Сон в Хогвартскую ночь

Весь следующий день Гермиона провела в молчании в лаборатории Снейпа, подготавливая ингредиенты для огромной партии бодроперцового. Уже вечером девушка решилась задать вопрос мучавший ее уже долгое время: - профессор, сэр. Простите за бестактность, но это для меня очень важно. Мужчина кивнул ей, разрешая задать вопрос, надеясь про себя что это не связано со вчерашним инцидентом. - я заметила что шрам на вашем горле совсем небольшой, хотя я видела его разодранное в клочья... сама его почти по кусочкам собирала в хижине, это потом меня не пускали к вам в Мунго и я не знаю как лечили вас дальше. Ранения от магических созданий лечатся крайне плохо, скажите вы ведь сами разрабатывали мазь для удаления шрамов? Девушка с надеждой посмотрела на него. Он не нашел в себе силы отказаться отвечать - да, сам. А вам зачем? Максимально нейтрально поинтересовался он. - оу... Подарок от Бэллы. Невесело усмехнулась она, и подошла ближе. Подергав за рукав блузки и не добившись приемлемого для нее результата схватилась за пуговички на воротничке, спохватилась она уже только на 4й пуговице, когда до взгляда зельевара коснулся кружевной край ее неизменного корсета. Охнув она попросила его отвернуться. Попутно объясняя: - извините пожалуйста. Я специально подбираю одежду с узкими рукавами, чтоб даже случайно никто не видел моего предплечья... Не знаю в чем загвоздка, но маскирующие чары не держатся на этом безобразии. Вот ... Посмотрите. Мужчина повернулся обратно и обратил внимание, на руку, что протягивала девушка. На руке от запястья до локтя красовался красный неровный шрам, буквы складывающиеся в слово "грязнокровка" он провел по нему аккуратно большим пальцем желая как бы стереть его, но он конечно никуда не делся... Он начал выписывать над ними пассы палочкой , но диагностика почти ничего не дала... Склонившись ещё ближе к руке он начал внимательно изучать каждую чёрточку и завиток, в этот момент дверь в лабораторию отворилась и вошла Минерва. Картина что пред ней предстала была полна двусмысленности: девушка, ее лучшая студентка между прочим! была завернута в мантию, а профессор, с шаткой репутацией склонился над ней - что здесь происходит!? Возмущённо прошипела она - о! Минерва заходи! Может быть ты видела что-то подобное? Он оторвался от созерцания руки своей студентки и взглядом пригласил Минерву подойти ближе. Женщина неохотно подошла и от увиденного пришла в лёгкий ужас: - откуда это у вас мисс Грейнджер? - в прошлом году нас с Гарри поймали егеря и меня немного попытала Беллатриса Лестрейндж, а это осталось как напоминание о моем статусе в волшебном мире.. - чем она это сделала? Спросил мужчина - гоблинская сталь. Со вздохом ответила она - дрянь дело... Вынес он вердикт - знаю, но все равно.... Минерва сочувствующие проглядела на нее, но она здесь была бессильна. После продолжительной паузы, которую девушка так и просидела в ожидании зельевар продолжил: - я подумаю... Был у меня один рецепт экспериментального зелья, но его нужно будет доработать, поэтому не обещаю что будет быстро, да и то что поможет сразу.. но я подумаю, мисс Грейнджер. Он подарил ей надежду и зажёг в ее взгляде яркие искорки, главное не погасить их потом. Подумал он. Минерва оставила их одних, а сама отправилась к себе, за них она пока не переживала. Рождество - пора чудес*** Оставшиеся дни до рождества профессор составлял усовершенствованный рецепт зелья, в котлах на огне стояло сразу несколько образцов, пары над ними поднимались разноцветными причудливыми спиралями, это можно было бы даже назвать красивым и завораживающим, если б не было так опасно. О чем профессор узнает чуть позже, а пока вокруг него кипела работа. Ингредиенты измельчались, крошились, перебирались и отправлялись в котлы. Строгое помешивании по часовой или против часовой стрелки разное количество раз для разных котлов: всё это требовало его предельной концентрации. Гермиону он не привлекал к этой работе, девушка хоть и хороша, но пока на объяснение что ей делать он потратит больше времени, чем сделает это сам... Поэтому она получила 2 выходных перед праздником. Учеников в замке практически не осталось и все обедали за одним столом. Место Снейпа пустовало уже второй день, ей было грустно. От чего то хотелось хотя бы увидеть его, по случайности их места оказались рядом и можно было бы "случайно" прикасаться к нему прося передать ей солонку или графин с соком, но нет... Он заперся в лаборатории и не выходил оттуда... Разве что для сна, но и это она не узнает... Первый день "выходного" Гермиона использовала чтоб купить всем подарки и отправилась в Хогсмид. В сказочно украшенных лавочках она провела почти весь день. Для Минервы она подобрала волшебную подушечку, наполненную зачарованными крупами и травами: для лучшего сна для пожилых людей ( выбрала вариант без мяты и валерьянки, так как побоялась, что реакция будет противоположной из-за анимагической формы женщины) Помоне, Помфри и завхозу Филчу она купила наборы сладостей специальная серия для героев войны с карточками ( почти как шоколадные лягушки только больше и солиднее) Филиус, как оказалось был заядлым коллекционером фигурок и для него она выбрала замечательную пару Девушка в пышном платье как бы пастушки и юноша с преклоненным коленом с ажурной тонкой лесеночкой... Явно кто то из маглорожденных делал... Но она решилась и каминной сетью быстро отправилась в Лондон. Там трансфигурировав свою мантию в изящное пальто Гермиона отправилась в книжный за сказкой в дополнение к фигуркам. Там же она надеялась подобрать что-то и для Снейпа. Обойдя все стеллажи с книгами, она наткнулась на отдел зарубежной литературы, переводы русских писателей выглядели очень внушительно и интересно. Больше всего ее привлекла книга "Мастер и Маргарита" обнаженная полупрозрачная женщина с темными тяжёлыми локонами верхом на щётке! И огромный черный кот, похожий на ее Лапуса.. Аннотация к книге была просто потрясающая: мистическая дьяволиада, борьба добра со злом, и просто искрящиеся юмором иллюстрации... Она решила что подарка лучше для Снейпа она не найдет. Сказки Андерсена она тоже купила... Аппарировать в Хогвартс она не стала, а вернулась в Хогсмид, чтоб посидеть в Трёх метлах и поболтать с Розмертой. Возвращаясь обратно в замок, она с неудовольствием отметила, что подъем в гору вызывает в ней затруднения... Пора приводить организм в форму, а то расслабилась как говорится на гражданке... Пора начать бегать по утрам. Сказано - сделано! Одевшись рано утром в утепленный тренировочный костюм она направилась к черному озеру на пробежку, разминку, зарядку все в одном. И сейчас, сидя за столом с преподавателями с пустующих рядом местом, она тосковала и придумывала способы избавится от этого чувства и не пришла ни к чему лучшему как ещё раз позаниматься... Физический монотонный труд, подобно медитации, очищал разум девушки. Вечером на рождественском ужине профессора Снейпа опять не было... Не то чтоб девушка сильно рассчитывала что ему понравится ее подарок, но ей хотелось подарить его как и всем другим: лично, а не передавать с эльфом. Но такова уж жизнь... Расстроенная его отсутствием она отправилась в свою комнату и долго провалялась в кровати без сна. Около 12 она позвала домовушку и попросила положить ее подарок под ёлочку профессору Снейпу, на что эльфийка ответила: - у профессора, сэра нет ёлочки ... Тогда Гермиона взяла в руки свой запасной факультетский галстук и трансфигурировала аккуратную пушистую ёлочку. Надеясь что трансфигурация продержится подольше, но сколько бы ни билась над цветом изделия, зачарованный платок принимал только разные оттенки алого и золотого... Передав это все эльфу девушка задернула полог и улеглась в надежде уснуть, пожелав от всего сердца при этом оказаться в объятиях того, по кому она так сильно тосковала эти 2 дня... Итак, два дня прошли для Снейпа в авральном режиме, но рабочая версия зелья была у него в кармане! В прямом смысле. Флакончик с темно-бордовой жидкостью покоился во внутреннем кармане его мантии, зачарованный на неразбиение. Ещё в лаборатории он заметил неладное: пол начал пошатывается под его ногами, но зельевар списал это на недостаток сна и пищи, хотя двое суток не такое сильное испытание, но он уже и не в той форме после укуса гадской змеи. В общем к тому времени как он добрался до кабинета и перекусил - зельевар понял что серьезно отравился... Какие то из паров вступили в реакцию .... и он не заметил какие! Универсальный очиститель в этой ситуации не поможет: остаётся только ждать пока эффект спадет самостоятельно. Комната в глазах зельевара начала терять свою привычную форму, прямые поверхности исказились как в кривом зеркале, на столе он заметил нелепую в его комнатах гриффиндорскую ёлочку... Скажите ещё в кровати спит его гриффиндорская снегурочка... Проходя мимо стеллажа с заспиртованными и уродцами ему показалось, что некоторые из них активнее пускают пузыри, а некоторые даже подмигивают и помахивают куцыми конечностями. Пол закачался сильнее и мужчине пришлось ухватиться за дверной откос, чтоб попасть в дверной проем. В наколдованном свете окна его спальни на черном шелковом просторе лежало его гриффиндорское наваждение... Одеяло сползло до бедер, рука прикрывает округлую полноту груди... Дежавю... Он осторожно приблизился к кровати ( сделать это было правда крайне затруднительно, так как Снейп ни разу не матрос, а палуба так и норовила оказаться у него над головой) - ну чтож подарок на рождество нужно признать отменный. Прошептал зельевар. Он стащил с себя мантию и сюртук, развязал шейный платок и расстегнул рубашку. Не удержавшись он провел по белоснежному бедру, что растворялось в ночной темноте. Сон девушки был тих и со стороны Снейпу она казалась бесплотной картинкой, рождённой его галлюцинацией, поэтому сбросив с себя остатки одежды он приник губами к изящной руке девушки, провел кончиком языка от кисти до милой впадинки у сгиба локтя. Словно путник в пустыне, испытывающий жажду он припал к источнику и не мог напиться. Отравление токсинами сделали свое дело: Снейп не корил себя за то что желает свою студентку, он хотел её, он хотел ощутить её изнутри, каждый сантиметр её тела сводил его с ума, её запах сводил с ума его чуткое обоняние, её случайные прикосновения вызывали тактильный шок и взрыв эмоций. Он хотел доставить ей удовольствие несравнимое ни с кем, чтоб молила его о ласках, а рядом с другим мужчиной вспоминала его, в руках другого вспоминала его руки и сходила с ума от того что никто другой не доставлял ей того же удовольствия. Он хотел застолбить за собой эту женщину, заявить всему миру права на неё, но... Он никогда не посмеет сделать этого в реальной жизни, только в своих мечтах таких как эта, пусть эта галлюцинация подарит ему иллюзию настоящего... Он поцеловал каждый пальчик своей возлюбленной, вдохнул тонкий аромат духов, что шел от ее запястий и бережно завел ее руки над головой, открывая себе вид на безупречную девичью грудь. Придвинулся ближе и лаская нежную кожу провел руками по ключицам и взвесив приятную тяжесть приник к одной из них. Обведя языком по розовой горошине вобрал ареолу в рот, вторую же он приласкал рукой. Смелая ласка вызвала у девушки сладкий стон, а каждое новое движение зельевара лишь углубляло и делало громче эту мелодию. Вскоре ей захотелось бОльшего и она подалась бедрами навстречу зельевару и потёрлась о него вызвав хриплый стон в ответ. Переместив руку вниз он погладил ее плоский животик и проник в самое потаённое местечко, скользнув внутрь одним пальцем. Первая сладкая волна прокатилась по телу девушки лёгкой дрожью, распаляя желание мужчины. Завладев на этот раз ее ротиком, издающим такие невообразимо томительные стоны, он прижал ее всем своим телом, что вызвало ещё более бурную реакцию Гриффиндорки. Она выгнулась дугой ему навстречу и намокла ещё сильнее. Он целовал ее губы, проникал языком глубоко внутрь, зарывался носом в ее локоны, снова целовал: шею, ключицы, грудь, снова возвращался к её губам. Хотел запомнить каждый изгиб её тела, каждый вздох наполненный удовлетворением. Ласкал пальцем сосредоточение её удовольствия, решаясь сделать следующий шаг. Он хотел запомнить ее всю, поэтому оторвался от припухших губ и опустился словно жрец пред своим божеством и провел языком там, где только что была его рука и почувствовал терпкий привкус возбуждённой женщины на своих губах. Этот вкус пьянил, возбуждал, лишал его собственной воли. Он касался ее слегка, он дразнил её, обещая большее и прерываясь в последний момент. Коснулся ее пульсирующего бугорка и проник языком внутрь, вызвав особенно протяжный стон девушки, она качнулась навстречу и почувствовала приятную наполненность - сразу 2 его пальца провели по ее складочке и скользнули внутрь. Он нащупал особенно чувствительное местечко и начал методично трахать ее пальцами и языком. Каждая новая волна, что захлёстывает ее становилась все горячее и в конце концов взорвалась внутри подобно гейзеру. Мужчина ощутил спазм внутри и по пальцам хлынул поток ее удовольствия. Больше держать себя в руках зельевар не мог и одним резким движением вошёл в нее на всю длину, девушка было вскинулась от боли, но беспалочковая невербальная форма обезболивающего наложенная мужчиной скорее на рефлексах, чем продиктованная необходимостью, заставила девушку вновь получать удовольствие от нового вида ласки. После первых сильных толчков он замедлил движение, задерживаясь в момент самого глубокого погружения. Он опять дразнил её, подводя к краю и отступая, он распалял ее чувственность, напряжение скапливалось в кончиках пальцев, она срывала голос до хрипоты, она уже не стонала сладко в предвкушении, она сипло всхлипывала в такт его движениям быстрым и глубоким. Она сбилась со счета сколько раз ее смывало горячим прибоем, все её ощущения сконцентрировались на мужчине над ней и когда она подумала что больше не сможет взорваться от оргазма он закинул ее ноги к себе на плечи и проник ещё глубже. От осознания откровенности сцены: что ее ноги широко разведены, а между ними Он, и он глубоко внутри нее Гермиону накрыл особенно сильный оргазм. И нужно сказать не ее одну... Он кончил глубоко внутрь, издав при этом почти животный рык. Он отметил её своей женщиной, вдалбливаясь в последний раз словно дикий зверь, грубо, почти жестоко, но Мерлин как приятно. Приятно им обоим. Ни разу в жизни он не чувствовал такого сильного удовольствия, хотя и не был праведником, ни одна женщина не заставляла его настолько забыться и раствориться в ощущениях. Когда последние конвульсии ее тела стихли он рухнул рядом совсем без сил. Единственное на что его хватило это прижать ее к себе поближе и уснуть. Утро началось с неожиданного открытия ... Проснуться с эрекцией было нормальным делом, особенно в последнее время, когда одна аппетитная Гриффиндорка постоянно в поле зрения слизеринского декана, но вот так ... В луже собственной спермы... Такое с ним впервые, хотя вспомнив подробности ночной галлюцинации - неудивительно. Решив не заострять на этом внимания ( иначе гипертрофированная совесть съест его с потрохами) мужчина отправился в душ. А вот уже там его ждало ещё одно открытие: подсохшие следы крови, и для чародея не вызвало затруднений определить чьей же.... Гермионы! Мир покачнулся и рухнул всей своей тяжестью придавив Снейпа. Ему потребовалось прилично времени, чтоб прийти в себя. Что делать? Как это произошло? Ответов не было... А нарастающее внутри раздражение вылилось в полный боли вой мужчины. На завтрак он не попал по причине того, что в очередной раз пытался напиться. Напиться и не чувствовать этой щемящей боли в груди ( ибо считал себя полным моральным подонком по отношению к девушке) не чувствовать болезненного желания опять уложить ее в постель и брать её снова и снова. Словно издеваясь над ним подсознание вырисовывало соблазнительные картины Грейнджер, стоящей перед ним на коленях, сидящей сверху на нём, или лежащей под ним. Все в этой комнате напоминало о ней... Утро Гермионы началось с проклятий... Вставать с кровати в ее гриффиндорской спальне было воистину тяжело.... Болело все! Конечно лёгкость в голове тоже присутствовала, и лёгкая эйфория тоже, но все таки боль в мышцах бедер забивала эти ощущения - проклятие! Зачем я вчера столько занималась!.... Совершив все привычные утренние процедуры девушка отправилась на завтрак, надеясь увидеть там зельевара. Напрасно... Проведя ещё один тоскливый день, она решила не тешить себя пустыми иллюзиями и быстро собравшись отправилась домой. Подготовить дом перед приездом родителей ей показалось неплохой идеей... Все лучше чем без дела слоняться по замку и искать встречи с деканом Слизерина. Итак каждая ночь в пустом доме была пыткой для молодой женщины: сердце тоскливо сжималось, стоило ей подумать о мрачном преподавателе, а вот от воспоминаний о последнем сне, увиденном в стенах школы, сжималось совсем не сердце, а что-то чуть ниже живота и руки Гермионы сами тянулись туда облегчить напряжение. Она призналась сама себе, что желает своего преподавателя, что влюбилась в него и готова ради него на все. Готова терпеть его насмешки и несправедливые придирки. Готова каждый вечер проводить на отработках - лишь бы видеть его чаще.