Осколки памяти

Полицейский оглядел женщину с ног до головы так, будто сканировал, он вскинул брови, подмечая, что это не та женщина, которую они ищут. Северина приоткрыла сжатые губы, готовясь защищаться от словесного нападения. — Выходите? — немного нервно спросил мужчина в форме, опуская рацию. К такому раскладу событий женщина не была готова. Полицейский так просто отпустит ее и не задаст даже пару вопросов? Выдохнув все напряжение, что успело накопиться в груди, женщина сжала плотную ручку чемодана и взглянула в его бесчувственные глаза. — Конечно же, да! — строго заявляя, женщина сжила ручку чемодана еще крепче с такой силой, что костяшки ее пальцев стали белыми, как фарфор. — Хорошо, но прежде, чем вы уйдете, я бы хотел задать вам пару вопросов. — Да. Я вас слушаю. — нервничая ответила женщина. В следующие пару минут полицейский расспрашивал у нее о странных вещах, что она могла наблюдать на протяжении поездки и не видела ли она некую голубоглазую, темноволосую женщину в платье вишневого цвета. Северина хладнокровно соврала, ответив лишь коротким: — Нет. Я не видела эту женщину. Собеседник замолчал, а через мгновение дал ответ: — Поторопитесь. — мужчина кивнул и освободил проход к выходу. Северина ему не ответила. Он отошел в сторону от двери, внимательно наблюдая за каждым движением ее тела. Рыжеволосая сглотнула мерзкую горечь, которая уже успела скопиться в глотке. Она долго размышляла над тем, правильно ли она поступает, защищая новую знакомую, и нужно ли ей это — выходить сейчас, оттягивать время будущего замужества, о котором успела раз десять позабыть и пожалеть. Но не это было важным для нее сейчас. Образ женщины не спешил оставлять ее. Одержимая, она бросилась прочь из вагона, устремляясь как можно скорее к выходу. Каждая секунда для нее была на вес золота, будто кто-то перевернул часы в форме знака бесконечности, и песок беспощадно посыпался, отмеряя время. Мимо нее мелькали непонимающие лица людей, которых она никогда не встретит больше, по крайней мере вероятность этого будет лишь на йоту. Длинный узкий коридор, искры сломанных фонарей из проплывающих окон, выкалывающий глаза свет. Ее сердцу хотелось ринуться наружу — настолько сильно оно билось, эхом закладывая уши. Женщина, почувствовав заветный запах леса, когда тотчас слетела с железных ступень, чуть спотыкаясь, застревая каблуком меж параллельных железных решеток, ей повезло — чья-то рука подхватила ее, не давая упасть. — Поосторожнее! — сказал кто-то из толпы мужчин. — Ох, ничего, все в порядке! — ответила Северина, не вглядываясь в лицо незнакомца. Как только она бросила тело в улицу, ее встретил плачь небес, запах хвои ударил в ноздри, заставляя поморщиться. Сделав шаг навстречу ветру, она ощутила, как легкий дождь неуклюже коснулся ее медовых локонов и плеч. Она видела, как он соскакивал с мокрого асфальта, отражая в себе темные подошвы туфель. Выйдя на волю, будто птица из клетки, она осознала, что выбралась из движущейся коробки. Поняла, что сейчас она сможет все исправить — изменить ход событий, или же — потерять все. Главное действовать быстро и по зову сердца, которое забилось болезненно и дыхание становилось еще более затрудненным. Перед ней темный лес, никаких поездов вблизи, она не знала, что за город мог бы находится неподалеку. Женщина осмотрелась, потупила взгляд. Нет, она не понимала, где находится — кругом лишь лес, заброшенный то ли особняк, то ли старый завод — в темноте был не различим, что напоминал забытые руины и еще какие-то доски и пустота в пелене тумана. Северине было плевать, где она и как будет выбираться отсюда. Об этом она будет думать позже. По мере поступления проблем. Сейчас ее мысли были о шатенке Мэри. Женщина ощутила, как ее кожа покрылась мурашками. Сейчас, глядя по всем сторонам света, женщина пыталась найти взглядом ту, что разбудила в ней заледеневшее чувство в ее уже немолодом возрасте, но людей было слишком много, чтобы незамедлительно отыскать голубоглазую шатенку в толпе. Северина спешила, не прекращая шагать по образовавшимся графитовым лужицам. Рыжеволосая по-прежнему пыталась разглядеть Мэри в толпе прохожих, что были вынуждены сойти с вагонов в непонятную местность — на небольшую станцию, названия которой не было написано нигде. На лицах людей мелькали улыбки, а у некоторых были видны страх и смятение. Женщина понимала, что при таких обстоятельствах ей будет в разы сложнее отыскать ту, что заставила сердце биться учащенно и почувствовать себя важной, но продолжала надеяться на лучший исход. Ведь она — женщина целеустремленная и рассудительная, а это значит — у нее все получится. Ее девиз по жизни — никогда не сдавайся! Женщина нехотя отвергала тот факт, что Мэри, возможно, взяли с поличным и вот-вот увезут в соответствующее учреждение. Она тяжело выдохнула, успокаивая себя тем, что шатенке удалось сбежать и скрыться. Пускай Северина больше не встретит ее, но зато она будет надеяться, вернее, знать, что у Мэри все в порядке. Это будет греть ее холодную душу. Но зеленоглазая не могла знать этого наверняка. Фонарей, как назло не было, а если и были — работали с перебоями, будто бы никто и никогда не ремонтировал их, и красно-синие мигалки полиции, от которых все вокруг окрашивалось в эти цвета — стали альтернативным источником света. Звуки служебных машин заглушали уши, становилось невыносимо — набатами били по вискам. Северине хотелось проклинать все: погоду, идущих в разные направлениях, людей; тишь темного леса, собственное воспаленное сердце и воспоминания, что стали всплывать все чаще. Но вопреки всему, Северина ринулась вперед, не останавливаясь, она безумно хотела, как можно скорее снова увидеть попутчицу: ее стройные ноги, ее темные-длинные волосы и глаза, цвета чистого неба, которые с нежностью смотрели на нее пару минут назад, увидеть ее скромную улыбку, услышать сдержанный и чуть низкий голос, еще раз крепко сжать ее ладонь своей. И наконец, уже теряя веру, рыжеволосая нашла ее средь темных плащей, услышав где-то вдалеке, гулом отдающийся стук ее каблуков, заметив ее шоколадную куртку, юбку до колен и длинные темные волосы. Женщина врезалась в случайных людей, пробиваясь сквозь толпу, будто опаздывала на поезд, который должен был вот-вот отправиться или спасалась из здания, в котором экстренно провели незапланированную эвакуацию. «Обернись!» — хотелось крикнуть ей вслед, хотелось крикнуть ее по имени, но нет — она не сделает этого никогда. Не выдаст ее, не встревожит. Женщина бежала за ней, за той, что ни за что не посмотрит назад, не обернется вслед полицейским мигалкам, на их завывающие звуки. Вопреки всем предубеждениям, она все-таки окликнула женщину. — Не так быстро! — Она стремилась найти ее среди толпы и удержать, и спасти от роковой боли, что жила глубоко в ее доброй душе. — Мэри! — снова крикнула Северина. Вдруг, писательница поймала тревожный взгляд из-под ресниц, женщина в темной куртке обернулась, как только Винчестер назвала ее по имени. Ее губ коснулась улыбка. В душе расцвела преждевременная весна. Женщина замерла, в ожидании встречи с небесными бездонными глазами, но… Вот только это была не Мэри. Улыбка с восторженного лица испарилась. Это не Мэри. Некто другой, но не она… Не та женщина, что беседовала с ней за столиком в ресторане элитного поезда, не та, что касалась своей рукой ее руки в танце, не та, что, приобняв ее дрожащую спину, слушала звуки дождя и хаотичный звук колес. Незнакомка взглянула на рыжеволосую с ужасом и укором. Так, будто увидела перед собой преступника. — Женщина, простите, вы ошиблись. — отстранено и испуганно сказала молодая девушка с большими карими глазами. — Ох, извините! — в ответ на эти слова незнакомка закивала, как усталый болванчик и удалилась, скрываясь в толпе. Вот теперь настал тот момент, та секунда, когда она поняла, что ее надежда окончательно ушла. Дождь барабанил по ее расправленным плечам, по груди, волосам. Женщина оглянулась в глубь леса — там было тихо, лишь только шелест листьев разбавлял тишь. Северина преодолела пару метров и, обессилив, оставила чемодан рядом со слегка намокшей скамьей и решилась ненадолго присесть. Винчестер ударила по крашенному дереву ладонью, вымещая на объекте все свои эмоции. Вся ее жизнь — это полосы. Преимущественно темные. Что в ней было не так? Отчего так происходит? Гулом, средь стихших звуков полицейских мигалок, прозвучали голоса проводников, что предупреждали об отправлении со станции: «Поторопитесь! Поторопитесь! Мы отправляемся через пять минут! Ровно через пять!» Женщина хмыкнула в ленивый дождь, который бил по лицу, заставляя глаза щуриться. Она смотрела в одну точку — в какое-то случайное окно элитного поезда и думала. Думала о том, как ее разум затмила женщина, что напомнила ей о боли, что никогда не зарастет в сердце. От этих мыслей щемило все внутри — каждую часть тела. Этой женщины нет — она испарилась в предрассветной суете. Думала о том, как же по-свински она поступает с женихом, что был достаточно неплохим человеком, так просто выскакивая из поезда в незнакомой местности. Еще не поздно вернуться в Восточный Экспресс, к чему драма? В то самое купе и поехать до родного Парижа и выйти замуж за мужчину, с которым все обсудили и приняли решение — связать жизни и судьбы. Так больше не может продолжаться. Северина вынула из намокшей пачки сигарету, спички из кармана пальто, пытаясь разжечь огонек, который сейчас бы помог снять напряжение. Она чиркнула спичкой о коробку пару раз, поднося искорку пламени к сигарете, прикрывая губы от порывов ветра с дождем. «Черт!» — выругалась женщина, когда сигарета в очередной раз предательски затухла. С ее волос неспешно струилась дождевая вода, а поток людей рассеивался на глазах. Она всей грудью вдохнула запах свежести и обновления. «Отправляемся через минуту! Через минуту!» — этот голос был спасеньем для всех утопающих, что поскорее вприпрыжку оказались в отходящих вагонах. Поезд издал истошный визг, что свидетельствовал об его отправлении. Минутное затишье и поезд осторожно тронулся с места, набирая скорость. Поток людей рассеялся, а вслед за ними — полицейский патруль. Скрип по рельсам. Она театрально усмехнулась, а после и вовсе рассмеялась в голос, ловя губами мелкие дождинки. Она внимательно наблюдала, как Восточный Экспресс отъезжает, приподнимая темно-медовые брови домиком. Теперь их купе будет пустовать до тех пор, пока транспорт не минует ее станцию и неправдивую станцию Мэри. «Отлично! Просто прекрасно! Браво-о-о-о! Северина, ты — погналась за двумя зайцами, но не поймала ни одного! Кому же знать, каково это — невезение в личной жизни? Ты медленно, но верно ставишь крест на личной жизни. На своей жизни. Что же ты делаешь с этой жизнью? Да кому ты вообще нужна?!» — этот голос все шипел, кошками по сердцу, женщина вела внутреннюю борьбу под названием «разум против чувства». — «В конце концов, разберись со своей жизнью, кроме тебя — тебе никто не поможет. Никто!» Винчестер пробил озноб — загорелая кожа ног под капроновыми колготками покрылась мурашками, и женщина обняла себя за плечи, защищаясь от стен плача. Ее плечи задрожали, а щеки становились более багровыми от морозного ветра. Медленно светает и пахнет хвоей. Женщина с трудом вдохнула запах улицы, дрожа от холода. Ей хотелось ощутить теплые ладони, что вобрали бы в себя все ее горе и холод, что отогрели бы. Она закрыла глаза, позволяя слезам скатиться по щекам вперемешку с дождем. Она сильная и преодолеет все. Или же останется ни с чем…