Кодекс чести. Закон второй.

Прошло всего несколько часов с того момента, как Алексия проводила своего жениха на эту опасную битву. Но она уже не находила себе места. И теперь Фейдра была с ней полностью солидарна — ведь ее любимый тоже был там. Девушкам не нужно было ничего говорить друг другу. Они понимали все без слов, поэтому просто разместились за столом и пытались хоть чем-то себя занять. Алексия взялась за книгу, но даже не могла сказать, о чем читала. Ни одно слово не добиралось до сознания девушки. Все, о чем она могла думать, — это Филиандер. Принцесса смотрела в книгу, но при этом не переставала молчаливо молить небеса о том, чтобы с ее возлюбленным ничего не случилось. Фейдра сидела рядом и пыталась вышивать, но ее руки так дрожали, что вместо узора получалось нечто невообразимое. Ее подруга понимала: она тоже молила небеса о своем возлюбленном. Да и о брате тоже. Какие бы узы ни связывали их с Филиандером, она все равно о нем беспокоилась. Родная кровь — это очень прочная связь. Ее не так легко разрушить. Фейдра знала, что пока ее брат в порядке, но страшилась того, что могло произойти через час, через минуту и даже через секунду. Наконец, не выдержав напряжения, Алексия отложила книгу и сказала: — Пойду, прогуляюсь. Ее подруга кивнула, явно не понимая, о чем говорила собеседница. Но сейчас невесте Филиандера это было только на руку. Она должна была куда-то выйти, покинуть пределы этого траурного бдения. В противном случае, девушка рисковала просто сойти с ума. Ей нужно было побыть с кем-то, от кого не исходило такое нервное напряжение. Нет, конечно, за время, проведенное в Тэронии, Алексия полюбила Фейдру, как родную сестру, но сейчас ей нужна была другая компания. Та, которая облегчала бы ее состояние, а не усугубляла. Принцесса понимала, что подруга делала это не намеренно. Просто она тоже переживала за тех, кого любила, и ничего не могла поделать. Но рядом с ней сейчас плохо будет всем. Откровенно говоря, Алексии и своих нервов хватало. Успокоить Фейдру она не могла по той же причине. Выйдя из палатки, девушка решила просто посидеть рядом — ей только еще одного нападения не хватало. К тому же, теперь ее некому было спасти. Ведь Филиандер был далеко, на опасной битве, вынужденный сражаться против родной матери. Не успела она, однако, сделать и пяти шагов, как почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Он не пугал. Девушка нутром чувствовала: тот, кто смотрел на нее сейчас, зла вовсе не желал. Тем не менее, она огляделась, чтобы увидеть этого человека. Но вокруг не было ни души. Ни души? Ну-ка, минутку! Что это за движение между шатрами?! В тени блеснули знакомые зеленые глаза, и все стало ясно. — Ники! — воскликнула принцесса. — Ники, выходи, я тебя вижу! Испуганная девочка ступила на свет. Да, это была она. Младшая из единокровных сестер Филиандера. Малышка явно давно здесь стояла и, что тоже было несомненно, вовсе не рассчитывала, что ее обнаружат. — Не бойся, — сказала Алексия, присев на корточки и протянув девочке руку. — Я тебя не обижу. Николетта осторожно приблизилась и робко спросила: — Это ведь ты, верно? Невеста Филиандера? — Да, я Алексия, — отвечала девушка. — Не хотела тебя напугать, прости. — Нет, это ты меня прости! — заявила девочка. — Я хотела посмотреть на тебя, потому что Адэлина сказала, что это ты настроила нашего брата против мамы. Алексия охнула. — Что?! Да я… я никогда… Она замолчала. Нет, так эту ситуацию не решить. Оправдания не помогут. Так вот, оказывается, почему старшая из сестер вдруг стала такой подозрительно дружелюбной с Филиандером! Считала, что во всем была виновата его невеста! И как теперь быть?! — Ты веришь ей? — осторожно спросила она у девочки. — Не знаю, — тихо отвечала та. Когда я увидела, как он на тебя смотрел, мне показалось, что для него на свете нет больше никого, но и ты смотрела на него так же. А еще сам Филиандер часто упоминал о тебе, когда говорил мо мной. И его глаза светились. Сейчас я пришла, чтобы понять, любишь ли ты его так же сильно, как он любит тебя. Ведь любишь, правда? — Конечно, люблю! — торопливо заверила девочку Алексия. Давай присядем. С этими словами, она протянула ребенку руку, а, когда Николетта осторожно вложила в нее свою ладошку, поднялась и отвела ее к самодельной скамеечке возле большого кострища, где сейчас, конечно, никого не было. Они присели рядом, но почему-то рук не разняли. Алексия не могла объяснить этого, только с маленькой девочкой ей было как-то спокойнее. Поэтому не хотелось прерывать физического контакта. Принцессе казалось, что их в эти мгновения окутывает какая-то магия. Странное поразительное явление. Но оно было. И девушка откуда-то знала, что нужно было говорить. — Послушай, — начала она. — Ты ведь видела своего единокровного брата. Ну, неужели ты думаешь, что я или кто-то еще способен им манипулировать? Нет, дорогая. Филиандер любит меня, но и я люблю его не меньше. Полюбила с первого взгляда. Мы познакомились совсем недавно, в далеком королевстве Креонтия, куда он приехал на Рыцарский Турнир. Наградой в нем являлось право жениться на мне. Король сделал все для того, чтобы победа твоему брату не досталась. Но мы готовы были на все друг ради друга. Я думаю, это нам и помогло. Поверь, Ники, Филиандер — центр моей жизни! Я бы никогда с ним так не поступила! — Но почему он тогда выступает сейчас против нашей мамы? — допытывалась девочка. — Она ведь ему тоже мать. — Да, несомненно, — согласилась Алексия. — Это — вечное противостояние, милая. Добро против зла. — А все-таки, на чьей он стороне — добра или зла? — Первым делом тебе нужно кое-что узнать, Ники. Ты видела, как Филиандер обращается с простолюдинами? Он хоть раз повысил голос хоть на кого-то? Николетта покачала головой. — А ты слышала, с какой любовью все о нем говорят? Да достаточно посмотреть на размеры войска, которое он повел! Думаешь, столько людей пошло бы за ним, будь наша цель недостаточно праведной? — Но ведь и мама не может быть на стороне зла! — Ники, оглянись вокруг. Ты знаешь, что это за место, и кто те люди, что обитают здесь? — Они называют себя повстанцами. Только я не понимаю, что это означает. — И мы с моим братом будем молить всех известных нам богов о том, чтобы ты никогда этого не узнала. Появление повстанцев почти всегда означает восстание и кровопролитие. Да, все эти люди — повстанцы. Но раньше все они были мирными жителями — фермерами, конюхами, пастухами, слугами, а некоторые — лордами. У них была тихая и размеренная жизнь до тех пор, пока, по приказу твоей матери, солдаты не сожгли дотла все деревни, села и поместья, где они жили. А ты знаешь Фейдру, еще одну вашу единокровную сестру? Видела царапины и синяки на ее лице? Николетта кивнула. — Их ей нанесла ваша мама. Она жестоко пытала свою родную дочь. А потом приказала убить Филиандера, который тоже является ее сыном. Теперь скажи, где здесь добро, а где зло? — Но что же произошло с мамой? Ведь она всегда была хорошей! — Ничего из того, что не может происходить с другими. Она запуталась. Ей просто очень хотелось, чтобы королем стал Эрлайтон. Но принцем по праву рождения является Филиандер. — Да, он объяснил нам это, — ответила девочка. — Но Адэлина по-прежнему считает, что все вы — злые. Как мне доказать ей, что это не так? — Не нужно ничего ей доказывать, Ники, — улыбнулась Алексия, погладив девочку по волосам. Ты просто не будь такой, как она, — и все. Неожиданно Николетта обняла Алексию и шепнула: — Пусть они с Эрлайтоном отправляются обратно, к тетке! А я хочу остаться с Филиандером! И с тобой! Принцесса, не сразу поняв, что делает, обняла девочку в ответ. И почему-то от ее слов на сердце стало тепло. Как будто она обнимала кого-то очень-очень близкого…