История одного бала

Тихо чертыхаясь себе под нос, мулат быстрыми нервными шагами преодолевал расстояние, отделяющее его от входа в гостиную. Зачарованные часы уже давно пробили отбой, но Забини даже не старался быть тише и не привлекать к себе лишнего внимания. Каждый его грубый шаг отскакивал от стен, превращаясь в глухое эхо. Наконец дойдя до входа, он раздражённо прошептал пароль голосом, больше похожим на змеиное шипение, и вошёл в слизеринскую гостиную. На диване в центре комнаты в расслабленной позе расположился Драко Малфой. В левой руке он держал довольно объёмную книгу по трансфигурации, а правой лениво перебирал волосы Панси, лежащей у него на коленях. Девушка что-то тихо нашёптывала, отчего на лице блондина иногда проскальзывала лёгкая улыбка. Появление Блейза было внезапным и шумным: дверь хлопнула слишком сильно, а каблуки будто бы старались как можно громче ударить по полу. Он прошёл к дивану напротив друга, сел, закрыл глаза и зарылся пальцами в волосы, явно сгорая от злости изнутри. Драко, очень редко наблюдавший друга в таком состоянии, сразу понял, что лучше не медлить: Панси была отправлена к подругам в спальню, а несколько доделывающих домашнюю работу второкурсников сами поняли, что лучше побыстрее ретироваться из опасный зоны. Блондин отложил книгу, перекинул ногу на ногу и с заинтересованным выражением лица произнёс: — Фирма «Забини & Грейнджер» прогорела? — Я просто ненавижу эту мелкую плешивую дрянь! — Выплюнул Блейз, не глядя на друга. — Так, подожди… — Честное слово, я почти запустил в эту гадину Ступефаем! — Блейз… — Я не для того все эти годы мучился, чтобы какая-то мелкая тварь портила все мои планы! — Да что умудрилась сделать Грейнджер, что ты так её возненавидел? — повысил голос недоумевающий Драко. — Что? — итальянец в миг отвлёкся от высказывания своих недовольств и наконец взглянул на друга с совершенно ничего не понимающим видом. — Причём здесь Гермиона? — А кого ты только что назвал плешивой — как там? — дрянью? — Комок шерсти, который Филч назвал Миссис Норрис, конечно! Парни переглянулись между собой, несколько секунд непонимающе пялились друг на друга, а, когда до обоих дошёл реальный смысл диалога, громко прыснули, немного разгоняя накопившееся напряжение. — Я уж начал было думать, что она притащила с собой Уизли за компанию! Что случилось-то? — Эта кошка — посланник дьявола! Я почти поцеловал её, когда Филч уронил что-то на свою ненаглядную пушистую сволочь! Надеюсь, ей было больно, потому что судя по звукам — очень! — парень активно жестикулировал, надеясь, что его недовольство ситуацией максимально заметно. — Вся атмосфера к чертям, Мерлин её задери! — Подожди, ты её почти что? — голос Драко сорвался от изумления. — Поцелуй — это то, чем занимаются взрослые мальчики со взрослыми девочками, когда нравятся друг другу, Драко, — сыронизировал мулат, понемногу успокаивая раздражение внутри. — О, благодарю, а то я только за ручку с девочками и хожу! — ответил Малфой, возмущённо кривя лицо. — Только в твоём определении небольшая неувязочка. Ты сказал «когда нравятся друг другу», если я не ошибаюсь. С каких пор героине нравятся плохие парни в зелёных галстуках? Забини вдумчиво вслушивался в речь Драко, не отводя от друга напряжённый взгляд. И правда, с чего это он вдруг решил позволить себе думать, что чувство взаимно? Хотя, если учесть её поведение после того, как он предложил провести выпускной вместе, то на такое развитие событий вполне можно рассчитывать. Она приняла его предложение, соглашается на совместное времяпрепровождение, а сегодня и вовсе даже не хотела от него отдаляться, когда он тянулся к ней с недвусмысленными намерениями. Возможно, он тоже чего-то не замечал все эти годы? Или, может быть, её тоже сразила его манера общения с привкусом флирта? Можно было бы поразмышлять на эту тему, но позже. Сейчас ему хотелось лишь позволить себе злиться на глупое животное и не менее незадачливого хозяина, а потом долго вспоминать приятный запах её волос и невероятную нежность кожи. — О Мерлин, за что мне это? — протяжно произнёс Драко, закатывая глаза и опускаясь головой на мягкие подушки. — Что опять не так? — не понял друга Забини, когда наконец выскользнул из своих мыслей о прошедшем вечере. — Ты только что готов был Бомбардой пробивать стены, а стоило вспомнить о Грейнджер, как вон сразу, такое приторное лицо, будто прямо сейчас растаешь! — ответил друг с фирменной скользкой ухмылкой. — Надо позвать Нота глянуть, а то он всё ещё побаивается тебя после той истории с пятого курса! Пусть посмотрит, что наш обольститель может быть таким… — Oh, mio Dio, Драко! Парни рассмеялись, перебрасываясь одним им понятными взглядами. Разошлись ещё через несколько часов, когда Блейз в красках описал все моменты своего «идеально продуманного свидания», а Драко пожаловался на чуть ли не всех слизеринцев, которые всегда его бесили, но сегодня пуще прежнего. Засыпая, итальянец успел лишь коротко поразмыслить о том, как будет выглядеть гриффиндорка в выпускном платье, и попытался представить их совместное появление в Большом зале.

***

Кто бы мог предположить, что походы по магазинам так утомляют? Теперь Блейз на все сто процентов понимал Дафну, которая всегда оставляла в бутиках не только половину его сбережений, но ещё и уйму часов в придачу. Сам он никогда не любил тратить на это так много сил и времени, отдавая предпочтение классике, которую предлагали его самые любимые бренды. Плюс ко всему, парень уже давно хорошо знал, какие фасоны и цвета подходят ему, а потому мог купить вещь, даже не примеряя её. Сегодняшний день стал исключением из всех возможных правил. Драко, Тео и Грегори выбрали свои парадные мантии довольно быстро и теперь сидели в удобных креслах, медленно потягивая предложенный хозяином магазина огневиски и обсуждая предстоящий матч по квиддичу за кубок школы. Их покупки уже были аккуратно сложены, а пакеты ожидали обладателей на столике рядом с кассой. Тёмно-зелёная атласная мантия Драко, синяя бархатная — для Нотта, и графитового цвета комплект из довольно плотной ткани, название которой Блейз пропустил, — для Грегори. Забини крутился в примерочной, позволяя местному портному подкалывать уже седьмую по счёту мантию по длине и ширине, пока сам он смотрел в зеркало и размышлял, представляя рядом с собой Грейнджер. Настоящий вариант нравился ему гораздо больше всех предыдущих: довольно плотная, но притом совершенно не жаркая ткань цвета чёрного янтаря отлично сочеталась с синеватыми шёлковыми вставками на рукавах и воротнике, кристально белая рубашка красиво оттеняла цвет его смуглой кожи, а довольно узкая жилетка подчёркивала тугие мышцы. Наряд выглядел так, как нравилось итальянцу — стильно и дорого. Одного не хватало. — Мне нужна сапфирового цвета бабочка, простая, без лишних деталей, — задумчиво произнёс Забини, разглаживая ладонями ткань рукавов. — Она отлично подойдёт к этому варианту! — радостно заметил мистер Твинс, хозяин бутика. — Дайте мне несколько минут, мой друг! — седовласый мужчина поспешил удалиться, прячась в бесчисленном количестве мантий и галстуков. За столом разговор о новых мётлах и техниках атак сошёл на нет, когда итальянец наконец вышел из-за ширмы и продемонстрировал друзьям которую мантию подряд. — Признаю, это стоило того, чтобы сидеть здесь целый час! — оценил его выбор Теодор, оглядывая парня с ног до головы. — Ты тот ещё засранец, Нотт! — улыбнулся ему Драко. — Только что он сказал, что, если бы не виски, давно слинял бы за какой-нибудь красоткой из соседнего косметического! — О Мерлин, помоги! — усмехнулся Забини и потянулся за бокалом на столе. — Осталась только бабочка, и можем завалиться в Три Метлы, я угощаю! — Чувствую себя продажной дамочкой, у которой купили время! — вбросил в разговор обычно молчаливый Гойл. — О, не волнуйся, тебе такое удовольствие точно не светит! — заверил его Малфой весёлым, чуть хмельных голосом. За разговором прошло несколько минут, и из-за вешалок послышались торопливые шаги. Мистер Твинс вернулся, держа в руках три небольших коробочки с фирменными логотипами магазина. Жестом подозвав к себе итальянца, он разложил их на маленьком столике возле примерочных и лёгким движением палочки заставил крышки открыться, с таким довольным выражением лица, будто хвастался своим лучшим товаром. — Пожалуйста, новая коллекция! Пришли из Франции буквально несколько дней назад, их еще даже на витринах не удивишь! — с восхищением и теплотой произнес мужчина. — Какую вы изволите примерить? Забини гипнотизировал глазами стол и старался разглядеть самые мелкие детали. По непонятной причине ему казалось, что то обещание, которое он дал Гермионе в её комнате насчет сочетания их костюмов, необходимо исполнить во что бы то ни стало. К сожалению, девушка не показала ему даже кусочка ткани, а потому сравнивать и примеряться ему было просто не к чему, но в груди все равно было довольно уверенное чувство — он сделает правильный выбор. Перед ним лежали три бабочки разных оттенков синего цвета, но выделил он для себя лишь одну. В ней черный прекрасно сочетался с идеально чистым сапфировым цветом, никаких лишних деталей, удобная застежка, в целом — идеально. — Беру вместе с костюмом! За его спиной парни разразились громкими аплодисментами и одобрительными выкриками, прерывающимися на смешки.

***

Вернулись они к ужину, изрядно уставшие, но при том очень довольные собой. Несколько стаканов эля в баре сделали свое дело, и настроение у всех было приподнятое и радостное. Они бы остались там до вечера сидеть за дальним столиком, играть в зачарованные карты и пропускать стакан за стаканом, но Слизнорт в последнее время зачастил с проверками. К сожалению, даже несмотря на то, что они уже все были совершеннолетними, правила школы никто не отменял — к ужину все ученики должны были быть в замке. Быстро переодевшись и накинув на себя мантии они спустились вниз вместе с Панси, Милисентой и еще парочкой однокурсниц. К Большому залу Блейз шел в приподнятом настроении. В его планах было пригласить Гермиону на встречу после ужина или хотя бы просто немного поболтать в коридоре, если её защитники не будут ошиваться где-то поблизости. Одна проблема — он так и не придумал ни тему для разговора, ни предлог для встречи. Однако после нескольких последних дней это уже вовсе не казалось чем-то сложным, ведь он знал, что все пойдет как по маслу стоит только к ней подойдет. Ему с ней комфортно, и парень всё-таки позволил себе поверить, что и Гермионе нравится проводить с ним время. Мулат уже доел свой десерт и теперь сидел, корябая вилкой маленькое блюдце, и гипнотизировал гриффиндорский стол. Довольно глупое действие, ведь от этого Гермиона не появится там волшебным образом. Он перебирал в голове все те дни, когда лелеял в сердце свою недосягаемую мечту и рассматривал то, как её волосы лежат со спины и не смог вспомнить дня, когда гриффиндорка пропустила бы ужин. Обычно они своим трио влетали в зал чуть ли не первыми, ведомые Роном, наперевес с его вечным желанием поесть. Сейчас же за столом были видны лишь головы её друзей и никакой Грейнджер. Уговаривать себя подождать уже не было сил, и парень повернулся к Драко, но даже не успел открыть рот, чтобы задать вопрос. — Иди уже, amigo! — передразнил его пережевывающий что-то Малфой. — Не надо на меня так смотреть, у тебя на лице написано о чем ты думаешь. «Где же Грейнджер, куда же она делась, надо поговорить о чувствах», — нараспев высказался друг, весело ухмыляясь. — Я всего лишь пытаюсь быть учтивым! — Обычно я вижу твою учтивость лишь по дороге до спальни, — заметил блондин, отворачиваясь обратно к тарелке. — Тебе пора, а то наш новый герой и его верный спутник скоро тоже услышат твои мысли.

***

Искать было ненужно, он все знал и так. Гермиона часто приходила к озеру в хорошую погоду. Когда он понял, что даже не сомневается в том, что найдет девушку здесь, стало не по себе. Итальянец почувствовал себя настоящим маньяком, увлекающимся слежкой за молодыми девушками, и даже подумал о том, что можно ради приличия наведаться еще в парочку мест. Однако ноги сами понесли его к той самой полянке, на которой он сразу же заметил развивающиеся по ветру кудри. Грейнджер сидела почти у самой кромки воды, подложив под себя мантию, чтобы не испачкать школьную форму. Рядом с ней лежала довольно увесистая сумка, явно до отказа набитая учебниками, а у ног уютно устроился Живоглот. Тонкими пальчиками она аккуратно наматывала прядь волос и Блейз знал, что это значит. Гриффиндорка размышляет. Причем очень упорно, а ответ все никак не приходит ей в голову. В такие моменты она выглядела максимально собранной и взрослой, что не могло не вызывать восхищения. Подойдя уже слишком близко, мулат подумал о том, что совсем не хочет напугать девушку и решил просто тихо прокашляться, надеясь привлечь внимание. Его заглушил шум теплого летнего ветра, сделав появление именно таким, каким оно не должно было быть ни при каких раскладах — громким и неожиданным. — Наслаждаешься видом? — Мерлин! — шатенка чуть не подскочила со своего места, когда услышала за спиной томный голос. Кот отреагировал на это громким недовольным шипением. — Ты ужасно напугал меня! — Я прошу прощения, mi Hermione, — мулат поравнялся с девушкой и присел на корточки. — Я пытался сообщить о своем приближении, но здесь слишком шумно. — Что ты здесь делаешь? — недоверчиво поинтересовалась гриффиндорка, рассматривая названного гостя. — Ты поверишь мне, если я скажу, что просто гулял по окрестностям и настальгировал о былом? — спросил Забини, изгибая бровь. — Скорее я поверю в то, что сюда тебя привела судьба. — А вот это уже гораздо более правдоподобно! Девушка усмехнулась и чуть сдвинулась вправо, приглашая Блейза устроиться поудобнее. От таких предложений не оказываются, поэтому уже через несколько секунд итальянец сидел рядом, вытянув ноги вперед и глядя на опускающееся в воду солнце. — Bon appétit, — тихо произнес парень, левитируя шатенке довольно большой кусок вишневого пирога. — Французский? — Мне нравится произношение, не больше. Мое сердце и душа принадлежат испанскому навсегда! — А вдруг я не люблю вишню? — Гермиона сощурилась, задавая вопрос. — Это неправда. — Неправда. Невероятно нежно улыбнувшись, девушка подхватила свой парящий в воздухе ужин. По выражению её глаз Забини увидел, что принести перекусить было правильным решением — Гермиона явно была голодна. Следующие несколько минут прошли в теплом молчании — гриффиндорка аккуратно откусывала небольшие кусочки от пирога, а итальянец делал вид, что любуется закатом, переодически бросая быстрые взгляды на задумчивую красотку. Прерывать идиллию не хотелось, но интерес был сильнее. — Так что же заставило тебя нарушить школьные правила? — Я люблю рисковать. — Риск — дело благородное, но только если он оправдан. — Мне необходимо было подумать, а это очень сложно, когда вокруг тебя жуют и обсуждают предстоящие «выпускные дискотеки». Звучит здорово, но очень мешает размышлять, — девушка пожала плечами и чуть склонила голову вправо, рассматривая что-то в воде. — Ты сейчас говоришь с одним из организаторов, — улыбка озарила лицо брюнета. — Надеюсь, ты почтишь хотя бы одно наше скромное мероприятие своим присутствием? — Сомневаюсь, что такой формат отдыха приходится мне по душе. — Я хотел помочь разрешить твои раздумья бескорыстно, но теперь подумываю о том, чтобы взять плату в размере одного вечера проведенного в веселой компании. — Я так полагаю, что это не вопрос? — весело уточнила Гермиона, стреляя взглядом. — Боюсь, что тебе не отвертеться, — кивнул мулат. — К тому же, какая дискотека без главной старосты! Так что выкладывай, я обещаю помочь всем, что в моих силах! Он весело засмеялся, стараясь скрыть стеснение за всегда приподнятом настроением. Это было совершенно незаметно со стороны, — по крайней мере, он на это очень надеялся — но все внутренности переворачивались при каждом её слове или брошенном быстром взгляде. Слизеринец очень боялся показаться слишком настойчивым или обидно невнимательным, чересчур бестактным или неучтивым. Он изо всех сил старался понять, нравится шатенке его присутствие или только сбивает с мысли, как гул голосов в Большом зале, но уйти сейчас все равно было выше его сил. — Меня пригласили работать в Министерство, — грустно сообщила Гермиона так и не переведя на него взгляда. — Oh, Dios mío, поздравляю! — он улыбнулся во все тридцать два и чуть было не обнял девушку, но вовремя остановил себя. — Почему ты говоришь это таким голосом, будто об этом не мечтает каждый второй в этом замке? — Это неправильно, понимаешь? — тихо спросила девушка после минуты раздумий, обнимая себя руками за плечи. — Решительно не понимаю, что неправильного в блестящей карьере. — Мы говорим не о блестящей карьере, а про очередной подарок «победителям». — Нет, как раз таки о ней. Кто, если не ты, Hermione? — Многие, Блейз! — голос сорвался слишком резко и разрезал тишину пространства. — Так много талантливых специалистов сейчас обивают пороги и пытаются найти для себя место! Люди, которые вложили в профессию всего себя, усердно учились, практиковались и всю жизнь хотят посвятить этому! — она сменила положение и теперь смотрела на итальянца повернувшись к нему в анфас. По активным жестам и звонким гласным можно было прекрасно понять, как сильно её волнует это тема и как усердно девушка борется изнутри сама с собой. — А кто я? Выпускница 7 курсов Хогвартса? У меня нет никаких практических знаний, никаких! — Гермиона… — Я только займу место, которое предназначалось для кого-то более подходящего! Буду сидеть там, как воплощение «героини магической войны» и надеяться, что этот титул продержится, как можно дольше! Буду давать интервью, рассказывать о легендарной победе и посещать званые ужины, описывая продуктивную работу в отделе, которую за меня будут делать те, кто на это способен, — последние слова Гермиона произносила уже с опущенной головой, смотря куда-то на свои ладони. — Какого отдела? — Что?.. — О работе какого отдела, ты будешь рассказывать на этих ужинах? — Регулирование магических популяций и… — О Мерлин! — перебил девушку слизеринец, не дав ей договорить. Он не был согласен с ней ни на толику. Ни с одной её фразой и выводом, кроме разве что того, что Кингсли Бруствер хочет видеть как можно больше героев Второй Магической Войны у себя в стенах. Как же иначе, ведь нужно вновь завоевывать доверие для Министерства, которое когда-то предало своих же граждан. Поттер, парочка Уизли, Грейнджер, Долгопупс и многие другие после выпуска окажутся на самых разных уровнях управления, чтобы показать, что времена меняются. Но, если с некоторыми кандидатурами, о которых знал от друзей своей дорогой мамочки, он был откровенно несогласен, то Гермиона — это совсем другой разговор. Отдел, занимающийся магическими существами! Да лучше ведь даже придумать нельзя! — Гермиона Грейнджер, посмотри на меня, — твёрдым голосом сказал мулат, глядя прямо на копну каштановых волос, которыми девушка старательно прикрывала лицо. Она не откликнулась, лишь подтянула к себе колени и стала выглядеть еще более придавленной своим сложным решением, чем до этого. Слишком осмелев, Забини протянул ладонь к её лицу, пальцами пробрался сквозь мягкие кудри и, подцепив её подбородок, поднял её лицо на себя и взглянул прямо в глаза. В них отражались казалось все эмоции, которые девушка могла испытывать в принципе. Непонимание, капелька страха, интерес, задумчивость. Все это сливалось в одно глубокое неописуемое чувство, от которого начинала кружиться голова. — Ты — не просто названная «героиня войны», ясно? — он говорил максимально уверенно и твердо, не давая шансов на капитуляцию. — Поверь мне, я знаю людей, которые просидели всё это время по штабам, а потом, прикрываясь поддержкой влиятельных людей, начали направо и налево объявлять о своем неописуемом вкладе чуть ли не в Поттеровскую дуэль! Ты умная, практичная, готовая рискнуть, не боящаяся трудностей героиня, которая достойна признания, как никто другой! Девушка завороженно слушала, не смея отвести взгляд или перебить слизеринца, который даже и не думал прекращать свой монолог. — Скажи мне, сколько дней прожили бы Поттер и Уизли без тебя? Три? Четыре? Я не знаю подробностей вашего путешествия, но я знаю больше того, о чем пишут в газетах! Твой вклад в их жизни и нашу победу — огромен. Ты вносила его на протяжении всех этих лет, вытаскивая этих двух из передряг, в которых без тебя все бы пошло прахом, — его палец на её подбородке чуть огладил нежную кожу и, не получив сопротивления, продолжил выводить незамысловатые узоры. — И ещё, я не знаю больше ни одного человека, который бы был так сильно огорчен эксплуатацией домашних эльфов! — Это было давно, Блейз… — тихо прошептала Гермиона, и парню показалось, что голос был тихим лишь потому, что она не хотела прерывать поглаживаний по скуле. — Даже не начинай! Я слышал о Добби, а это было совсем недавно, — четыре пальца его ладони легли на сзади на тонкую шею, путаясь в волосах, в то время как большим он продолжал исследовать её скулу, успокаивая и завоевывая доверие. Остатки самообладания покидали слезеринца с каждой минутой, но парень как мог, старался держать себя в руках. — Ты заслуживаешь этого, Гермиона. Поверь в себя, хотя бы потому, что я в тебя верю. — А если ничего не получится? Если я не смогу? Что будет, когда я разочарую разом весь свет? — Не разочаруешь. — А что если? — Они не бросят тебя в полымя с первого рабочего дня. Ты будешь учиться, становится еще умнее, хотя это уже вряд ли возможно, приобретешь те практические знания, о которых так переживаешь. А даже если все рухнет, тебя поддержат. Поттер и Уизли примчатся тебе на помощь в ту же секунду, как будто ты этого не знаешь, — короткая пауза, необходимая для последних раздумий смирила пространство вокруг них. — Я поддержу тебя. Она смотрела на него каким-то волшебным чарующим взглядом и не могла произнести ни слова. Он видел, как внутри девушки рушатся последние блоки и стены, которые все-таки отделяли её от совершенной откровенности перед когда-то врагом. Девушка чуть наклонила голову, отдаваясь во власть ласкающим кожу пальцам, но не прекращала смотреть. Забини испытал за эти короткие минуты весь спектр эмоций и решил просто позволить Гермионе вести, ведь ему нужна была хотя бы минута отдыха. Нужно было привести мысли в порядок, вернуть себе самообладание, не растерять остатки галантности и не накрыть такие манящие губы своими слишком рано. Решение Грейнджер повергло его в неописуемый шок и восторг. Они изучала его взглядом еще несколько долгих секунд, а затем обняла его за шею так быстро и так сильно, что казалось хрустнули позвонки. Слишком неожиданно, и так долго ожидаемо. Его руки оплели тонкую талию, прижимая к себе как можно ближе, пока девушка не специально, но слишком горячо дышала в шею. Она окутывала его своим присутствием, заполняла собой все пространство, согревала и опьяняла не хуже дорого виски. Это их первое объятие и он запомнит его навсегда. — Правда? — Что именно? — Все то, что ты сказал обо мне. Она шептала еле слышно, но он понимал. Понял бы, даже если бы девушка и вовсе молчала. Горячее дыхание обжигало ухо и шею и парень согласен провести так всю свою жизнь. — Чистая правда, mi amore…