-1-
8 апреля 2020 г., 23:35
«Дотронься ещё раз» – Железом каленым, По коже твой взгляд проплавляет траншеи. И знаю уже отчего же Я жду твоих пальцев на шеё. © Вечновотьме
Доктор привычно хмурился, изучая историю болезни, и настороженно поглядывал на пациента. — Где именно ощущается боль и есть ли другие симптомы, Тао? — Над левой бровью, — пожилой мужчина прокашлялся и отвернулся, уставившись за окно. — В левой височной доле, если быть точным. На дороге перед окнами кабинета резвилась соседская ребятня. Среди них был тёмноволосый мальчишка, живо напомнивший ему маленького Тяня. Как нельзя кстати перед глазами предстала и прекрасная, изящная Сюин. То, как она пританцовывала возле кухонной тумбы, приглядывая за сыновьями в саду, как тихонько напевала какой-то весёлый мотив. Запах её мыла, особенно остро ощущающийся по жаре… — Мне нужны те же таблетки, что ты давал в прошлый раз, Шэн, — разом отгоняя от себя все болезненные воспоминания, проговорил мужчина. Доктор Ли Шэн занимался вопросами здоровья главы семейства Хэ вот уже тридцать лет, и сейчас последний рассчитывал на его безоговорочную преданность. Их семьи были знакомы друг с другом настолько тесно, что подобные визиты прямиком домой даже без предупреждения, давно являлись нормой. — Я не могу выписывать эти препараты часто, — врач ответил спокойно, но настойчиво. Он, фактически, являлся единственным, кто мог перечить Хэ, и прекрасно об этом знал. — Мне сейчас категорически нельзя быть не в форме. — Я понимаю, Тао. Мужчина отвлёкся от созерцания детских игр за окном и снова посмотрел на врача. С минуту между ними словно происходил мыслительный поединок, но потом Ли Шэн сдался. Хэ удовлетворённо хмыкнул, закидывая ногу на ногу, и поморщился от нового приступа боли. — Это в последний раз, Тао, сделай снимки, прошу тебя, — передавая пузырьки с таблетками, врач смотрел на него едва ли не с мольбой. — У тебя же дети… — Мои дети в порядке, — отрезал мужчина. — Чэн я знаю, да. А как быть с Тянем? В последний раз ты упоминал, что с ним есть некие… сложности? — Мальчишка юн и горяч. Это у него от матери, — Хэ собирался продолжить, но ещё одно воспоминание о Сюин отозвалось давно забытой болью в груди. — Пожалуй, у Тяня её взгляд. Они оба замолкли на минуту, каждый вспоминая о чем-то своём, но потом в дверь неожиданно настойчиво постучали. — Господин Хэ. На линии торговая палата. Мужчина досадливо поморщился и поднялся из кресла. — Тао. Не забудь про снимки! — бросил врач, провожая старого друга обеспокоенным взглядом. Тот лишь мотнул головой, мельком глянув на долгожданные лекарства. Два пузырька он на ходу рассовал по карманам, а другой успел открыть и принял две пилюли, запив их водой из бутылки, моментально оказавшейся в руках словно из ниоткуда. Глава семейства Хэ не имел права на слабости, всем своим видом буквально излучая непоколебимость и уверенность в себе. Его слушались безоговорочно, и порядок вещей должен был сохраняться любой ценой. Однако Тао был не из тех, кто слепо верит в чудо, и не надеялся на волшебное излечение. Он всегда продумывал ситуацию на много ходов вперёд. Сев в лимузин, он переговорил с представителем торговой палаты, и, убедившись, что дело не терпит спешки, переключил звонок на секретаря. Затем быстро набрал номер старшего сына. — Подготовь его к встрече как можно скорее. — Слушаюсь, отец, — Чэн почти ловил его мысли: Хэ Тао гордился взаимопониманием, установившимся между ними ещё много лет назад. — Я буду в Нанкине с завтрашнего дня, место встречи остаётся тем же. — Я привезу его. Удовлетворённый ответом, Тао откинулся на спинку сиденья и слегка ослабил галстук. Затем, пошарив на сиденье справа от себя, нащупал пульт от кондиционера. Ему становилось жарче с каждой минутой. Было ли это следствием заболевания или побочным эффектом от лошадиной дозы только что принятых анальгетиков, он не знал. Однако тупая головная боль наконец-то начала стихать. Тао вновь подумал о сыне. В их прошлую, несостоявшуюся встречу младший закатил грандиозный скандал. Он отказался увидеться, и Хэ позволил ему эту поблажку, но с тех пор минуло слишком много времени. Близились финальные экзамены, настал конец последнего учебного года. Тяню пора было взрослеть, и Тао считал, что его долг, как отца, заключался в предоставлении дальнейших возможностей. О том, что у младшего сына не было выбора, кроме как стать наследником «престола», он старался не думать. Иногда ему, конечно, становилось страшно, ведь речь шла о миллионах долларов. Дела шли хорошо, и доходы росли с каждым днём, однако время, которое судьба отмерила главе семейства, стремительно подходило к концу. Он потёр виски, вспоминая разговор о младшем сыне с Чэном и снова достал из кармана мобильный. Усилиями старшего брата поведение Тяня поддавалось если не значительному контролю, то хотя бы корректировкам, которые воплощались в жизнь в форме торга и уступок. У мальчика была замечательная успеваемость и успехи в спорте: именно поэтому родной брат Тао предоставил парню апартаменты и позволил жить самому по себе. Отец надеялся, что это научит сына ответственности. В конце концов, общий контроль никогда не снимался, и любую проблему можно было поправить ещё в зародыше. Но кое-что мужчина всё-таки упустил. — Слушаю, господин Хэ, — бодро отозвались на том конце. — Узнай для меня всю информацию о семье Мо на текущий момент. Да, Мо Гуаньшань, одноклассник моего сына. Всё положение дел на сегодня. К завтрашнему дню ко мне в Нанкинский офис. — Да, господин, сделаем как можно скорее, господин! — отрапортовал сотрудник, и мужчина услышал, как тот бодро застучал по клавишам. Рыжий мальчишка, сын старины Мо, который начинал бизнес вместе с ними, оказался неучтённой переменной в идеальном уравнении. Эта переменная грозилась разрушить всё, выстроенное ранее, и Хэ-старший попросту не мог допустить ничего подобного. Проблема по имени Гуаньшань уже не могла просто так исчезнуть: она пустила слишком глубокие корни, но главу семейства это ничуть не пугало. В конце концов, мальчик, которым так увлёкся его сын, являлся ничем иным, как сорняком на красивой цветочной клумбе, а Хэ Тао, как было многим известно, прекрасно управлялся и с граблями, и с тяпкой.***
— Милый, убавь огонь! Цзяоцзы не должны прилипнуть ко дну! — мама с мокрым полотенцем в руках метнулась к плите и помогла ему. — Прости, я задумался… — Ты слишком часто задумываешься в последнее время, Шань, однако это ни капли не сказывается на твоей успеваемости! Парень обиженно отошёл в сторону, позволяя матери продолжать колдовать над пельменями. Это были его любимые, со свининой и капустой. Когда он был маленьким, тесто и начинку готовили всей семьей, но сейчас мать покупала готовое в супермаркете. Сегодня вообще был особенный случай: она получила надбавку и решила, что им разрешено немного пошиковать. — Извини, — спустя минуту, разобравшись с масштабом катастрофы и выловив из кастрюли прилипший комок теста, женщина повернулась к нему. — Я за тебя волнуюсь. Ты стал пропадать по вечерам, сбегать куда-то ночами… В школе на тебя поступали жалобы. Их, конечно, не больше, чем обычно, но всё же… Шань. Всё ли с тобой хорошо? Всё ли с ним хорошо? Его мать умудрялась задавать очень точные и ебанистически прозорливые вопросы. С ним всё хуёво. Очень сильно, неправильно и катастрофически хуёво. Так, что хочется выть дурниной, как волк на луну, сидя на подоконнике и скуривая одну сигарету за другой. К слову, он думал, что никогда не начнёт курить, однако смотрите! В его руках те же Милд Севен, что и у Хэ ёбаного Тяня! Это уже входит в норму, что у обоих становятся похожими даже привычки или этот придурок намеренно копирует его жесты и манеру говорить? Мысли в голове Гуаньшаня неслись со сверхзвуковой скоростью. Не уследить. Парню и раньше постоянно казалось, что он по горло в неприятностях, но сейчас он многое бы отдал за то, чтобы вернуться в относительно спокойное прошлое. Когда на горизонте не маячила черноволосая макушка, и взгляд серо-голубых, ледяных глаз не прошивал каждый раз, заставляя нутро Шаня съеживаться и шипеть, растворяясь перед этим… нет, не человеком. Монстром. Это было слишком неправильно. Поведение Хэ Тяня не вязалось со словами, а поступки то шокировали, то вызывали в груди… что? Странный трепет? Тянущее, болючее, не хуже удара под дых, чувство? Совсем не так должны были общаться подростки их возраста. Особенно парни. Не беря в счёт Цзянь И с его ненаглядным Чжэнси, ведь те были знакомы с самого сраного детства, и им были простительны любые вольности. Хэ Тянь же появился в жизни Гуаньшаня всего-то каких-нибудь пару месяцев назад. Нет, парень и раньше знал про этого ублюдка: слухи о нём распространялись по школе с немыслимой скоростью. Он был богат, красив, по нему сохло полшколы, но привязался этот хуй по неизвестной причине именно к рыжему! Да не просто привязался, это была какая-то нездоровая херня, Шань чувствовал дерьмо за километр… До тех пор, пока это дерьмо не просочилось, словно какая-то зараза, к нему прямо под кожу. Так что да. С одной стороны, с ним всё было хорошо. Он даже толком не дрался в последнее время, ведь все поползновения местной шпаны в его сторону пресекались ещё на стадии мысли усилиями всё того же неугомонного сталкера. С другой, Шань был готов разодрать себе грудную клетку, в которой сейчас тянуло от блядского предчувствия, что с этим придурком что-то не так. Лишь потому, что Хэ Тянь не выходил на связь вот уже пару дней, не появляясь в школе. Разумеется, Гуаньшань ему не звонил. И, разумеется, даже не писал, ибо нахуй надо. Его Величество связывалось с ним в любое время, практически постоянно. Сам рыжий не утруждался в желании общаться. Однако за двое суток ни сообщения? Ни одного единственного сраного смайлика? Ни фоток члена, чужих задниц, развратных картинок сосущихся мужиков и костюмов из секс-шопа со скабрезными приписками «Я хочу увидеть это на тебе»? — Со мной всё в порядке, просто… — Шань вздохнул и потёр переносицу, собираясь озвучить хотя бы часть правды, потому что у его матери было потрясающее чутье на ложь. Беседа прервалась резким, разрезающим неловкую паузу, словно ножом, сигналом телефона. Парень выхватил мобильный из кармана спортивных штанов и едва не уронил на пол. — Какого… — увидев имя абонента, он собирался выругаться, но вовремя прикусил себе язык, съеживаясь под грозным взглядом матери. — Что тебе нужно? — уже сдержаннее продолжил он. — Время видел?! — Выйди. — Ты ахуел что ли? Девятый час, мы ужинать садимся, — зашипел парень, быстро удаляясь из кухни в маленький коридор. — Выйди, это срочно, Шань, я под окнами стою. — Как под окнами? Зачем? — стушевался он, и метнул один быстрый взгляд на задернутые в комнате шторы. Зачем-то прокравшись к ним на цыпочках, он отодвинул занавеску, выглядывая на дорогу перед домом. Тянь действительно стоял под фонарем, вокруг которого вились неугомонные мотыльки, и прижимал к уху мобильный. Шань слышал его дыхание и видел огонёк сигареты, привычно зажатой между пальцами. Твою грёбаную матерь… — У меня не так много времени, — бросил рыжий, когда выбежал из подъезда к нему навстречу. Он хотел, чтобы слова звучали надменно и безлично, но при этом корил себя за дрожащие пальцы, которые едва слушались, завязывая шнурки минуту назад. Прямо как у девчонки. Тянь даже не повернулся в его сторону, так и стоял столбом, уставившись куда-то перед собой. Сигарета почти истлела и грозилась обжечь пальцы своему владельцу. — Эй, ты чего, умом тронулся? — парень недоверчиво замер рядом, сглатывая и переместился с ноги на ногу. — Дай мне минуту, собраться с мыслями, — тихо произнес Хэ. — Оке-е-й… — Шань порылся в кармане ветровки, нащупал там пачку сигарет, но вовремя спохватился. Мать могла увидеть их из окна, и, если бы застукала с сигаретой, проблем бы только прибавилось. Поэтому он скрестил руки на груди и принялся смотреть туда же, куда и Тянь. Что же этот кусок идиота удумал? — Мы с тобой больше не сможем видеться. В такое заявление было трудно поверить, и Шаню даже показалось, что он ослышался, но переспросить отчего-то испугался. В голове щёлкнуло воспоминание: Хэ не был в школе два дня. Дела у него, видимо, шли хреново. — Меня собираются забрать из города… на какое-то время. — Чё за херню ты городишь? — рыжий изогнул бровь, и Тянь наконец соизволил обратить на него внимание. Как и ожидалось, от одного только взгляда сразу прошибло в пот. — Я знаю, что я тебя заебал, — он вдруг улыбнулся так грустно, что у Шаня заныло в груди. — И тебя, и ребят… И вообще из меня хуёвый… друг. Шань было хотел внести поправку, что Тянь ему не друг, но слова застряли где-то в горле. — В общем… хотел сообщить, что вы меня в ближайшее время не увидите. Финальные экзамены я буду сдавать заочно. — И только за этим припёрся? — возмущённо переспросил рыжий. — На кой хер было гнать через … — Нет, — оборвал его Тянь. — Тебя увидеть припёрся. Это было сказано без грамма пошлости и намёка на шутку. Шань поёжился, снова попадая под чужой гипнотизирующий взгляд. — Если бы я сказал, что завтра наступит последний день на Земле, ты бы сходил со мной погулять? — вдруг спросил он. — Не неси хуйни, — тут же парировал рыжий. Это было почти привычно. Идиотские фразочки и его едкие, резкие ответы. — Ответь мне. Однако что-то шло не так. Капитально. В интонации, в позе, в том, что Хэ Тянь даже не курил свою чёртову сигарету. — Возможно, — уклончиво ответил Шань, заранее готовясь к новой порции идиотизма от Хэ. — Моё дальнейшее отсутствие в твоей жизни можно приравнять к последнему дню на Земле. Поэтому идём, — он будто опомнился, замечая истлевший бычок, и бросил его на асфальт, затушив мыском кроссовка. — У меня мать дома ждёт, — рыжий не сдвинулся с места. Тянь успел сделать пару шагов и обернулся. Они смотрели друг другу прямо в глаза, и Шань был готов поклясться: он боялся даже моргнуть в это мгновение. Между ними происходила бессловесная борьба, исход которой должен был что-то решить. В одночасье, в этом моменте или же во всем их общении? Он не мог сказать, ведь боялся думать об их общении в принципе. Однако было до чёртиков важно, чтобы он не нёсся за Хэ Тянем по первому зову, словно преданный пёс. Он хотел другого. — Шань, — кажется Хэ впервые в жизни понял его правильно. — Пойдём. Пожалуйста. И рыжий, едва заметно кивнув, двинулся следом.
