Сон в Хогвартскую ночь

Консультации с учениками прошли спокойно, что удивительно без взрывов и вполне продуктивно. Даже Лонгботтом сварил вполне себе приличные зелья, ими никто бы не отравился, некоторые ребята с рейвенкло и одна Гриффиндорская нимфа отличница показали просто великолепный результат. Можно было смело предлагать им работу подмастерья при аптеке. Но зная характер учеников с сине бронзового факультета он предположил, что это скорее результат неуёмной жажды сделать лучше всех, а вот Гермионе похоже это действительно нравится. Пока это конечно только скурпулезное следование рецепту, но может из нее выйти толк покажет только практика и время. Поэтому в конце второго дня он попросил ее задержаться: - мисс Грейнджер, задумывались ли вы чем займетесь после окончания Школы! - да, то есть нет... Сэр... Добавила она растерянно, а потом решила пояснить сумбур в своей голове по этому поводу. То есть да сэр: я задумывалась, но не пришла к определенным выводам... Мне нравится многие отрасли магии и я не вижу в себе определенной склонности к чему либо. Заниматься всем значит не преуспеть нигде... Погрустнев добавила она - тогда я предлагаю вам до конца года стать моим ассистентом, вы поможете мне поскольку с недавних пор я помогаю не только больничному крылу, но и больнице св. Мунго. К сложным зельям я вас пока не подпущу, но все остальное... Он радушно развел руками ... К вашим услугам, подкопите на дальнейшую учебу и определитесь нравится ли вам зельеварение настолько, чтоб связать с ними жизнь или вычеркнете из своего длинного списка как "определенно не подходящее". Предложение сделанное зельеваром было крайне заманчивым и Гермионе было сложно удержать себя от моментального возгласа согласия, но последнее время она очень странно ощущала себя, когда находилась в компании своего преподавателя. Вот и сейчас, находясь наедине - без присутствия в кабинете других учеников, ей не хватало воздуха для дыхания, было душно. Ладони постели, а саму ее пробирала дрожь и озноб... Противоречивые чувства наваливаясь одновременно и по очереди. Зельевар поднялся со своего места, наблюдая мыслительный процесс, отраженный в глубине янтарных глаз. Пройдясь вокруг стола он прислонился на соседнюю с Гермиониной парту. И замер в ожидании решения девушки, пристально глядя ей в лицо. Смотреть он конечно старался в глаза, но нет да и соскальзывал взглядом к пухлой губке, терзаемой в нервном порыве жемчужно белыми зубками. Он бы нашел ей куда лучшее применение, но эту мысль он решил не додумывать... Не в ее присутствии это уж точно. Когда он оказался к ней так близко, близко настолько, что она смогла почувствовать аромат горьких трав: душица, мята и нотки полыни, его запах. Она хорошо запомнила этот запах. Так пахли простыни в его спальне, так с недавних пор стали пахнуть ее сны. Она закусила губу, детская привычка, крепко держалась за уже взрослую волшебницу, но отпускать не желала, и если бы она знала как соблазнительно это выглядит для мужчины, что стоит напротив - залилась бы густым румянцем, но она пыталась обдумать все плюсы и минусы озвученного предложения. Голова отказывалась думать, а накатывающая волной болезненная слабость грозила подкосить стройные ножки гриффиндорской отличницы. Она прикрыла глаза, в надежде сосредоточиться, но лишившись зрения обострила другие ощущения. Аромат стал отчетливее, а тело почувствовало приближение тепла другого человека, но такого не могло быть на самом деле. Она открыла глаза и ничего не изменилось. Зельевар находился там, где и был раньше, даже поза осталась неизменной. Почувствовав одновременно и радость и разочарование, надо признать честно разочарования было больше! В разы ! Ей сейчас очень хотелось чтоб он ... Что ? Обнял? Прижал? Поцеловал? Да!да!да! Именно в такой последовательности, но ей этого хотелось в этот миг, очень хотелось, Но она выдохнула в последний раз и ответила: - я согласна профессор. Это было бы очень кстати. Постаралась произнести она спокойным тоном, от всего сердца желая, чтоб он не услышал как за словами гулко бьётся ее совсем не к стати взбесившиеся сердце. - сейчас уже поздно, скоро отбой, а завтра вы отбываете на хогвартс-экспрессе, так что обсудим детали после рождества... - оу... Смутилась она. Я отбываю из Хогвартса не экспрессом. По семейным обстоятельствам я немного задерживаюсь тут, почти до нового года. 30 декабря я должна камином отправится в Мунго: забрать родителей и уже потом я прибуду со всеми остальными ребятами. Если вам было бы удобно, я могла бы подойти завтра в удобное для вас время... Последние слова она произнесла совсем тихо. Кажется собственная храбрость забрала ее последние силы. Ей совсем не хотелось навязываться: кто она такая чтоб профессор подстраивался под нее, но его согласие было полной неожиданностью. Она даже подумала что это ей все кажется, но нет... - да! Мисс Грейнджер жду вас завтра в 9:00, не опоздайте. - спасибо, профессор. Не опоздаю. Не опоздать было, как оказалось сложно. Просыпаться организм отказывался напрочь. Видимо вечерние впечатления оказали на нее гораздо большее влияние, чем она думала. Всю ночь во сне она ощущала прикосновения мужчины к своему телу, а сердобольное подсознание подкидывало жаркие картинки с участием Снейпа. Нижнее белье пришлось менять, настолько влажным оно стало. На полноценный душ времени уже не было и тело ныло от неудовлетворенного желания. Корсет неприятно царапал набухшие соски, так что от этого предмета одежды пришлось отказаться, все равно под мантией ничего не видно. Она быстро оделась, забрала непослушные волосы в высокий пучок, и отправилась быстрым шагом в подземелья. Зимой подземелья промерзали почти насквозь и Гермиона пожалела, что вопреки обыкновению одела под мантию не толстый свитер, который сегодня был отвергнут по тем же соображениям, что и корсет, а тонкую шифоновую блузку. Поэтому стучалась она в кабинет Снейпа уже изрядно продрогшая. На ее стук она услышала лаконичное: - войдите. В кабинете было теплее, но не на столько чтоб согреться и непроизвольно поежившись обхватила себя руками. Про волшебную палочку и согревающие чары она позабыла. И не одна она! Увидев ее Снейп выругался: - Грейнджер! Вы 7 лет учитесь в Хогвартсе. Подходя к ней выговаривал зельевар. - пора бы запомнить, что подземелья это вам не тепленькая башня Гриффиндора. Национальная одежда слизеринца это мантия из шерсти кентавра, валенки, штаны ватные и шапка на меху гиппогрифа, а вы что? Он распахнул мантию: - блузки будете летом носить! Он начал растирать сквозь ткань озябшие руки девушки. Неохотно, но тепло от мужчины стало согревать ее. Кровь побежала по ценам веселей и добралась до, оцепеневшего от холода, головного мозга. Первое что она подумала это то что в таком положении если податься чуть вперёд, удобно целовать, бьющуюся рваным ритмом, жилку на его шее. Совсем рядом с небольшим шрамом, оставленном Нагайной. Второй мыслью было то что вблизи к знакомому запаху трав примешивается ещё один запах, еле уловимый, запах мужчины. Кажется сильнее афродизиака для Гермионы Грейнджер больше не существовало. Неудовлетворенное с ночи желание скрутило девушку в новом спазме, внизу живота разлилась горячая волна и она судорожно вздохнула, зрачки расширились ( если бы профессор сейчас посмотрел на нее, то не увидел бы за ними янтарного цвета) но он был занят другими частями тела возбуждённой гриффиндорки. Переключившись с рук на спину девушки, невольно пришлось притянуть ее ближе к себе, поскольку его сон так же не отличался спокойствием на нем тоже кроме мантии была только рубашка. Поэтому кроме пушистой макушки, в которую он уткнулся носом, он почувствовал и мягкую довольно объёмную грудь с затвердевшими навершиями. Конечно хотелось думать, что причиной этому стал он, а не холод слизеринских подземелий. Воображение тут же дорисовало все что было скрыто от взгляда под тонким слоем ткани блузки его несносной гриффиндорки, а до его обоняния донёсся аромат ее возбуждения. организм мужчины отреагировал мгновенно. Доказательство его желания почти касалось ее тела и мужчине приходилось прикладывать немало усилий и не прижать девушку к себе ещё теснее, чтоб и она могла понять какие чувства рождает в нем ее близость. Он не притягивал ее ближе и не отстранял, не старался сделать движения рук интимнее и не ускорял ритм, он наслаждался этой пыткой, и старался доставить наслаждение ей. Гермиона словно замерла под заклятием, она боролась с желанием прижаться ближе и сбежать подальше. Каждое его прикосновение отдавалось электрическим разрядом, проходившим сквозь нее, ее тянуло к нему: хотелось положить руки ему на плечи и склонить голову к его груди, потереться животом о его мужское естество и почувствовать его руки не только на спине но чуть ниже и значительно глубже. Ее пугали собственные мысли и приводили одновременно в неописуемый восторг. Девичье тело переполненное чувственных ощущений искало логичной разрядки, но не находило его. Действуя больше инстинктивно, чем логично девушка прижалась к источнику своего наслаждения, то есть к мужчине. Почувствовав его всем телом девушка издала тихий сладкий стон, а руки мужчины замерли и отчётливо напряглись. Впервые в жизни он был растерян... Мир замер вокруг них: он не спешил отпускать ее, она не спешила покидать его объятья. Им обоим было приятно ощущать друг друга, делиться теплом своих тел, ей вдыхать аромат горьких трав, а ему малины и корицы, запах ее шампуня. У нее подгибались колени от ощущения его мужественности, а ему хотелось крепче прижать ее к себе чувствуя ее женственность. Все имеет свойство заканчиваться и проходить, вот и это наваждение начало отпускать наших героев: дыхание пришло в норму, тело расслабилось, мысли потекли в привычном русле. Они медленно рассоединили объятия и отошли друг от друга. Они решили что лучше сделать вид что ничего не произошло. Снейп достал палочку, кинул на них согревающие чары и как ни в чем не бывало приступили к обсуждению деталей ее работы ассистентом. А ночью их обоих ждал ну очень яркий сон/не сон от Хогвартса.