Бог есть Любовь

В дверь чулана тихо постучали. Гарри, потянувшись в кровати, услышал тихий женский голос, который мягко призывал его проснуться и встать, дабы помочь на кухне. Мальчик улыбнулся и начал было аккуратно подниматься, чтобы не потревожить все ещё саднящую спину, как вдруг голос резко стал громче и писклявее. Тётя Петуния громко застучала в дверь и приказала «негодному мальчишке» вставать. «С добрым утром, Поттер, мистер Дурсль уже встал» - невесело усмехнулся мальчик и натянул на глаза очки, дужка которых была обмотана изолентой не единожды. Сразу же в глаза бросился конверт, на которой аккуратным почерком было выведено: «С днём рождения, Гарри». Мальчик торопливо разорвал конверт и увидел фотографию матери, солнечно улыбающейся в камеру. Растроганный до глубины души, он подумал, что день, чуть было не испорченный, начал налаживаться. Времени на полную утреннюю молитву не оставалось, и Гарри, пробормотав несколько слов благодарности Господу, вылез на свет из чулана. Глаза слепило от яркого солнца, лучи которого лежали на обоях. Это день обещал быть тёплым и солнечным, что бывало довольно редко. Настроение Гарри стало ещё лучше. Готовя завтрак для Дурслей, мальчик весело насвистывал мелодию, которую ещё в детстве услышал по телевизору, и сердце его пело. Пусть у него нет друзей, и спина все ещё болит, но он все-таки не один – у него есть тётушка, которая о нем не забудет. - Что ты там бормочешь, паршивец? – послышался недовольный голос мистера Дурсль. – Небось поливаешь нас грязью, пока никто не слышит, неблагодарный мальчишка. Мы приютили тебя, даём тебе еду и одежду, а ты не ценишь. Надо было сдать тебя в детский дом, или сбросить в канаву, чтоб ты сдох, прямо как твои безродные родители! Этот монолог повторялся каждое утро, сколько Гарри себя помнил. В ответ мальчик лишь молча кивал, чтобы не нарваться на побои. Пусть его давно не били, но даже слова жалили не хуже злобных шершней. - Вернон, дорогой, ты уже опаздываешь на работу, и Дадличка собирался прогуляться с друзьями, ты же его отвезёшь? – неожиданно прервала поток злых слов Петуния. Мистер Дурсль поворчал ещё пару минут, а потом клюнул жену в щеку и, натянув на себя огромное пальто, хлопнул дверью. Когда снаружи затих шум мотора, Гарри облегчённо выдохнул. Он взял с собой две порции завтрака и поставил один перед собой, а второй перед тётей, которая обессиленно опустилась на стул. Гарольд, присев лишь после того, как это же сделала его тётя, уже поблагодарил Господа за хлеб насущный и собирался насладиться своей порцией истинно английского завтрака, как вдруг услышал слегка хриплое: - Прости, Гарри. Эти слова стали для мальчишки неожиданностью. Да, тётушка нередко прерывала, успокаивала или с боем отвоёвывала племянника из-под тяжеленых кулаков мужа, но она никогда не извинялась. До этого момента. - За что, тётушка? – Гарри обеспокоенно посмотрел на женщину и увидел, как в уголках ее глаз собираются слезы. - Тебе сегодня исполняется одиннадцать и… - глаза женщины забегали по сторонам, как будто она не могла решиться сказать что-то, но мальчик ее не торопил: когда тётушка решится, она сама все объяснит. Внезапно Гарри услышал шорох со стороны прихожей. - Это почта, я сбегаю, принесу, - сказал мальчик и не торопясь (чтобы дать тёте время собраться с мыслями) подошёл к двери, около которой лежала сегодняшняя корреспонденция. К несчастью, он не увидел, как Петуния с болью в глазах вскинула руку, чтобы его остановить. - Счета, газеты, реклама, мистеру Дурсль пришло согласие на заказ… а это что? Внимание мальчика привлёк необычный конверт: бумага его была жёлтой, как будто бы из прошлого, и по ощущениям очень отличалась от тех же документов мистера Дурсль. А ещё письмо было запечатано сургучом (Гарри вычитал это название из одной книги в библиотеке, так запечатывали письма в 18-19 веке) с необычной эмблемой – точно такая же была напечатана (или нарисована?) сверху. - Хогвартс? Что это значит? Перевернув письмо, мальчик не поверил своим глазам – оно было адресовано ему! Ещё и адрес стоял на удивление чёткий, даже упомянули, что он живёт под лестницей. Ошарашенный, Гарри безмолвно вернулся в кухню и протянул тёте письмо. Петуния ахнула и закрыла лицо руками. - Тётушка, что это значит? – женщина сквозь пальцы посмотрела на мальчика. Взгляд его был беспокойным и удивлённым, а ещё, неожиданно для самой Петунии, напуганным. Это привело ее в чувство, и она перевела дыхание. - Прочитай письмо про себя, - твёрдым голосом приказала Петуния. По мере чтения глаза Гарольда становились все больше, и рот открывался все шире. Прочитав последнюю строчку, мальчик поднял взгляд на тётю, которая была бледна как мел и сидела со спиной настолько прямой, что казалось, будто она проглотила железный шест. - Тётушка, но ведь это… Это ересь! – голос мальчика был неестественно высоким и надломленным. Мысленно он пытался понять, кто мог так издевательски посмеяться над его искренней верой, что даже подкинул ТАКОЕ письмо. - Гарри, мне нужно тебе кое-что рассказать, - слова давались женщине тяжело, она будто враз постарела на десять лет. Мальчик с опаской отложил ужасное письмо и посмотрел на тётю. - Это история началась задолго до твоего рождения. Тогда мы с Лили, твоей мамой, были детьми и жили с родителями в нашем общем доме. В детстве мы были очень дружны, получали одинаковое количество внимания и были счастливы. Но в 11-летие Лили к нам пришло такое же письмо. Там говорилось, что она зачислена в какую-то закрытую школу Хогвартс, и что она, - Петуния закрыла глаза и сглотнула, - что она – волшебница. Родители и Лили были в восторге, а я негодовала, как они могут так быстро поверить в такое еретическое письмо, и… завидовала. Лили оказалась волшебницей, попала в новый мир, встретила новых друзей и получала безраздельное внимание родителей. А про меня на время забывали, и вспоминали лишь тогда, когда Лили уезжала обратно в свой Хогвартс. Там она познакомилась с твоим отцом, Джеймсом Поттером, чтобы его бесы на том свете вилами кололи… - прошипела женщина сквозь зубы и, вспомнив, перед кем сидит, поспешно извинилась. – Так вот, после их свадьбы она тайком рассказала, что у них идёт война, и ее «муженёк» притащил ее в какой-то орден сопротивления. А также призналась, что беременна. Представь себе, беременную жену – и на войну! Он мне никогда не нравился, - вдруг призналась тётушка, и Гарри лишь молча кивнул. Его чрезвычайно захватила история. – Потом родился ты, и они даже не показали мне тебя! Они, видите ли, спрятались, потому что какой-то полоумный еретик с белой бородой сказал, что им грозит опасность! А потом, на Хэллоуин, я увидела тебя, лежащего в корзинке, на пороге своего дома. С запиской, что Поттеры убиты темным магом, и ценами их жизней прекращена война. Лили погубило волшебство. Она могла бы найти нормального мужа, сделать карьеру и прожить долгую жизнь, но одно-единственное письмо испортило все… – Петуния, начав рассказывать про отца Гарри, почти метала молнии, но к концу ее голос стал тише и слабее. Женщина пошатнулась и Гарольд, хоть и сам находился в состоянии, близком к шоковому, быстро сбегал за стаканом и налил тётушке воды. - Тётя, вы в порядке? Может, принести успокоительного? – несмотря ни на какой шок, воспитание и беспокойство за ближних в мальчике никуда не делись. - Нет, Гарри, я справлюсь. Просто я никогда и никому это не рассказывала, даже Вернону. Ему не стоит знать про эту ересь… - голос женщины опять сорвался. Она снова глотнула воды и несчастно посмотрела на племянника. - Гарри, я не хочу, чтобы ты туда ехал. Это сломало жизнь твоей матери, она предала Господа, и, возможно, сейчас мучается в аду за это… земля ей пухом, моя бедная сестрёнка, - Петуния все-таки не выдержала и слезы побежали по ее щекам. Лицо женщины, и так не очень привлекательное, пошло багровыми пятнами, и стало ещё более некрасивым. Гарри искренне жалел тётушку, и поэтому позволил себе подойти и (катастрофа!) приобнять ее за плечи. Мальчик, воспитанный в церкви, даже мыслей о прикосновениях к взрослому человеку себе не позволял – и сейчас делал то, чего никогда бы не сделал в другой ситуации*. Постепенно женщина успокоилась, и теперь лишь изредка всхлипывала. Гарри облегчённо выдохнул и сразу отошёл к противоположному краю стола. -Тётушка, - обратился Гарольд к женщине. – Если вы не хотите, чтобы я поехал, я этого не сделаю. Да и, честно говоря, я хочу закончить обучение у отца Иосифа и стать священником, а еретика никто не станет звать «святым отцом», так что… - мальчик улыбнулся тётушке, которая заметно расслабилась и улыбнулась в ответ. - Благослови тебя Господь, Гарольд.