Бог есть Любовь

Гарри действительно не собирался никуда ехать. Зачем? Это погубило его мать, и расстраивает тётушку. Мальчик даже порывался бросить письмо в камин, чтобы забыть все произошедшее как страшный сон, но что-то внутри него каждый раз останавливало руку у самого огня; возможно, природное любопытство, а может и бес. Гарольд искренне надеялся, что первое. Он спрятал письмо под матрас и старался о нем не думать. Отношения с тётушкой стали ещё лучше. Раньше она все время ходила подавленная, хоть и скрывала это в глубине серо-зелёных глаз, но сейчас женщина словно выдохнула. Ее речь стала не такой грубой, и теперь она могла спокойно перекинуться парой фраз с Гарри даже в присутствии сына. Мужа она все же побаивалась, и поэтому не решалась открыто показать свою лояльность к сыну «нелюбимой сестры-уродки» (мистер Дурсль искренне верил в то, что Петуния ненавидела свою родную сестру. Когда Гарри однажды спросил тётушку об этом, она очень сильно рассердилась и отправила племянника к отцу Иосифу за наказанием. Потом она, конечно, буркнула что-то похожее на извинение, но Гарри, который тогда был шестилетним малышом, очень расстроился). В целом, Гарольд был всем доволен и уже отвлёкся от странного письма. За неделю до начала учёбы, когда Дадли уже купили форму для школы «Вонингс», а Гарри перестирал и перегладил все свои облачения и с нетерпением ждал начала занятий, в двери дома номер четыре по Тисовой улице громко, чрезвычайно громко постучали. Гарри подумал, что кто-то пытается вынести дверь с петель с помощью столба, как в книгах про Средневековье, которыми он зачитывался как сумасшедший. На такой шум прибежал бы даже Дадли, около которого можно было из пушки палить, и он не услышал бы из-за чрезвычайно громко орущего телевизора. Но, как и мистера Дурсль, Дадли дома не было – он снова «гулял» с друзьями, а точнее занимался хулиганством в местном парке. Поэтому на стук прибежали лишь тётя Петуния и сам Гарри. Открыв дверь, мальчик увидел тело, настолько огромное, что его можно было даже назвать тушей. На туше был надет пиджак с множеством карманов, поношенные штаны и огромные, нет, ОГРОМНЫЕ сапожищи. Тело переминалось с ноги на ногу и пыталось заглянуть в дверь, но, видимо, рост не позволял. - Э.. Я, этого, зайду? Неожиданно мягкий голос этой туши привёл Гарри в чувство, и он отскочил подальше от двери, вжимаясь в стену. Туша, кряхтя, втиснулась в узкий дверной проем (хотя в принципе он был широким), и он отчаянно заскрипел. - Ну что эт такое, ну… - протянула туша и одним движением вынесла дверь с петель. Послышался шокированный вздох тёти Петунии. Она побледнела, не поднимая взгляда от оторванной двери, и тихо бормотала слова молитвы. Туша в это время бочком пыталась протиснуться в шатающийся дверной проем, но это у неё не получалось. В итоге, туша горько вздохнула и грудным голосом пробормотала: - Вы меня это, извините, я вот не помещаюсь, выйдите лучше сюды, - и тело отошло от пострадавшего порога. Гарри настороженно выглянул и увидел перед собой человека, чрезвычайно высокого, с черными, похожими на жуков глазами. Он выглядел смущённым (мальчик это скорее понял шестым чувством, а не увидел). - Простите, что я вам дверь, того… снёс. Я поправлю потом. Гарольд вышел на порог и улыбнулся: - Ничего страшного, я вам помогу, - как только сошёл шок, мальчик понял, что совсем не боится этого великана. Он выглядел простым и добродушным, и глаза, пусть и были черными, но светились почти детской наивностью. Гарри он понравился. - Ой, да чтож это я. Рубеус Хагрид, лесничий в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». - Очень приятно, сэр, меня зовут Гарри Поттер, - мальчик склонил голову в знак приветствия и удивлённо посмотрел на руку, которую протянул ему мужчина. - Простите, что вы делаете? – Гарольд перевёл взгляд с протянутой ладони на лицо смутившегося великана. - Ну, как это. Здороваюсь с тобой так… - Хагрид спрятал руку за спину и смущённо кашлянул. - Ох, простите, но это непозволительно для ребёнка – касаться взрослых людей, - мальчик успокоительно улыбнулся мужчине, но тот вдруг разволновался сильнее и его лицо пошло красными пятнами. - Дак как это, просто поздороваться, откуда ж такие правила… - пробормотал мужчина, отводя взгляд и теребя края потрёпанного жилета. - Простите, сэр, что вам нужно? – Гарольд почувствовал, как на его плечо опустилась тонкая рука тётушки. Дышать сразу стало легче, и мальчик благодарно кивнул женщине. Мужчина смутился ещё больше и тихо что-то промямлил в ответ. Гарри заметил, что с его тётушкой, когда она говорит таким тоном, очень сложно не смутиться или испугаться. Она становилась похожей на хищную птицу, которая охраняет своих птенцов от глупых похитителей, и взглядом заставляла прижиматься к земле и что-то лепетать, будучи не в силах вымолвить чётко хоть слово. Так получилось и сейчас. - Мистер Хагрид, будьте добры, объясните нормально, - тётушка теряла терпение, это было слышно по требовательным ноткам в ее голосе. Гарри посмотрел по очереди на тётушку и на великана и едва не рассмеялся – мужчина со всего своего огромного роста смотрел на тётушку с растерянностью и испугом, и это выглядело чрезвычайно комично. - Я, этого, сопровождать пришёл, чтобы Гарри купил к школе эти, принадлежности. – голос мужчины слегка дрожал, и самого великана легонько потряхивало. - Сэр, Гарольд уже готов к учёбе, и ему точно не нужно… сопровождение, - тётя Петуния брезгливо прошлась взглядом по неопрятному пиджаку и грязным штанам, и мужчина покраснел от стыда. - Ну дак, как он мог купить для Хогвартса-то все, без волшебника, без сопровождения-то… Мужчина мямлил и теребил край пиджака, боясь поднимать взгляд на тётушку, и правильно делал. Услышав слово «волшебник», женщина будто превратилась в восковую статую, и глаза ее заледенели. - Гарри. не. едет. в Хогвартс, - сквозь зубы процедила тётя Петуния, крепко сжимая плечо мальчика, будто боясь, что он сейчас побежит с этим сопровождающим к «волшебникам». Гарольд слегка коснулся руки тетушки и успокаивающе кивнул. Мужчина побледнел и отчаянно вскинулся: - Вы не закроете его! Не смогёте! Он великий волшебник, сам Дамблдор так говорил, он должон поехать в Хогвартс! – речь мужчины стала ещё более искажённой, и он протянул руку к мальчику, который мгновенно отскочил за спину к тётушке. Женщина разъярённо зашипела: - Что вы себе позволяете! Мальчик сам не захотел поехать, с чего бы мне закрывать собственного племянника! И уходите отсюда со своим волшебством, я не позволю вам загубить сына Лили. Уходите, вон! Мужчина растерянно посмотрел на полыхавшую злобой женщину и перевёл взгляд на мальчишку. Тот смотрел с осуждением: ему больше не нравился этот великан, который обозвал его волшебником, не дай Господь! Хагрид вздрогнул, увидев, как Гарольд осеняет себя крестным знамением. Все ещё что-то растерянно бормоча, мужчина пошёл от дома прямо по газону, постоянно оборачиваясь и качая головой. В последний раз грозно зыкнув на удаляющийся силуэт, женщина повернулась лицом к племяннику: - Все в порядке? Он тебя не тронул? Ты не поменял своего решения?! - Все в порядке, тётушка, он меня не задел, и я все так же остаюсь дома. С чего бы мне идти за этим еретиком? – Гарри довольно улыбнулся, и женщина облегчённо выдохнула: - Слава Богу. Идём в дом, Гарольд. Лишь подойдя к порогу, они увидели сиротливо лежащую на траве дверь. Тётушка застонала и закрыла глаза руками. - Нет, ну это невозможно. Гарри, нам нужно будет поставить ее до того, как вернётся Вернон, иначе тебя точно накажут. - Да, тётушка, я все сделаю, - покорно склонил голову мальчик и улыбнулся – все-таки эта женщина о нем заботится. Через три часа дверь аккуратно стояла на своём месте – тёте все же пришлось вызвать мастера, просто потому, что в их доме не нашлось нужных инструментов, иначе Гарри сделал бы все сам. Он, несмотря на отсутствие отеческого воспитания, все же мог выполнять не очень трудную работу – сказывалась помощь, оказываемая в церкви, которую каждый год подновляли руками учеников и прихожан. Вместо ужина Гарри пошёл спать. Его ужасно вымотал это странный мужчина, особенно то, что он пытался его коснуться. По коже поползи мурашки, и мальчик, избавившись от лишних мыслей, начал про себя читать молитву.