не сказав ни слова, пошёл в сторону вокзала, а мы за ним. Вокзал, кстати, в Косталфорде на вид был куда проще и уродливее, нежели в Гринхолле, отчего в голове всплыла ассоциация со столичными и пригородными вокзалами. Она стала ещё более явной, когда мы, зайдя вовнутрь, увидели нескольких бродяг, что валялись по углам, воняя, и грязные полы со стенами. На выходе стояли охранники, которые поначалу потребовали билеты от нас, но увидев удостоверение нашего проводника, кивнув, без проблем пропустили в город. Точнее, на небольшую квадратную площадь, уложенную узорной плиткой, на которой особо ничего и не было. Лишь несколько будок с билетами, слонявшие туда-сюда лошадки, одетые, к слову, много скромнее нежели в прошлом городе, да магазинчики в зданиях, не выделяющиеся своей красотой и скорее напоминали стрёмные хрущёвки из серого кирпича. Также на выходе Фрост решил докопаться до охраны и спросил, почему они игнорируют бомжей, на что те безэмоционально ответили, мол «вам же не мешают! Проснутся, и уйдут». После такого мне всё больше кажется, что наши миры похожи.       Нас неспешно повели вдоль узких, серых и грязных улиц, от коих веяло грустью. Вояка попутно рассказывал, какой этот город большой и хороший. Как здесь можно повеселиться в барах, красиво погулять, вкусно поесть и выпить, и сколько же тут площадей с самыми разными памятниками и соборами. Что, мол, это одно из немногих мест, где пони хорошо живётся. Естественно, ему я не очень-то верил, видя эти узкие улочки, маленькие квадратные площади с грязными газончиками, и уродливые здания. Всё здесь мне казалось не то что неприветливым, а даже агрессивным и гнетущим… Ну или я слишком привык к красотам аристократического Гринхолла, вот и иду угнетённый. Но, если посчитать правдой его слова про качество жизни, то как живёт остальное население?..       Через четверть часа мы вышли в небольшой лесок, и двигались по широкой тропе, усыпанной жёлтыми листьями ещё столько же, вплоть до здоровенной крепости с высокими воротами из стали. Подойдя ближе, проводник поздоровался с охранниками — рыцарями, поговорил с ними, заодно познакомив нас, и провёл дальше. За стенами сразу стояло здание в форме буквы «П», архитектура которого напомнила о доме Вельмеске — такой же роскошный, с их флагами, и обязательно завораживающий своим видом парадный двор, усеянный кустиками, деревцами. Внутри здания было тоже красиво, и построено в фирменном стиле Вельмеске — да, я успел различить их особенность делать чересчур вычурно и сложно. Даже холл был чуть ли не один в один с холлом в их поместье! Та же полукруглая лестница, те же колонны. Разве что без статуй и картин, только флаги и указатели, показывающие, видимо, где какой отдел находится.       Мы поднялись на второй этаж, прошли пару коридорчиков и зашли в кабинет главнокомандующего, судя по табличке на двери, предварительно оставив вещи на лавке. Там находился усатый белоснежный единорог, одетый в серую форму с погонами. Грива его была светлой, коротко подстриженной, на носу висели небольшие круглые очки, во рту трубка. Сидел он в большом роскошном кресле за таким же большим письменным столом и что-то писал. Услышав, как дверь открылась, а в его кабинет кто-то ввалился, тот, перестав писать, поднял голову. Осмотрел нас с минуту, и только после этого начал говорить: — Утро доброе, господа. Неужто рейс без опозданий доехал? — Так точно, капитан! — возгласил первее всех приведший нас вояка, стоя где-то за спинами. — Я сам конечно был в шоке, но вот они, перед вами стоят! — Рядовой Глиз, докладывайте пожалуйста не из-за спин, а как надо, — спокойно ответил главный, — я же вас не слышу. — А, да, конечно! — тот, растолкав нас, встал прямо перед столом и повторил сказанное, только на пару тонов громче, отчего белый зло посмотрел на подчинённого. Он тупой, что ли? — Глиз! — стараясь не сорваться, начал говорить начальник, привстав. — Вон из кабинета. За несоблюдение устава и глупую выходку ожидайте выговор. — Но сэр, почем… — ЖИВО! — заорал изо всех сил командир, да так, что у меня заложило уши. Глиз всё понял и, опустив уши, вышел, прикрыв за собой дверь. Несколько секунд помолчав, белый продолжил: — Он новый у нас, и пока не приручен к субординации, а также несколько глуп. Не обращайте внимания… Теперь к вам — начну с того, что вас ожидает двухнедельный курс подготовки к боевым столкновениям с мечниками, магами, лучниками. Направлю вас на второй полигон, там попадёте под командование сразу троих — Релви, Дойча, Сина. Сразу скажу, что они хорошие пони, и с опытом, что самое важное. Любят послушание и соблюдение всех правил, естественно. При первом знакомстве будут очень серьёзно присматриваться, своими методами. Ожидайте… жёсткого обращения, если вкратце, — он ещё раз осмотрел нас, затем стал что-то искать в ящиках. — А, может, хоть познакомимся поближе? — спросил я, когда белый уже доставал четыре листка. — Мы не на свидании, господин Парвеир. — Да я про твоё имя, тащ капитан. Ну и, заодно, наверное, чуть поговорить мож… — меня вдруг легонько дёрнула за хвост дракониха, и еле помотала головой, как я на ту глянул. Ладно, не буду. Раз нельзя с такими высокопоставленными чинами на «ты» обращаться, то и не надо. А ведь хотелось чисто переговорить немного за чашечкой чая, и всё в таком духе. Как ни как, а привычка заводить дружественное общение с подобными мне обычно шло на пользу. Связи, всё же. — Распишитесь на этих документах, можете их почитать. Это договор, где значитесь вы, наша компания и условия, при которых мы сможем сотрудничать, — произнёс капитан, давая мне ручку. — Парвеир, вы первый. Присаживайтесь, читайте. — Неловко происходит наше знакомство, конечно, — подмечаю, садясь на придвинутый телекинезом откуда-то из-за шкафа табурет, за что получил неприязненный взгляд от командира. Так-с, читаем…       «Договор от гарнизона Вельмеске формы №510, выданный Парвеиру Блэгсу от управляющего гарнизоном капитаном Балскджальдом Доберски по адресу… На краткий курс обучения формы №16 в течение четырнадцати дней по приказу №12342 от главнокомандующего всеми гарнизонами компании Вельмеске, Эриком Вельмеске, подписанный…» Дальше какая-то лабуда. Во, условия: «Полное повиновение, изъятие личных вещей на оглашённый срок, обязательное проживание в предоставленном общежитии…». Ладно, понял, всё как у нас в армии. Так, теперь условия с их стороны: «Соблюдение всех правил безопасности/субординации/законов страны, оказание помощи в трудностях…», и ещё куча пунктов, которые мне уже неинтересно читать. Ладно, где тут подпись? — Отлично, можете выйти в коридор и ждать остальных, — сказал командир Бальскамдамб после подписания мной листка.       Молча выйдя из кабинета, я думал, что посижу в спокойствии на лавке, но не тут-то было. Глист, или как его там, сидел, печальный, рядом с нашими вещами и скучал. Только завидев меня, глупо улыбнулся, подозвал к себе, предложив присесть рядом, и по полной начал шёпотом жаловаться на его командира. Мол, «видишь, как он ко мне относится? А это всё просто потому, что я, сено, нормальный мужик! А этот рогатый просто завидует, что не такой крутой как я и ругает попусту!»… В общем, я вдоволь наслушался его нытья, пока ожидал своих. Конечно, хотелось бросить колкость, но было лень. Да и страшно малость, а то вдруг он обидится и в стену меня с одного копыта впечатает? Вон какой бычара — здоровый, и тупой как пробка. И новенький здесь в плюс ко всему, хотя по виду старше меня настолько, что в отцы мне годится. Когда остальные наконец-то вышли из кабинета «рогатого девственника с прыщавым крупом от постоянного сидения», бугай вывел на внутренний двор, где и начинался гарнизон. Был он, мягко говоря, впечатляющих масштабов: огромное поле, размером с пять-шесть футбольных полей, с ограждениями, казармами, ангарами, и другими зданиями, с видом на море слева, густым лесом справа и на горы спереди. Действительно впечатляющие размерчики.       Общежитие, где нам выдали комнату на четверых, мне понравилось своей чистотой, опрятностью, отсутствием бегающего «белка» в виде тараканов, и конечно же площадью комнат. Помнится, в каком бомжатнике жил я во время поездки в один летний лагерь: стёртые до кирпича стены, обоссаные, убитые туалеты, грязная вода из крана, кубари на двенадцать человек, в коих может поместиться лишь восемь и то было бы тесно. Жопа там, и красота тут, в общем. Также замечу, что по пути нам никто не встретился. Даже здание общаги пустовало! Странно, и вызывает подозрения и опасения… — Располагайтесь, как вам удобно. Сегодня ж выходной, так что, это, можете погулять, отдохнуть, покушать там. Короче делайте что вам угодно, я пошёл в бар! — сказал вояка, после чего сбросил вещи и быстрым шагом потопал пить сидр.       Немного посидев да подумав, всеми было решено лечь спать, ибо дорога, как ни крути, а выматывает. И опять же, кровати были очень удобными, и уже заправлены чистой простынёй! «Вот и отлично, щас как ляжем, да как отдохнём!» — подумал я, приняв удобную позу в кровати. Пожелал всем хорошо выспаться, и с блаженством закрыл глаза… Хотя, какое блаженство? С завтрашнего дня я снова окажусь в армии. Да, не в нашей, где за год тебя сделают из человека в машину для чистки картошки, и всего лишь на две недели. Но орать, думаю, будут не меньше. С этими мыслями, я провалился в глубокий сон. …       Ох, как же красиво и хорошо! Лето, вечер, тепло, птички поют Музычка играет приятная. Мы на даче жарим шашлык — ляпота, ляпотищ-ще! Ещё чуть-чуть, и мясцо приготовится! Вон, родственники уже ждут — не дождутся моей фирменной курятины! — Алло, Дрюня, ну когда ты там?! — кричит отец, чуть ли не разбрызгивая слюнями во все стороны от наиприятнейшего аромата. — Мы уже целых полчаса ждём! — Всё готово, бать! — с улыбкой на лице, отвечаю, — Ты давай, помоги мне шампура к столу перенести! — Без проблем! — он бодро вскакивает, несмотря на возраст, подбегает ко мне и тут же забирает почти всё. Какой ж он голодный, хех!       Взяв оставшиеся, иду к столу и выкидываю сочные куски мяса в глубокую тарелку. Сажусь на лавку рядом с мамой, набираю себе салатов, картошки и курятинки. Отец разливает всем дедовского самогона, настоянного на ягодах и травах, произносит тост про то, как он рад, что наконец мы всей семьёй собрались за одним столом, что жизнь идёт своим чередом, и всё в таком духе. Мы чокнулись, выпили, закусили, и приступили к еде, не забывая делиться новостями и их обсуждать. — Слушай, Дрюня, твой фирменный шашлык олениной отдаёт, — растерянно проговорила Селестия, сидевшая в другом конце, — Или кониной, не пойму никак. — Странные дела! — зло выкрикнула Луна, что была напротив, — Ты точно курицу готовил? Пошли-ка, проверим! — Сестрёнки, вы чего? — с удивлением спрашиваю, — курица как курица. Домашняя, вот и вкус такой! Не ваши же покупные филе, которые вы только и едите! — Мы сейчас проверим! — ответили те одновременно и, поднявшись, двинулись в дом. ненадолго воцарилось молчание, нарушаемое лишь радиоприёмником. — Что-то они сегодня как не свои, ей Богу, — сказал батя, — то им не нравится, сё им не так. — Может это от тумана утреннего они не в себе? — предположила мать. — А может и он! Пол деревни, ети её в душу, сегодня пожрал! Тут вернулись сёстры, одна из которых несла с собой голову… пони? — Ты зачем нашу марионетку разорвал? — зло проговорила Луна, — мы ж её только недавно взяли, а ты возьми и распотроши её!       После этих слов все удивлённо уставились на меня. А я испуганно смотрел в ответ. Понимание того, что я жарил мясо не курицы, а новой игрушки сестёр, никак не хотело приходить. Тут родственники помотали головой, перед этим осуждающе посмотрев мне прямо в глаза, по одному начали вставать и уходить в дом, тихо обсуждая произошедшее. Луна и Селестия тоже гневно зыркнули, и ушли.       Внезапно, отрубленная голова прилетела прямо в мою тарелку. У неё открылись глаза, и уставились прямо на меня. Осмысленно, и зло. — Ты полный идиот, не понимающий, что их не сможешь убить, — заговорила та, а вся улица быстро затянулась туманом, — и исход в этой канители у тебя будет жалким и ущербным. Ты глуп, ничтожен, бездарен! — А, к-кто ты? — спрашиваю, заикнувшись от страха, — Что тут происходит, и как я тебя мог распотрошить?! — Это сон, ты разве не понял? Всё здесь, окромя меня — ложь!       Я решил оглядеться, но привычного вида не было. Всё погрузилось в пустоту. Глянув обратно на стол, его не оказалось, как и головы. И, я уже не сидел на лавке, а висел в воздухе. Точнее — нигде. Оборачиваюсь, и вижу огромный циферблат часов. Время 12:39. Моргаю — 16:56. — Ты осознаёшь, что спишь? — появился грубый голос из ниоткуда. — Понял, — отвечаю. Растерянность и страх пропали, а взамен пришли уверенность и понимание ситуации. Эх, опять осознанный сон, возникший из бреда. Ничего нового, как говорится. — На создание образов у меня уходит много сил, потому… — Нет проблем! — поняв его с полуслова, я тут же вообразил свою квартиру до мельчайших подробностей, оказавшись в кресле за ПК, а «голову» посадил на любимое место кота — кровать. Повернувшись к нему, увидел не разрубленного, а вполне здорового Парвеира. Разве что, растерянного? — Ну рассказывай, кто таков, и зачем в моём сне оказался, — скрестив руки на груди и откинувшись на спинку, деловито проговорил я. Тот вмиг сделался серьёзным, и громогласно начал: — Я есть истинная натура сей оболочки, в которое те аликорны запихнули ничтожество вроде тебя и вы же обозвали мою натуру «Парвеиром». Этим вы меня сильно оскорбили, поэтому я появился здесь, дабы вправить твои тухлые мозги! — Начинай, — видя, что я смотрю на него свысока, нагло разговариваю, его взгляд сделался ещё злее. Но он ничего не мог сделать, потому лишь поскрипел зубами. — Ты в моём теле, и Я тебе хочу помочь в уничтожении тех, кто посмел нарушить мой покой, что дался мне с пребольшим трудом! Я не потерплю такого издевательства над собой — Искрихом Ужасным! — он задрал голову вверх, и ударил себя по груди, — Я был великим графом, имел огромные земли и держал в страхе почти весь мир! Я поедал врагов и неугодных живьём, резал и пытал кого пожелаю, и просто от скуки! Ты, ничтожество, понимаешь, кто я такой?! — Искрих глянул на меня так гневно, что я удивился — сколько же в нём негативной энергии. Наверное, тот самый художник из Австрии по сравнению с ним покажется милейшим на всём свете человеком. — Эх, всё же я в теле каннибала, — задумчиво отвечаю, — ну, хорошо. Я понял, что ты такой-то страшила. Злющий, страшный, все дела. — Имен… — Да погоди, я не договорил. — Как ты посмел переб… — Не ори, блять! — перекрикиваю того, и на всякий даю леща, — Я тут главный, так что не выкобенивайся лишний раз. Ясное дело, что ты требуешь к себе уважительного отношения, но это не про меня. Мне насрать, кто ты или что ты. Мало того, я из мира, где такого дерьма множественно больше, так ещё у нас и сам мир жёстче, без всяких ваших магий и всего остального. Чтобы ты знал, мой вид, в отличие от вашего, создавал свою цивилизацию кровью, потом, и бесконечными войнами. А не ваше «ми паявилис на всём гатьёвенькам»! — последние слова я исковеркал, дабы лишний раз поглумиться над ним. Но на удивление, Искрих молчал и не перебивал меня, даже кивнул! Только гнева в нём прибавилось нехило. — Да ладно, не обижайся, категорически извиняюсь. Мы в одной лодке, по сему давай перейдём к делу. Как ты хочешь мне помочь? — Советом. Иного сделать не могу. Знаешь-ли, быть призраком — это уже сложно, ибо я был в покое больше десяти веков, и оттого моих сил не то, что не осталось — их, можно сказать, нет!.. — он повесил голову и тяжело вздохнул. Но через несколько секунд взбодрился, и продолжил: — Мой тебе совет: ешь мясо пони, создавай хаос где только можно! Ещё, если тебе повезёт появиться в поселении «Хотртон», найди предводителя круга «тёмных». Он грифон — единственный там. Они тебя научат пользоваться силой, поистине огромной. Насколько я могу помнить, поселение недалеко от крупного рыбного порта грифонов. Косталфорда, кажется… Это всё, что я могу сказать. — Я как раз в Косталфорде. — Прекрасно! Бросай всё и иди туда! — К слову, никаких грифонов я там не встречал. Да и город это уже, большой. — Не смей мне перечить. — Хорошо, я понял тебя. И это, если что, ещё будешь появляться у меня во снах? — Пока я слишком слаб для этого. Но, возможно, я смогу ещё раз прийти к тебе. — Печально, ничего не скажешь… Ну, ладно, бывай тогда. Приятно было познакомиться, все дела, я уже хочу проснуться, — на этих словах я последний раз глянул в глаза Искриху — теперь он не смотрел на меня как на врага мира, а вполне спокойно. Кивнув ему, я начал пробиваться в реальность. …       Открыв глаза, первым, что я увидел — нависшую надо мной дракониху с закрытыми глазами, положившую свою лапу на мой лоб. Спросонья я было удивился такому, но через несколько секунд понял, что она учуяла что-то неладное и, кажись, следила за моим состоянием. Или же пыталась что-то прощупать. Я решил ей не мешать, и потому пролежал ещё несколько минут, слыша её сосредоточенное сопение и сильное тепло, исходящее от лапы. Когда Дагони открыла глаза, то поприветствовала как ни в чём не бывало и вернулась на своё спальное место что-то проверять в своей сумке. Осмотревшись, стало ясно, что остальные продолжают дрыхнуть, а на улице вечерело. Никаких других изменений не было.       Поднявшись, я потянулся, размялся, сходил в уборную, вернулся и хотел было сесть на кровать, как дракониха заявила, что надо прогуляться. На вопрос «зачем?» ответила, что мне надо срочно узнать побольше о городе, расслабиться, а ей зайти к старому знакомому для чего-то там. Так как остальные спали, решили их не будить и, собравшись, вышли из комнаты. По рекомендации сиреневой я взял с собой пару сотен монет, клинок, паспорт и одолженную у проводника трубку, предварительно заправленную табаком. Спустившись на первый этаж, увидели нарядного, который слёту предупредил о том, что общежитие закроется после девяти вечера, а сейчас время близилось к восьми. У входных ворот гарнизона встретились с капитаном Басклажальдом, или как его там звали, и охранниками, задержавшись на поговорить с теми на полчаса. Сначала те сделали допрос на тему, куда это мы, надолго ли, и всё в таком духе. После, капитан внезапно снял маску управляющего и по дружески заявил, что мы, как близкие друзья Эрика, сегодня можем возвратиться обратно хоть к утру и беспрепятственно зайти в свою комнату, без всяких объяснительных и выговоров. Ещё попросил прощения за свою строгость в кабинете, оправдав это простым соблюдением субординации. Сказал, что мы ему сразу понравились, и он бы хотел сходить в бар, посидеть да поговорить. Такое резкое изменение поведения и отношения несколько удивило и вызвало подозрения, но пока делать поспешные выводы я не стал. Поэтому мы поблагодарили его, и разошлись.       На выходе из лесополосы Дагони завела тему о ворах и преступниках, коих здесь в это время становилось очень много. Упомянула про обманщиков-продавцов, «ночных бабочек», шизиков. И на протяжении десяти минут задолбала инструктажём, мол «как себя вести в таких-то ситуациях». Перебивать, чтобы спорить с ней, я не стал — лень. И зная нрав сиреневой, мне попросту не хотелось лишний раз поднимать нервы.       Эти десять минут она меня вела вдоль береговой линии — единственном красивом месте города, как мне кажется. Ведь, только здесь я не заметил грязи, бомжей, да и сам вид открывался удивительный: синее-синее море, розовое от заката небо и красная линия горизонта со световой дорожкой на воде, и с обеих сторон горы. Прямо заставка какого-нибудь фильма в стиле ретро! Воодушевляющая картина, в общем.       Инструктаж, к счастью, закончился ровно в момент, как мы дошли примерно до середины набережной. Дагони остановилась, став мечтательно смотреть на закат, оперевшись на каменный забор. От незнания, что делать, я встал рядом с ней, тоже полюбоваться сей приятным пейзажем. — Красивый вид, не правда ли? — вздохнув, проговорила та, — такое довольно редко можно увидеть здесь. — Есть такой момент, — отвечаю, тоже оперевшись копытами на парапет, — спокойно, тихо, мозги никто не пудрит. — Да, действительно, — она достала из сумки небольшой бутылёк. Откупорила, и неспешно сделала пару глотков. — Неужто тебе попойки в поезде не хватило? — спросил я, с интересом глядя на бутыль. — Это, дорогой мой, приятный напиток, спасающий от последствий. Могу поделиться, если тебе плохо. — А давай, — беру телекинезом ёмкость, и залпом осушил её. Вкус оказался у настойки приятный, как у бальзама для чая. И, вроде как, эффект тут же стал проявляться — сушняк с лёгкой головной болью стал потихоньку уходить. — Нормальное пойло, спасибо. — А плохого и не имеем, — усмехнулась она, и мы вновь замолчали на несколько минут, чтобы полюбоваться закатом.       Честно говоря, на море я был последний раз лет в… четырнадцать? И то в Египте, в отеле. Так что на тот момент меня большая вода интересовала в последнюю очередь. Интереснее мне казались иные увлечения, такие как: кадрить одногодок, смотреть на негров и пытаться балакать на ломанном английском, набирать кучу еды в столовой… А сейчас, глядя на всё это, понимаешь — насколько же я был дураком, тратящим время на чепуху. Нет бы каждый день приходить на берег, садиться на горячий песок, и просто смотреть на закат. Думать о своём, ловить тихий шёпот волн, глядеть на далёкий закат и мечтать… Наслаждаться, прямо говоря. Хорошо хоть, что тут момент такой выпал. Правда, смотрю я не на Земное море, не на наше Солнце — а на чужое, другое. Нахожусь на другой планете, далёкой-далёкой от нашей, в ином мире, также далёком от нашего. Грустно, но главное, что красота природы такая же, вроде. Но было бы хорошо увидеть море у себя. Очень надеюсь, что нам удастся вернуться… Как раз после шаурмы и празднования в честь возвращения подкопить денежку, и ка-ак рвануть с Коляном на юг! И девчонку взять тоже бы, точно! Хм, а отсюда можно будет переместить ту же дракониху, к примеру? Или вообще всех знакомых мне дам отсюда? Ну, для веселья, чтобы не так скучно было. И они на наш мир поглядят, и нам будет приятно. — Слушай, — поток мыслей вдруг оборвала Дагони, — я вот что вспомнила, — она полезла в сумку, порыскала там, и достала достаточно крупную, неряшливо сложенную стопку бумаг. Кинула на парапет, и рядом же положила некую книжку, в дорого выглядящей обложке, выполненной из металла, с золотыми узорными пластинами по краям, и серебряным значком пегаса в центре. Под ним что-то было написано, но я не мог прочитать из-за темнеющих сумерек. — Ты мне книжку с бумагой для рисования решила подарить что-ли? — с усмешкой спросил я, — а вдруг я читать и рисовать не умею? — Если бы. Это нечто такое, ну, — она запнулась, подбирая слова, — документы из личного сейфа Эрика, в общем. Обещаю, что ты будешь в восторге от них! — А как ты достала такое? — Кабинет его. Проникла, пока был шанс. Было сложно замок вскрывать, но я справилась, как видишь. — Для чего ты их достала? — Дабы ты понял, что вас, да что там — и меня хотят обвести вокруг чл… пальца! — опять запнувшись, дракониха, криво улыбнувшись, продемонстрировала свой белый палец. Интересно, а если бы договорила, то хуй из-под платья достала? — Ситуация начинает меня смущать, — отвечаю, вспоминая её намёк в поезде. На это она, недолго думая, достала бутылку вина. — Раз так, то давай для начала выпьем, а? — Дагони на глазах становилась всё более напряжённой и растерянной, хотя пыталась держаться изо всех сил. Никогда я не замечал такого у неё, а тут сразу и бегающие глаза, и кривая улыбка, и тон напряжённый. — Выпить — выпьем. Только я сейчас в лёгком недоумении. Как минимум от того, что ты вдруг стала вести себя нетипично, что ли? — В таких случаях оно бывает, х-хех… — К-хех, ёпт. Хрен с тобой, дай выпить, — я вырвал из лап вино. Открыл, сделал пару быстрых глотков. Судя по внезапной растерянности, сиреневая точно уверена, что после прочтения документов я буду ошеломлён. И наверняка боится моей реакции. Но, почему? В иной ситуации люлей прописала бы и осталась права. А тут… Не буду заваливать вопросами, а то сознание потеряет и всё. Неси потом эту тушу шерстяную обратно. — Ладно, щас свет сделаю и смотри бумаги. Я же жажду утолю. Дашь бутылку? Передав пойло драконихе, дождался, пока та скастует «фонарик», и принялся изучать документы.       Итак, первым идёт какое-то письмо. Оно от Селестии, лично Эрику… Чего? Неужто и такое было?! Окей, допустим, пройдёмся по быстрому.       Дорогой привет как дела, бла-бла-бла. Ничего интересного, кроме последних строк: «Если ты мне поможешь отловить «странных граждан», то взамен получишь всё, чего только пожелаешь в больших объёмах. Гарантирую честность сделки.»       Интересное, конечно, дело. Неужто говорилось о попаданцах? Или о нас? Если второе — то ясно, чего это Эрик вдруг нас сюда направил. Спасти хочет, и правильно делает.       Дальше — Куча указов от главы Вельмеске, где говорилось по сути одно и то же, но с изменениями или добавками: искать и отлавливать странных, после отдавать гвардейцам… Серьёзно, что ли?! Ладно, хорошо. Получается, первый вариант. Следовательно, письмо ему пришло месяц назад? Или сколько мы уже здесь? Что-то непонятно пока что.       Дальше идут… Списки заключённых? Эти листки, судя по датам, раз в двое суток делали, а в общем их около пяти, и в каждом документе в среднем семь-десять имён. Ладно, у меня уже шоковое состояние и куча вопросов. Но надо досмотреть, пожалуй, всё.       Книженция — личный дневник главы Вельмеске! Он был почти исписан, и ничего интересного здесь не было: заметки, наблюдения, списки разные. Но последние записи заставили меня раскрыть рот от удивления. Вопрос на счёт подделки сразу отпал, ибо я не уверен, что магический след, подписи после каждой записи, построение фраз, стиль написания можно скопировать. Также, сама обложка, остальные несколько сотен заметок и тех же записей, как и высохшие следы от вина намекают на оригинал.       Говоря вкратце: Эрик писал, что сначала посмеялся от письма от Селестии, а как началась вся эта заварушка с молниями и попаданцами, то всерьёз отнёсся к посланию и решил пойти навстречу вражеской стороне. Потом ему пришло ещё письмо, оказавшееся заколдованным. С помощью него глава впервые лично поговорил с принцессами с помощью телепатии. И, с каждым днём он всё больше сходил с ума, как я понимаю — ибо записи становились всё более странными и непонятными. То Эрик ожидает большей власти, денег, и всякого материального, то всё чаще хочет общаться с Селестией и Луной, то прямо пишет что у него прогрессирует шиза и ему надо срочно отойти от дел. Самой «взрывной» оказалась предпоследняя запись, написанная около нескольких недель назад. Как раз к дате, когда мы должны приехать из Лаверхолла. На странность, сюда что-то писалось почти ежедневно, а тут провал чуть ли не на месяц. Эрик, после очередного разговора с уже «любовницами», как тот написал, получил указ поймать и выдать Эквестрии «неких» Фроста и Парвеира, но так, чтобы сами жертвы ничего не поняли. Он описал, как мы выглядим, когда должны приехать, и что он будет предпринимать для совершения конспирации… Он описал всё то, что произошло, почти дословно. Выяснилось даже, что подрыв дома — это сговор с Бервисом! И Леся была в курсе всей той лабуды! Ахуеть…       Получается, нас за нос водили всё это время! И вся помощь, поддержка, эти проверки на личность и непричастность к сему миру — это хитроумный план Эрика! Но чего ради столько сил было угрохано на такое?! И в принципе… — Дагони, — посмотрев той прямо в глаза, ошалело произнёс я, — что это за… хуйня?! — Это, к сожалению, правда, — печально, со вздохом ответила она, после чего стала собирать документы обратно в сумку. — Получается, что нас всё время за нос водили? И, эти все праздники, показушно хорошее отношение, все дела… Нас второй раз, что ли, наебали?! — Касаемо тебя — если не в третий. Помни о твоей «возлюбленной». — Это ещё как понимать?! — Долгая история. Лучше начну с Эрика и… — Ты мне сначала это дерьмо разъясни, я, я… блять, СУКА! — от переизбытка эмоций я со всего размаху ударил по забору, что спровоцировало спонтанный выстрел огненным шаром из рога прямо в море, который рванул с такой силой, что взрывная волна разбила окна ближайших домов, а тонны воды взлетели на огромную высоту, и нас с головы до ног обдало горячими, крупными каплями. Уши заложило так сильно, что я словно оказался в вакууме. Злоба вмиг сменилась растерянностью, а силы куда-то исчезли. Копыта подкосились, и тело уже стало заваливаться на бок, как меня подхватила дракониха и, поддерживая, повела куда-то в город.       Некоторое время я так и шёл, потерянный и шокированный, погружённый в себя. Этот случайный выброс энергии, конечно, удивил — я ни разу не делал такого, да и не умел, а тут на тебе. Бывает же, ёпт. Сиреневая ох как не зря нервничала по поводу моей реакции после прочтения бумаг. Отошла бы, хотя, ладно. Но, как я мог поступить иначе, с другой стороны? Узнать реальную картину происходящего, причём так резко — шокирующе, как минимум. Ибо доверие, чувства, признания, какая-никакая надежда на деле — ложь! Наивная, глупая ложь, в которую мы так яро поверили… Бляха муха, от всего этого дерьма я скоро с ума сойду. Везде, везде наёб и куча желающих тебя использовать! Я даже сиреневой теперь доверять не хочу — больно странно её действие это. Выйти погулять с целью дать мне эти драные документы, определённо для настроя против Вельмеске, чтобы что? Дагони ж тоже особа хитрая. Хрен его знает, какие на нас планы у неё… Ладно, буду придерживаться поговорки «во всём сомневайся, но не сомневайся, что во всём сомневаешься». Выслушаю её, и буду думу думать. — Эй, ты в порядке? — спросила дракониха, заметив, что я немного пришёл в себя. — Нет! — крикнул я. Но прозвучало это словно шёпот. Похоже, оглушение никак не хочет проходить. — Не кричи, я с тобой через мысли разговариваю, — отвечает она, и я с удивлением посмотрел на неё. — Да, я и такое умею, — добавила та, при этом рот её не двигался, — мы оба оглушены и причём нехило, потому ограничимся таким образом общения. — Ладно, — теперь отвечаю «правильно», — когда ты мне всё объяснишь? — Скоро начну, дай речь сформировать. А пока к своему старому знакомому идём. Подальше от места преступления, так скажем. Иначе проблем свалится на наши головы, у-у-у… — К какому знакомому? Я требую чтобы ты пояснила мне за всё это дерьмо сейчас! — Да не беспокойся, не торопи события. Самое страшное позади. Ты узнал об этом, от злости выплеснул огромное количество сил из себя и ослаб. Вот мы зайдём в домик, чаю попьём, расслабимся, и тогда я за все моменты поясню. — Ага, и потом меня в тюрьму для каких нибудь твоих планов на меня! — Нет. А даже если так, то тебе нечего терять. Согласен? — на такой ответ я лишь тяжело вздохнул. Она права. Конечно, я бы мог тут же побежать обратно в лагерь и доложить о сиреневой крысе, но слабость не даст мне ничего сделать. И вообще любое противодействие невозможно сделать на сей момент, разве что послать куда подальше. Эх, дела обстоят довольно дерьмово, ёпт.       Видимо, услышав мою мысль, дракониха вдруг положила свою лапу мне на голову, и чуть погладила. Тут же я почувствовал, как утихли эмоции, пришло спокойствие, а сил для самостоятельного передвижения стало хватать. — Всё путём будет, не грусти, — Дагони, перестав меня поддерживать, с лёгкой улыбкой глянула мне в глаза, и растрепала гриву. — Не буду я тебя в тюрьмы пихать и свои злые планы превращать в реальность, пушо нет их! Ну чего ты такой недоверчивый, а? — Ну, знаете ли, с подобными новостями и не до такого можно додуматься! — Согласна, тут бесспорно… Ну, нам минут десять ещё топать, потому могу про Лесю сказать разное. Хочешь? — Хочу конечно! — Тогда слушай. В общем…       Попутно проходя кучу узких улочек, часто попадающихся алкашей и прочих странных персонажей, Дагони пролила мне свет на истинное лицо пегаски. И, мне было очень неприятно после того, как я это узнал. В общем, она оказалась нимфоманкой с испорченной фантазией, которая до появления меня очень стеснялась своих желаний и, как сказала дракониха, ОЧЕНЬ часто плакалась лично ей из-за этого, и также часто заводила разговоры на постельные темы. Мол, как, с кем, куда, и всё такое прочее. А тут попался я, и шмара захотела быстрого перепихона, потому в первый же день знакомства кинула одну капельку зелья мне в тарелку, дабы я влюбился, затем и предложила завтрак. Но случайно несколько капель попало и к ней в еду. И, от того, что она приняла больший объём чем я, стала чуть-ли не одержима мной, потому и пошла на крайние меры для скорейшего получения желаемого, и поплатилась крыльями, раздором… Также, никаких связей, нитей — всякой хрени по типу «высшие силы скрестили нас» не было. Итого — она меня просто использовала. А все подарочки, слова, помощь — не более, чем действие очень долгоиграющего зелья. Заодно пояснила, с чего это ей захотелось поступить так, как поступила: хочет убить принцесс, так как подозревает их в убийстве родни. Тех, кого называют драконами Хаоса. Также, той попросту скучно и она давно хотела бы заняться чем-то поистине интересным. Я решил напомнить, что теперь всё равно не доверяю никому и ничему, а в ответ услышал очень интересную подробность. Настойка, что была выпита нами на набережной — зелье правды. И подтвердила это, задав мне несколько вопросов личного характера, по типу «назови адрес своего места жительства». И, блин, я ответил, сам того не желая! Рот словно переставал меня слушаться и самостоятельно говорил! После, предложила спросить её о чём угодно. И без того ошалевший я особо ничего не смог придумать, потому задал лишь один вопрос — кого она любит?       Ответ, очевидно, убил. Естественно, по всем законам санта барбары, любовных российских сериалов и ещё хрен знает чего, дракониха произнесла моё имя. Затем тут же стала оправдываться, что это не в привычном понимании, что она на самом деле из-за своих особенностей не имеет такого чувства и вообще ей плевать, бла-бла-бла… Я, решив забыться, молча продолжил идти, не обращая внимание ни на залитую краской сиреневую тварь, ни на удивлённых прохожих, которые наблюдали за театром двух немых актёров.       В неловком молчании мы таки добрели до нужного дома. Двухэтажному, большому пентхаусу с небольшой прилегающей территорией с различной растительностью перед ним, ограждённой древним на вид каменным забором. Открыв дверь, моему взору представилась уютная прихожая: камин с потрескивающими дровами и красный ковёр прямо перед ним; дубовый, грубо сколоченный стол с задвинутыми под него табуретками; выкрашенные белой краской стены с несколькими висящими картинами, и огромный шкаф в левом углу. Справа была лестница, ведущая на второй этаж, а под ней закрытая дверь. Вся мебель, как и двери с лестницей, были сделаны из тёмной породы дерева, что придавало богатства общему виду.       Сиреневая окликнула хозяина, но никто не отозвался. Попросив меня постоять на входе, та стала подниматься наверх, и вскоре скрылась, оставив меня одного ненадолго. Тут, я сквозь вату в ушах услышал, как на втором этаже словно падает нечто тяжёлое, а затем оры и крики. Я уже было напрягся, но вскоре сильно удивился, видя, как дракониха пинками гонит в прихожую здоровенного, с удивлённой мордой, полностью бородатого коня, с короткой гривой и одетого в красный халат. Он был полностью рыжим, только оттенок шерсти был на несколько тонов темнее, чем грива. И размеры… По сравнению с этим бугаем, даже Глист казался карликом, не то что я, и уж тем более дракониха, выглядящая рядом с ним мелкой собачкой породы «Чихуя-хуа». Заметив меня, конь кивнул в знак приветствия и что-то сказал, но я, по понятным причинам, не расслышал. — Я ж тебе говорила, что он оглушён, дурень! — крикнула сиреневая, продолжая выпинывать того вниз. — Да перестань глазеть на это! Сама итак знаю, что выглядит странно, — обратилась она ко мне, но уже мысленно. — За стол присядь хоть, а то как не родной, ёпт!       С места я сдвинулся лишь тогда, как та пара, наконец, спустилась. Сев рядом с драконихой, стал наблюдать за бугаем, что сейчас шарился по ящикам и шкафам в комнате под лестницей. И, чем больше я его изучал, тем больше начинал побаиваться. Ведь, его взгляд, мелкие серёжки на одном ухе, золотое кольцо с каким-то камнем на копыте, метки, и опять же его размеры говорили мне не очень приятные вещи. Не думаю, что каждый может себе позволить столь дорогие штуки, и не каждый будет делать себе стрёмные метки на теле. Ну он точно барон, или мафиози какая-нить!       Вернувшись обратно, здоровяк поставил на стол различные вкусности в тарелках: сушки, печеньки, овощи да фрукты. Затем снова ушёл, чтобы принести в центр стола большущий самовар, который только начал греться. Рыжий что-то спросил у меня, но я разобрал лишь «ка, ла?». Дагони крикнула на того во второй раз, напомнив о моей временной глухоте, и они завели разговор только вдвоём. Я же сидел, и пытался расслышать хотя бы отдельные слова, заодно поедая яблоко. Беседа между ними разогрелась очень быстро, и они то смеялись, то чуть-ли не ругались. А в момент, когда сиреневая начала рассказывать обо мне, то бугай посмотрел на меня сочувственно, кивнул, будто соглашаясь, и похлопал по плечу, когда я вопросительно посмотрел на обоих, что вызвало также и полное непонимание ситуации.       После закипел самовар, стаканы в миг были наполнены приятно пахнущим чаем и те приостановили диалог, занявшись чаепитием. Тогда Дагони, наконец, соизволила сказать, о чём же был их разговор. «Сначала поговорили о своих делах, потом повспоминали былое, а там и про тебя надо было рассказать. Мол, что ты тот, кого злые Вельмеске хотят сдать Эквестрии, и я тебе помогаю избежать этой участи. Но для этого нужна поддержка, в лице этого здоровяка». Его звали Густафо Делука, являлся местным мафиози. В своё время забрал всю власть над городом, убрав всех соперников почти в один день. Имеет множество связей, большой состав сторонников в лице головорезов, информаторов подставных у местной власти и так далее. Вкратце — большой конь, с большим влиянием и большой силой. Чаепитие закончилось вместе с объяснениями, и те продолжили свой диалог о некой услуге.       Но в какой-то момент дракониха вдруг засобиралась, встала, телепатически позвала меня на выход и, быстро попрощавшись, мы вышли на улицу. Отойдя на сотню метров от дома мафии, сиреневая снова положила мне на голову лапу, и через пару секунд вернулся слух, отчего сначала я удивился, а затем возмутился. — Ну, задача выполнена. Можем спокойно идти обратно и наконец я всё тебе объясню! — радостно объявила Дагони, не обращая внимания на мою скорчившуюся рожу. — А раньше ты не могла мне уши вылечить?! Это драный звон успел мне изрядно надоесть, блять! — Нет, не могла. Не хотела, чтобы ты слышал то, как Густафо хвалит меня за прошлую работу. — О как, — я наигранно поднял брови, — убивала что-ли кого? — И перед этим издевалась, после получения нужной информации, — она опять начала нервничать, несмотря на уверенную улыбку на её морде. — Ладно, хрен с тобой. Не буду больше эту твою сыворотку правды испытывать. А то нервный срыв, боюсь, словишь. — Спасибо. — А чего это ты, кстати, вдруг засобиралась? — Он начал задавать вопрос, откуда ты. Благо, я вовремя среагировала. Потому и вылетела как можно быстрее. — Окей. Идём, значит, в общагу, так? — Так. Ну и, я сформулировала длинную речь об Эрике, его семье, и про общее твоё положение. — Я весь во внимании. — В о-общем, с самого начала. Эта подлая семейка жила себе, потихоньку помогала воевать против Эквестрии, и чувствовала себя нормально. До дня, когда Эрик получил письмо от самих принцесс, в котором говорилось, что скоро произойдёт нечто удивительное, и последние просят отловить максимальное количество странных пони, появившихся из молний и передать тех им. Взамен Вельмеске получили бы кучу денег, рабочей силы, земель и типа таким образом война будет окончена, если все условия будут соблюдены. Сначала он не хотел идти на контакт, но по началу заварушки всей этой с вами — попаданцами, согласился и отправил им соответствующее письмо. Ответная грамота была заколдована таким образом, что принцессы проникли прямо в мозг главе, и завладели им, по сути своей. Никто, кстати, не знал об этом происшествии. Дальше ты сам всё знаешь. Он поймал сколько мог, отправил им, получил денег и ещё что-то. Дальше вы явились, и пошло-поехало. Леся-куртизанка со своими фантазиями, которыми меня ну просто уже достала!.. Всякие надуманные праздники, максимальное скрытие своих планов, и поездка сюда. Опять же — Эрику попросту надоело с вами возиться, потому и придумал «армию Эквестрии на подходе». Да и его кукловоды тоже подгоняли, вот. — Ага. Значит, то что я надумал — правда. — Печальная, но правда. — Какой план предлагаешь? — Завтра мы примерно до вечера действуем по плану Эрика, вечером сматываем к Густафо. Этой ночью его подельники перенесут наши вещи, а дальше… Я не придумала, — она стыдливо прижала уши. Блин, это зелье ещё застенчивость вызывает? Такая наглая и весёлая, и вдруг стала школьницей перед директором, который щас её ругать будет. — Прекрасный план. Надёжный, сука, как гнилая лестница! — Да знаю я про качество плана. Но ничего лучше на сей момент предложить не могу. — Дела, однако. В принципе, это реально лучше, чем ничего.       На этом мы приостановили разговор, чтобы хоть немного прийти в себя. К счастью, ночной воздух хорошо бодрил и освежал мозги, потому я всё же сумел переварить всю эту шокирующую информацию, и более-менее разобраться в деталях, поставив на свои места то, что поначалу казалось непонятным. А этого непонятного было очень много, на самом деле. Например, я совершенно не представлял, в какую сторону двигаться дальше. Допустим, всё сказанное Дагони — истинная правда, до которой нельзя докопаться. Из того следует, что Леся, Рина, Элизей и все остальные относились ко мне с относительной, но искренностью? Или они все были в курсах и топили за своего главу? А Кхош — его подсунули специально, или нет? И, принцессы сейчас видят, что происходит? Типа, приехали ли мы, ничего ли не подозреваем? Может, у них план «Б» имеется, в котором происходит нечто такое, что мы ну никак не выиграем? — Пар, — в очередной раз перебила мои раздумья дракониха, — хотела бы пояснить, почему я назвала тебя, когда ты спрос… — Ты знаешь, в который раз мою думу обламываешь? — грубо перебиваю, гневно зыркнув той в глаза. — В третий, хех! — Откуда ты… — После зелья я могу читать все твои мысли и воспоминания, и потому специально выбираю подобные моменты! — она ехидно глянула в ответ, чуть высунув язык, дразня. — Ну ты и… тварь блин. — Ещё какая! — Ну что ты там хотела?! Не заставляй меня в очередной раз огненный шар швырять! — Для начала повторю, что у меня нет того чувства любви, каким его привыкли видеть. Да что там — я вообще по сути не испытываю никаких эмоций, за исключением гнева и злой радости. А вот любовь у меня скорее как симпатия такая небольшая, потому не думай, что я в тебя влюбилась как Марта в твоего друга, ха! — Ну что ты мне тут говоришь? А кто краской заливался и пытался оправдаться, а? — на этот раз ехидничал уже я, видя, как у неё вновь появился румянец. — Симпатия! — Так это и есть любовь. — Не такая, как обычно! — Просто скажи что хочешь меня выебать, и всё. — Я бы не отказалась, но… — она запнулась, а я прокашлялся от услышанного. Вновь наступила неловкая пауза на пару минут, прервать кою решил я. — Так выеби, в чём проблема. Только потом не обижайся, что я тебе рёбра поломаю и крылья вырву. — Ты будто не хочешь этого? Не забывай, что я вижу твои мысли. –… Заебала. Я в вашем мире без утоления базовых потребностей просто уже альтернативы ищу, как бы мне животный инстинкт побороть, без потерь. А ты, вместе с Лесей, активно превращаете меня в зоофила. Вот и идут мысли такие. — Да ну, брось. Влагалище — оно и в пустыне влагалище. Так что ничего ты не потеряешь, а даже новый опыт получишь. Не, ну представь себе: ты был челопеком, возился с другими челопеками — девушками, а теперь ты тут! И пони! Ну не круто ли это, а? Можешь без проблем… — Заткнись, блять! Ходит тут со своими способностями и обижает бедного человека с недотр… проехали. Давай молча дойдём до общаги, а? — А ведь момент сейчас хороший, знаешь ли. — Ещё что-то скажешь и я тебе морду снесу, ты поняла? — Да хватит ломаться как дама на балу! — Ладно, ладно! Заебала! Только отстань от меня, шалава бл… Я тебя вообще перестал понимать, если честно. Леся мне говорила что ты никогда не испытывала ничего и никогда не желала подобного дерьма, а на меня прямо-таки прыгаешь! Почему?! — Ну, ты интересный. Как минимум из-за своего происхождения. — Понятно всё с тобой. Такая же извращенка — ксенофил как и Леся.