Попадание в Эквестрию. Новая история.

      — ПОДЪЁМ! ТРЕВОГА! — именно с этих слов началось моё пробуждение. Ещё не проснувшийся я, еле открывая заспанные глаза, увидел в дверном проёме одного из слуг. Как там его? Колизей, Енисей… А, Елизей!       — В чём дело? — пробубнил я, вскочив на кровати. — Напали?       — Эквестрийская Гвардия уже на подходе! Выбегайте скорее на улицу, там вас ждёт карета! — протараторил тот, после чего покинул мою комнату, также резко и неожиданно, как и ворвался.       Я ничего толком и не понял из его слов. Лишь только то, что надо выбегать на улицу и садится карету. А куда мы поедем-то? От неизвестности мне стало не по себе. Чтобы убедится, что я не сплю, я легонько ударил себя по лицу.       — «Так, я всё ещё здесь», — подумал я, — «значит, не сплю, и всё это наяву. Блять!».       Вскочив с кровати, я от всей этой суматохи сначала даже забыл, в какой стороне находится выход. Лишь только спустя несколько секунд я вновь вспомнил правильный путь. И тут вышел Пар, вместе с ним Елизей и, что-то рявкнув, повёл нас за собой. Тот вывел нас на улицу, где уже собрались Алессия, Эрик и Рина. Двери кареты были уже открыты, внутри сидели Дагони и Марта.       Подведя нас к карете, Елизей тут же убежал. К нам подошел Эрик и стал объяснять ситуацию.       — Эквестрийская гвардия уже на подходе, — в отличие от того же слуги, голос главы Вельмеске звучал куда более спокойно. — Они знают, что вы здесь, поэтому вам нужно как можно скорее отсюда убегать. Карета отвезет вас к поезду, на нём вы доберётесь до Косталфорда, а там уже вам всё объяснят. Не беспокойтесь, всё под контролем, с вами ничего не случится. — после этого, он посмотрел на нас и выдал: — Ну, что же, в добрый путь!       Тот проводил нас взглядом, пока мы усаживались. Двери кареты закрылись и мы поехали…       Какое-то время внутри повисла тишина, пока я, всё ещё не проснувшийся, не прервал её:       — Откуда вообще эквестрийцы в курсе, что мы здесь? — но ответа не последовало.       — Никто не знает. — ответила служанка, после чего перевела взгляд на дракониху. — Может, ты хоть что-то знаешь? У тебя всегда найдутся ответы на все вопросы!       Но та лишь отрицательно покачала головой. Тут я услышал какие-то посторонние шумы. Прислушавшись, я понял, что это стук капель дождя по крыше кареты. Звук дождя меня вогнал в какой-то транс, будто бы я познал дзен и смог войти в некое состояние, которое огородило меня от внешних факторов, я слышал, что Марта о чём-то говорила с Дагони, но для меня этот звук звучал так, словно я под водой. Я не мог разобрать ни слова, лишь какое-то бормотание. Я смотрел в одну точку и будто бы спал, но с открытыми глазами. В этот момент меня посещали разные мысли, по типу: «А сможем ли мы вернуться домой в конце? Или же нам придется жить тут до конца?». А что, если я умру? Что тогда? Я вернусь назад, в свой мир, или же погружусь в бесконечную пучину тьмы и мрака? Но в определенный момент я словно бы действительно провалился в дыру. Вокруг была лишь непроглядная тьма, а спустя пару секунд плавно выстроилась картинка.       Я лежал на полу в своей квартире, вся рука была в крови. Повсюду лежали осколки стекла, а прямо перед моим носом лежала недогоревшая восковая свеча. Попытавшись перевернуться на спину, я почувствовал жгучую боль по всему телу. Рядом со мной лежало тело какого-то парня, мне казалось, что я его помню, но как бы я не пытался, ничего о нем вспомнить не мог. Я не знал, жив он, или нет. Вдруг услышал звук открывающейся двери, приближающиеся шаги и крик соседа. Я моргнул. И вот я уже лежу в больничной койке, свет лампы бьет мне в глаза. Голова раскалывается. Я вижу всё расплывчиво, словно глаза в мыле. Вижу какие-то силуэты, склонившиеся над моей кроватью. Слышу их переговоры, но не понимаю, что они говорят. Закрываю глаза. Открываю, вновь вижу свою палату, теперь уже отчётливо. Справа от меня, на прикроватном столике, стоит ваза с цветами. Рядом со мной, на кровати, сидит женщина. Увидев меня, она обрадовалась и назвала моё имя. Но когда я спросил, кто она такая, он закрыла рот рукой и в ужасе посмотрела на меня. Она пыталась доказать мне, что она моя мать. Но я не помню её, и не помню даже, была ли у меня мама? Женщина со слезами выбежала из палаты, зовя врача. Я вновь закрываю глаза, но в этот раз, когда я открыл их, передо мной вновь воцарилась тьма. Я услышал голос, зовущий моё имя. Этот голос бил по ушам, настолько он был низкий. Он словно бы доносился из самых глубин тьмы. И с каждым разом он становился лишь отчётливее и громче.       — Коля… Коля… — это повторялось, наверное, несколько секунд, но для меня они длились вечность. — Колян, блин! — я распахнул глаза и подпрыгнул на месте, став жадно глотать воздух. Передо мной стоял Парвеир, ошарашено глядя на меня. Вместе с ним на меня испуганно смотрели Марта и Дагони. — Дурак, блять, напугал! Мы тебя трясли-трясли, ты не просыпался! Дагони пришлось насильно тебя из сна вытаскивать с помощью заклинания! Мы уж думали ты помер!       — Г-где я? — непонимающе спросил я, бегая взглядом из стороны в сторону. Воздуха не всё ещё не хватало, меня кинуло в холодный пот.       — Да тут, в карете. Помнишь же?       — Помню. Мы уже приехали?       — Да, уже как минут десять. Пытались тебя растормошить. — судя по виду друга, он и сам был в диком испуге. — Ладно, хорошо, что хоть живой! Ты меня так не пугай, придурок, нам с тобой вдвоем нужно выполнить нашу миссию. Один я не потяну всю эту хуйню, не надейся. — кое как отдышавшись, я вышел из кареты вслед за Паром.       Перед моим взором открылось депо; довольно обширное и красивое. По периметру проходили стены, выложенные из облицованных светлым камнем блоков. К ним прилегали высоченные колонны, обрисованные различными узорами. На крыше висела огромная люстра, которая освещала всё помещение.       К нам подошел некий пони-жеребец, после чего спросил меня:       — Это о вас говорил Эрик?       — Д-да. — запнувшись, ответил я, после чего нелепо улыбнулся.       — Пройдёмте за мной, — сказал тот у махнул копытом, призывая пойти за ним.       Тот отвёл нас в поезд, и как я был рад, когда осознал, что у меня будет своё купе! Это значит, что я смогу нормально улечься и поспать! Уж лучше и быть не может! Пройдя чуть дальше по коридору, проводник остановился у двери одного из купе и сказал нам с Мартой, что мы может расположиться тут. Открыв дверь, моему взору открылась маленькая, но высокая, как мне показалось, комнатка, примерно два на два метра. Слева и справа были расположены типичные для поезда лежанки, посередине небольшой выдвижной столик, одно окно прямо над столом. Я сразу заметил, что на столе стоит маленькая сумка, а рядом с ней находится бутылка дорогого на вид розового вина. В самой же сумке находились небольшие контейнеры с едой, в основном, салатами, но была также и пара контейнеров с лапшой. Вот только разогреть бы ещё…       Когда я присел на одну из скамеек, я обратил внимание на то, что привычных коек на втором ярусе нет, они отсутствуют. Именно поэтому она мне показалась высокой, как только я в нее вошел. Также я не обратил внимания на то, что в купе было довольно тепло. Сразу же вспомнилась моя поездка на юг. Но к сожалению, я ехал не один, и спокойно поспать ночью в тот раз у меня не получилось из-за поехавшего деда, что находился буквально через стенку. Днем он очень любил громко поговорить по телефону, посылая нахуй всех и крича в трубку: «Я, бля, на отдых еду, отъебитесь!», не забывая при этом попивать пиво. Один раз, когда вечером поезд ненадолго остановился, он попросил меня сбегать ему за водкой. Я отказался, но другие парни согласились. И что самое главное — этот ёбаный дед жестко храпел и орал во сне что-то в стиле: «УБЬЮ НАХУЙ ФАШИСТ ЕБАНЫЙ». Вот такой вот забавный момент из моей жизни. И именно в этот момент, когда я решил прилечь, эти воспоминания вторглись в моё сознание, дав напомнить о себе. Также неожиданно в дверь кто-то постучал. Хотя, наверное, очевидно, кто это был.       — Не спите там ещё? — послышался с той стороны голос друга.       — Нет, — ответил я, — входи, открыто.       Дверь открылась, наше и без того маленькое купе пополнилось еще двумя персонами: Дагони и Паром. Но те были не с пустыми руками, с собой они притащили запасы еды, а также крепкую выпивку. Друг с довольным лицом посмотрел на меня, развалившегося на лежанке.       — Рано спать ещё, детское время! — с ухмылкой произнес Парвеир, поставив бутылку горячительного на стол.       — Что это? — спросил я, усаживаясь за стол.       — Выпивка. — ответил друг, распаковывая пакет с едой, расставляя его содержимое на стол. — Что-то типа коньяка, я так думаю.       — Это и есть коньяк. — поправила друга дракониха.       — Так, стоп. А мы завтра-то сможем на копытах стоять? — поинтересовался я.       — А и не придется, — стала объяснять Дагони. — нам ехать ещё сутки, так что даже если вдруг тебе станет плохо на следующее утро, можешь хоть весь день проваляться.       — Только не заблюй тут всё. Как тогда на новый год. — насмешливо сказал Парвеир.       — Ага, да, а на дне рождения у Сани кто тогда в толчке блевал? — парировал я, смотря на реакцию товарища. Тот повернул голову в мою сторону и сделал вид, будто бы не понимает, о чём я. — Да помнишь ты всё, помнишь! Не надо тут дурачка строить.       — Ладно, один-один. — сказал друг, расставляя тарелки, рюмки и стаканы на стол. Через какое-то время, друг расставил всё на стол, после чего все собрались. Усевшись, мы решили начать нашу трапезу. Начать решили с салатов, состоящий в основном из овощей с небольшим количеством фруктов. Довольно странное сочетание, но вкус был довольно неплох. Как только все попробовали салат, Дагони открыла коньяк. Я сразу же почувствовал запах спирта, исходящий от напитка, как только тот оказался в моем стакане. В носу приятно защекотало, заслезились глаза. Мы подняли бокалы.       — Ну, — начал Парвеир, — за общее дело! — после чего залпом выпил стопку.       Я повторил за ним. Как только коньяк коснулся слизистой, я почувствовал сильное жжение в горле. Словно бы устроили пожар. Чтобы хоть как-то компенсировать дискомфорт, я решил закусить салатом. Вроде как стало легче. Стало немного жарко, в голову потихоньку стал бить алкоголь.       — Хорошо пошла! — довольно произнес друг, а потом посмотрел на меня и посмеялся.       — Ты как? Нормально?       — Да, всё в порядке. — ответил я.       — У тебя такое лицо, ты б видел! — тот попытался скопировать моё сморщенное лицо, чем насмешил нас всех. В купе нависла приятная дружеская атмосфера. Алкоголь потихоньку стал нам всем развязывать язык и мы разговорились.       — А вот скажите нам, простым пони и драконам, — начала Дагони, подперев голову лапой. — как вы, люди, живёте там? Как протекает ваша жизнь?       — Да, расскажите! — поддержала дракониху Марта. — Нам очень интересно!       — Ой, да рассказывал я уже это всё Леське. Причём рассказал чуть-ли не всё, о чём знаю. А она, дура такая, будто и не слушала — забыла! — проворчал Пар, закатив глаза,       — Так что ты давай, валяй, — указал он на меня.       — Ну-у, — протянул я. — наша жизнь мало чем отличается от вашей. Живём практически также: дом, семья, работа. Утром просыпаемся, едем на машине…       — Машине? — перебила меня служанка. — А что это?       — Это… это как у вас карета, но она едет сама по себе, а ей управляет человек, что сидит внутри. — объяснил я.       — На такое сравнение только жигули подходят, хе! — добавил друг.       — Как интересно! — восхитилась та. — Ну вы продолжайте, мы слушаем.       — Так вот, едем на работу, там работаем весь день, вечером возвращаемся домой, к семье и всё такое. Лично у меня пока машины нет, собственной семьи тоже, я лишь только должен был незадолго до попадания сюда закончить третий курс университета.       — Вы ещё учитесь? А на кого? — с интересом произнесла единорожка, смотря на меня своими глазами.       — Я учусь на электромонтёра, по высоким классам напряжения…       — Электро-мун-дир? — попыталась повторить та, — а кто это?       — Это…       — А давайте ещё по одной! — перебила меня дракониха, подняв стопку. Опрокинув ещё по одной, я почувствовал, как меня стало штормить. Я до этого лишь раз пил что-то крепче пива или шампанского, на новый год у общего с Дюхой друга. И тот опыт был явно не из лучших. Главное не повторить ошибки прошлого сейчас. На какое-то время я опять ушёл в себя, мозг будто бы заблокировал все сигналы от внешних факторов и приглушил звук, заставив меня пялиться в одну точку, как овощ. Из этого состояния меня выбил слабый хлопок по спине.       — Оглох что-ли? — недовольно произнес друг. — К тебе обращаюсь!       — А? Чё? — я растерянно посмотрел по сторонам и увидев физиономию друга, успокоился.       — Говорю: ещё будешь? — он указал на бутылку.       — Да ему уже лучше не наливать, — язвительно произнесла Дагони с ехидной ухмылкой, — на его морду посмотри — уже вся красная! — дракониха засмеялась. — Да даже Марта бодрее чем этот «герой». — Сделав акцент на последнем слове, она ещё раз кинула взгляд на меня.       — Й-й-я? — услышав своё имя, произнесла служанка. — Да нет, что вы, тут не в этом дело. Я считаю, что господин Фрост просто устал и…       — А что это ты к нему так величественно обращаешься? «Господин» да «господин», — начала сиреневая. — Втюрилась? Так и скажи! Влюбилась в идиота, который что пьяным, что трезвым, и двух слов связать не может! — Марта зажалась, отвела взгляд в сторону и пыталась как-то ответить оппоненту, но тут втесался я.       — А вот не пойти бы тебе нахуй, а? Ты только и знаешь, что всех задирать и ставить себя выше всех, мол «я королева, а вы все говно». Ко мне предвзято относишься, а теперь ещё и над Мартой издеваешься!       — Решил за возлюбленную заступиться? — насмехалась она. — Да вы друг друга стоите, две капли в…       — Эу, чуханы, зацените! — поднявшись, выкрикнул Пар, забрав всеобщее внимание, как вдруг тот схватился за бутылку и выплеснул по дуге половину её содержимого на нас, — вы сука не надо тут, ага? Как пиздеть на кого, — он указал на дракониху, — то так сразу, ёпта! А как по братски побазарить, то «а мы не это самое», да?! Шерстяная, тише будь, а то зубы отращивать снова будешь, — на этих словах он, серьёзный, сел обратно, налил каждому ещё по стопке, поднял свою и, сказав «за добро!», выпил.       — Ладно, я действительно перегнула палку, — виновато произнесла Дагони и посмотрела на серую кобылку, что пребывая в шоке, молча наблюдала за ситуацией с выпученными глазами. — Ты извини меня, зря я наехала так. — после чего обняла свою «подругу».       Как же странно работает логика у женщин в алкогольном опьянении — от врагов до подружек один шаг. И пара стопок коньяка. Хотя, это применимо не только к женщинам. Девчонки обнялись, обозначив таким образом конец «вражде». Дальше диалог проходил в нейтральном тоне: мы обсуждали что-то из разряда: «а когда и чем кончится война?». Мы с Андреем приводили примеры из нашего мира, где, в основном, войны ничем хорошим не кончались. И длились они всегда долго. Так и просидели ещё пару часов, по истечению которых Пар с драконихой ушли в своё купе, а мы с Мартой остались наедине. Та уже была изрядно пьяна, сидела молча и уже наполовину спала. Я решил проявить заботу и, кое как поднявшись, подошел к ней и решил расстелить ей полку. Накрыл её одеялом, после чего лёг на своё место. В определенный момент, когда я уже почти уснул, я услышал, как единорожка встала и подошла ко мне. Постояв так несколько секунд, она улеглась рядом. Я обомлел, сон сразу отошёл на второй план.       — Я ещё не сплю. — произнес я.       — Ой. — испугавшись, произнесла она. — Неловко получилось. Я повернулся на другой бок, к ней мордой. Та сразу же отвела взгляд и залилась румянцем. А я пристально наблюдал за ней, ожидая её дальнейших действий. Мы так лежали наверное на протяжении нескольких минут, пока я не почувствовал, как тяжелеют мои веки. Закрыв глаза буквально на пару секунд, я ощутил на себе чьё-то теплое и мягкое прикосновение губ к моему лбу. Даже и гадать не надо было, кто это сделал. После, я провалился в сон. ***       Я просыпаюсь посреди ночи от звука колёс, бьющих по железным путям. За окном была глубокая ночь, блеклый свет луны пал на меня, освещая часть полки. Она была пуста, я лежал один. Что странно, ведь я точно помнил, как Марта ложилась рядом со мной. Встав с койки, я решил выйти в туалет, по своему ночному «зову долга». Открыв дверь купе, в окне я увидел, что вместо деревьев в ночном пути мелькали какие-то странные фигуры, похожие на искажённые гримасы людей. Все они словно бы застыли в агонии, испытывая нечеловеческие мучения. Но никакого звука, кроме стука колёс, я не слышал. Полнейшая тишина. Увидев это, я тут же метнулся в соседнее купе и стал стучаться к Парвеиру. Дверь открылась сама по себе, забежав внутрь, я услышал, как позади меня купе закрылось. За столом сидела какая-то фигура. Вдруг его глаза засветились бледно голубым. В этот же миг я почувствовал, как все мои конечности замерзают, обрастают коркой льда, я не могу пошевелиться.       — Никуда ты не убежишь, — довольный собой, произнес некто за столом. — ты теперь полностью мой. Ты сейчас используешь МОЁ тело, и теперь я имею полное право распоряжаться тобой как Я захочу. — Его рог засветился и я тут же почувствовал адскую боль в глазах. Словно бы их кто-то вырывал из глазниц. Я заорал во всё горло, попытался как-то увильнуть, сбежать, но все мои попытки были тщетны. В какой-то момент, я услышал отвратительный звук, как что-то отрывается от плоти, и мои глаза выскочили из орбит. У меня всё ещё была возможность видеть, глаза по неведомой силе поднялись к морде говорящего, а затем на меня самого. На моём лице застыла та самая гримаса агонии и ужаса. Из глазниц хлестала кровь, стекая по щекам, носу вниз. Из пустых орбит резко образовались две острые окровавленные сосульки, а рот забился снегом. От этой ужасной картины меня отвернул к себе неизвестный. — Будешь смотреть теперь только на меня, тварь. Теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело? — забасил тот.       — Перед тобой Сноу Риддлер, лорд магии льда! Именно меня ты осквернил своим жалким именем «Фрост», пытаясь спародировать и высмеять меня. Ты ведь даже не представляешь, какой могущественной силой я обладаю! А что ТЫ делаешь с моим телом? Ты же просто ничтожество, которому любой раб может заткнуть рот, вытереть об тебя копыта и харкнуть в лицо. Ты тряпка! И ты ещё смеешь общаться с тем неотёсанным болваном в теле Искриха Ужасного. Мой заклятый враг! А теперь слушай внимательно; у меня в запасе достаточно сил, чтобы сотворить тоже самое, — Риддлер вновь повернул мой взгляд в сторону кровавого ужаса. — но уже наяву, если ты не прикончишь Искриха и того, кто сидит в его теле. А затем, будь добр, прикончи и себя, дабы я наконец смог упокоить свою душу! — тот на некоторое время замолчал, после чего произнес следующее: — Надеюсь, ты всё понял. А теперь прочь с моих глаз долой. — Это было последнее что я услышал перед тем, как вновь испытать неимоверную боль в глазах, после чего они словно бы лопнули. Свет потух. ***       Проснувшись, я распахнул глаза и с радостью осознал, что нахожусь уже наяву. На улице уже поднялось солнце, лучи которого били в окно. Рядом со мной в обнимку тихонько посапывала единорожка. С-стоп, что?! Я дёрнулся и, похоже, это разбудило её. Та потянулась, что-то промурчала, а затем, открыв глаза и увидев меня в интимной близости, встрепенулась, вытаращив на меня глаза.       — С добрым утром? — неуверенно произнёс я, улыбаясь.       — С добрым… — ответила Марта.       — А почему мы лежим вместе на одной полке?       — Н-не знаю… — она сделала паузу, а затем продолжила: — я ничего толком и не помню, что было вчера.       — У нас ведь ничего не было, так? — кобылка подняла на меня взгляд и уставилась на меня, после чего отвела взгляд и залилась румянцем.       — Я же говорю, что я не помню, что вчера было. Я была слишком пьяна.       — Ну, если помыслить чисто логически: у нас у обоих наверняка не было сил ни на что, кроме как просто уснуть вместе. — служанка отодвинулась от меня и встала с полки, посмотрев в окно.       — Я тоже так думаю. В-вот только… — она повернула голову в мою сторону. — …прошу, никому не рассказывайте об этом, хорошо? Мне будет крайне неловко. Я лишь кивнул головой. Марта улыбнулась в ответ а затем, повернувшись в сторону двери, вышла из купе в конец вагона. Я же остался наедине со странным ощущением после моего кошмара. С одной стороны я бы мог просто забить на всё это, но вдруг это что-то большее, нежели чем просто сон? Думаю, стоит рассказать Дагони об этом некоем Сноу Риддлере. Имя какое-то дурацкое, Джон Сноу недоделанный, блин. Поднявшись, я вышел в коридор и заметил, что поезд находится в движении, и помимо нас появились и другие пони. Кто-то просто стоял и смотрел в окно, в другом конце некая кобылка, похожая на проводницу, расхаживала по купе и предлагала напитки и еду. Я постучался в дверь соседнего купе, постоял некоторое время. Никто не открыл. Спят что ли до сих пор? Я постучал ещё раз, но более настойчиво и с большей силой.       — Да щас, подожди! — послышался голос Пара с той стороны, после которого последовали звуки возни, загремели бутылки. Спустя время, дверь открылась и я увидел физиономию друга в, мягко говоря, не лучшем состоянии: под его глазами были мешки, грива растрёпана, а глаза спали. Зевнув, он сказал: — Ну чего тебе?       — Вы чё там бухали ещё как от нас ушли? — друг кивнул. — Да-а… Ладно, не об этом. Слушай, а Дагони у тебя?       — Не-а, — ответил он и отрицательно помотал головой. — Утром видел была тут, потом решил подрыхнуть ещё, и вот щас всё, исчезла как будто. А зачем интересуешься?       — Да обсудить надо кое-чего с ней, поговорить.       — Понятия не имею где она. Её тут нет. Пойди поищи её где-нибудь по поезду, коль так нуждаешься в ней. А я отсыпаться дальше.       — Погоди, ещё кое чего спросить хотел.       — Ну?       — Есть чего покурить?       — Дагони утром все сиги выкинула, тварь такая. Говорит, мол: «эта фсё очинь вредна для организьма». — перекривлял тот высоким голосом дракониху, подкрепляя свои слова забавной мимикой и жестикуляцией. — Зато есть трубка, кондуктор «на время дал». Неопределенное. — тот подмигнул.       — Поделишься?       — Хуй соси, потом проси. — посмеявшись, произнёс тот и закрыл дверь перед моим носом. А через пару секунд снова её открыл, и спросил: — а походную сигарету не хочешь?       — Походную? Это которая?       — Да вот, между ног висит, хе! — он снова усмехнулся, и опять хлопнул дверью. Я невольно издал смешок от глупости ситуации. Затем, расстроенный, решил поискать дракониху в тамбуре. Вдруг решила подышать свежим воздухом? Пройдя в конец вагона, через окно в тамбуре я увидел знакомый сиреневый силуэт. Я зашел внутрь, и сразу же словил на себе взгляд драконихи, что просто стояла и смотрела в окно с трубкой в лапе.       — О, наша соня проснулась. Что-то долго вы спите. — язвительно произнесла она, сделав тягу.       — А трубка откуда? — спросил я.       — Взяла у Парвеира.       — Он разрешил?       — Не думаю, что он был бы против. К тому же, она ему сейчас ни к чему.       — С-слушай, мне сегодня приснился один кошмар… — начал я, но вдруг дракониха меня перебила.       — И что теперь? Хочешь чтобы я тебя пожалела и по головушке погладила? В таком случае, лучше обращайся к Марте.       — Да нет же, дай договорю! В моём сне явился некий Сноу Риддлер… — как только я произнес имя незнакомца из моего сна, лицо Дагони сразу же приобрела серьёзный вид. Он стала внимательно выслушивать всё, что я объяснял. Я во всех красках описал свой сон, рассказал о тех гримасах, о той жести, что он творил со мной, о том, о чём он говорил. Как только я закончил свой монолог, Дагони некоторое время молчала, но затем заговорила.       — Сноу Риддлер действительно лорд стихии льда, и у него была поистине большая сила. Он долгое время воевал за свои земли в Вестхуве с Искрихом Ужасным примерно полторы тысячи лет назад. Но оба этих пони сейчас уже являются прахом, хотя я сомневаюсь, что от них даже труха осталась.       — И что это значит? Он действительно может вернуть своё тело под контроль и убить меня?       — Было бы здорово, но, увы, он очень сильно притянул за уши свою нынешнюю силу. Ведь её попросту нет. Его дух наверняка истратил остатки своих возможностей, чтобы просто связаться с тобой через сон.       — То есть, он меня просто запугать решил?       — Мо-ло-дец, детектив, — наигранно похвалила она меня, похлопав по голове. — и двух лет не прошло, как до тебя дошла эта мысль. Если б он действительно мог вновь завладеть своим телом, думаешь, он был стал спрашивать разрешение? — она таинственно посмотрела на меня и затянулась с трубки, после чего выпустила клуб дыма мне в морду.       — То есть, переживать не о чем?       — На самом деле есть одно «но»: Риддлер может накапливать свою энергию, но копит он её довольно долго. Однако сейчас его силы иссякли, и он не сможет тебе никоим образом навредить. Да и мозги у вас обоих размером с орех. — посмеялась та.       — Слушай, может хватит уже задирать меня? Я конечно понимаю, что явно тебе не симпатизирую, но мы же, как никак, команда, и должны работать сообща, без всяких конфликтов и прочего.       — МЫ с тобой не команда. — отчеканила дракониха, еще раз затянувшись, но в этот раз подольше, презрительно выпустив клуб дыма мне в лицо. Я поморщился. — Я помогаю лишь Парвеиру, а тот уже помогает тебе. Тот факт, что у нас с тобой общие цели, не является для меня причиной не выражать моё отвращение к тебе. А хочешь узнать, почему я так к тебе отношусь? Потому что ты сам к себе так позволяешь относится. Ты ничего мне не противопоставляешь, ты молча принимаешь мои оскорбления, жуешь их как сено, и тебе же нравится это, да? — она подошла ближе. — Тебе же нравится, когда об тебя вытирают копыта, когда тебя оскорбляют и унижают, да? Что ты скажешь на это?       Дагони долго смотрела мне в глаза. В её взгляде я видел, как полыхает огонь. Она была довольна собой, она ощущала себя доминирующей, всем своим нутром пыталась принизить меня. “ — Это ты меня слабаком считаешь?!» — подумал я. “ — Ну, сейчас я тебе покажу слабака…»       — Вот что я тебе скажу: ты просто обиженная на всех бабень, которая только и может насмехаться над другими. А всё из-за того, что ты недоразвитый мутант, который даже летать не может со своими смехотворными маленькими крылышками. Да у курицы крылья больше, чем твоё посмешище. Ты из-за этого обижаешься, у тебя накопилось полно злобы, которую ты вымещаешь на других. — сиреневая рассмеялась.       — А чем тогда ты лучше меня? Ты точно такой же обиженка, которого задирали в детстве, и лишь сейчас у тебя хватило силёнок что-то противопоставить мне. — дракониха отступила назад, не сводя с меня глаз. — Ну хорошо, будем считать, что счёт 1-1. Хотя бы отвечать научился, а не только хныкать. Наш диалог прервала Марта, что открыла дверь в тамбур и, увидев нас с Дагони, застыла на месте.       — Г-госпожа Дагони? Не ожидала увидеть вас тут.       — «Гасьпажа, гасьпажа», — передразнила кобылку сиреневая. — Да перестань ты уже так ко всем обращаться, ты уже не в Лаверхолле, и далеко не в поместье придурка-алкаша Бервиса, тебе не обязательно так к нам обращаться.       — П-простите гос-с… Дагони, проработав шесть лет в поместье, я уже привыкла обращаться ко всем с большим уважением.       — Ладно, проехали. Чего хотела?       — Я просто хотела найти господина Фроста и… — после слова «господина» дракониха кхекнула и недовольно посмотрела на серую. — …извините, я просто хотела убедиться что с Фростом всё в порядке.       — Как мило, кобылка волнуется за своего пустоголового жеребца. — со вздохом, подначивая произнесла Дагони.       — Ну, раз уж с вами всё хорошо, то я оставлю вас тут. Если что, то я жду вас в нашем купе, Фрост. — сказала Марта, после чего закрыла дверь и исчезла из моего поля зрения.       — Вот чего ты так Марту не задираешь-то? Вот кто-кто, но она себя точно позволяет унижать.       — Потому что я знаю, как со своими горничными обращается Бервис. Он их не только как уборщиц использует, но и как дам легкого поведения. Я знала одну кобылку, что работала у него там. И то, что она рассказывала, честно говоря, даже меня шокировало.       — Ужас… — протянул я, отведя взгляд в сторону.       Дагони докурила, после чего произнесла: — Ладно, ещё увидимся. — и закрыла дверь, оставив меня одного. Я решил вернуться назад в своё купе, где меня уже ждала единорожка. Та посмотрела на меня каким-то странным взглядом, и, дождавшись когда я сяду, спросила меня:       — О чём вы разговаривали с госпожой Дагони?       — Госпожой? Она же просила тебя так не называть её.       — Д-да, извините. Уже просто привычка.       — Мы говорили о наших взаимоотношениях. — кобылка наклонила голову набок и вопросительно посмотрела на меня. — О том, почему она так неприветливо ко мне относится и всякое такое… — я думал о том, упоминать ли наш диалог с Дагони о моём сне. Стоит ли заставлять Марту волноваться, или лучше умолчать? — …ну, собственно, и всё.       — Просто вы пони явно не её типа, если вы понимаете, о чём я, — начала серая. — Вы слишком добрый и мягкий для такой, как она. И Дагони злит тот факт, что вы не похожи на её стандарты поведения.       — А Пар, значит, в её вкусе?       — Господин Парвеир он… меня пугает, на самом деле, — призналась служанка, понизив тон. — И возможно, что госпожа Дагони видит в нём нечто схожее с собой, и именно поэтому она так тает при нём.       — Ну да! Наша дракоша просто втюрилась в коняшку, вот и бегает за ним, как хвостик. — насмешливо произнёс я.       — И вы хотите её за это высмеять? — осудительно произнесла Марта. — Это же неправильно, господин Фрост! А если над вами кто-то насмехался из-за того, что вы влюбились бы в какую-нибудь кобылку?       — Да, потому что её надо поставить на место. Больно много о себе думает.       — Но вы не можете отрицать того факта, что она ценна для нас, господин. Если так можно выразиться, то она «мозг» команды.       — Это не дает ей права так относится к остальным членам команды. Всё-таки, кто должен разгребать эту кашу? Она, или я и Пар?       — Вам не кажется, что теперь и вы недооцениваете Дагони также, как и она вас? — перебила меня она. — Вы становитесь одержимым мыслью о том, чтобы показать себя лучше на фоне кого-то. Вас явно не это сейчас должно заботить.       — Ты права. Цель миссии прежде всего. — служанка улыбнулась.       Тут в купе нам кто-то постучал. Открылась дверь, в проёме показалась та самая кобылка-проводница, с тележкой, набитой продуктами. Та приветливо улыбнулась и предложила нам отведать различных вкусностей, а также напитки в виде кофе и чая. Я решил взять кофе и булочку с маком, Марта согласилась на чай и конфеты с орехами. Перенеся всё на стол, я собрался трапезничать. Сделав глоток своего напитка, я тут же почувствовал прилив сил и бодрость. Довольно крепкий, однако, оказался! Закусил хлебным изделием, после запил его кофе и уставился в окно, наслаждаясь видом на лес и поляны, всё это сопровождалось стуком колёс и приглушенными голосами в соседних купе.       Закончив с трапезой, я решил залезть в сумку с вещами, чтобы поесть что-то более калорийное, нежели чем булочка с маком. Среди всего хавчика я обнаружил маленькую картонную коробку. Взяв её с помощью телекинеза, я преподнес её поближе к глазам, рассмотрел и довольно улыбнулся.       — А давай косынку разложим? — предложил я, размешивая карты.       Та, не задумываясь, положительно кивнула. Я разложил на стол, игра началась. Мы на протяжении нескольких десятков минут раскладывали косынку, а затем, когда это нам наскучило, я предложил сыграть в 21. Марта не знала эту игру, поэтому, пришлось её учить правилам. Так мы провели еще некоторое время, как вдруг поезд остановился. Объявили техническую остановку. В этот момент вновь раздался стук, дверь открылась, в проёме стоял Парвеир.       — Товарищи, айда воздухом подышим? — сказал он, кивнув головой в сторону выхода.       — А давай, походим заодно.       — Могу я пойти с вами? — поинтересовалась Марта. Я кивнул головой.       Мы вышли на перрон, на нас сразу же подул прохладный ветер, я поёжился. Увидев вдали магазинчик, я дал своим знать, что скоро вернусь, а сам отправился за покупками. Хотелось купить что-то покурить, чтобы не стрелять постоянно у Пара его трубку.       Подойдя к ларьку, я поинтересовался у продавца, что у них есть в ассортименте из табачных изделий. Как назло, почти все трубки раскупили, осталась в запасе лишь последняя. Продавец показал её мне. Солидного размера черно-белая трубка. Ей богу, мой дед поди такую курил! Помню находил на даче подобную, пробовал раскурить. Чуть легкие не выблевал тогда. И я бы, наверное, ушёл, ничего не купив, если бы продавец не предложил заманчивую цену в четыре серебряных, вместо шести. Табак стоил всего одну серебряную монету. Купил, и вот, теперь, довольный, иду назад к своим ребятам, дабы показать своё приобретение. Вернувшись к своим, я заметил, что Марта о чём-то разговаривает с Паром. Оба курят, Андрей свою трубку дудит, а у кобылки в зубах сигарета, но не та, которую я видел в поместье Вельмеске. Какие-то премиальные, походу.       — Ты куришь? — с удивлением спросил я служанку, подойдя к ней. — Ты же вроде как не курящая была. И откуда у тебя сигареты?       — Их мне Алессия дала, давно ещё, — ответила служанка, затянувшись, — была некурящей, но после всего того, что произошло в Лаверхолле; Бервис, поджёг дома, смерть отца… Всё это сильно повлияло на меня, а сигареты помогают мне с этим справится.       — Да я уж говорил ей, Колян. — начал друг. — Про вред курения, про рак легких, всё такое. Она вон только недавно догнала, что пыхать-то взатяг надо!       — Рак губы будет. — заявил я, заправляя купленную трубку табаком, — Дюх, а поджечь есть чем? — я указал на свою пыхтелку.       — П-хех, — усмехнулся тот, увидев её. — Мы с тобой подобную у вас на даче в гараже находили. До сих пор твое лицо помню, когда ты с неё затянулся. Как у мистера Крабса из «Спанч-Боба», бля! Даже глаза также выпучил. — Андрей расхохотался.       — Вот. — перебила нас служанка, протянув мне с помощью магии зажигалку. Поблагодарив её, я взял «огонь» и закурил. Сделав парочку коротких тяжек, чтобы раскурить трубку, я затянулся как следует. Сразу почувствовалось першение в горле, но вместе с ним и довольно приятный вкус табака. Первая тяга, как первый блин, вышла комом. Я закашлялся, от чего друг лишь сильнее рассмеялся.       — Блин, не умеете вы оба курить; что первая, что второй! — после чего пафосно затянулся со своей трубки.       — Да подожди ты, еще не привык просто. — оправдался я и затянулся второй раз. В этот раз дело пошло лучше.       И вот, стоим мы втроем, пыхтим под серым небом на перроне, холодный ветер не заставляет нас поторопиться, мы всё также покуриваем, разговариваем на различные темы. Обсуждали нашу первую ночь, кто как поспал, выспались ли. Я решил не упоминать про наши утренние обнимашки на полке с Мартой, потому, просто сказал, что отрубился тут же, как они с Дагони ушли в своё купе. Про свой ночной кошмар тоже решил не зарекаться, по крайней мере, при единорожке точно. Парвеир же рассказал мне о своём утреннем пробуждении, как он боролся со своим сушняком, залпом выпив бутылку воды, а потом негодовал по поводу того, что дракониха выкинула все сигареты, данные семьей Вельмеске, в окно. Я же рассказал о том, что видел, как дракониха курила в тамбуре его трубку, от чего Пар явно не обрадовался. Но он также, как и я, не понял, зачем тогда в таком случае дракониха избавилась от курева, если и сама не прочь попыхтеть. На что я ответил, что-то в стиле «она ж дракон, ей пыхтеть свойственно». Мы все втроем посмеялись.       Марта докурила свою сигарету, выкинула окурок в урну и вернулась в поезд. Мы же с Паром решили походить немного по перрону, размяться, так сказать, а заодно и поговорить наедине.       — Слухай, я вот сегодня с Дагони разговаривал… — начал я.       — Та-ак?       — И вот чего сказать хочу: а чё это к тебе так Дагони мягко относится, а меня поносит, на чём свет стоит?       — Не знаю, она какая-т странная, и на меня бычит порой. Так что ты не один, кого она буллит.       — Тебя же, всё-таки, меньше, чем меня. Тебе не кажется, что она втюрилась в тебя?       — Да какой там, — начал тот, затянувшись. — Если бы реально была влюблена, то глазки б мне постоянно строила, как-то ласково бы называла, все дела. Ты чё, не знаешь, как себя влюбленные девочки ведут? Сам же в отношениях был! Хотя, с иной стороны, такое вполне возможно. Типа, эти все её выходки и кокетничество… Хрен знает, что в голове у этой шерстяной. И вообще, — Пар решил переключится с защиты на нападение. — у тебя-то там с Мартой чё? Ты ж мне сам говорил, что она тебе нравится. И она за тобой постоянно бегает, всё «господин-господин», оправдывает тебя постоянно. Разве не видно что ли, что она, сука, не то, что влюблена в тебя, она, бля, натурально течёт по тебе! Походу она даже готова твоей собакой личной стать, там, лаять, гавкать, сидеть по команде, лишь бы ты уже наконец выебал её. Вот СУКА! — вскрикнул тот. — В чужом глазу занозу увидишь, а в своём и бревна не заметишь!       — А разве Дагони за тобой не бегает? Разве она не делает тоже самое, что и Марта по отношению ко мне?       — Всё, закрыли тему. — друг явно смутился, затем затянулся и выпустил клуб дыма, что вместе с ветром унёсся куда-то назад. — Заебёшь, реально. Лучше б поговорили на тему того, чё делать-то будем дальше? В плане… после всего того, что нам предстоит.       — Зависит от того, выживем ли мы вообще.       — Ну а вот если сдохнем, то…? То что? Назад, в свои человеческие тела вернемся?       — Я не знаю. Может быть уже и некуда возвращаться.       — Думаешь, мы в том мире того? Померли?       — Я вот тут подумал; а вдруг вовсе никакой Эквестрии, Эндорстана, Лаверхолла, Ванхувера и прочего не существует? Что, если мы на самом деле померли, и всё происходящее — это наш предсмертный бред?       — В таком случае чёт слишком он правдоподобный, реалистичный и затянутый. — друг вновь затянулся. — И к тому же: хочешь сказать, что мы одно и то же видим? Я думаю, что бред сейчас несёшь именно ты.       — Но не предсмертный же.       — Вполне может быть и предсмертный, если ничего не делать и оставаться на месте, хныкать сидеть. Да и вообще, давай назад в поезд, а то без нас уедут.       Мы вернулись назад в поезд, Пар пошёл в своё купе обедать, а я остался в тамбуре, покуривая свою трубку. Просто стоял и думал о всяком. А затем отправился к себе, присел на свою полку и стал копаться в сумке, в поисках еды. Марта в это время уже обедала овощным рагу в стальной миске, похожей на консервы, разогретом на плите, как та сказала. И, плита действительно была в вагоне — где обычно в наших поездах кулер. Взяв свою порцию того же рагу я, отстояв небольшую очередь на разогрев еды, поставил тарелку на горячий блин и подождал несколько минут. Вернувшись в купе, подготовил свою часть стола к трапезе и, собственно, начал обедать. Поев, я запил всё это дело водой из бутылки, что также была в сумке. А затем решил прилечь, отдохнуть. Поезд как раз тронулся. Было приятно вот так лежать под чучуханье, устремив свой взгляд в потолок. Единорожка предложила почитать для меня вслух её книжку про Рональда и Донна, которую она уже долгое время не может прочесть. Я согласился.       Книга повествовала о двух пони-искателях, что путешествовали по Эквестрии и в один момент, набрели на непонятное свечение в пещере, которое затянуло их в мир людей. На протяжении нескольких десятков страниц они пытались скрываться в лесу и найти себе пропитание, как вдруг попали на частный сектор одного из людей, где украли картошку и унесли её в свой лагерь. После неудачной попытки приготовить себе пищу, их укрытие находит человек и начинает с ними диалог, в ходе которого понимает, что пони разумны, и приглашает их переночевать к себе домой.       Послушав этот отрывок книги, я даже немного втянулся в сюжет, после чего впал в дрёму. Продремав так какое-то время, я вновь открыл глаза и понял, что сейчас уже вечер. Служанка тихонько, чтобы не разбудить меня, помешивала кофе. Увидев, как я приподнимаюсь на полке, та ускорила темп, от чего звон ложки об края кружки стал громче.       — Как отдохнули? — спросила меня та.       — Да так, подремал немного. — ответил я, прилизав гриву. Лишь сейчас я почувствовал дуновение ветра. Осмотрев купе, в поисках источника сквозняка, я заметил открытую форточку. На столе, рядом с Мартой, стояла пепельница, где тлела сигарета. Единорожка затянулась, выпустила дым в сторону окна и оставила окурок в пепельнице, после чего отхлебнула немного кофе. Невольно в голове заиграла песня Отиса Реддинга «Cigarettes and coffee». Кобылка кинула на меня взгляд.       — Вам, наверное, холодно? — я кивнул. — Я закрою окно.       Сквозняк пропал. Стало теплее. Помещение проветрилось от запаха табака, дыхание упростилось.       — Приходила проводница, предлагала горячие напитки, пока вы спали. Но я не стала будить; подумала, что это слабая причина, чтобы отрывать вас от дрёмы.       — А вдруг я был бы не против попить чаю или кофе? Никогда не можешь знать, что нужно человеку в тот или иной момент.       — Ну-у, что нужно людям я понятия не имею, но вот в чём нуждаются пони я знаю.       — Впрочем, люди и пони чем-то похожи в психологическом плане, если не идентичны. А уж в плане биологии и общей своей природы — тут да, отличия большие.       — Господин Фрост, можете ответить мне на вопрос? — произнесла она серьёзным тоном, посмотрев мне в глаза.       — Конечно, задавай.       — Почему люди такие жестокие? Вы рассказали много чего вчера вечером, в том числе и упомянули историю человечества. Столько войн, конфликтов, жестокости… Почему вы такие?       — Отвечу вопросом на вопрос; а почему у вас сейчас идёт война? — нахмурившись, проговорил я. — Каждый хочет править миром, каждый хочет выдвигать и защищать свои интересы, каждый хочет мира. Но это самое понятие мира у каждого разное. У одних идея единой нации, идеальной могущественной расы, у других идея помешана на религии, у третьих демократия, у четвертых коммунизм. Люди, как и пони, все разные. И конфликт неизбежен. Именно так всё и устроено. Но далеко не все люди злые и жестокие. Злые только те, у кого власть. Остальные же не такие.       — Да, но у нас войны происходят гораздо реже. Если быть точнее, то это чуть ли не первая война в нашем мире в принципе.       — Так или иначе, война есть что в вашем, что в нашем мире. И ответ на вопрос почему так происходит, как по мне, очевиден. В мире столько разных личностей, у которых своё собственное мнение, что конфликт между ними неизбежен. А конфликт зачастую и приводит к войне.       — Но а почему же тогда никто не пытается предотвратить войны? Никому же она не нужна! Она приносит только беды, разруху, смерть.       — В каком-то плане, война это бизнес. Очень выгодный бизнес. Во время войны происходит самый золотой период для торговцев оружием, наёмников и прочей черни, что зарабатывает на убийствах. — между нами нависла короткая пауза, а после, я продолжил: — А вообще: давай закроем эту тему. Не охота мне что-то говорить обо всём этом.       — Тогда… расскажите мне о ваших впечатлениях о книге, что я читала.       — Бредятина какая-то. — с усмешкой произнес я, улыбнувшись.       — Ну, извольте, — фыркнула та, нахмурившись. — лично мне нравится. А что тогда по вашему мнению не является бредятиной, как вы выразились?       — Я не читаю книги. — холодно ответил я, на что от единорожки незамедлительно последовала реакция.       — Не читаете книги?!!! — та произнесла это с таким удивлением, что мне казалось, что её глаза сейчас вылетят из орбит. — А чем же вы, простите, тогда занимаетесь в свободное время? Как саморазвиваетесь? Как пополняете свой словарный запас?       — Интернет-общение с различными людьми и друзьями, просмотр различных забавных видео, компьютерные игры, прогулки — вот и все мои виды досуга, вне которых лишь учёба.       — И как же всё вышеперечисленное развивает вас как личность, помимо учёбы?       — Оно и не должно. Это же просто развлечения. Они созданы, чтобы как-то скоротать или же весело провести время.       — В таком случае, получается, что вы стагнируете, а может быть даже и деградируете. — на последнем слове я невольно издал глупый смешок. Марта вопросительно посмотрела на меня, наклонив голову набок.       — Ну, не сказал бы. Всё таки, я немного солгал, когда сказал, что не читаю книги. Всё таки, учебная литература тоже литература. Пусть и не имеет художественной ценности, зато имеет много всякого познавательного для моей профессии.       — Но а как же духовное развитие?       — В настоящее время, людям это просто не надо. Все деградируют, и им это нравится. Сейчас у нас эпоха упрощения, технологий и прочего такого. Вот, например, люди раньше на конях верхом катались, а теперь на машинах, что мощнее того же коня минимум раз в восемьдесят. Ну или стирали вещи раньше руками, а теперь у нас есть специальная стиральная машина.       — Но разве не в этом смысл эволюции? Постоянно совершенствоваться, не стоять на месте.       — Да, но порой, мне кажется, что всё это ведёт к тому, что человеку уже ничего не надо будет делать, просто достаточно одну кнопку нажать и будет уже всё, что надо для жизнеобеспечения. Еда, вода, тепло, и даже никаких усилий не надо для этого. Из-за чего падает мышечная масса, ведь нет никакой нагрузки физической, да и мышление становится куда более простым и банальным.       Так мы, наверное, могли бы проговорить хоть целую вечность, если бы в определенный момент служанка не зазевалась, после чего решила лечь на боковую. Я потушил свет в купе, после чего, взяв с собой трубку, отправился в тамбур.       Выйдя в коридор, я словил полнейшую тишину, нарушаемую лишь стуком колёс. Видимо, все пассажиры решили лечь спать, чтобы завтра быть готовыми к новому, сложному дню. У кого-то, возможно, предстоит встреча с родными, друзьями; у других же работа; у третьих может быть даже новая жизнь, с чистого листа. Но это уже не мои заботы. Войдя в тамбур, я достал трубку и закурил. Как вдруг слышу звук открывающейся двери. В помещении показался Пар.       — О, ты тоже тут. — доставая свою трубку и закуривая, произнёс он.       — Да вот, подымить вышел. Сам-то как? Не устал ещё от дороги?       — Не, мне как раз-таки хорошо. Сидим, отдыхаем, разговариваем о своём, пьём. К нам не хочешь присоединится?       — Нет, я лучше приберегу силы для завтрашнего дня, лягу пораньше.       — Как скажешь. — ответил тот, затянувшись, — Сам-то как?       — В порядке. Вот только стремаюсь немного того, что нас ждёт.       — Да ладно тебе, не боись, прорвёмся.       — Обнадеживающе звучит, блин. Так во времена Великой Отечественной говорили.       — А кончилось-то всё чем?       — Победой.       — Ну вот!       — Зато сколько полегло народу, произнеся ту же фразу.       — Ой, заебал, не начинай душнить. Нормально у нас всё будет, чего ты начинаешь-то? Щас пока явных причин для паники нет. Так что, тише будь, понял, да?       — Так точно, товарищ комиссар. — саркастично заявил я, выпустив клуб дыма. — Ладно, мне уже пора отбой. Завтра только зайди, разбуди утром, хорошо?       Друг промолчал, лишь одобрительно кивнул в ответ, держа в зубах трубку. Я же, тем временем, осторожно, пытаясь никого не разбудить, прошмыгнул в своё купе и улёгся на свою полку. Закрыл глаза, в ожидании сна, но он, как назло, не шёл. Поворочался с десяток минут, после чего уже смог погрузиться в мир снов…       Разбудил меня стук, дверь открылась и послышался голос друга.       — Эу, сонное царство, подъём! Уже приехали.       Я что-то в полудреме пробормотал ему в ответ, потянулся и нехотя поднялся. Наскоро собрав всё самое необходимое, подождали, пока толпа поней покинет поезд, после чего покинули поезд.       Выйдя на перрон, первые мои мысли были: «ёптыть, куда мы приехали-то?». Всё выглядело, на мой взгляд, каким-то слишком простым, будто бы деньги из бюджета города ушли только на постройку личного дома или какого-нибудь замка мэра, а уже на остаток оформили этот вокзал. Но от этих мыслей меня отвлёк некий вояка солидного вида, что повёл нас к гарнизону. Единственный момент, который меня по-настоящему удивил, так это то, что как только мы прошли чуть дальше вглубь вокзала, я обнаружил спящих бродяг. Спросив у охраны, почему они бездействуют по отношению к ним, на что мне ответили: «Они вам разве как-то мешают? Проснутся, да уйдут».       Спустя довольно долгий путь, мы наконец достигли своей точки назначения — довольно большая и мощная крепость с воротами. Нам сказали явится к главнокоммандующему, подписать у него документы и отправляться в казармы. Как ни крути, а выспаться в поезде, лёжа на долбанной полке довольно сложно, лично для меня. Комната была пустая, кроме нас на этом этаже никто не жил, поэтому я выбрал первую же попавшуюся койку и тут же вырубился.       Проснулся я уже вечером, бегло осмотрел комнату и понял, что нахожусь наедине с Мартой. Та просто сидела на соседней койке и читала книгу, а затем, увидев, что я проснулся, отложила её, подошла ко мне и присела на край кровати.       — А где все?       — Ушли куда-то, когда я проснулась, тут уже никого не было, а вы спали.       — Интересно, куда это они пошли, да без нас?       — Не знаю… — та сделала небольшую паузу, после чего повернула голову в мою сторону и посмотрела мне прямо в глаза. — Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноким?       — Возможно. А к чему вопрос?       — Пока вы спали, я переваривала в голове всё то, что произошло за последнее время со мной. И… и осознала, что чувствую себя одинокой. До этого в моей жизни был папа, а теперь… теперь его нет. И теперь я чувствую себя одной. Н-но потом я подумала, и поняла, что, на самом деле я не одна.       — Именно! Ведь у тебя есть мы.       — Мы?       — Я, Парвеир и Дагони.       — Как я уже говорила, Парвеира я опасаюсь, а с Дагони мы не общаемся особо. Потому, из всех троих остаёшься только ты. — это был первый раз, когда она обратилась ко мне на «ты», отчего я удивился. Та заметила это и издала смешок.       — Марта? Что с тобой? Ты впервые так ко мне обратилась. Не «господин», не на вы, а именно на ты.       — Не строй из себя дурочка. — ехидно произнесла та и, взобравшись на кровать, нависла надо мной. — Разве не очевидно, почему я так отношусь к тебе?       — Потому что… — единорожка не дала мне договоривать, прильнув своими губами к моим. — Я боюсь за своё будущее, Фрост. За твоё. И сейчас, когда у нас есть такой спокойный момент, почему бы не воспользоваться им? Ибо, вдруг окажется, что уже такого не будет в нашей жизни?       Дальше произошло то, что вызвало у меня чувство стыда и удовольствия одновременно. Мог ли я вообще подумать, что мой первый раз будет именно таким? В другом мире, с серой кобылкой-единорожкой из поместья, что ещё и является одинокой молодой горничной? Звучит как бредовый сон, что приснился любителю подушить удава на пони при температура тридцать восемь и семь. Но это было правдой, во что я всё ещё не мог поверить. В процессе Марта не сводила с меня взгляд, а я же наоборот прятал его от неё, разглядывая то стены, то потолок. Но в конце я всё же осмелился взглянуть ей в глаза, а после, когда мы уже обессиленные просто лежали в кровати, я подумал лишь об одном: «лишь бы не зашли Дагони и Пар. Что угодно, только не это!». Ибо это ж позор! Ох как долго меня Андрей ещё за это стебать будет, если увидит нас вот так…       Благо никто нас не потревожил в этот момент. Кобылка же стала откровенничать, призналась в чувствах ко мне, на что я не дал ответа, лишь улыбнулся. Также, она поведала мне о своих переживаниях, связанных с потерей отца. Я пытался увести диалог в положительное русло, но каждый раз Марте удавалось его вернуть обратно в негатив. В конце этого разговора я заявил ей, что она может на меня положится, и я всегду защищу её честь и достоинство, аки рыцарь в доспехах. Она поверила в мои слова, после чего, поцеловав меня в щеку, обессиленная, она задремала. А тем временем я, освободившись из оков серой кобылы, осторожно встал и подошел к окну. Стал рассматривать вечерний пейзаж, как вдруг вдали послышался какой-то приглушенный хлопок. Будто бы что-то взорвалось. Марту это не разбудило, но я же решил поинтересоваться, что было источником этого звука и вышел на улицу. Ничего, что могло бы издать этот звук я не увидел, а когда решился выйти за территорию, один из стражей остановил меня и сказал, что ему велено не пускать меня за ворота, ведь со мной что-то хочет обсудить со мной…