Гарри Поттер и Хранитель магии

      На полу перед ошарашенным Гарри Поттером лежал Люциус Малфой. Рука с выкатившейся из пальцев палочкой откинута в сторону, серые глаза смотрят в потолок, бледные губы сжаты. Роскошная тяжелая мантия завернулась под голову, оттого волосы кажутся еще белее. — Я… не могу, — едва слышно проговорил Малфой, медленно переведя взгляд на Поттера, и кровь выплеснулась ему на подбородок, залила шею.       Гарри застыл, не в силах шевельнуться. Он знал, что это в прошлом, сейчас перед ним не настоящий Люциус, он дома или в Лондоне, катается на своем кресле и не испытывает боли. Профессор Люпин оттолкнул Поттера назад, и боггарт снова превратился в шар, а потом в белый надувной шарик, который со смешным звуком отправился назад в шкаф, но аудитория пораженно молчала. — Что это было, Поттер? — крикнул Драко в полной тишине. Гарри обернулся, беззвучно раскрывая рот. — Поттер?! — Я… я нашел… он уп… с лестницы… я увидел, — едва слышно проговорил Гарри, помертвев от ужаса. — Я… позвал профессора Снейпа…       Драко несколько секунд смотрел на него, его трясло не меньше, чем самого Гарри, потом мигнул, выдохнул. — Я благодарен вам, мистер Поттер, — громко проговорил он и коротко поклонился. Гарри стало легче оттого, что его не раскрыли, но чувство вины усилилось в миллионы раз. Драко наверняка подумал, что Гарри нашел его отца, сказал Снейпу и тем самым спас, а отец в благодарность принял его под покровительство своего рода и теперь учит его, воспитывает и готовит приличного главу семьи. Это подтвердилось, когда кончилось занятие, и Драко втащил Поттера в одну из ниш в коридоре и принялся допрашивать: — Ты почему не сказал? — возмущенно проговорил он шепотом. — Я над тобой весь август… а ты его спас, ты мог бы сказать, чтобы я сейчас не чувствовал себя так паршиво! — Ты меня не обижал, что ты, — улыбнулся Гарри, думая, как бы не разреветься сейчас от пережитого страха, облегчения и вины. Надо… надо как-то перевести тон беседы в прежнее русло, когда Драко вел себя как обычно, иначе он просто умрет от стыда. — Хочешь извиниться за свое мерзкое поведение? Дай мне свою метлу на следующий матч.       Сейчас он должен его послать. — С кем вы там играете, с хаффами? — Драко облизнул сухие губы. — С вами же, — возразил Гарри. — Да. Хорошо, — словно не услышал Малфой. — Все равно ты бы сделал Диггори, но если хочешь полетать и выиграть быстро — пожалуйста, — он зачем-то пожал ему руку и так и не отпустил, продолжая смотреть. — Гарри, я… — Вот только не устраивай мне сцен, — ненавидя себя за обман, сказал Поттер. — Общаемся как раньше. — Хорошо, — Малфой вдруг улыбнулся светло и радостно, как Нарцисса, но голос остался ехидным. — Ты упустил шанс попросить помилования для Уизли и Хагрида.       Гарри и сам считал, что Хагриду не место среди преподавателей, но промолчал, не желая предавать друга. Впрочем, по мнению Люциуса, Драко обещал быть хорошим дельцом: — Да ты и сам согласен, — ухмыльнулся Малфой, поглядев на него чуть дольше. — Давай, подтверди, я никому не выдам тайну, что у тебя есть мозги! — Я ничего не буду подтверждать, — ответил Гарри, раздумывая, спросить ли у Драко про Монтегю, воспользоваться шансом, пока тот благодушно настроен, но не успел: в нишу заглянул Нотт. — Простите, что прерываю интимный момент, но мне просто необходимо узнать, что за боггарт был у наследника Малфоя? — Рабастан Лестрейндж, — отозвался Драко. — И коньяк. — Я не видел коньяка, — сказал Гарри. — Но поверь, он там был, — мрачно сказал Драко. — Я влез в Омут памяти и насмотрелся на всю жизнь вперед. Отец даже хотел мне воспоминания править.       Гарри вылез из ниши и догнал Рона, покрутил головой, ища взглядом Гермиону, но она уже пропала. — Ты почему не сказал, что знаешь, что с Малфоем? — обиженно проговорил Рон. — Потому что это его дело, — ответил Гарри. — Но я твой друг! — И зачем тебе эта информация? — Гарри наконец перестал высматривать Грейнджер и уставился на него. — Ты спас Люциуса Малфоя, у него долг жизни перед тобой! Ты не понимаешь? Малфоиш теперь просто не может тебе ответить, вообще ни на что! Ты не понимаешь, Гарри? Ты можешь делать все что угодно!       Ремус Люпин, который шел прямо перед ними, раздумывая, следует ли и дальше идти по утвержденной министерством программе, раз у некоторых учеников такие страхи, да и Нотт отреагировал гораздо более бурно, чем ожидалось, остановился и замер, пронзенный внезапным раскаянием, когда услышал эти слова. Они ведь так и сделали, так и поступили; Джеймс так поступил, и теперь Ремус чувствовал стыд за своего друга перед его сыном. Надо сказать Гарри, что так поступать непорядочно, нечестно и низко, недостойно настоящего гриффиндорца — и что его отец бы не одобрил. Это ложь, но мальчику не нужно знать об отрицательных чертах Джеймса Поттера. — Знаешь что, Рональд? — прошипел Гарри. — Когда ты тогда сказал про его отца, я действительно подумал, что у тебя просто вырвалось, но сейчас ты что вообще смеешь мне предлагать? Издеваться над тем, кто не может мне ответить? Так Дадли со мной всегда делал и дядя Вернон! Поздравляю, ты теперь для меня с ними в одном ряду! Если хочешь знать, у лорда Малфоя передо мной нет никаких долгов жизни!       Гарри пробежал мимо преподавателя по Защите, не заметив его. С криком «Гарри, подожди!» Рон бросился за ним. А Ремус все не мог двинуться, думая, насколько дети стали лучше, чем были они сами. Гарри без воспитания родителей вырос куда благороднее Джеймса; сын Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк, самых высокомерных людей Британии, оказался способен на чувство признательности.       До самого матча Гарри никому не говорил, что будет летать на метле Малфоя: просто не знал, как сможет это объяснить. Драко сказал, что ему никто вопрос задать не посмеет, потому выкручиваться Гарри предстояло самому. Он надеялся на то, что Вуд в радости от победы забудет о допросах. Утром перед матчем Драко собственной персоной подошел к столу Гриффиндора в большом зале и остановился за спиной Гарри. Тот, увлеченный омлетом, сначала даже не заметил, но потом, когда все замолчали, глядя за его спину, а профессор Магонагалл возмущенно приподнялась, обернулся. — За мной, Поттер, — с самым высокомерным и презрительным выражением лица сказал Драко и, повернувшись, прошествовал прочь из Большого зала, не сомневаясь, что Гарри бежит за ним. — Он совсем охренел, — констатировал Вуд. — Даже не вздумай идти! Наверняка он только и ждет, чтобы сделать тебе какую-то гадость! — Как же не идти, — Поттер затолкал в рот омлет и вылез из-за стола. — Он ведь ждет! — и последовал к дверям.       Драко сидел на высоком подоконнике и болтал ногами и даже не подумал спрыгнуть, когда Гарри подошел ближе, но наклонился к нему и протянул длинную узкую сумку-чехол, в которых перевозили коллекционные метлы. У Гарри дух захватило: о, он знал, на что способна эта метла! Интересно, если он захочет такую купить, где это можно сделать? Или Люциус покрутит пальцем у виска и сообщит, что, мистер Поттер, вы окончательно рехнулись со своим квиддичем, тратить на метлу деньги вашей семьи, когда вы еще и близко сами ни галлеона не принесли в фамильный сейф? Проигрывайте моему сыну с чистой совестью и не выпендривайтесь! — Она не будет слушаться тебя так, как хозяина, — Драко вручил Гарри кроме метлы еще и перчатки. — Но с нее точно не свалишься, да и маневренность у нее выше, чем у того инструмента дворника, на котором ты обычно катаешься. — Это Нимбус! — возмутился Гарри. — О, тогда все зависит от игрока, — передразнил Малфой. — И еще, так как я хозяин, я могу ее позвать. — Только попробуй, — вскинул голову Гарри. — Не провоцируй, Поттер, — оскалился Драко. — И наслаждайся каждой минутой, больше ты к этой метле никогда не прикоснешься. Придумал, что скажешь своим придуркам? — Кто такие «мои придурки»? — спокойно спросил Гарри. — Рон и Гермиона? Квиддичная команда? Мои однокурсники? Весь Гриффиндор в целом? Выражайся яснее, чтобы я не переспрашивал. — Ты же понял, — перекривился Малфой. — Команда. — Разберусь, — пожал плечами Поттер. — Зачем мне твои перчатки? — Ты погоду видел? — Драко отклонился, давая Гарри выглянуть и увидеть сплошной ливень стеной. — Перчатки держат руки сухими, не будут скользить, и пальцы согреются. — Где купил? — с горящими глазами спросил Гарри. Это ведь для квиддича настоящий подарок! — Где купил, там нет, — самодовольно улыбнулся Драко. — Почувствуй на денек, что такое быть настоящим колдуном, Поттер.       Вуд был в восторге и ярости. Он набросился на Гарри, когда тот вернулся, сказал, что Слизерин их подставил, отказавшись от матча, чтобы играли хаффлпаффцы, а ты с ним еще и треплешься? Поттер скромно молчал, а после раздевалки расчехлил роскошную метлу и, словно он тут не при чем, встал в сторонке. — Откуда, откуда это чудо? — орал Вуд, пытаясь перекричать ветер, пока вся команда благоговейно рассматривала шедевр. Черное древко, чуть более светлые, отливающие красным прутья, перехваченные тускло-золотым обручем, золотой узор по древку, у самой рукоятки сплетающийся в вензель «ЛМ». На ободке с нижней стороны надпись на немецком: «летай как птица, дорогой друг». Гарри попытался найти Малфоя на трибуне, понял, что не может, и переключил очки-артефакт на другой режим. Драко сидел под зонтом с таким выражением лица, словно его заставили смотреть на боггарта Нотта снова. Не ответив Вуду, Гарри оседлал метлу и плавно взмыл в воздух. Как же прекрасно, даже дождь не портит впечатление! И это метла еще не полностью ему послушна. Гарри Поттер именно в этот момент решил, что хочет быть очень богатым, таким же, как Малфой, чтобы у него была коллекция таких метел и перчатки, в которых не мерзнут и не скользят руки.       Ветер сшибал на землю, а близкие раскаты грома заглушали крики болельщиков. Очки Гарри заливало дождем, и даже в артефактах с трудом получалось смотреть, как уж тут разглядеть крошечный снитч? На противоположной стороне поля появились канареечно–желтые пуффендуйцы. Капитаны обменялись рукопожатием. Диггори дружелюбно улыбнулся, а Вуд только кивнул, словно у него свело челюсть. Профессор Хуч выпустила снитч, и игра началась. Через пять минут Гарри продрог до костей и вымок — нитки сухой нет, товарищей по команде не различишь, а снитча и подавно не видно. Гарри носился туда–сюда, мимо мелькали красные и желтые пятна. Что происходит, какой счет, непонятно — голос комментатора утонул в вое ветра. Вместо болельщиков — море мантий и истерзанные зонты. Если бы не чудесная метла, Гарри был бы в полном отчаянии, но так появилось даже какое-то ненормальное удовольствие: руки уверенно сжимали древко, сидеть было удобно, и Гарри предполагал, на ней такие чары, что даже если он повалится с метлы, упасть не получится. Мельком пожалел Диггори — наверное, у того пальцы уже занемели.       Снитч мелькнул между ними, и Гарри буквально лег на метлу — у Диггори не было никаких шансов, и Гарри даже подумал, что игра совершенно нечестная, но снитч затрепыхался в его руке, и голос совести оказался заглушен ликованием и предвкушением праздника победы. Гарри остановился, выровнял метлу и вдруг понял, что находится в абсолютной пустоте и тишине. Ветер дул с той же силой, но беззвучно, словно звук кто–то выключил. Или Гарри внезапно оглох?       Знакомое чувство пронзило его. Он осторожно глянул вниз — около сотни дементоров устремили к нему задранные вверх скрытые капюшонами головы. Грудь у Гарри словно охватило ледяным обручем. Гораздо хуже, чем в поезде, и он один, совсем один! Нет ни Люпина, ни даже палочки с собой. Амулет на груди сначала ярко засветился, потом начал пульсировать, словно батарейки садились в фонарике. И как пролететь мимо них, если стадион внизу?!       Гарри покрепче вцепился в древко: амулет позволял сохранить ясность ума. Пока позволял. Дементоры плывут по воздуху, они не быстрые. Если он камнем полетит вниз на этой метле, он может проскочить. Но их так много… Надо решаться, пока они не подобрались слишком близко. Гарри ухватился за древко до боли в пальцах — из-за дементоров руки мерзли и немели даже в чудесных перчатках — и вниз головой ринулся к земле. — Он падает, — услышала Гермиона над собой чей-то возмутительно спокойный голос, обернулась — позади сидели слизеринцы. Драко Малфой даже не смотрел на поле, разматывая шарф с таким видом, словно это самое серьезное дело всей его жизни. — Гарри падает! — крикнула Гермиона. Вокруг раздались возгласы: «Дементоры, дементоры!», дождь на мгновение немного стих, и все увидели сотню черных плащей, формирующих огромную воронку, в самом пике которой и летел Гарри. — Он разобьется, — констатировал Нотт. Малфой зевнул и посмотрел на часы. — Он сломает твою метлу. — Совсем забыл, — лениво протянул Драко, сбросил перчатки, поднялся во весь рост… и тут Гермиона не поверила своим глазам. Драко Малфой, аристократ и сноб, который всю жизнь просидел в поместье и на двух виллах на море, вдруг сунул два пальца в рот и лихо свистнул, по-разбойничьи, аж присев. У Гермионы взметнулись волосы, словно ветер переменился и ударил ей в лицо, с ученика, сидевшего рядом с ней, слетела фанатская шапка. Падающая фигурка внезапно сменила траекторию полета и на всех парах рванула в сторону боковой трибуны. Дементоры смешались, наталкиваясь друг на друга, перестроить воронку они уже не могли, несколько потянулось за Гарри, но метла, послушная воле настоящего владельца, неслась стремглав и затормозила перед самой трибуной. — Грейнджер, делим добычу, тебе труп, мне метлу и снитч, — заявил Малфой, перешагивая через сиденье, схватился за рукоятку; Гермиона левитировала Гарри под навес. Драко отдал метлу Нотту, а сам вытащил из кармана Поттера снитч и подбросил его в руке. Тот не раскрывал крылышки и выглядел как обычный мячик. — Мой трофей! Эй, Тео! Эту метлу все равно не угнать. — Я заметил, — Нотт крутанулся в воздухе; Гермиона вдруг заметила, что лицо и волосы у Драко абсолютно сухие. — Хороша! Ох, хороша! — Лучшая, — поправил Драко. — Пошли, этот проклятый дождь меня доконал.       Ликование после победы длилось недолго. Когда Вуд узнал, что чудесная метла была дарована Поттеру всего на одну игру, а на самом деле ей владеет слизеринский ловец, он побледнел так, что Гарри за него испугался. Малфой исходил ядом, так что никто и не вспоминал ни боггарт Гарри, ни аттракцион невиданной щедрости после. Приближались зимние каникулы, и Поттер планировал привычно остаться в школе, но Хедвиг принесла ему письмо из Малфой-мэнора, где говорилось, что ему надо сесть на поезд, а с платформы его заберут. Гарри вздохнул, трансфигурировал пергамент в тетрадный лист и написал себе письмо якобы от тети Петуньи, где говорилось, что они уезжают на праздники, но кто-то должен присмотреть за домом, потому его ждут в доме номер четыре на Тисовой улице.