I'm a wanted man

Первая ступенька. Этим ранним утром на площади собралось множество народу. Вторая ступенькая. Еще бы, вчера был арестован один из самых разыскиваемых в Уикете бандитов. Третья ступенька. И через несколько минут его смертный приговор будет приведен в исполнение. Четвертая ступенька. Эррон неспеша поднялся на эшафот, который в отличие от хлипкой лестницы, выглядел куда надежнее. Его запястья сжимали грубые наручники, а глаза скрывали поля неизменной шляпы. Но эмоции ковбоя можно было прочитать по одним губам. Он улыбался. Нет... Насмехался. Над городом, над его жителями, над шерифом, над законами, что гнали его в петлю. Над самой смертью. Блэку хорошо был знаком этот эшафот. Будучи ребенком, он работал около него чистильщиком сапог за гроши и не раз видел смерть того или иного осужденного. Но тогда мальчик не думал о том, что его самого ждет такая судьба. Шериф не слушал зачиваемые обвинения в адрес стрелка. Сунув руку в карман, он нервно перебирал в пальцах круглые монеты. Ему не терпелось увидеть, как легендарного Эррона Блэка наконец вздернут на виселице. Больше всего на свете Джейсон сейчас боялся того, что что-то может пойти не так. Он снял шляпу, вытирая шею платком. Нет-нет, он спокоен, просто сегодня очень жаркий день... Эррон не двигался, смотря в одну точку, куда-то на крышу банка, и лишь мелко кивал на обвинения: "Да, это я сделал. И это тоже я. И это". Внешне он казался спокойным, будто и не на его шее сейчас затянут веревку. Блэк опустил взгляд на собравшихся зевак. Он узнал многих из них, в том числе и Морра с Клаем. Первый и не скрывал своей радости, что-то воодушевленно рассказывая второму, а Клай волком смотрел на самого Эррона. Ковбой усмехнулся. Наконец к нему подошел палач. Руки у Блэка были скованы спереди, поэтому он без труда снял шляпу, а когда его шею сжала петля, надел ее обратно. Без шляпы он умирать не собирался. К эшафоту подошел тот самый священник, чью рясу Эррон тогда позаимствовал. - Да простит Господь твою грешную душу, сын мой. - проговорил Святой отец, перекрещивая Блэка. - Столько беготни и все ради одного меня? Я польщен. - съязвил тот. - Быстрее! - не выдержал Джейсон. Когда палач положил руку на рычаг, Элизабет, стоящая на краю площади, закрыла глаза и отвернулась. Она не хотела сюда идти утром, но... Что-то тянуло девушку сюда. Любопытство? Врят ли, Элизабет никогда не получала удовольствия от чьих-либо мук. Сострадание? Маловероятно, он преступник, у него на руках кровь десятков людей, он заслуживает казни. Хотя за один поступок девушка поблагодарила бы Блэка. Но... Уже слишком поздно. Послышался громкий щелчок, и под Эрроном провалился деревянный люк, а вместе с ним натянулась и веревка. - Наконец-то... - облегченно выдохнул шериф, - Добегался, ублюдок. Но от смерти не убежать даже ему. Несколько секунд показались ковбою вечностью. Веревка не сломала Эррону шею сразу же, а поэтому постепенно душила. В глазах потемнело, все звуки исчезли, кроме собственных хрипов... А потом он почувствовал, как веревка ослабла, а тело мешком упало на землю. - Нет... - прошептал Джейсон, круглыми глазами смотря на обрывок веревки. - Нет! Нет! Нет! ДА БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ЭРРОН БЛЭК!!! Новая крепкая веревка оборвалась на глазах всей толпы. Кто-то разочарованно закричал, кто-то восторженно, мальчишка, все это время сидящий на высоком деревянном заборе оглушительно засвистел, сунув пальцы в рот. Где-то вдалеке заржали перепуганные свистом лошади, резко остановившись, а вместе с ними остановилась и нагруженная телега. Старый извозчик, который даже понятия не имел, что происходит на площади, громко чертыхнулся, складывая упавшую поклажу обратно. Элизабет убрала руки от лица, глядя на то, как Блэк пытается встать, но он смог только сесть. Мужчина тяжело дышал, хватая ртом воздух, которого ему сейчас так не хватало, хотя грудь уже начинала болеть. - Ну что за человек! - всплеснул руками Морр, - Его ни Небо, ни Земля принимать не хотят. - Точно продал душу дьяволу... - Клай на всякий случай перекрестился. А священник, посмотрев тусклыми глазами сначала на осужденного, затем куда-то вверх на облака, прошептал себе под нос: - На все воля Божья. Если Господь решил, что рано ему еще покидать нас, значит... Так надобно.