Skittlesdose

Резкий удар по тормозам. Двойная сплошная. Разворот назад, занос и резкое «НЕЕЕЕЕЕЕТ!» Тэхён не узнал свой голос. Почему? За что так? За запретные чувства? Разве все это стоило его смерти? «Нет, умоляю» — так шепчут губы. «Убей меня. Я не знаю чего ты хочешь добиться этим, но возьми это у меня!» — наверное, обращаясь к небу. Тэхён подъехал к дому — пепел, пыль и гарь. Сквозь обломки пытается проникнуть внутрь, найти что-то, кого-то. Кто очень важен. Кто так сильно нужен. Больше не кричит. Не хрипит — от полного шока пропал голос. А лучше бы остановилось сердце. Ким слышит вой сирен, обжигает руки, спину, не успевает ощутить как кто-то оттаскивает его из огня — надышавшись угарным газом, теряет сознание, умоляя чтобы этот вздох стал последним.

***

За происходящим с небольшого холма наблюдали Рюк, который был доволен своей работой и Шил, которому Чон отсёк руку. Рю самодовольно оскалился: — Красиво. Лучше умереть так, чем сбежать как крыса.  — Он же знал, — посмотрел Шил на довольное лицо мужчины. — Он знал, что там есть взрывчатка, так почему ничего не сделал? Рюк фыркнул, прикуривая от спички, а хотелось бы от руин этого дома:  — Идиот. Теперь ясно почему он тебя не убил, ты просто туп. Все из-за него. — указал на Тэхёна, которого высокий мощный альфа вынес из-под завалов. — Снова коп. — почесал затылок Шил. — Из-за него он отрубил тебе руку, из-за него умер только что. — усмехнулся Рюк и решительно пошёл к машине.  — Ради своего омеги. Шил округлил глаза, выражая крайнюю степень шока. Так… Коп — омега, а Чонгук умер, защищая его? Немыслимо. Ведь никто тогда из них всех не понял. Не увидел за тощим «альфой» с красивым лицом очевидных вещей… И, если быть откровенным, это обрадовало предателя еще больше. Даже если Чон сдох такой мучительной смертью — разлетаясь на куски и догорая в огне, самое лучшее в любом блюде — послевкусие. В данном случае, омега врага, который точно останется наедине с собой и дикой болью «ампутированной» души…

***

Тэхён. Пришёл в себя в больнице. Намджун все время был с ним. Увидев, что друг очнулся, Ким обнял его крепкими руками, а Тэ готов был поклясться, что его скула была влажной — Джун плакал? — Что ты творишь, маленькая дрянь? — прошептал Намджун, но Тэхён не смог ответить — что-то случились, что слова не шли наружу. Шок. Весь поток фраз просто застрял у него в горле. Лишь пожал плечами, а слезы побежали по щекам. — Из-за него? Ты сошёл с ума, идиот! — взревел Намджун, но Тэхён лишь выпил «блокатор», который лежал на тумбочке — никогда больше он не услышит ненавистный жасмин, который погубил его любимого человека. Да, он любит Чонгука и всегда будет любить. Вдохнул в грудь побольше воздуха и произнес: — Если ты не п-поможешь мне узнать по чьей вине, я начну убивать всех п-подряд. Йосикаву убил не он, на Чонгука п-просто повесили это. Тэхён поднял на него глаза и взял широкую ладонь в свои руки, невзирая на ошарашенное лицо Намджуна. Да, очевидно, шок дал свой плод, но Киму было плевать, даже не обратил внимания: — Пожалуйста, п-поверь мне. Альфа нерешительно кивнул. Кажется, теперь Тэхён тоже потерял свою душу. Она просто сгорела в том огне… Шил вышел из небольшого мотеля и собирался сесть в машину, как кто-то ударил его дубинкой по затылку и парень тут же упал навзничь. Рюк сказал скрыться, предупредил заранее, потому что многие со временем догадаются, что он принял участие в убийстве Чонгука. А это больше, чем просто предательство. Такого рода крыс всегда наказывают крайне жестоко. И Шил поспешил уехать, но не успел… — Джебом… — щурясь от боли и наблюдая, как парень достал катану друга. — Нет, Джебом… Это Рюк, все он. Но Джеб лишь усмехнулся, сплюнув на него: — Дешёвый выблядок… И блеск идеальной стали. Громкие крики, море крови. Джебом по кусочку отрезал части от оставшихся конечностей Шила. Медленно, наслаждаясь каждым криком, стоном и проклятием. Медленно. «Kill Shil». Потушил сигарету об окровавленный обрубок, отчего альфа заорал громче. Нет, Джебом не убил его. Не так сразу. Самое лучшее, чтобы вот сейчас полежал тут и подумал о том, что натворил. Пока не истечет кровью до последнего вздоха…

***

Для Тэхёна же дальше начался ад. Смерть Чонгука, блокаторы, наркотики. Выписавшись из больницы, Ким не вернулся к себе, а осел у Намджуна — слишком свежими были воспоминания. Особенно те, в которых возлюбленный являлся к нему. Каждое касание отзывалось глухой болью в сердце. Сильнее всего резала вены улыбка Гука. Язвительная или страстная — разницы не было. Эта зависимость стала для Кима сильнее, чем любая, какую он мог испытать. Очередное полуночное «балансирование» на перилах балкона. Или лежание на полу, потягивание опиумного дыма из длинной трубки. А что — не зря же больным дают морфий. Легально. Как Ким не старался отослать эту идиотскую идею, но по сути так оно и было — он тяжело болен по Чонгуку. « I taste you on my lips and I can't get rid of you So I say damn your kiss and the awful things you do You're worse than nicotine…» Снова и снова. На повтор. Чтобы не приходить в себя. Разрушаться. Decadence. Когда ломка потому что понимаешь — его больше нет. Части тебя самого. И от этого хотелось выть. «Да, я проклинаю эти поцелуи — ты хуже, чем никотин». Первая неделя прошла в дыму от косяков — жалел, что не задохнулся там, рядом с ним. Приправленная алкоголем со льдом. Так красиво блестевшим при свете тусклых ламп. Вторая в совмещении с разработками и новой информацией. Как и всегда, просто рыл в своём направлении. Наведался к бывшему боссу Чонгука — Андо — и выяснил с помощью Намджуна всю нужную информацию. Рю Рюк, значит. Тот, кто нанёс ему тогда удар по рёбрам после случая в подвале. По крупицам собирал информацию. Складывал в пазлы. И когда подготовился достаточно, приехал в его особняк. Куча охраны. Но разве они чета обдолбаному Тэхёну и опытному Намджуну? Кого - то перестрелял, кому - то выколол глаза прямо тонкой ручкой, которую схватил с камина. Шаг, шаг и лестница наверх. Рюк ведь там. Облизнув пистолет, Тэхён в три прыжка преодолел ее. Открыл дверь тихо — за все это время он привык к тишине — говорить нет смысла, за него это сделают поступки. Но все же едва не завыл, когда вошел внутрь и увидел труп ублюдка, за которым охотился так долго. Для которого подготовил длинный план Вендетты. Столько сука раз представляя в замедленной съемке как снимет с него кожу, но кто-то блять сделал это раньше него! Снова скривился и в ярости расстрелял труп: — Кто посмел? — одними губами. — Сука, кто т-тронул эту тварь так быстро? Я должен был убивать медленно… Выдохнул, расхаживая от ярости по комнате, закрутил себе сигарету. Миг — Тэхён почувствовал, как что-то хрустнуло под тяжелой подошвой. Посмотрел вниз и вскинул брови: Скиттлс чуть впереди — зелёный, еще один дальше — фиолетовый, перевел взгляд выше — открытая пачка, из которой выпала пара штук, лежала в ладони Рю. «Не может быть!» — мелькнуло в голове. Почерк. Кто-то тоже мстит за него? Подошёл ближе, осматривая — точно фиолетовая пачка, цветные конфетки. Бандиты решили почтить смерть Чона? Зря. Тэхён мог сделать это лучше них. Закурил крепкую сигарету и закинул пару таблеток-блокаторов в рот, выдыхая отравляющий дым.

***

Постепенно время шло, но больше нигде не было следов конфет, чтобы мысль о том, что есть хоть шанс что Чонгук не погиб, закрепилась. В память о Чоне, Андо передал Тэхёну личное дело с подробностями. О том, что творилось в приюте дословно. О том, что после убийства повара, Чон сбежал. Директор сбросил все злодеяния на повара, а сам сделал вид, что не знал будто тот мучает несчастных сирот. И под шумок просто уволился, якобы от разочарования. Спас свою задницу. Очень ловко. Всех оставшихся в живых детей раскидали в нормальные приюты, а в том произошел пожар. Было очевидно, что не случайно. Экспертиза доказала, что это был умышленный поджёг. Но все результаты быстро ушли в «совершенно секретное». Но зато спустя десять лет директор был найден мёртвым с полным разноцветных скиттлс ртом. Жизнь пошла привычной чередой. Показал дело Намджуну, который с неохотой признал реальность. Вместе с Тэхёном съездил в Токио, на квартиру Эрика. Цифры из книги оказались цифрами от небольшой шкатулки, в которой были все подтверждения данной информации. Письмо, адресованное альфе. В нем говорилось о том, что Эрик тоже любит его. Альфа заплакал, а прекрасно понимающий его Ким, обнял друга. Вернулись домой и зажили прежней жизнью. Впрочем, без капли лукавства, это была уже другая жизнь. После этих ужасов, окончательно разочаровались в правосудии и обоих радостно встретил Андо. Как бы то ни было странно. «Авансом» для Джуна стала информация об исполнителе заказа на Эрика. Некто Вонхо, которому бывший директор сгоревшей «обители зла», дал приказ устранить «навязчивого копа». Директора убрал Чон, зато Вонхо ад показался раем, после того, как Намджун долго выбивал из него крики боли и прощения. Совершенно ненужные, но будто бинты на раны, неизбежные. После все просто. Даже неискушенно — просто привязал его к двум тачкам и оба Ким дали резко по газам. Остатки ублюдка сожрали голодные псы. Намджун смотрел на это с капота машины с каким-то даже наслаждением и пускал привычные колечки в ночное небо. Час расплаты на деле оказался моментом истины. После свершенной мести, Намджун стал личным телохранителем Андо, а Тэхён — цепным псом, которого посылали на опасные задания. «Ты можешь быть доволен, а хочешь — позлорадствуй, любовь моя. Вот мы и на одной стороне». А убивать больше не страшно. В этом городе грязи только так и решаются дела. Тут свой закон. А звездам нет до нас дела. Как будто другая жизнь. Пистолет, ручка и ставший привычным фиолетовый скиттлс в кармане. Ел их вместе с блокаторами на завтрак. Почему не сдох, раз все дела закончены? Не хотел оставлять Джуна одного. Неуклюже, неумело, но они стали друг другу семьей. Будто два человека, делящих пополам одно горе.

***

Три месяца подобной гонки. Босс «заказывает», Кимы исполняют. Босс получает результат, напарники деньги. День сурка. В очередной раз Андо позвал к себе Тэхёна и сказал, что он должен съездить в Гонконг, есть работа. Ким кивнул. За пару часов Ким собрался и направился в аэропорт. Билет можно забрать уже на регистрации. — Доброе утро. Ким Тэхён. — улыбнулся работник. — Ваш билет. Первый класс давно перестал удивлять блондина. — И вот это для вас. Поверх билета положил пачку уже знакомых конфет. В ярко фиолетовой упаковке. «Что за чёрт?». Тэхён резко обернулся, оглядываясь. Это вообще не смешно. Кто сука играет с ним так? Готов перестрелять всех в этом терминале за такие шутки и вопросительно уставился на сотрудника аэропорта. — В оформлении билета было указано, чтобы были. — спокойно разъяснил омега. Такое запросто возможно. Часто люди заказывают сюрприз, чтобы сделать приятно любимым. Цветы, конфеты, маленькие игрушки. Ким лишь кивнул и взяв, прошел на борт. Прямиком к своему креслу. Сидеть не одному — все места двойные, а у окна уже занято, возле подлокотника «соседа» была пристроена катана в черном чехле. Тэхён осмотрел холодное оружие и чуть улыбнулся — у Чонгука тоже была такая. Интересно, где она сейчас? Попросил бортпроводника не будить его до посадки — Тэ не любит летать. Парень вежливо ответил, что никто не побеспокоит его, только попросил сначала просмотреть инструктаж. Омега кивнул, заправив прядь за ухо. — Что-нибудь будете пить? — Т-только зелёный чай. Сосед рядом среагировал на голоса и сев ровно, снял солнечные очки с глаз, спокойно убрав их в сумку. И это было последнее спокойное действие… Ким повернулся, чтобы попросить соседа закрыть занавеску иллюминатора, чтобы поспать, но вместо этого, его будто ударило током. Дёрнул головой, отгоняя наваждение. Почему видение не желает исчезать? Чонгук улыбнулся, заметив ступор:  — Закрыть занавеску? Ким лишь сильнее сжал в руке коробочку с конфетками и кивнул, затем покачал головой. Видение не исчезало. — Лучше прикрою. — задернув занавеску Чон и повернулся к нему. — Конфетки передали? Слёзы побежали по щекам — увы, единственный ответ, который он мог ему дать. Стёр их рукой, злобно сверкая ярко-янтарными. Брюнет взял его лицо ладонями стирая соленые дорожки пальцами: — И правда омега. — тихо проговорил он, любуясь прекрасным лицом, по которому безумно скучал все это время. Замахнувшись, Тэхён ударил его в грудь, закрыв лицо руками. А так хотелось закричать. Он же погиб, Тэ сам видел взрыв, искал его в том огне, чуть не задохнулся. Что он пережил, как кричал. Сколько времени прошло, а он провёл его на руинах дома, потому что сердце осталось под завалом. А Чонгук здесь, как будто ничего не произошло. Гук чуть прищурился, закусив губу и недовольно зашипел:  — Прямо по шраму! — притянул его к себе, крепко обняв за талию. Блондин тут же вырвался. — П-пошёл вон! Я ведь думал, что т-ты… — обнял его так сильно, как только мог. До хруста, до крика, если бы мог кричать. Что угодно, лишь бы вдыхать этот аромат. — Ты же хотел улететь со мной… — сказал брюнет, проводя ладонью по волосам и стараясь вдыхать аромат, который снова скрылся. Блондин уткнувшись ему в шею, кивнул. Уверен, что это сон или он просто слишком много балуется травой. Но Чон почувствовал это движение. — Тогда никаких блокаторов. — поцеловал в висок, а затем скулу и уголок губ. Блокаторы перебивали запах начисто. Они помогали забыть то, что возненавидел сильнее после его «гибели». Ведь если бы он не пошёл на поводу страсти, думал тогда, Чонгук был бы жив. Гук будто прочитал его мысли: — Нет твоей вины. — посмотрел на него, убрав спавшую челку со лба и приблизился к губам, легко обводя нижнюю языком. Ким закрыл глаза, чтобы не просыпаться. Поцеловал его так, как тогда. Нет, сильнее. Потому что вложил в поцелуй всю боль потери. Весь ад, что творился в его душе эти месяцы. Кислород заканчивался, тело сводила судорога, а он не мог отпустить. Не открывал глаз, держал в объятиях. Чон сжал мягкие пряди, наклоняя его голову, целуя глубже, сильнее. Ломал его в своих объятиях. Боль неважна, да омега её и не почувствует. То, что они пережили, било и травмировало намного сильнее. Теперь не будет. Тэ не оторвался даже когда попросили пристегнуть ремни, потому что самолёт собирался взлетать. Дышал очень часто от нехватки кислорода, ощущая как слезы бегут по щекам — неужели правда? Отрывается, перехватив его лицо руками, глядя в посиневшие глаза, Удивленно, будто спрашивая «как?». — Знал, что он собирается это сделать. — чуть улыбнулся Гук, вытирая его слёзы. — Поэтому был готов. В моей спальне был проход в подвал, откуда я выбрался, хотя меня немного завалило. Джебом успел и взрывчатка была уже не Рюка, а моя. Её я контролировал полностью. Блондин слишком был счастлив, чтобы злиться и треснуть его ещё раз: — П-почему ты мне не сказал? «Неужели хотел посмотреть реакцию? Или не доверял? Или просто было плевать? Почему заставил пройти через это?» С Такими последствиями: это легкое заикание, сумасбродность, наркотики. Неужели он просто решил, что Тэхён недостоин? Тогда почему они здесь? И эти конфеты… — Он был нацелен и на тебя, если я выживу. Следующим бы взлетел весь ваш отдел и ты там же. — гладит его щеку Гук, все так же прижимая к себе.  — а это недопустимо. Джебом убил Шила, а я Рюка. Слышал, что Намджун тоже «поквитался» с прошлым. — Думаешь, с т-твоей «смертью», я не взлетел? Надо было о-оставить Рюка мне — ты слишком мягко убил его. — Этот ублюдок присвоил себе мою привычку есть конфеты. Хотя мне они на самом деле нравятся. Поэтому они были отравлены. — пожал плечами. Закатил глаза, втянул щёки: — Тебе не хватает сверепости. — поднял голову Тэхён и выпятил нижнюю губу. — Мне не было нужды марать руки. — усмехнулся альфа, поглаживая парня по рукам. Ким отстранился. Слишком много впечатлений. И что дальше? Андо знал, что они встретятся? Кто ещё знает, что он жив, кроме Джебома? Что будет дальше? Ведь за эти полгода все сильно изменилось. — Нет никакого задания. Это я устроил. — спокойно произнес Чон не выпуская тонкое тело. — Ты? — округлил глаза Тэ, сложив руки на груди. — Вот же… — Ты до сих пор не пришел в себя, я тебя верну. — перевёл на него взгляд Гук. — Считай, что я тебя поймал и похитил. Я с тобой. — тихо прошептал в его щеку. Обвив его руку, омега положил голову на сильное плечо, постепенно вспоминая как дышать. Не сказал, что любит, но разве это так важно. Он жив, он здесь, и Тэхён точно не против такого похищения. — К-куда мы? Хотя вообще-то неважно. Если дом там, где сердце, то с ним Тэ всегда будет дома, куда бы не завела их судьба. Все эти месяцы боли. Будто один сплошной туман вокруг и вот теперь все рассеялось. Омега будто жмурится от четких очертаний и яркости солнца, что внезапно подарило весь свой свет ему одному. Всё встало на свои места. И самое важное — вернулась его, Тэхёна, настоящая жизнь. — Туда, где ты не будешь мёрзнуть во сне… «Я буду рядом. Всегда.»