Анри де Грамон

Держащий цепь не намного свободнее сидящего на цепи. (Пьер Буаст) Нас проводили сразу во дворец. Северин возмущался, что ему нужно к матери, я же радовался про себя, что не в темнице в кандалах жду аудиенции. Король выглядел усталым и постаревшим – нелегко дался ему мир. Мы поклонились. - Мальчишки! – взревел он. – Что вы возомнили о себе! Мы продолжали стоять, склонив головы. - Да понимаете вы, что натворили? Ваш долг, ваша честь, как могли вы забыть обо всем? Как могли предать доверие своего короля? Он посмотрел на меня в упор. - Подойдите, капитан. Я шагнул к нему, опустился на колено, склонил голову. - Сама покорность, - прошипел его величество. – Знаете, что ждало вас здесь, капитан? – я покачал головой. – Казнь, - я сглотнул. – Благодарите своего благодетеля, генерала д’Эпине. Его личный гонец загнал лошадей. Но спас вашу никчемную жизнь. Я поднял взгляд на короля. - Д’Эпине написал вам? - С вас сняты обвинения. Убирайтесь. Я вскочил, растерянный. - Видеть вас в столице не желаю. Чтобы сегодня же вас здесь не было. - Благодарю, ваше величество. - Вон! А с вами, маркиз, у нас будет долгий разговор. Я вышел. Постоял некоторое время в холле, но Северин так и не появился. Тогда я отправился в родительский дом. Его величество не был шутником, а потому приказ убираться вон из столицы я воспринял буквально. Осталось решить лишь, куда бежать. Встретили меня… странно. Мать рыдала на моей груди, на груди Мишеля рыдал я. Филипп кривился презрительно, прошипел лишь: «Наслышан о твоих подвигах», - но от него я иного и не ждал. Отец же был холоден и отстранен. - Никогда не думал, что вы окажетесь паршивой овцой, сын. - Отец? – я стоял перед ним, опустив голову, и ждал хоть каких-то пояснений. - Вы опозорили имя, которое носите, Анри. Вы живы, но пятно… - С меня сняты все обвинения! – вскричал я. Как же мне все это надоело! - Такие обвинения могут быть лишь смыты. Я недоумевал. Не о таком приеме я мечтал, не этого ждал. - Я понял вас, отец, - выход нашелся внезапно. Еще минуту назад я не знал, как быть, теперь же решение казалось единственно возможным. – Я уезжаю. К де Брази. Отец горько рассмеялся. - К де Брази вы опоздали. - Это уж мои трудности. - Но, думаю, можно будет договориться о бесприданнице де Моро. Вряд ли другая пойдет за мужеложца с погубленной репутацией. - Благодарю за заботу, отец, но не стоит, право. Собрался я быстро. Матушка, утирая батистовым платком обильные слезы, умоляла не совершать ничего, о чем потом пожалею, просила понять отца. - Я не держу зла, - ответил я. – Но и издеваться над собою, прикрываясь добрыми намерениями, более не позволю. Хватит. Я написал Северину, вывел из конюшни свою лошадь и поскакал к де Брази, надеясь лишь, что Сабрина и Реньяр не откажут мне от дома. Имение де Брази ничуть не изменилось, лишь листва в парке окрасилась в желтый. Сабрина сидела на открытой террасе. Я спешился, кинул вожжи подбежавшему конюху и, поднявшись по ступеням, оказался возле бывшей невесты. - Мсье? – она вскочила. - Мадам, - я приложился к руке в поцелуе. – Прошу прощения, что не сообщил о своем приезде заранее. - Это не страшно, мы рады вам, - она улыбнулась. - А где ваш любезный супруг? - Этьен с батюшкой, будет к ужину. Вы, верно, хотите освежиться с дороги и отдохнуть? Я провожу вас. Я кивнул. - Благодарю, мадам. Как поживает ваш батюшка? Сабрина смутилась, густой румянец окрасил щеки. - Все хорошо, благодарю вас. Отец сначала очень гневался, но мы с Этьеном на коленях молили его о прощении и благословении. Мы благодарны вам, мсье, за все. - Я счастлив быть вам полезен. *** Едва стоило дому уснуть, как в дверь мою раздался легкий стук. - Войдите, - крикнул я, откладываю на тумбу книгу. Дверь приоткрылась. - Мсье… - А, Реньяр. Входите, друг мой, - я улыбнулся. Он вошел, сел в кресло. - Мсье, я не знаю, с какой целью вы прибыли к нам, только… - он волновался. – Мы с супругой любим друг друга. Мы благодарны вам за содействие, безмерно благодарны, но то, что было, не должно повториться. Я внимал ему с удивлением. Нет, не могу сказать, что мысль вновь заполучить Этьена в свою постель не посещала меня, это было бы ложью, но сейчас мне на удивление хватало Северина. - Разве я хоть словом, хоть жестом намекнул вам, что желаю этого? Он смутился окончательно и, мило закусив губу, глядел затравленно. - Простите, мсье. - Я уважаю вас и вашу милую супругу. И, разумеется, не собираюсь вмешиваться. Он вскочил. - Спасибо, мсье. Я пойду тогда? - в интонациях его ощутимо слышался вопрос. - И все же, - я резко поднялся с постели, - если вы совсем ничего от меня не хотите, не стоит приходить ко мне ночью, - я шагнул к нему, схватил за плечи и поцеловал. Он ответил: открыл рот, пуская мой язык, застонал протяжно. – Вы обманщик, Этьен, - прошептал я ему в ухо. Он едва слышно всхлипнул. – Вы ведь совсем не против. Хотели, чтобы я уговорил вас? Приказал? Он вырвался, повернулся спиной. - Нет, мсье. Я не могу, не должен. - Какие глупости, право. Решайтесь же. Он медлил. Так и стоял лицом к двери. Я знал, что если позову его, он останется. И сказал: - Идите к Сабрине, Этьен. Вам это не нужно. Хлопнула дверь, я снова лег в постель. Взял в руки книгу, отложил. Любовник пришел ко мне, а я не взял… было над чем задуматься. *** Неопределенность мучила меня. Понимая, что лишний здесь, хоть хозяева и относились ко мне, как к любимому другу, я не имел возможности оставить их, ибо идти мне было некуда. Но судьба сжалилась надо мной вновь – я пробыл у де Брази всего несколько дней. Северин приехал за мной лично. Роскошная карета его с шиком остановилась возле главного входа в дом, распахнулась дверь, и на землю ступил довольно улыбающийся маркиз де Лабрюйер. - Счастлив видеть вас в добром здравии, друг мой, - поприветствовал его я. - Взаимно, Анри. Готовы ли вы отправляться? Я был готов. Загородное имение де Лабрюйеров поражало воображение размахом и роскошью: огромный парк и настоящий дворец за высоким кованым забором. - Не думаю, что заточение наше продлится долго, - сказал Северин, показав мне дом. – Король отходчив. Он разгневан сейчас, но не сомневаюсь, что совсем скоро он вновь призовет нас. - Нас? - Нас, Анри. Я сказал ему. Брови мои поползли вверх. - И что сказал его величество? - Что я идиот, - Северин рассмеялся. – Но что ты и вправду красив. Он дал мне время, чтобы, как он соизволил выразиться, я успел нагуляться. Я взял его за руку, повернул к себе. - И сколько же времени он тебе дал? - Неважно. Моя женитьба все равно ничего не изменит. Формальность, не более того. Ты мой, Анри. Так будет всегда. Я отвернулся к окну. Слова его всколыхнули что-то в моей душе. Его? Всегда? Да о чем он, черт возьми? - Нет, Северин. Он подошел, положил ладони мне на плечи: - О чем ты? - Я не знаю таких слов. Живу сегодняшним днем, живу, чтобы получать удовольствие. Не нужно обманываться на мой счет. Как только я решу, что отношения наши более не устраивают меня, уйду. Пальцы его сжались на моих плечах. Я зашипел от боли. - Я не отпущу тебя. Я повернулся резко, обнял его за пояс, притянул к себе. - Не загадывай. Ты не можешь удержать в руках ветер. И не удержишь меня. Но пока… пока я с тобой. И давай не будем думать о грядущем, - я коснулся губами его губ. - Сейчас я твой. *** Северин оказался прав. Не прошло и месяца, как мы были вызваны в столицу. Северин занял полагающееся ему место в Совете и при дворе, меня же, благодаря его содействию, вновь взяли на службу. Теперь не на поле брани, а за письменным столом, но я был занят чем-то и тем счастлив. Любил ли я Северина? Не знаю. Наверное, да. По крайней мере, я был ему благодарен. Правда, лег под него всего раз. Северин был хорош, но он не был д’Эпине. О генерале я думал все чаще. Я написал ему по прибытии в имение де Лабрюйера, благодарил за снятые обвинения. Он ответил. Его ответ я храню под замком в кабинете и регулярно достаю, чтобы перечитать, хотя и помню наизусть. Он любит меня. И я верю всей душой, что наступит день, когда я смогу уверенно, глядя ему в глаза, сказать: я люблю вас, Кристоф.