Осколки памяти

Уходящие поезда оставляли после себя гулкий свист и ледяное дуновение ветра, а холодные слезы, вопреки всякой воле — едва-различимые серые потеки под встревоженными медовыми ресницами. Женщина засопела, провожая прошлое далеко, туда, где ему было самое место — в дали надежды и грез. Она сжала чуть влажную недокуренную сигарету меж пальцев, выдыхая. В голове путались все мысли — как поступить и что теперь делать. Быть может, у неё еще есть время, чтобы все обдумать, чтобы все исправить? Еще не поздно сообщить, что она, по собственной глупости не успела сесть на поезд, что ее забыли на какой-то малоизвестной станции. Да. Это ее вина. Если не спохватиться сейчас же, в противном случае, Северине придётся пытать себя сомненьями, что связаны с женщиной, чье имя Мэри. С женщиной, чьи глаза были небесно-голубого цвета, будто море под белым рассветом, а волосы — цвета горячего шоколада. Она поморщилась, вспоминая ее нежные прикосновения, ее низкий, чуть звучный голос. По больным вискам било непонятное чувство беспокойства. Нет. Так нельзя. Пройдет время — все забудется. По крайней мере, у этой привязанности нет будущего. Что если, все же отпустить ситуацию и попытаться успеть на свадьбу? Скоро все закончится и теплые ладони лягут ей на спину, карие глаза будут смотреть в ее зеленые, а руки, блуждая, будут сжимать тело со всей душой и любовью. Чьи-то крепкие, сильные ладони, ощущение мужского мятного одеколона, а затем — огибающие движения по талии, по бедрам, настойчивые робкие поцелуи в щеки, губы, а затем нечто большее. Она растворится, ей будет легче. Но… Как бы Северина не была удовлетворена, это — все не то. Это не то, что ей хотелось сейчас, все было спектаклем, игрой чувств, она усмехнулась, как вообще дошло до свадьбы? Ну уж нет, она не потревожит Ричарда, не скажет, не сообщит, что сошла на чужой станции, что по глупости сейчас сидит на лавке и делает вид, что все прекрасно, дрожа под холодным дождем. И все же, рука рвалась к сотовому, но тут же возвращала его в карман. Она вздохнула и передумала набирать сообщение. И каким образом? На ее счету практически нулевой баланс. Северина выдохнула тонкую струйку дыма, блаженно прикрывая глаза, яд проникал в кровь. Вот если бы только… у нее был номер Мэри, если бы она спросила ее об этом прежде чем попрощаться и увидеть, как закроется за ней дверь. Она затянулась еще раз, вдыхая струи сигаретного дыма. Как бы Северина не утешала себя и не отвлекалась от мыслей, глубоко в душе она понимала, что больна женщиной. Ведь ее возлюбленная прошлого была для нее наркотической зависимостью, от которой нет антидота, и от которой, не спасет никакое замужество. Оно не способно убить ее привязанность и близость к Лили. Иногда, она все еще чувствует то, что ее душа где-то рядом с ней и во снах. Душа рыжеволосой стремилась к успокоению, выбирая женщину, что была точной копией, ну, или почти копией, ее пропавшей возлюбленной, которую больше никто и никогда не будет искать, ведь дело о поиске пропавшего без вести человека — давно закрыто… *** Она рыдала, но бесшумно, сдерживая истерический всхлип; пытаясь дышать спокойнее, она подбадривала себя словами, что все прошло, что солнце вновь взойдёт и, что у нее появится еще один день — еще одна возможность все исправить. «Все хорошо. Ты в безопасности.» — повторяла она себе снова и снова, сжимаясь и опираясь на ветхую бетонную часть того, что осталось от подпольного помещения старого завода. Здесь пахло затхлостью и гнилью ушедшего времени — душило лёгкие. И эти запахи сгущались, порабощая организмы когда-то работающих здесь людей. Но зато — здесь неприступно и безопасно, тихо. Скорбно тихо. И если бы не это забытое Богом место, она бы не смогла скрыться и настороженно наблюдать за сине-красными свечениями, сверлящими силуэты деревьев, за отходящим поездом и толпой незнакомых людей, что отпускали близких или же уезжали сами; чувствовать себя защищенной в окружении деревьев. Все же, был момент, когда Мэри чуть было не нашли, когда несколько человек соизволили обыскать лес с фонарями. Мэри молилась, стараясь не дышать и не двигаться. И Бог услышал её. Молиться — это все, что она могла делать сейчас. Это все, во что она верила и за что благодарила Создателя: за все прекрасные моменты жизни, за то, что произошло в поезде: за прекрасные нетронутые пейзажи, что смогла наблюдать из небольшого оконца; за сон на грани реальности, где ей было по-настоящему спокойно. За все те дни, проведенные на свободе, за все секунды и за женщину, что осторожно разбудила и освободила разум ото сна. Как бы Мэри не отрицала привязанность, она видела и понимала, что Северина — это симпатичная, ухоженная женщина, с нежным взглядом и улыбкой, хоть и немного эксцентрична, по крайней мере ей так показалось по началу. Узнавая её все больше и больше, как новую книгу, шатенка поняла, насколько эта женщина великодушна… Мэри была уверена, что если бы эта женщина стала ее лучшим другом, то отдала бы для нее все, с легкой барской руки — от всей души. Она не забудет её, день за днем она будет благодарить рыжеволосую за то, что та не дала ей опустить руки. Ведь шатенка боялась довериться, боялась стать по-настоящему счастливой, считая, что такие люди, как она — не достойны лучшего; и, что причина всех ее бед — это она сама. Мэри ушла, вернее, буквально вылетела, не смотря вслед окна ее купе, а спешила, спешила, не разбирая дорог. Спешила и свернула с пути, затерялась невесть где, в глухом и сыром месте. Ее влажные глаза невозможно щипало ветром и сыростью. Ленивые мокрые струи стекали в самую душу, проникая под темную кожаную куртку, под шелковый топ, под сердце, заставляя тело трястись в ознобе и страхе перед предстоящим будущим. Тем не менее, сердцебиение приходило в норму. Мэри осмотрелась — рядом с ней была ее сумка с тем, что удалось позаимствовать из прошлого, и, заметив поникшую серую станцию, решилась подняться на ноги и двинуться дальше — ей не хотелось завершать жизнь здесь, замерзая невесть где, там, где ее никто и никогда не будет искать, кроме полиции… Нет. Ее жизнь — это то, за что следует бороться, не говоря уже о любви, которая способна обжечь, а порой — убить. Мэри забыла, что значит любить. Женщина осторожно поднялась, минуя разбросанные доски и крепкие деревья. Ладонь дотронулась до ледяной коры ближайшего дерева, а натертые стопы ног, обутые в туфли — коснулись земли. Она замерла, как только увидела сидящую на скамье женщину, сквозь дымку тумана, напоминающую ей попутчицу. Мэри выдохнула и осторожно вынула влажные от капель очки из кармана куртки. Странно, не так давно шатенка видела пустую станцию, наверное, отвлеклась в тот момент, когда фигура миновала расстояние и присела на ближайшую лавочку. Глаза прищурились в попытке разглядеть фигуру, но этому препятствовал туман и тени деревьев. Сердце мучительно сжалось, под животом неспокойно затрепетало, дыхание стихло. Она сделала еще один шаг, погружаясь в серо-бесчувственные объятия тумана, что жадно поглощал на своем пути все. Как только шатенка подошла еще ближе, она чуть было не сорвалась в какой-то, прикрытый туманом, ров. Ее губы приоткрылись, в грудь вонзился ужас, перерастающий в облегчение. Прежде холодные ладони вспотели. Мэри не знала, что делать — радоваться или разочароваться, но впереди определенно была она. Женщина с медово-рыжими волосами и пленительными печально-зелеными глазами, что смотрели на нее так, будто она была для неё всем, будто хотели сказать что-то, но так и не решились. Подавляя смущение и опущенный к земле взгляд, Мэри заговорила неслышно, надеясь, что не только лес услышит ее. — Северина? — прошептала она и шепот тут же заполнил собой пространство. Мэри остановилась, чтобы убедиться в том, действительно ли это не сон, её протянутая в туман рука тут же затерялась в серой мгле и дожде. Если это действительно Северина, Мэри ни за что ей это не простит. Она будет проклинать ее за безбашенность, но злиться долго не сможет, ведь она в долгу перед этой женщиной. *** Докурив сигарету, рыжеволосая швырнула бычок мимо урны, облегченно выдохнув, она сгорбила прежде прямую спину, по которой разбегались мурашки, а сырая одежда уже прилипла к телу. Так было до тех пор, пока она не почувствовала, будто кто-то бесшумно шёл позади нее. И ей не показалось, звуки шагов становились все более и более слышимыми. Ее скулы напряглись, ноздри стали осторожно схватывать кислород, губы приняли изогнутую форму, а веки дрогнули. За спиной послышался шелест ветра. Женщина замерла, подавляя желание обернуться во тьму, но все тщетно. Желание, мираж предстоящей встречи… Она ждала встречи с теми добрыми грустными глазами, робкой улыбкой. И это ожидание было превыше страха. Она медленно, но верно сходила с ума и сейчас, сейчас она надеялась, что промокает, сидя на этой чертовой скамье, не зря. «Северина?» — послышалось ей тихо с отголосками эха. Ветер ударил в спину, вызывая новые мурашки. Как только Северина настороженно обернулась в сторону леса и заметила темную фигуру, окутанную густым туманом. Фигура тут же спряталась за деревья, боясь быть замеченной, быть может, это просто тень, это тот же мираж, вследствие её недосыпа? Рука уперлась в скамью, узкие брови изогнулись в непонимании, а глаза напряглись в попытке разглядеть за пеленой тумана силуэт. Быть может, это… — Мэри? — Северина произнесла также тихо, боясь быть услышанной, и эхо тут же подхватило сорванное с губ имя. Винчестер осмотрелась по сторонам, ей стоило убедиться, действительно ли голос донесся из леса? Но вокруг было тихо и на удивление пусто. И все же какое-то отреченное чувство прожигало ее душу и сердце медленным пламенем. Темные зрачки расширились при виде худеньких ног, алых губ, темных волос и мертво-голубых опухших от слез, глаз, показавшихся из серого плена. Северина ощутила на себе тяжелый смиренный взгляд, отчего замерла, слегла приоткрыв губы. Под её левой грудью тотчас предательски кольнуло, мешая сделать глубокий вдох. Мэри была измученная и усталая, ее немного кудрявые волосы выпрямил дождь, оставляя несколько прядей на прежде живом лице. Северина вскочила со скамьи и преодолела дистанцию нескольких шагов, подбежала к ней. — Мэри… — Северина двинулась к ней навстречу. Ей хотелось наплевать на гордость и прижать эту женщину к себе, убедив, что все прошло и заключить в удушающе-крепкие объятия. Забрать все ее страхи, все те дурные мысли, что успели поселиться в голове, но ее желаниям было не суждено сбыться. — Зачем? Северина, зачем? Господи, зачем, зачем ты пошла за мной?! — Мэри заговорила хриплым шепотом, но с каждым произнесенным словом ее речь становилась все громче и настойчивее. Северина замерла на месте. Мэри говорила с ней также, на равных, на эмоциях позабыв об уважении, которое старалась проявлять во время их первой встречи. — Я… в розыске! — повысив тон на йоту, рефлекторно прижимая ладони к векам, к губам, проговорила Мэри. Северина замолчала, ее встревоженный зеленый взгляд был сосредоточен на шатенке, что теперь подняла лицо навстречу серо-персиковому небу, пряча взгляд за хрупкими кистями. Через рукав ее куртки были видны голубые тонкие вены, которые особенно ярко выделялись на фоне бледной холодной кожи. С подбородка стекали капли дождливых поцелуев. Мэри с надеждой взглянула в глубины травянистых глаз, надеясь отыскать в них ответ на все свои вопросы, но не смогла — всему виной мелкие противные капли на стекле перед глазами. Шатенка выругалась, снимая очки. — Или ты хочешь, чтобы тебя… по подозрению в оказании помощи при побеге посадили?! — Северина не ответила ничего, лишь тяжело сглотнула, опустив взгляд под ноги — в прозрачных лужах она видела свое безобразное отраженье: промокшие до ниток волосы, темные круги под глазами, ломаной прямой изогнутые уголки губ. — И если… меня поймают, то ничем хорошим это не закончится! Жаль, что ты не подумала об этом… — нарушая все запреты, рыжеволосая сорвалась с места и подошла к беглянке ближе, но вот только, Мэри не хотела этой близости. — Не подходи… — она отошла чуть дальше, разбрызгивая тяжелыми каблуками воду в лужах. — Я опасный человек! Северина, я — убийца. Убийца! Пойми… — впервые за все время Мэри закричала на нее. В глазах Северины застыли слезы. — Прости, прости, меня за это… — Говори, что хочешь, говори сколько хочешь! — и вот уже женщина приблизилась к шатенке вплотную, напряжение между полуоткрытыми губами витало в воздухе. — Я вижу в тебе прекрасного человека с жаждой жизни! Я не вижу в тебе убийцу, слышишь? Мэри! — но Мэри отвернулась, закрывая уши, чтобы не слышать ни слова, но рыжеволосая была настойчивее. — Мэри, послушай меня! — зубы женщины задрожали, по телу хлынул мороз, дождь начинался снова, заглушая плачь своей мелодией легкости. — Я не могла поступить иначе… Потому что… — дальше ее не было слышно, так как мимо станции промчались грузовые поезда, которые вихрем заставили подняться стихший ветер. Ураганы ветра неуклюже коснулись губ. Шатенка отрицательно замотала головой, ее плечи задрожали, ноги медленно, но верно промокали — туфли наполнялись влагой, она поморщилась, сдержанно покашливая. Мэри засопела, отвернувшись к женщине спиной. Никто и никогда не узнает, что ей пришлось пережить, чтобы стать свободной и независимой. Нет. Кого она обманывает? Она не будет свободной. Никогда. После нескольких минут их молчания, в небе заискрило и резко громыхнуло. Белый фокус на секунду заполнил собой пространство и теперь гром разрывал темное небо. Мэри дрогнула и обернулась, чтобы убедиться в том, что все это настоящее, что не галлюцинации, которые достаточно долгое время преследовали ее с начала новой жизни. Она вдруг почувствовала нечто близкое, нечто уже знакомое, она не могла злиться вечно. — Пожалуйста, возвращайся… — Мэри положила руки на плечи Северины, заставляя кожу покрыться шлейфом мурашек, почувствовать приятную боль внизу живота и по всему телу. — Слышишь меня? Возвращайся! Я не хочу… Чтобы ты разрушила свою жизнь из-за меня. Не хочу… — ее голос стал еще более встревоженным, Винчестер видела, как ее нижняя челюсть нервно дрожала, также, как и хрупкие бледные кисти рук с тонкими голубыми венами. — Не упускай возможности стать счастливой и любимой. Я не верю, что ты настолько глупа, чтобы ломать свою свое будущее… — Рыжеволосая хотела обнять холодное тело Мэри в ответ, смахнуть затерявшиеся слезинки с ее темных ресниц, коснуться ее острых скул, обвести контур ее алых губ, но боялась, что Мэри снова покинет ее. Она не хотела этого. Не хотела, чтобы Мэри избегала ее, ведь тогда, она уже не сможет за ней угнаться. — Не калечь судьбу, возможно, ещё не поздно всё исправить, а моя судьба давно предопределена… Оставь меня… и уходи! Пока еще не поздно. — легкий, слегка ощутимый ветерок играл с ее темными, уже подсохшими прядями около бледного лица. — …Что ты такое говоришь?.. — над рыжими ресницами тут же проступили слезы. Тишину нарушил ветер и вновь моросящий дождь и раскаты грома. — Я не оставлю тебя, слышишь?! — и вот, уже ее пальцы осторожно коснулись подушечек пальцев. Мэри обернулась, сжимая обветренную руку сильнее. Измученные голубые глаза снова встретились с печальными травянистыми и… Любящими?! — Отпусти меня… Северина, прошу, я очень тебя прошу… — она бесшумно заплакала, сопротивляясь чувствам, что успела испытать к этой нежной и добродушной женщине, что сейчас была по-настоящему разбита. — Прошу… Сейчас я уйду. Уходи и ты, не губи свое здоровье! Забудь обо мне. — Северина нехотя разжала теплую, прежде холодную, ладонь, пропуская через себя все только что произнесенные слова. Вкладывая всю благодарность и нежность, Мэри обняла женщину, провела по ее холодным темно-рыжим волосам рукой, а затем прижалась к ним тонкими сухими губами, заставляя Северину широко распахнуть зеленые глаза. Кровь предательски застучала в висках, а ладони вспотели. Мэри никогда прежде не видела подобного взгляда и не чувствовала подобного влечения, которое наполняло ее душевным теплом, но она ни за что не причинит ей боль. Страдая, она поняла, осознала и почувствовала ложь и жестокость на вкус, ей не хотелось разрушать жизнь человека, который стал для нее дорогим за столь короткий промежуток времени. Все самообман. Она нехотя отстранилась, еще раз осторожно сжала вспотевшую ладонь и, через пару секунд, опустила ее вдоль бедер — на прежнее место, и собрав всю волю в кулак, она развернулась и зашагала вперед в неизвестность, щуря глаза от розово-желтого рассвета и опуская голову ближе к груди, чтобы было теплее. Женщина с тяжестью и горечью вдохнула холодный воздух, не оборачиваясь назад. Каков будет ее маршрут? Она шла тяжелой и быстрой походкой, молясь Богу, чтобы поскорее преодолеть эту длинную полосу и ни с кем не встретиться, чтобы не думать о рыжеволосой женщине с робкой улыбкой, с медово-золотистыми волосами, запах которых уже успел переплестись с запахом ее тела и лавандой. Она наплевала на вещи, что оставила в месте укрытия. «Плевать!» — подумала она, возможно, вскоре она вернется за ними, но чуть позже. Пора убираться, пока не стало совсем поздно. Торопливые шаги туфель становились все более и более громкими и Мэри, обернулась, чтобы убедиться, что Северина прислушалась к ее совету и ушла. — Постой! — Винчестер не раздумывая схватила Мэри за руку, и развернула к себе, с силой сжимая ее хрупкое запястье. Она собралась с мыслями и все же решилась объяснить истинную причину, по которой решилась сойти с Восточного Экспресса. — Я знаю, это прозвучит странно… Но-о-о… мне кажется, я знаю тебя и знала раньше! — на этих словах Мэри замерла и замолчала, ее алые губы слегка приоткрылись, а подбородок все еще слегка подрагивал. Северина нехотя разжала ее запястье. — Прости, если я напугала тебя… Просто я боялась, что снова тебя потеряю… Мне было нужно… нет! О, черт, я просто была обязана снова тебя найти! — Я не понимаю… Ты точно уверена, что ни с кем меня не перепутала? — Шатенка насторожилась, нервно вдыхая свежий озоновый воздух, ее пульс бился с бешеной скоростью, грудь вздымалась. — Да-да, именно так! Возможно, я просто начинаю сходить с ума… Это… — женщина стала оправдываться, ей не хватало сил сказать все, что хотелось, ей хотелось просто… — Прости… но этого не может быть, ты явно меня с кем-то перепутала. Знаешь… такое бывает, встречаются похожие люди, к тому же давно известен тот факт, что на земле существуют как минимум четыре твоих двойника. Поэтому не трать на меня своё время, и возвращайся обратно… возможно, тебе удастся поймать попутку, попросишь телефон, предупредишь мужа, он всё поймёт! — Не волнуйся и забудь все, что я тебе об этом говорила! Ты напугана, и не можешь понять, что делать дальше… Но, прошу, доверься мне… Поверь, у меня предчувствие, будто я всегда… знала тебя прежде, и я… знаю, что это сейчас прозвучит глупо. С того момента прошло много лет, но я знаю тебя. Видела прежде. Ведь ты… и та девушка из моего прошлого… Я ненавижу себя за то, что не была с ней в тот день, когда она, возможно, как никогда нуждалась во мне. Я запуталась… И по сей день отказываюсь верить в то, что она больше не придет… Выслушав все до конца, Мэри осторожно прижала женщину к себе, так, будто та была фарфоровой куклой, что вот-вот сломается. Их холодные тела сплелись. — Все будет хорошо… Главное не переставать верить и… Ни в коем случае не отпускать руки. — Северина прикрыла глаза, умиротворенно забывая обо всем на свете в уютных объятьях, что укрывали ее от настырного дождя и ветра. — Можешь убегать, сколько захочешь, но я всё равно не оставлю тебя… Ведь все, что происходит с нами сейчас — это не случайно! Доверься мне. Прошу… — рыжеволосая отдала бы все, чтобы вернуть родственную душу туда, где ей и место — в их общий дом. Хотя бы ненадолго. Мэри опустила взгляд, в котором бушевало беспокойное синее пламя. Их губы были близко настолько, что можно было почувствовать теплое дыхание друг друга. Мэри сжала губы, сейчас ей стало по-настоящему легко, а в Небе по-прежнему была битва. — Ты точно ненормальная… Но я верю тебе… — наконец ответила шатенка. Находиться на улице нельзя, ни в коем случае. Северина сдержанно улыбнулась. Над прежде темным и хмурым небом возникло солнце — такое яркое и чистое, оно боролось с тучами, но все же — осталось в тени. Станция начинала оживать, вот уже показались люди, но это было лишь мгновеньем… — Пойдем со мной? Я знаю, что тебе некуда идти… — Северина понимала, что Мэри замерзнет, если не укроется где-нибудь. — Доверься мне? Слыша лишь собственное сердцебиение, она смахнула пот со лба, сильно сжала губы, из которых желал вырваться дикий, душераздирающий крик следом за очередным грозовым ударом. Ей повезло. Шатенка промолчала, опуская глаза на ровные темные лужицы, что уже успели превратиться в неглубокие реки под тяжелыми туфлями, а ведь правда. Она и не думала о том, куда пойдет, чтобы не оставаться на улице. Идти было некуда, поэтому, она кивнула и криво улыбнулась. Мэри одарила рыжеволосую самой доброй улыбкой, на которую только была способна. «Бежим!» — сказала рыжеволосая, хватая чемодан за ледяную ручку…