Real monsters

- Почему мне нельзя спуститься с тобой в подвал? Горячие лучи июльского солнца беспощадно жгли траву и листья на деревьях. Все остальные живые существа уже давно спрятались по всевозможным тенькам и хоть немного прохладным углам. Лето, кажется, почувствовало безграничную власть над жизнью и окончательно вступило в свои права, разогнав людей по домам. Жара загнала рыбу на самое дно водоёмов, а птиц - вглубь крон деревьев. Не летали насекомые, не пели пернатые, не гавкали по улице собаки - все замерло в безмолвии. Босоногий малыш лет шести, переминающийся с ноги на ногу на тёплой траве, натягивал ниже на лоб зеленую вязаную панамку с вышитым жёлтым цыпленком. Он прятался в тень от палящего солнца и щурил глаза, наблюдая со спины за своим отцом, который с трудом поднимал тяжёлые металлические подвальные дверцы. Мало того, что каждая из них весила под два десятка килограмм, они ещё и были нагреты прямыми лучами солнца и источали пылающий жар. Вход в подвал располагался в задней части дома на улице, под углом примерно 30 градусов к внешней стене. - Можно мне спуститься с тобой в подвал? - повторил свой вопрос ребёнок, на этот раз более громко. Занятой делом родитель не заметил, как бесшумно подкрался отпрыск, и от неожиданности упустил одну из металлических дверц. Та с грохотом ударилась об железную раму прохода, на несколько мгновений оглушив и отца, и сына. Последнему даже пришлось зажмуриться и зажать уши руками. Мужчина резко повернулся к мальцу, негромко выругался и сплюнул на землю. - Какого дьявола ты снова подкрадываешься? - прохрипел он. Его собственный голос показался ему через чур жестоким и резким, а испуганное лицо ребёнка только подтвердили эту мысль. Он стер солёные капли пота со своего лица массивной медвежьей ладонью и слегка смягчился в голосе: - Что ты хочешь? При виде отцовской пятерни у малыша что-то неприятно заныло в животе, а к горлу подступил сухой комочек. Плечи непроизвольно едва заметно приподнялись, и даже немного закружилась голова, нагретая солнцем. - Спуститься с тобой в подвал, - одними губами прошелестел ребёнок. - Нет, - коротко отрезал отец, - нечего тебе там делать. Жара такая стоит, что мозги кипят, тебя ещё там не хватает. Не мешайся здесь, марш в дом. Командный тон родителя не терпел возражений. Малыш хотел было только спросить что-то ещё, но тяжёлый грозный взгляд в мгновение смерил его. Юнец опустил глаза, насколько секунд помялся на одном месте, потом нехотя развернулся и побрел обратно в дом. Заворачивая за угол, он ещё раз обернулся посмотреть на отца. Тот стоял лицом к нему, уперев руки в бока, и только дождавшись, когда сын шмыгнет за поворот, снова вернулся к делу. В доме было не намного прохладнее, чем снаружи, зато царило такое же безмолвие. Лишь тихонько шумел механизмами кондиционер. Малыш стянул с головы панамку и бросил её в прихожей. Жутко хотелось пить. На цыпочках он прокрался в столовую, чтобы достать из белоснежного холодильника пузатый керамический кувшин, наполненный лимонадом с веточками мяты и кубиками льда. Здесь, сраженный жарой, на большом мягком кресле кремового цвета дремал папа. Его голова была немного запрокинута назад, тёмно-русые, слегка волнистые волосы мелко подрагивали под потоками охлажденного кондиционером воздуха. Некоторые пряди прилипли ко лбу. Одна рука папы покоилась на коленях, а вторая была протянута к точно такому же соседнему креслу. В те немногочисленные случаи, когда родители не расстроены и всё в порядке, они сидят здесь, в своих креслах. Отец зажимает между своими крупными сильными ладонями небольшую ладошку младшего супруга. Так они проводят поздние вечера, слушая музыку или смотря телевизор, пока папа первым не сдаётся и не начинает засыпать. Прямо как сейчас. Чтобы дотянуться до нужной полки, мальчик подставил лёгкий пластмассовый стульчик под открытый холодильник. Он достал тяжёлый кувшин, изо всех сил сжимая его двумя руками, и осторожно вскинул, прильнув губами к краю сосуда. Пересохшее горло жадно поглощает в себя освежающий напиток. Несколько капель, перелившись через край, потекли по щеке мальца и, собравшись у самого подбородка, падают вниз. Сложно передать словами блаженный вкус холодной жидкости, которая течёт по разгоряченному организму в такой жаркий день. Малец оторвался от питья только тогда, когда живот уже отказывался принимать в себя напиток. - Кто здесь? - слабо хрипит тихий голос только что очнувшегося от сна человека. От неожиданности его передёрнуло так, что детские ручки едва удержали тяжёлый кувшин. Инстинктивно ребёнок замер, и медленно повернул голову в сторону кресел. Глаза его папы были открыты лишь наполовину. Зрачки смотрели куда-то под потолок неосознанным взглядом, рот был слегка распахнут, словно мужчина находился в глубоком трансе. - Кто ты? - этот вопрос был больше похож на рёв охрипшего молодого горного льва и звучал более требовательно и жутко. - Э-это я... - проскулил мальчик, сильнее прежнего, до белых пальцев, сжимая посудину. Мужчина в кресле внезапно дёрнулся, встрепенулся и сделал глубокий вдох с необычно длинным выдохом. Не открывая глаз, но будто более осознанно и мягко, он проговорил: - Дэнни? - на какую-то долю секунды его лицо вытянулось в немом вопросе, словно он не понимал, что здесь может делать его собственный сын. А затем голос стал сонным и монотонным, но совсем не пугающим, будто он проговорил это не просыпаясь: - Ах.. Ты снова выходил на улицу босиком.. Иди вымой ноги сейчас же.. На последних словах голос папы затихал, а затем и вовсе перешёл в мирное сопение. Холод от всё ещё открытой дверцы холодильника приятно освежал спину и голову. Немного погодя, малыш спустился с табуретки, прикрыв за собой морозную белую пасть. Боясь снова разбудить родителя, он как можно тише прошёл в ванную, дабы выполнить наставление. Холодная вода, попадая на ноги, хорошо остужала детский организм. В какой-то момент под футболкой даже пробежала толпа мурашек. Неумелыми движениями ребёнок тёр стопы, не особо эффективно смывая с них уличную грязь. Чтобы достать полотенце с дальнего крючка, пришлось опасно перевеситься через край ванной и тянуться что есть сил. После водных процедур, томясь от скуки и жары, он вернулся в свою комнату. Благо, здесь можно было заниматься своими делами под быстро вращающимися лопастями вентилятора, что хоть немного облегчало страдания. Только делать ничего не хотелось. Малыш сверился с маленькими электронными часами в виде какого-то непонятного существа, похожего на толстого кота с вытянутой мордой и с синими цифрами на пузе-экранчике - время мультиков наступит лишь в восемь вечера, через пять часов. Тяжело вздохнув, он рухнул на кровать, в попытках придумать хоть какое-нибудь занятие, но жара сжигала все мысли в голове. Глаза медленно закрывались. Мирный гул вентилятора в абсолютной тишине укачивал. Спустя четверть часа дитя полностью провалилось в сон. Ему снились беспокойные видения, где громыхали тяжёлые железные ставни, приглушённо кричали и плакали люди, а странные пугающие существа, рыча и плюясь красными языками пламени, летали над городом, выслеживая и поедая детей. Сквозь грубое одеяло сна были слышны громкие шаги и удары, но уставший детский мозг, в нежелании просыпаться, списал всё это на часть сновидения. Один из ударов был особенно реалистичным и раздался совсем близко, едва не вырвав ребёнка из крепких объятий дремоты. Чьи-то грубые когтистые лапы коснулись его плеча во сне. - Д э-э н н и... - проревело чудовище, впиваясь толстыми длинными пальцами в детскую руку. В попытках освободиться из его хватки, малыш заёрзал на своей постели, но монстр из сна лишь сильнее затряс его. - Д Э-Э Н Н И, И Д И К О М Н Е... Вопя от ужаса, Дэн отчаянно бился за свою жизнь во сне. Внезапно он почувствовал, как летающее существо подняло его лёгкое тело вверх, словно куклу. Стало так страшно, из глаз брызнули слёзы, в голову ударил адреналин, и он с утроенной силой забил во все стороны руками и ногами, не преставая истошно кричать. Если чудовище поднимет его достаточно высоко, а потом отпустит лететь в лавовые потоки, то он просто... - Дэнни, проснись, успокойся пожалуйста, это я, давай просыпайся, - голос монстра плавно стал походить на голос отца мальчика. Мир вокруг в секунду обратился в прах, а его место заняли быстро сменяющиеся тёмные картинки. Очнувшись от сна, Дэнни обнаружил себя на руках родителя, крепко прижимающего дитя к своей груди и бубнящего какие-то успокаивающие слова. Он перестал кричать, но сердце всё ещё вылетало из груди, колотясь в рёбра как пойманная птица. В комнате царил вечерний полумрак, лишь свет из коридора освещал кровать, полки с игрушками, и два слитых силуэта. Поняв, что сын наконец успокоился, отец осторожно присел, ставя его на пол, и сам присел рядом. - Всё в порядке, хватит бояться. Дэнни, папе снова стало не хорошо. Я должен отвезти его в больницу. Тебя я отведу на ночевку к Джеку, сегодня с ним сидит его взрослый брат. Ты ведь знаешь Марка? Точно знаешь. Пожалуйста, собери всё, что тебе нужно, и выходи, ладно? Несколько долгих секунд ушло у паренька, чтобы после внезапного пробуждения мозг смог осмыслить сказанное. На кухне раздался грохот и отчаянное скуление, от чего он вздрогнул и поспешно закивал. Кажется, папа действительно снова расстроился из-за чего-то. Отец поспешил выйти из комнаты, включив в комнате свет и быстро захлопнув за собой дверь. Постояв с минуту на одном месте, Дэнни вслушивался в происходящее за стеной, но ничего, кроме неразборчивого голоса отца, больше не услышал. Из-под кровати он достал голубой рюкзак с принтом своего любимого персонажа - супергероя Человека-Молнии. Туда он сложил большой, размером с собственный кулак, мячик-попрыгунчик, пиратские комиксы, резиновую акулу с пищалкой и открывающейся пастью, и несколько фигурок суперлюдей, включая самого Человека-Молнию. Оглядевшись в комнате, поискал взглядом другие крайне важные вещи, которые обязательно стоит взять. - Ты скоро? - отец открыл дверь. - Я уже собрался. - Молодец. Держи, - он протянул небольшой красный пакет с рождественским дизайном мальчику, - здесь твоя пижама и зубная щётка. Я заберу тебя завтра днём или вечером, думаю больше тебе ничего не нужно. Пойдём. Они вышли в коридор. Дом уже не был погружен в молчание. Из родительской спальни раздавался слабый монотонный гул, в котором Дэнни узнал голос папы. Он бубнил нечто нечленораздельное, по крайней мере мальчик не смог разобрать ни слова. Отец подталкивал его в спину, направляя к выходу. Жара на улице наконец спала, но солнце только катилось к горизонту. Было около семи часов вечера. Семья Джека Шепарда жила на той же улице, что и Дэнни, и, ввиду почти полного отсутствия других детей в районе, мальчики быстро сдружились и часто играли вместе. Их семьи не общались так же близко, но радовались, что дети нашли компанию в лице друг друга, поэтому всячески поддерживали их дружбу. Разрешались даже ночевки, но только не слишком часто. Можно сказать, они были лучшими друзьями в то время. Более того, некоторые по ошибке назвали их братьями из-за внешней схожести. Они были практически одинакового роста и комплекции, и даже их головы были одинаково покрыты крупными кудрями. Если бы они надели одинаковую одежду, то со спины их было бы крайне трудно различить. Не будь у папы скверного самочувствия сейчас, Дэнни только порадовался бы сегодняшней щедрости отца и возможности провести время с другом. Джек уже топтался у калитки своего дома, подпрыгивая и выглядывая за невысокий забор в томительном ожидании. Когда друг наконец появился в поле зрения, паренёк радостно подбежал к открытому кухонному окну, где маячил его родитель, и звонко пролепетал: - Папочка, Дэнни уже здесь, пойдём скорее! Взрослый, кивнув и с любовью глянув на свое чадо, протёр руки свежим вафельным полотенцем и поспешил во двор. Джек уже отпер калитку, когда его родитель возник за спиной. - Здравствуй, Боб, - он протянул руку крупному мужчине по ту сторону ограды. - Здравствуй. Прости, что по такому поводу, - тяжёлая ладонь отца Дэнни доминантно обхватила руку хозяина дома в приветствующем жесте, - надеюсь, мы не приносим неудобств. - Что ты, что ты! Марк без проблем присмотрит за ними обоими на выходных, а потом уже и мы с Говардом вернёмся, оставляй Дэнни на столько, на сколько нужно, Джеки будет только рад. - Завтра я уже заберу его, спасибо за помощь, Рэй. - Нет проблем. Пускай Уильям поправляется скорее. Отец коротко кивнул и потрепал сына по волосам на прощание. Когда он ушёл, папа Джека погладил мальчишек по голове. - Останетесь во дворе или пойдём в дом? - улыбчиво спросил он. - Папочка, позови нас когда начнутся "Суперлюди", мы будем в саду, можно? - Хорошо, милый. Если проголодаетесь, приходите на кухню. Марк будет к девяти, так что поужинаете без него. Мальцы наперегонки бросились за дом в большой красивый сад, который тщательно опекали родители Джека. Садоводство было их хобби, больше которого, они, пожалуй, любили только своего младшего ребёнка. Дэнни снял рюкзак и, перевернув его, вывалил на землю пластмассовые фигурки персонажей их с Джеки любимого мультика. - Чур я за Человека-Молнию, потому что он круче всех! - А вот и нет, Снайпер за секунду расправится с ним! - подхватил игру Джек. Мальчишки схватили в руки по фигурке и принялись наворачивать круги по саду, неумело издавая звуки полетов и взрывов. - Гигантская акула атакует Суперлюдей своим ультразвуком! Прячьтесь, мистер Молния! Резиновая игрушка, сдавленная детской ладонью, издала противное глухое клокотание, после чего взлетела вверх и упала на землю под улюлюканье ребят. Действие повторилось ещё с десяток раз, на всю округу был слышен пронзительный детский смех вперемешку с импровизированными звуками драк и выстрелов. Парни носились кругами, игрушечные супергерои прыгали по толстым ветвям плодовых и декоративных деревьев, бродили в высокой траве, сражались против гигантских садовых гномов и неподвижных гипсовых фигурок животных. - Пора признаться, что мистер Молния ничто против Снайпера. Его огромная пушка способна любого превратить в пепел! - надменно смеётся Джеки. - Не смеши меня, что Снайпер может сделать против разряда электричества прямо по его заднице? Молния поджарит его первым, он всё равно быстрее! - протестует Дэнни. - Сейчас посмотрим, каков он в рукопашной схватке! - юнец подбежал к другу, имитируя расставленными по сторонам руками крылья самолета, завязалась битва супергероев на кулаках. В один момент Джеки, намереваясь одержать неоспоримую победу, слишком сильно размахнулся и своим человечком нанес удар по сжатой руке приятеля. От внезапной боли тот коротко вскрикнул и выпустил своего героя куда-то в сторону. Снайпер тоже пал наземь. - Ой, извини, Дэн… - Ничего, - потирая атакованную кисть отмахнулся малец, - где Человек-Молния? Оба мальчишки растерянно огляделись в поисках фигурки. Но той нигде не было. - Как сквозь землю провалился, - верно прокомментировал Джек. Одновременно их взгляды сошлись и остановились на чёрной раззявленной пасти подвала. В доме семьи Шепардов подвал имел отдельный вход в виде небольшого коридора-пристройки. Деревянная дверь туда была приветливо открыта, будто приглашая юных исследователей внутрь, но абсолютная чернота узкого коридора ясно давала понять, что делать этого не стоит. - Думаешь, он там? - вполголоса спросил Дэнни, не отводя глаз от черноты и надеясь не услышать утвердительный ответ. Но Джеки кивнул. - Мы не можем спуститься туда, уже темнеет, - испуганно прошептал он. - Но Молния... Голос хозяина дома прервал Дэнни на полуслове. - Мальчики, у вас что-то случилось? - Рэй выглянул из-за угла. - О боже, только не спускайтесь в подвал, там слишком темно! - Всё в порядке, пап, мы не спускаемся! - ответил Джек свои обычным голосом. - Ваш мультик вот-вот начнётся. Поторопитесь, если хотите успеть к началу. - Хорошо, мы сейчас придём. Спасибо, папочка. Мужчина кивнул и скрылся за поворотом, оставляя после себя приятный шлейф цветочного аромата. Джеки повернулся к товарищу: - Мы не можем пропустить этот выпуск с развязкой самой крупной битвы во вселенной Суперлюдей. Давай спустимся туда завтра утром с фонариками и достанем Человека-Молнию. Не желая доставлять неудобства папе друга, Дэнни всё же неохотно кивнул и, бросив последний взгляд на зияющий мраком подвал, поплелся следом за Джеком в дом. В зале приятно пахло свежими живыми растениями и цветами. На полу, деревянных стеллажах и других свободных поверхностях располагались самые разнообразные вазоны, которые не поместились под стеклянный купол оранжереи. Внимательно разглядывая зелёных жителей, Дэнни поражался такому обилию листьев и бутонов. В его доме давно не было ни одного горшка с цветком. Один-единственный вазон с миниатюрным деревом его папа разбил, едва не ранив себя, когда снова был чем-то очень расстроен. Как только на экране телевизора звучала заставка "Суперлюдей", малыш тут же потерял всякий интерес к растениям. Первый из трех заключительных эпизодов был наполнен экшеном и вызывал и друзей дикий восторг. Они подпрыгивали на диване, то завороженно впиваясь взглядами в экран, то вопя от восхищения. Когда серия подошла к концу и началась череда рекламных роликов, Джеки потянулся и крикнул, обращаясь на кухню: - Я тааак голоден! Уловив намёк, его папа с дружелюбной улыбкой вынырнул из комнаты и пролепетал: - Я тебя понял, Дэнни, сейчас накормлю вас обоих. Дэнни смутился, в то время как Джеки залился смехом. - Пааапа, это был я! - задыхаясь от гогота, наконец смог выдавить он. - Ой, - кажется, мужчина был несколько сконфужен ситуацией, - прости, милый, ваши голоса просто как две капли воды. Сейчас я вынесу вам ужин. На тарелках аппетитно дымилась свежеприготовленная морская рыба с запечёнными овощами прямиком из духовки. От возбуждения вкусовых рецепторов животы урчали, а слюна скапливалась во рту. Под второй эпизод героически приключений людей со сверхспособностями, парни быстро расправились с ужином, оставляя на краях тарелки один только лук и стручки спаржи. Папа подал яблочный сок в граненых стаканах, и под слова благодарности от мальчишек убрал с журнального столика почти пустые тарелки. Спустя короткое время раздалась негромкая мелодичная трель, знаменовавшая о госте за забором участка. - Папочка, наверно Марк пришёл, - не отрываясь от просмотра крикнул Джеки. - Я слышу, дорогой, сейчас я ему открою. Через пару минут на пороге появился худощавый парень среднего роста с окрашенными в серый короткими волосами. На нем были широкие джинсы с тонкой цепочкой вместо ремня и распахнутая полосатая рубашка, кажется, на размер больше положенного, поверх свободной белой майки с какой-то несуразной сленговой надписью. На переносице восседали небольшие прямоугольные очки в тонкой металлической оправе с красными дужками. Лицо парня выражало какую-то приторную радость от встречи с родителем и младшим братом. - Спасибо что пришёл, Марк, - пролепетал мистер Шепард, - Джеки, беги скорее! - А у меня был выбор? - негромко, с нотам лукавости в голосе, но как-то простодушно и снисходительно ответил ему старший сын, слегка улыбнувшись. - Привет, дебошир! Он потрепал Джека по загривку и похлопал по плечу, от чего тот в очередной раз залился звонким смехом. Марк перевёл взгляд на Дэна, все ещё сидящего на диване, и свободной рукой помахал ему в знак приветствия. - Привет, - коротко и вполголоса ответил парень, не двигаясь с места. Они уже были знакомы ранее. Хотя как сказать "знакомы". Около двух месяцев назад папа привёл Дэнни в гости домой к Шепардам, дабы мальчишки поиграли. Юнцу как раз ко дню рождения досталась большая коллекция комиксов про похождения героев их любимого с Джеком мультсериала, чтение которых ему не терпелось разделить с товарищем по играм. Рэй встретил гостей около калитки, наскоро пролепетав что-то о том, что ему срочно нужно убежать на полчаса, и чтобы Уильям не беспокоился и оставил ребёнка, ведь за сыном приглядывает его старший брат. Дав указания искать Джеки в саду, хозяин дома закрыл за ним калитку и, прокрутив миниатюрный железный ключик на один оборот, поспешно двинулся куда-то вверх по улице. В голову Дэнни прокралась коварная мысль напугать товарища, выследив того и внезапно выскочив из-за угла с угрожающим криком. Вот было бы смешно. Стараясь не шуметь, он как мог тихо прокрался к повороту и выглянул, высматривая глазами Джеки. Искать долго не пришлось, однако первым его взгляд зацепился именно за знакомую фигуру Марка. Он сидел на траве в глубине сада в позе лотоса, а между его скрещенных ног был заключён Джеки. Они находились лицом к лицу, но, из-за разницы в росте и положении, голова Марка упиралась в грудь ребёнка. Он плотно обнимал младшего двумя руками за пояс, а его лицо было отвернуто в противоположную от гостя сторону. Джек держал свои руки на стального цвета волосах старшего брата и смотрел куда-то прямо перед собой. Казалось, он даже не дышал, хотя абсолютно недвижными были они оба. Такая картина смутила Дэна. Живот странно скрутило, кишки заныли и тягучая боль опустилась вниз. От чего-то запылали алым щёки. Дэнни не мог объяснить самому себе, что именно было не так во всём этом зрелище, но примитивное детское чувство неловкости сковало и мышцы, и мысли тяжёлыми раскалёнными цепями. Одеревеневшие конечности не хотели подчиняться говорившему о странности происходящего разуму, обездвиженное тело не позволяло даже закрыть глаза, отвернуться, сделать шаг назад. Время тянулось нарочито медленно, словно во сне, на несколько секунд по миру прошла рябь нереальности, точно это всего лишь отражение на воде, в которую бросили камень. Оцепенение прошло так же быстро, как и наступило. Дэнни вдруг одними лишь внутренними инстинктами понял, что лучшим решением будет снова скрыться за углом, пока его не заметили, и дать братьям знать о своём присутствии, выбросив странный эпизод из головы. Сказано - сделано: он осторожно сделал два шага назад, стараясь ступать на свои же следы, и полностью скрылся за стеной дома. Там он прошагал ещё с полтора десятка метров обратно в сторону невысокого деревянного забора с калиткой. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он чуть осипшим голосом громко крикнул привычное: "Джеки, ты где?" Через полминуты из-за злополучного угла выбежал друг. Его лицо, как и всегда, было улыбчивым, а глаза сияли, будто и не стояло в них какое-то немигающее недоумение всего минуту назад. Марк вышел из парадной двери, видимо, оказавшись в доме через чёрный ход, и запустил друзей в дом. Его лицо выражало лёгкое замешательство, глаза были слегка красные, а лицо едва припухшее, будто он плакал или страдал от аллергии. Дэнни старался избегать встречи глазами с этим человеком пока они с Джеки проходили мимо в детскую. К счастью, скоро вернулся Рэй. В тот день, как и в любой другой, когда старший сын гостил в их доме, он казался огорченный и раздраженным одновременно, и Дэнни всегда это подмечал. Позже, ночью, он лежал на кровати в своей комнате, накрытый тёплым нежно-голубым пледом, и обдумывал произошедшее. Детский мозг уникален в своей гибкости и работе защитных механизмов психики, поэтому вскоре сцена в саду перестала казаться такой уж пугающе-непонятной. В конце концов, они родные братья, которые давно не живут в одном доме и очевидно скучают друг по другу. Марк даже расчувствовался по этому поводу и наверняка пустил слезу. Такое объяснение вполне устраивало мальца, и скоро он провалился в сон. В последующие недели Дэнни всего пару раз видел брата своего лучшего друга в очереди супермаркета, на заднем сидении автобуса, или в видеопрокате, в отделе фильмов для взрослых. Мистер Шепард слегка замялся и его лицо показалось Дэнни растерянным, но лишь на короткое мгновение, после которого оно вновь засияло добродушием и любовью. - Хорошо, парни, - он всплеснул ладонями, - тогда я убежал. Джеки, малыш, в понедельник мы с отцом уже вернёмся. Марк... Рэй поднял свое лицо и обратил его к старшему сыну. Что-то заставило Дэнни тоже заглянуть в глаза старшего ребёнка Шепардов, и тут же пожалеть об этом. Его выражение было жуткой мешаниной из эмоций презрения, гнева и обиды, словно он увидел жирную подвальную крысу, что заползла к нему домой и бесцеремонно украла целый бутерброд со стола. Нос был вздернут, а ноздри раздуты, губы перекривила гадкая волна, обнажающая левый клык верхнего ряда зубов, брови сошлись вместе, от чего лоб рассекали глубокие чёрные борозды, подбородок мелко трясся от напряжения, создаваемого крепким сжатием челюсти. Одни лишь его глаза оставались какими-то спокойными, даже грустными. Гримаса явилась взору ребёнка лишь на два коротких мгновения и навсегда отпечаталась в памяти. Когда папа поднял к Марку свой взгляд, страшная физиономия поблекла и растаяла в тёплом свете торшера, уступив место былому безразличию и лёгкой улыбке в уголках рта. Возможно, он тоже уловил эту непонятную перемену собственного сына, а возможно просто запнулся, но его фраза яко была разделена рубцом. И всё-таки он продолжил более тихим голосом: - Ты тут за главного. Роберт заберёт Дэнни завтра, скорее всего. В остальном ты всё знаешь сам. Мистер Шепард дал ещё несколько последних наставлений юноше, а затем, перекинув сумку с ноутбуком через плечо и чмокнув младшего ребёнка в нос, широким шагом покинул дом. Марк перекинулся с парнями парой-тройкой фраз, шаблонно поинтересовавшись как у них дела и что нового, взял обещание вести себя хорошо и удалился на кухню. Дэнни и Джек досмотрели последний и самый эпичный эпизод "Суперлюдей", долго обменивались воспоминаниями о лучших моментах, с восхищением обсуждали способности героев, спорили о противостоянии Молнии и Стрелка, пока последнего не стало клонить в сон. Он смачно зевнул, и друг незамедлительно подхватил эстафету. В уголках глаз выступило по капельке солёной влаги, и Джеки предложил "перебазироваться" в свою комнату. На двухъярусной кровати из красивого кремового цвета дерева уже было постелено одинаковое постельное белье с нарисованными в траве серыми кроликами, пахнущее свежестью и цветочным ополаскивателем. Хозяин комнаты расположился на верхнем этаже, гостю же досталась нижняя койка. Переодевшись в пижамы, парни наконец устроились в своих постелях, готовясь ко сну. Полусонные разговоры продолжались, пока через полчаса в комнату не вошёл Марк и, пожелав обоим доброй ночи, выключил свет. Около двери в розетку был воткнут небольшой ночник в форме гриба со светящейся шапочкой, который разливал по комнате тусклый мягкий зеленоватый свет. Дэнни продолжал о чем-то тихо переговариваться с товарищем, пока в ответ ему не было послано лишь негромкое сопение сверху. Решив, что пара спать, он, как и дома, отвернулся лицом к стенке и натянул одеяло повыше к носу. Но ни через 15 минут, ни через 30, ни даже через час сон так и не коснулся головы ребёнка. Он ворочался на своей кровати, которая внезапно стала жёсткой и совершенно непригодной для сна. Было жарко под пледом: теперь казался горячей бетонной стеной, спать под которой стало решительно невозможно. В итоге, он отчаялся в своих бесплодных попытках уснуть. Похоже, дневная дрёма пополнила запас энергии в детском организме, и теперь сон придёт не скоро. Глаза открылись, словно и не были закрыты целый час, и вперились в потолок. При таком непривычном освещении и ракурсе все предметы в комнате всегда приобретали причудливые долговязые тени. Дэнни лежал на боку, слушая непривычно громкое тиканье стрелок часов и шум собственной крови в прислоненном к подушке ухе. В голове крутились кадры сегодняшнего дня и мысли о папе. От них сжималось сердце. Не часто шестилетнему Дэнни приходилось засыпать так далеко от родителей. Может папа не всегда заходил в его комнату, чтобы укрыть пледом, поцеловать в лоб и выключить свет, потому что был расстроен, а отец не всегда желал ему хороших снов, потому что приходил уставшим домой, но всё же они были в соседней комнате, и это успокаивало даже в самые жуткие ночи. "Страх живет в голове у тех, кто боится, Дэн. Не существует никаких чудовищ, не бойся и не выдумывай себе ничего, и все будет хорошо", - твердил отец, и эта его непоколебимая уверенность внушала в сердце умиротворение, а папина теплая рука, поглаживающая лоб и одним лишь прикосновением отправляющая в царство Морфея, словно разливала в душе стакан горячего молока, и по сердцу растекалось такое приятное тепло, какое ни одна другая вещь в мире не способна подарить. Чёрные тени на стенах и потолке потеряли контуры своих очертаний от предательски поступивших слёз. Глаза неприятно защипало, а подбородок мелко задрожал. Дэнни внезапно так сильно захотелось домой. Захотелось к родителям. К папе. Хотелось знать, что у него все хорошо и он больше не расстраивается. Хотелось в свою комнату, смотреть в свой потолок, слушать приглашённые голоса за стеной и не чувствовать себя таким одиноким в чужом доме. Дитя перевернулось на спину, не в силах больше сдерживать горячие ручейки солёных слёз, что потекли по щекам. Сухой горьких ком засел где-то в гортани, и при попытке сглотнуть его у Дэна вырвался лишь короткий всхлип. Он показался таким неожиданно громким, что даже стрелки часов сделали более длинную паузу между тиканьем, словно испугавшись постороннего звука в привычной тишине. По крайней мере, так показалось мальчику, поэтому он немедленно закрыл рот ладонью и даже задержал дыхание, пока часы не вернулись в свой нормальный темп. Слёзы всё ещё продолжали течь, увеличивая два небольших мокрых пятна на подушке. В голове мелькали сцены из финальных серий лучшего в мире мультика про супергероев. Звучали геройские речи. Вспомнились слова Молнии: его кульминационная речь была наполнена пафосом, моралью о силе духа, отваге, дружеского долга. "Кодекс чести любого человека - быть хорошим другом и ответственным членом команды, что способен ни смотря ни на что прийти на помощь союзнику, проявить мужество и заслужить звание не просто "суперчеловека", а настоящего "героя"!" - так говорил самый сильный, конечно же по версии Дэнни, человек во Вселенной. Тут голову кольнула совестливая мысль о том, что Человек-Молния, его друг, его член команды, его драгоценный подарок от отца сейчас лежит в холодном тёмном подвале, в пыли и сырости, тогда как сам Дэн нежится в постели после сытного ужина. От таких раздумий он закусил губу. Сон ушёл окончательно. Теперь заснуть будет совсем невозможно. Нужно что-то делать. Для начала - вытереть стыдливые ручейки на щеках. Не маленький уже. Нужно действовать, как настоящий мужчина и помочь Молнии, а не поступать, как последний трус, трясясь от страха и дожидаясь утра. Дэнни сел на кровати, свесив ступни, что едва доставали до пола, и принялся раздумывать. Человечек, отлетев вниз по ступеням, не мог далеко отскочить, значит он где-то прямо на входе. Даже с верхних ступеней его может быть будет видно, стоит только посетить фонариком. Справедливо рассудив, что взять Джеки для подстраховки лишним не будет, он взобрался на вторую перекладину деревянной лестницы двухъярусной кровати, и потряс друга за ближайшую ногу. Легкие толчки результатов не принесли. "Джеки-и-и" - шёпотом прошипел Дэнни, сильнее дёргая за лодыжку спящего. В ответ послышалось недовольно бряканье, но глаз он не открыл. "Дже-е-к, проснись, это срочно, мне нужен фонарь" - едва не переходя на визг, настойчиво продолжал ребёнок, пока тело не заворочалось самостоятельно. - Что такое? - слабым, спящим и удивлённый голосом заговорил Джек, наполовину приоткрыв один глаз. - Нам нужно спуститься в твой подвал, чтобы достать Молнию, - затараторил ребёнок, - мы не можем ждать утра, потому что... - Я сплю, - уже крайне недовольным тоном отрезал выдернутый из сна мальчик, - давай завтра поговорим.. - Джек, ты должен мне помочь, пожалуйста! В ответ последовало только короткое мычание, ясно дающие понять что разговору конец. Это серьёзно рассердило юнца, какой он после этого друг? Такой и на поле битвы заснёт, предатель. - Ну и трус ты, Джек Шепард. Дай хоть фонарик, раз боишься со мной идти, - насупившись проговорил он. - В нижнем ящике стола, - совершенно беспристрастно ответил Джек и, сонно причмокнув, перевернулся на другой бок, надеясь, что больше никто не потревожит его сладкий сон. В указанном месте, среди канцелярских принадлежностей второстепенной важности и каких-то книг, поставленных вертикальной стопкой, действительно лежал фонарик, но, чтобы найти его в темноте, пришлось пошариться руками в чужих вещах. Металлический холод коснулся руки одновременно с тем, как пальцы нащупали продолговатый рельефный предмет. Дэнни крепко ухватил его ладонью и достал из ящика. Фонарь был около двадцати сантиметров в длину, глянцевого чёрного цвета, похож на профессиональный, к тому же весьма тяжёлый. Для проверки парень вжал резиновую кнопку в корпус, но та поддавалась туго, пришлось даже задействовать сразу два больших пальца. На окрашенной мягким зеленым светом от ночника стене вмиг вспыхнуло холодное ярко-белое пятно в форме круга с размытым контуром. Дэнни немного поводил фонариком влево-вправо, размазывая белый свет по комнате, затем снова с усилием вдавил кнопку в металлическое тело. Фонарь, однако, вместо того, чтобы выключиться, быстро-быстро заморгал единственным глазом, заставляя тени ожить и заплясать под потолком. Комната равномерно и как-то пугающе мерцала, долго смотреть на мигания стеклянного глаза не хотелось, было как-то не по себе. Ещё более ему не хотелось привлечь внимание Марка, который мог увидеть мерцающую полоску света, пробивающуюся в узкую щель под дверью. Третье нажатие на кнопку заставило фонарь наконец погаснуть. Стоя перед закрытой дверью в нерешительности, юнец в последний раз собирался с духом. "Страх живет в голове у тех, кто боится", - напоминал он сам себе отцовское слова, укрепляя собственную отвагу. В порыве решимости, он ухватился за железную ручку двери в детскую и потянул вниз. Она легко, с тихим шорохом недавно смазанных петель поддалась. Из образовавшейся щели в черноту дома с комнаты пролилось немного зелёного света. Когда расстояние между косяком и дверью позволило, Дэнни высунул голову в коридор, точно перископ, и огляделся по сторонам: было тихо и темно. Небо ещё с вечера заволокло тучами, так что сегодня рассчитывать на лунный свет не приходилось. Парень наполовину сунул фонарь себе в правую штанину, придерживая его рукой, вторую половину прикрыл пижамной футболкой. От прикосновения холодного металла к голой тёплой коже по телу поползли мурашки. Дэн уже решил, что если попадется на глаза Марку, то скажет, что ищет уборную. В такой темноте старший не должен заметить фонарь. Во всяком случае, он на это очень надеялся. Он сделал первый шаг за порог, проверяя, не выдадут ли его своим скрипом половицы, но те молчали. Последовал второй аккуратный шаг, третий, следующий. Дэнни уже проскользнул за дверь, осторожно прикрыв её за собой, и замер, дав глаза время полностью привыкнуть к темноте. Заодно он напряжённо прислушался, не появилось ли новых звуков. На цыпочках ступая по коридору, он вышел в зал. Внимание сразу привлёк притаившийся у стены, светящийся кровью глаз, в котором напряжённый мозг не сразу узнал красную лампочку телевизора. Уняв секундный испуг, Дэнни выдохнул и принялся думать, куда двигаться дальше. Парадная дверь скорее всего заперта, а громкий характерный щелчок замка наверняка разбудит их с Джеком смотрителя. А может проснётся сам Джек и от страха разбудит старшего брата, он же трус. Дэн ещё раз насупился, тая страшную обиду на товарища, но отступать не собирался. Чёрный вход, ведущий на задний двор в сад, вероятно остался открытым, туда парень и направился. Белая пластиковая дверь оказалась мало того, что не запертой, ещё и будто нарочно приоткрытой. Из неё тянуло тоненькой струйкой ночной прохлады и летней свежести. Дэнни легонько и как-то опасливо толкнул её, и она сразу сдвинулась с места. На улице было холодно, тихонько дул ветер, едва покачивая одну лишь траву, но даже от его слабого дуновения кожа снова становилась гусиной. Спина, сделавшаяся мокрой от напряжения, продрогла первой. Стало неприятно. В ночной тьме прекрасный сад потерял свои краски и превратился в мрачное нагромождение каких-то непонятных кустов, веток, палок. Малец достал из-за пояса уже нагретый телесным теплом металлический фонарик и нелепо схватился за него обеими руками, прижимая к груди. Страх, словно вирус, методично захватывал клетку за клеткой в его мозге, и Дэн принял решение не медлить. Решительной, но осторожно поступью он вышел во двор, инстинктивно решив оставить дверь открытой. Всего с десяток шагов преодолевались мучительно быстро, как будто время ускорилось, не давая ребёнку шанса оттянуть неизбежное, и вот он уже завернул за угол, оказавшись в ничтожном метре от злополучной каменной пристройки. Кажется, дверь на этот раз была приоткрытой ещё шире, будто кирпичный монстр открыл свой рот пошире, готовясь принять в своё чрево крупную жертву. Эти мысли нагоняли только больше паники, и Дэн мысленно отмахнулся от них, крепко зажмурив глаза, но в ту же секунду быстро распахнув их, стараясь не упускать мнимый контроль над ситуацией. Два пальца с силой вжали резиновую кнопку в крепкий корпус и круглое пятно света упало под ноги, а затем поползло вниз по ступенькам. Достигнув квадратной площадки с серым бетонным полом, он остановился: коридор резко уходил право под дом. Человека-Молнии здесь не было. Стеклянный глаз фонарика не смог осветить черноту проёма, стало ясно, что за человечком придётся идти вниз. Во рту сушило, а ещё выпитый вечером яблочный сок просился наружу. Непослушная правая нога медленно нащупала первую ступень, пока Дэн неотрывно смотрел вниз, боясь отвлечься на секунду и пропустить коварное и внезапное нападение... кого бы то ни было. Когда нога уже твёрдо стала на бетонное плато, он осторожно перенёс свой вес на неё, словно боясь провалиться, хотя падать здесь было некуда. Затем последовал второй шаг, за ним третий, и голова ребёнка все глубже уходила под землю, пока вовсе не скрылась под её уровнем. Чёрный корпус фонарика стал влажным в потной ладони Дэнни, а он все сильнее сжимал его в одной руке, второй придерживаясь за холодную и неровную кирпичную кладку. Наконец, он достиг последней ступени и, не решаясь ступить на площадку, посветил, насколько это было возможно, внутрь помещения. В воздухе витала серая пыль, настолько плотная, что через нее было хорошо видно не только белое пятно света фонаря, но и весь луч, исходящий от стеклянного глаза, полностью. У противоположной от ступеней стенки, которую было видно лучше всего с этой точки, стоял высокий, уходящий под самый потолок стеллаж, блестящего серого цвета. Каждая ниша на нём была уставлена всевозможными вещами: садовые инструменты, пыльные книги и стопки журналов, запчасти, детали, какие-то гайки, открытая деревянная коробка с железками, паяльная лампа и другие ручные приспособления, катушки, батарейки... Под самим потолком на самой высокой полке покоились цветастые пакеты, по грязным изображениям на которых можно было сделать вывод, что в них хранится земля для посадки цветов или какие-то удобрения. В самом низу, сложенные один в один, стояли пустые цветочные горшки, некоторые из которых были лопнутыми, другие казались почти новыми. На стеллаже было ещё множество самого разного хлама, часть из которого просто невозможно описать, а другая часть слишком незначительная, чтобы обращать на неё более пристальное внимание. Далее вдоль стены на гвоздях весели более крупные инструменты: местами ржавые пилы, огромные, сантиметров в 30, садовые ножницы, клещи и ещё несколько предметов, названия которых юнцу были неизвестны. На полу под ними лежали большие и плотные белые мешки, перепачканные грязью. На боку одного из них кто-то чёрным маркером вывел грубые печатные буквы, "П Е С О К". Далее луч выхватил из темноты подвала боковую стенку и ребро старого, но массивного дубового комода. Выглядел он весьма внушительно, и при этом как-то по-родительски тепло, будто в нем непременно должно было храниться лишь свежее постельное бельё, пахнущее домом и любовью. Но здесь пахло лишь сыростью и пылью. Дальше угла обзора не было. Дэн посветил себе под ноги, потом заставил белое пятно проползти по холодному бетонному полу подвала, то и дело натыкаясь на мелкий мусор, но так и не найдя то, зачем он здесь. Чтобы найти игрушку, нужно идти дальше. И он пошёл, мягко ступая всё ещё босыми ногами, которые уже успели серьёзно промёрзнуть, на площадку перед входом. Нужно поторопиться с поисками, иначе он рискует получить переохлаждение. Или хороших затрещин от спохватившегося Марка. Фонарик облизывал тесное подвальное пространство метр за метром. У стены, что напротив входа, стоял старый, потрепанный жизнью, болотного цвета диван без одной подушки. На том самом комоде стояла довольно древняя электрическая лампа с кружевным абажуром на золотого цвета ножке, переходящей в форму страусиного яйца на середине. На диване скомканным валялось местами дырявое зелёное одеяло в крупную белую полоску. Далее от дивана друг на друге стояли картонные коробки разного объёма, превратившиеся в кривое подобие пирамид, над которыми древние египтяне могли бы разве что тот души посмеяться. В следующем углу, находящемся по диагонали от угла со стеллажом, располагался обычный деревянный стол, заваленный горами непонятных деталей, опознать которые при таком освещении и расстоянии было невозможно. Ступни Дэнни основательно околели не только от холода, но и от высокой влажности, пальцы на ногах уже начали неметь. Он снова вперил глаз фонарика в пол, поводил по нему белёсым пятном, затем мазнул по стенам, сам не зная зачем. Внезапно, когда луч снова направился на серый пол, под тем самым столом блеснуло нечто, пластикового синего цвета. Мелькнула мысль облегчения и сердце мелко затрепетало в груди. Поборов онемение в пальцах, он на негнущихся ногах ступил первый шаг вперёд. По лицу поползла широкая довольная улыбка. Затем второй. Глаза предательски стали наполняться слезами. Третий. Он наконец сделал это, он смог. Четвёртый. И затылок точно почувствовал нападение за секунду до того, как чьи-то холодные пальцы коснулись его лица. Чужая ладонь полностью накрыла рот Дэнни. Вторая рука обвила мальчика за талию, охапкой собирая его руки и прижимая их к туловищу. Через полсекунды неизвестное тело, на несколько голов выше парниши, плотно прижалась к спине ребёнка, словно нависая над ним и вдавливая в себя. Без сомнений, он вышел из последнего, четвёртого угла, который Дэн, к своему несчастью, ещё не успел изучить. Холод и ступор от неожиданности позволили телу лишь коротко дёрнуться, прежде чем замереть в оцепенении. Кажется, душа от резкого толчка отделилась от тела и сейчас наблюдала за ним из-под потолка, не в силах что-либо приказать своей непослушной плоти. Незнакомец, впрочем, даже не почувствовав ни малейшего сопротивления, не сбавил оборотов на своей траектории. Он неумолимо, всем своим весом толкал податливое тело вперёд, всё ещё плотно прижимая ладонь ко рту жертвы. Лишь спустя несколько шагов, пройденных не его собственными ногами, к Дэнни вернулся контроль, а заодно и чувство животного страха, пронизывающее голову. Глаза округлились и брызнули слезами, из закрытого рта и сквозь пальцы человека пробилась тихое, но отчаянное мычание. Пятки резко упёрлись в пол как тормозные педали, от чего нападающий даже слегка запнулся, но ходу не унял. Адреналин ударил в мозг резким потоком, голова закружилась и за секунду встала на место. Теперь Дэн уже отчаянно забрыкался всем телом. К страху примешалась ярость, он, как мог, извивался в цепких объятиях подвального монстра, лишь отдалённо похожего на человеческое существо, выворачивался всеми мышцами, как уж на сковородке, подгибал ноги и лягался голыми ступнями. Визгливые мычания продолжали прорываться сквозь пальцы неизвестного, фонарь, всё ещё крепко зажатый в ладони стеклянным глазом в пол, пришёлся по бедру металлической рукояткой. Сердце колотилось как сумасшедшее, разгоняя кровь с адреналином по всему телу и придавая сил каждой мышце, что неистово боролась за жизнь всего организма. Но всё это лишь на жалкие мгновения тормозило незнакомца. В ответ на все брыкания, он только сильнее вжимал ребёнка в свое тело, не издавая при этом ни единого звука. Время замирало, пропорционально тому, как ускорялся ритм сердца, и через взмокшую спину Дэнни чувствовал биение в груди нападавшего. Всё же это был человек. Неистово сильный, большой, как ему казалось, бесконечно страшный и чудовищно опасный, но человек. Или что-то, что пытается им казаться. Возможно, он даже был такого же размера, что и отец мальчика, а тот был тем ещё здоровяком. Только ладони у него значительно шире. И грубые густые волосы на руках. А ещё от него пахло домом. Или дом пах им. Мелкие ноздри не пропускали достаточное количество кислорода, которое нужно было для заключённого под ребрами сердца. Голова закружилась снова, разум затуманился, силы на борьбу быстро иссякали. В глазах помутнело от слез. Если бы здесь не было так черно - наверняка ещё и потемнело бы от недостатка воздуха. Онемевшие непослушные пальцы разжались и выронили фонарик наземь. Звонко стукнулась стеклянная полусфера о бетон, и толстый луч света устремился прямо на выход. Так умирающая на берегу рыба последний раз смотрит остекленевшими глазами на водную плоскость. Внезапно мощное тело сверху с новой силой навалилось на спину, заставив ослабевшее детское тело согнуться пополам. Дэнни испугался, что сейчас упадёт головой в пол, но вместо этого лицо его уткнулось в нечто мягкое. Это был старый диван с неполным набором подушек. Затертая, грязная ткань ненадолго полностью отрезала возможность дышать, но человек повернул голову жертвы на бок и ноздри снова глубоко втянули пыльный воздух в горевшие огнём лёгкие. Чудовище наконец отпустило ладонью рот мальчика, но теперь его рука вдавливала голову Дэнни в сиденье дивана. Изо рта вырвался гортанный всхлип, но сил крикнуть не было. Он лишь хватал кислород с кашляющими и булькающими звуками, точно ему перерезали глотку. Грудь и живот нападающего отлипли от потной спины ребёнка, и её тот час же обдало подвальным холодом. Держать ноги ровными уже не получалось, они согнулись и колени рухнули на бетон. Кажется, незнакомец повторил то же движение. Рука, что держала руки ребёнка вдоль туловища, сейчас сползла вниз. Новый угол страха заныл одновременно с движениями чужой ладони внизу живота. Кишки скрутило, сердце пропускало удары, зарёванные глаза округлились снова. В них, несмотря на полную темноту, сузились чёрные бусины зрачков. В паху человека, что все это время был плотно прижат к ягодицам Дэнни, нарастало чудовищное напряжение, когда его бедра начали слегка двигаться, не отрываясь от детского тела. Время обречённо замерло, секунды тянулись словно липкий мёд. От страха и отчаяния малыш был готов потерять сознание. Новое чувство было совершенно неизвестным, но на уровне одних лишь инстинктов вызывало жуткий стыд. Тяжёлое дыхание где-то сверху только прибавляло кошмару ужаса. Слёзы текли без остановки, горло хрипело, голова от давления грозилась лопнуть, как переспевший арбуз. Все движения человека стали настойчивее, маленькое тело не способно было выдержать такой нагрузки. По бёдрам и ляжкам вдруг растеклось стыдливое тепло. К запаху пыли и сырости сразу примешался характерный едкий душок. Его учуял и ублюдок сверху. Вероятно, это ввело его в короткое замешательство и заставило остановиться. Жить хотелось непомерно. Воспользовавшись ступором человека, Дэнни набрал в сдавленные лёгкие как можно больше грязного холодного воздуха, и что есть духу истошно, с хрипотой завопил: - ДЖЕ-Е-Е-К!!! Может, человек подумал, что Джек - это здоровый амбал или крупный пёс, ждущий команды? Может, испугался, что такой громкий крик привлечёт кого-нибудь? А, впрочем, какая разница, если это подействовало. Дэнни почувствовал, как давление на голову ослабло, а чужие бёдра неторопливо отстранились. Медлить было нельзя. В последний раз мобилизировав все мышцы в теле, он направил оставшуюся горсть сил на рывок вбок. Не встретив на пути сопротивления, его тело упало на жёсткий бетон. Получилось. Он вцепился за последнюю ниточку жизни и больше ни за что её не отпустит. Лёгкие открыли второе дыхание. Боясь снова быть пойманным в лапы хищника, Дэнни быстро поджал колени под себя, вскочил на ноги и рванул в направлении выхода, не обращая ни малейшего внимания на впивающиеся в ступни мусор на пути. Всё это произошло словно в ускоренной съёмке и заняло, наверное, полторы секунды. Вот он уже на бетонной площадке, карабкается вверх, падая, помогая себе руками, обивая хрупкими пальцами выступы ступеней и ничуть не замечая этого. Через мгновение в лицо уже дует ночной холодный ветер, такой приятный и чистый. Всё тело ноет и болит, но это неважно. Он забегает за угол, преодолевает десять шагов как один, врывается в дом через открытую пластиковую дверь заднего входа и громко хлопает ею. В страхе ему чудятся нагоняющие шаги, но ничто не заставило бы его обернуться. Путь через зал и межкомнатный коридор не остаётся в памяти, всё происходит слишком быстро и инстинктивно. Так же громкое хлопает дверь в детскую, куда заваливается трясущееся детское тело. Глаза наконец видят умиротворяющий зелёный свет на мягких тёплых стенах, совсем нетаких, как в подвале. Дэнни, в один прыжок очутившись в своей постели, с облегчением даёт полную волю слезам страха и счастья, ревя в голос так, будто хочет, чтобы его услышал весь этот чёртов мир. С верхней койки свешивается голова Джека, лицо которого выражает полное недоумение и испуг. Он пытается выпытать у друга, что произошло, но в ответ получает лишь страшный вой и всхлипы. Через две минуты в комнату влетел и Марк. Его лицо было красным, лоб покрыт потом, он метал затравленные взгляды с безмолвным вопросом "Что случилось?" то на одного, то на второго мальчика. - Дэн, ты был на улице? - наконец спросил юноша, указывая на грязные стопы мальчишки. Ответа, впрочем, не требовалось. Старший коротко хмыкнул и поджал губы. - Тебе нужно переодеться? Вспомнив о своей несдержанности, Дэнни будто ещё сильнее покраснел, хотя заметить это на и так горящем от слёз лице было трудно. Марк выдохнул: - Джек, дай ему что-нибудь из своих вещей переодеться. Сейчас я принесу попить. Спустя пару минут он действительно вернулся, держа в одной руке стеклянный стакан с водой, а в другой - маленькое белоснежное колёсико таблетки. - Это успокоительное, поможет заснуть, - пояснил он. Пить таблетки для сна Дэнни было не впервой. Дома он часто принимал их по наставлению отца, только его таблетки были бледно-розовыми и более крупными. Переодевшись в чистое и выпив лекарство, громко причмокивая водой, ребёнок снова устроился в своей постели, почти с головой накрывшись одеялом. Тело всё ещё сотрясалось мелкой дрожью, но на этот раз сон пришёл быстро. Наверное, организм просто сильно устал, или подействовала таблетка, но уже через десять минут он провалился в глубокий сон. Распахнув глаза на утро, первым делом Дэнни увидел небольшую фигурку Человека-Молнии в его фирменном синем костюме. Он стоял на тумбочке у изголовья кровати. Вчерашний кошмар постепенно просочился в память, но страх уже был далеким и блеклым. Сейчас за окном сияло солнце, а он был один в просторной светлой комнате. Дэн рассудил, что не станет рассказывать Марку про подвал и человека в нём. Во-первых, ему сейчас в последнюю очередь хотелось возвращаться к этим событиям в своей голове. Во-вторых, всё же он опасался наказания. За завтраком Джеки рассказал ему, что встал рано утром и нашёл Молнию в кустах, что росли около входа в подвал. Мальчик помрачнел и разозлился сам на себя от такой новости: не будь он дураком и подожди ещё чуть-чуть, и всего этого могло бы не случиться. Но потом ему стало легче. В конце концов, хотя бы никому не нужно теперь спускаться в это злосчастное место. Мелкая обида на друга прошла ещё ночью, и после завтрака они оба читали принесенные Дэном комиксы про пиратов, то и дело отвлекаясь и возвращаясь к обсуждению вчерашних серий "Суперлюдей". Марк сегодня не был разговорчив с парнями, что, вообще-то, было ему свойственно. Дэну от этого было только спокойнее: слава Богу что он не пытался выведать подробности его ночных похождений. Хотелось побыстрее забыть случившееся. Ради этого он готов был не обращать внимание ни на боль во всем теле, ни на саднившие царапины на пальцах ног и ладошках. Этим же утром отец Дэнни забрал сына домой. Прощаясь, он поблагодарил старшего ребёнка Шепардов, и по обычаю пожал его небольшую ладонь своей, как всегда, крупной пятернёй. В это время юнец попрощался с Джеки, пообещав скоро встретиться снова, в душе надеясь никогда больше в своей жизни не увидеть чёртов подвал. Весь день прошёл мимо Дэнни, по возвращению домой отец сказал, что папа сегодня ещё побудет в больнице, а завтра утром уже должен быть дома. Расстроенный такой новостью, ребёнок промаялся в своей комнате до самого захода солнца. Страх наведался к вечеру. Как только вечерние сумерки спустились на город и вползли в детскую через открытое окно, в голове нечёткими очертаниями, будто вспышками фотоаппарата, зажглись образы стеллажа, огромного дубового комода, грязных белых мешков, пирамид из коробок, развешенных, точно гирлянда, на гвоздях инструментов, тысячи мелких деталей, и старого потрепанного дивана без одной подушки. Голову снова сдавило невидимыми ладонями, живот скрутило в предчувствии нового кошмара. Тело онемело и затекло, Дэнни был готов разрыдаться снова, прямо в своей уютной спальне. Вовремя подоспел отец с приглашением на ужин. Он окликнул сына через закрытую дверь, но этого хватило, чтобы вырвать ребёнка из оцепенения. Утерев намокшие глаза, он встал, разминая замлевшие от неподвижности конечности, и направился в столовую. Фоновый шум телевизора слегка успокаивал. Ужин проходил спокойно и без разговоров. Отец, задумавшись о чём-то своем, всё накручивал на вилку спагетти, а Дэнни старался растянуть процесс поедания своей порции, будто это могло остановить время и позволить ему не возвращаться в свою комнату. - Тебе не нравится? – внезапно прервал молчание мужчина. От неожиданности Дэн дёрнулся и замотал головой. - Нравится. Всё в порядке. - Ты совсем без аппетита что-то. - Немного живот болит, - ребёнок рассудил, что это и не было враньём, ведь внутренности и правда словно слепило в один тугой комок от тревоги. - Съел чего-то у Джека, может? – поинтересовался отец. К глазам поступили слёзы, подбородок задолжал. Дэнни был уверен, что сегодняшнюю ночь он не переживёт в одиночестве. У него либо остановится сердце от страха, либо человек из подвала найдёт и убьёт его, чтобы не оставлять свидетелей своего преступления. Ведь это было бы логично. Отчаяние заволокло его полностью, и он наконец захныкал, упираясь пустым взглядом в пол. Взволнованный отец положил свою широкую ладонь на плечо сыну, намереваясь понять, что произошло, но тот опередил его: - Кто-то напал на меня в подвале, - проскулил ребёнок, не поднимая глаз. - Чего-о… - словно не понимая смысла сказанных слов проговорил отец, сводя брови. Рука сползла с плеча Дэна. - Не в нашем, в подвале у Джека, я спустился туда ночью, чтобы забрать Молнию, - начал тараторить свой рассказ парень, ревя во всю глотку и неритмично всхлипывая, - а там кто-то сзади набросился на меня, схватил, свалил на диван, я выбрался, но он был такой страшный, такой огромный с длинными руками, и такой сильный, и… - Дэн, - остановил поток слов отец, - такого не может быть. Его голос был абсолютно спокоен, а лицо выражало лёгкое раздражение. Сын поднял удивлённые заплаканные глаза на него, словно видит перед собой предателя. - Ты боялся, поэтому тебе всё это показалось. Я же говорил тебе не бояться. Никто чужой не смог бы проникнуть в подвал. И никто на тебя не нападал, ты уже слишком большой для таких выдумок, - вынес окончательный вердикт взрослый, отправляя очередную навинченную на вилку макаронину в рот. Снова лишь шум телевизора прерывал повисшее над столом молчание. - Но, - слабым шёпотом собрался возразить юнец после возникшей тишины, проглотив ком в горле, - я видел… Звучный удар кулака о поверхность будто символизировал жирную точку в разговоре. Кулак столкнулся с деревом с такой силой, что тяжёлый стол, кажется, подпрыгнул и на месте и заставил брякнуть все стаканы и тарелки. - Ничего этого не было. Советую перестать врать мне, паршивец, довольно уже. На его лбу вздулась синяя вена. Голос звучал громко и так, точно не терпел никаких других вариантов. Костяшки на его пальцах побелели от сильного сжатия и даже мелко тряслись. Выждав безмолвную паузу, отец разжал кулак, убирая руку под стол, и немного смягчился в голосе: - Если закончил с едой, то выпей таблетку и отправляйся в свою комнату спать, - закончил он, вставая из-за стола, и Дэн не смел больше перечить. Сегодня сон снова пришёл быстро, но это, уже наверняка, благодаря бледно-розовому колёсику, выпитому со стаканом тёплой воды двадцать минут назад. Глаза уже сладко слипались, мысли стали более отдаленными и спокойными. Может, всё действительно ему лишь показалось. Такое с ним уже не в первый раз. Чудовищ не существует, а какому человеку в голову придёт по ночам лазить по чужим тёмным подвалам. Разве что, такой шестилетке, как сам Дэнни, и по такому же глупому поводу. Он усмехнулся своим мыслям краешком губ. Где-то далеко гупнули тяжёлые железные створки, но это уже было совсем неважно.