- Я живой, Саске. И Наруто мой.

Гения клана Учиха знали все. Юный, совсем еще мальчишка, сильный, умный и со взглядом настоящего Хокаге. Того самого взгляда, которого не было у Третьего Хокаге. Сарутоби Хирузен считал, что унаследовал он титул Хокаге по ошибке, совершенно случайно. Просто выбирать было не из кого. Он так считал, потому что «взгляда Хокаге» у него не было. Он помнит еще Первого Хокаге. Сам был тогда еще мелким шкетом. Он запомнил Первого Хокаге ласковым, запомнил его большую ладонь на своей голове и широкую добрую улыбку. В противовес Второй Хокаге, Тобирама-сенсей, имел не только колючие волосы, но и колючий взгляд. Сенсей улыбался редко. Он смотрел внимательно, даже слишком. Цеплялся за любую мелочь, просчитывал в своей голове ходы на десятилетия вперед. Может поэтому он ошибся, заплутал в этих ходах на десятилетия вперед и не увидел настоящего. А в настоящем был мелкий шкет. Сопляк, тряпка как однажды выразился его отец. Второй не разглядел, не учел, что Хирузен слишком добр. И в своей доброте он слаб. Коноха со времен Второго мало изменилась. Разве что стала больше. Появились новые герои: троица Великих Саннинов. Хирузен был горд, он понимал, что оказался не настолько бесполезен как думал сначала. Его драгоценные ученики стали всем для него. Его гордостью, славой, даже в некотором смысле сутью его жизни. В особенности его порадовал Джирая, которому предсказали, что он станет наставником дитя из пророчества. Хирузен был горд. Был. Все изменилось с течением времени. Сначала это был его дорогой ученик. Орочимару. Хирузен помнил его слабое худое тело, длинные волосы и громкие крики Джирайи: "Да ты же вылитая девчонка!". В те времена Орочимару был добрым и невинным мальчиком…, для которого мир шиноби оказался слишком жесток. Старик Третий не разглядел зарождающуюся тьму в глазах ученика, закрыл глаза на ужасные, просто отвратительные, слухи. Хирузен не хотел верить. В то же время Третий Хокаге больше не мог бездействовать. Но было поздно. И после всех своих ошибок Хирузен впервые за долгие годы увидел в глазах маленького мальчика позабытый взгляд. Тот самый, которым по доброму смотрел на него Первый Хокаге и которым смотрел сквозь него в будущее Второй. И тот самый, который никогда не был у него. Хирузен хотел бы в тот же миг снять с себя шляпу Хокаге и передать ее вместе с наследием Воли Огня в руки этого маленького мальчика. Но он не мог. Маленьким мальчиком был Учиха Итачи. Старик Третий жалел, что он был Учиха. Старейшины не позволят этому клану встать у власти. Слишком сильные, слишком гордые, слишком... темные. Когда-то давно Второй Хокаге рассказал ему о настоящем источнике силы глаз Учиха - всепоглощающая любовь, потеряв которую Учиха сходят с ума. Об этом знал еще один человек. Данзо. Его дорогой товарищ. И на этом можно было ставить крест на будущем всех Учиха. Хирузен доверял Данзо, верил в него и в этом был слеп. Третий выдохнул клубы дыма. Хороший табак. Прочищает мозги не хуже хорошей драки. Сегодня перед ним склонился в поклоне Учиха Итачи. В форме АНБУ. В свои двенадцать. Его гениальность действительно поражала. «Было бы интересно посмотреть и на Саске» - Я даю тебе одиночную миссию S-ранга. Итачи заметно напрягся. У него на счету было три задания В-ранга и одна А-ранга. И все они выполнялись командой. Строго говоря, одиночных миссий у него не было. - Достань свиток из храма клана Узумаки. Шестеренки в голове Итачи закрутились. Клан Узумаки. Они жили в деревне скрытой в водовороте, Узушиогакуре, которая была давно уничтожена. Ему предстоит отправиться туда? Нет. Тогда бы собрали отряд АНБУ. Храм Узумаки. Он на территории деревни. - Срок выполнения две недели. - Да, я понял, Хокаге-сама. Итачи взял свиток задания, глубоко поклонился и вышел из кабинета Хокаге.

***

Саске недовольно надулся. Брат снова нарушал свое обещание. - Брат, ты ведь обещал! - Прости, Саске. В следующий раз, - привычно стукнув пальцами по лбу младшего брата, Итачи вышел из дома. Задание оказалось и простым, и сложным одновременно. Простым в плане определения местоположения. Храм Узумаки на удивление нашлось легко и без использования кланового додзюцу. Вся суть сложности задания заключалась в том, чтобы войти в храм и выйти оттуда живым и желательно невредимым. Ловушки храма были нацелены на все движущееся, неважно дышало оно или было камнем. Итачи вот уже два дня методично кидался камнями в храме, разоружая многочисленные ловушки, но так и не смог достичь цели. Однако его не считали бы гением клана Учиха, если бы старые ловушки стали непреодолимым препятствием для него. Спустя еще день Итачи стоял в главном зале храма Узумаки. Помещение было небольшим и пугающим. На одной из стен висели устрашающие маски. От одного их существования по спине Итачи пробежал потусторонний холодок. Нужный свиток нашелся на полу, в темном углу. Как будто кто-то в спешке просто выбросил его, не глядя. Итачи задумчиво оглядел зал. Он чувствовал что-то. За ним будто наблюдали, но поблизости не было источников чакры. Впрочем, это не было показателем. В АНБУ состоят люди, умеющие мастерски прятать чакру.

***

- Хм, - Третий Хокаге выпустил дым изо рта. – Открой. Это тебе понадобиться для следующей миссии. Итачи послушно открыл свиток и без удивления увидел, что это был свиток задания. Все-таки одиночная миссия S-ранга оказалась проверкой. «За Наруто нужен присмотр. За неделю было устранено два заговора против Девятихвостого Демона-Лиса.» - было написано в свитке. Итачи было подумал, что ему предстоит проверить на лояльность и терпимость жителей Конохи. Правда для эффективного выполнения такого рода заданий требуется группа с навыками слежения. Чем Итачи, увы, похвастаться не мог. Значит, задание заключается в… - Вы доверяете безопасность джинчурики Учиха, Хокаге-сама? - Ты много знаешь, Итачи-кун. Я верю, ты справишься, - и, помедлив, Третий Хокаге добавил, - не вступай с ним в контакт. Он ничего не должен заподозрить.

***

Учиха Изуми молода и наивна. Ее сердце переполняла любовь к родителям, к соклановцам, к деревне и... к Итачи. Но ее любовь была не слепа. Она видела, как взгляд Итачи мутнеет, как кончики его ушей краснеют, как подрагивают кончики пальцев. И Изуми понимала, что это не от любви к ней. А к кому-то другому, кого она не знала. И скорее всего о существовании которого не догадывался никто. - И кто это? – как можно безразличнее спросила Изуми. - Ты о ком? - О девочке, из-за которой ты даже данго проигнорировал! - Да? – Итачи с удивлением посмотрел на нетронутую сладость. И в самом деле. Они тут уже полчаса сидели, а к любимым данго он так и не притронулся. И вообще забыл о них. - Так кто это? О ком ты думал? – получалось совсем не безразлично, ревнивые интонации так и лезли. Изуми даже слегка покраснела от смущения. Итачи поджал губы. О миссии нельзя говорить. Об объекте миссии тем более. Но все же так хотелось поделиться с кем-нибудь своими чувствами. Он следил за мелким джинчурики вот уже пять месяцев. Пять лучших месяцев в его жизни. Еще никогда наблюдение за кем-то не доставляло столько удовольствия. Даже за маленьким Саске. Мелкий джинчурики, он же Узумаки Наруто. Главная головная боль всей Конохи. И объект его воздыханий. Первая неделя слежки прошла без эмоций и без интереса. Итачи не было Наруто жалко, и ненависти или страха он не испытывал. Ему было все равно. Но детали личности объекта слежки подмечал и запоминал. Наруто встает ровно в полдень. Первым делом заваривает рамен в стаканчике и с недовольным видом ждет ровно три минуты. Потом с аппетитом уминает лапшу. Итачи мимоходом думает, что питайся он сам одним быстро завариваемой лапшой давно бы слег от истощения. Никакой питательности в этих стаканчиках точно не было. Но Наруто, будто издеваясь над хрупкой человеческой оболочкой, завтракал-обедал-ужинал только так. Далее он шел гулять. Или делал вид, что гуляет. Он метко подмечал, где жители решили устроить небольшой ремонт. И после, когда те выбрасывали банки, наполовину наполненные краской, Наруто шел на пакости. Совершенно безобидные, но абсолютно бессмысленные. - Чтоб он навернулся, - зло пробурчал худощавый мужчина-гражданский во вторую неделю слежки. Итачи жителей не понимал. Наруто был обычным ребенком с недостатком внимания и любви. И в тот же момент Итачи понимал жителей Конохи. Наруто – джинчурики, в нем видят Девятихвостого Демона-Лиса, который почти уничтожил Коноху шесть лет назад. Спустя месяц слежки Итачи снова не мог понять ненависти и страха жителей. Наруто оказался на удивление ярким и теплым. Даже его чакра ощущалась маленьким солнцем. Таким теплым. Хотелось подойти ближе и нежится в его лучах. Итачи с каждым днем становилось все труднее оставаться незамеченным. Однажды, на четвертую неделю слежки, Итачи забрался черной тенью в комнату спящего джинчурики. В ту ночь Итачи долго смотрел на умиротворенное лицо шестилетки и понимал, что хочет лечь рядом и обнять его. «Погреться» так сказать. После той ночи Итачи взял в привычку наблюдение за объектом с темного угла его комнаты. Спустя несколько дней Итачи заметил, что Наруто спит беспокойнее, когда за ним наблюдают. Поэтому Итачи смотрел на плакат символа страны огня над кроватью, на старый будильник, на помятую подушку. Куда угодно, лишь бы не беспокоить сон ребенка. Прошел еще месяц и Итачи с растерянностью понял, что забыл обо всем на свете. Об обостряющейся ситуации в клане, о наставлениях отца и, что добивало, о глупом младшем брате. Наблюдая за Наруто, Итачи невольно проникался его одиночеством. И его начинала восхищать упорство мелкого джинчурики. Наруто игнорировали, обижали, боялись и ненавидели. Он инстинктивно понимал, что боятся и ненавидят не его, и, должно быть, поэтому Наруто с упорством пытался добиться от них внимания. Внимания к Узумаки Наруто, а не к Девятихвостому Демону. Итачи думал, представлял на месте Наруто других людей: Третьего Хокаге, Шисуи, отца, брата и себя. Итачи был почти уверен, что все они были бы сломлены отношением жителей к ним. Они бы возненавидели деревню в ответ и не делали бы пакостей, привлекая внимание. Отнюдь. Они бы старались слиться с тенью и однажды отомстили бы Конохе, стерли ее с лица Земли силой демона. Спустя еще два месяца Итачи вдруг понял, что Наруто занимает все его мысли. И не в лучшем свете. Когда Наруто, обмотавшись одним полотенцем, искал в комнате сменную одежду, Итачи невольно чувствовал, как краснеют щеки под маской АНБУ, как подрагивают руки от желания схватить тонкие руки Наруто и… Дальше Итачи боялся представлять. Он резко обрывал свои мысли, запрещал себе даже думать об этом. Но реакция тела выдавала его с головой. Он влюбился в ребенка, в джинчурики Девятихвостого Демона-Лиса, в главное оружие Конохи. Если первый пункт личности Наруто еще можно было переждать, то последние два становились серьезным препятствием. На романтические отношения между джинчурики и Учиха будут смотреть косо не только из-за пола, но и из-за подозрений о предательстве его клана… Итачи с силой хлопнул себя по лбу. Изуми вздрогнула от неожиданности и замерла от шока. Учиха Итачи всегда был довольно сдержанным. Он никогда не демонстрировал свои чувства так явно. - Что случилось? – обеспокоенно спросила Изуми. - Ничего, - Итачи торопливо засунул данго в рот, чтобы не сказать лишнего.

***

- Брат! Ты обещал! – Саске напирал сильнее обычного. Его игнорировали вот уже шесть месяцев. - Прости, Саске. - В следующий раз, - недовольно закончил за него Саске. – Ты всегда так говоришь! С тех пор тебя приняли в АНБУ, тебя совсем не бывает дома! Итачи махнул рукой, подзывая младшего брата. Саске радостно подбежал к нему, но получил безжалостный тык в лоб. - Прости, Саске. В следующий раз. Саске с недовольством заметил, что Итачи уходит на миссии со счастливой улыбкой. Возможно лишь поэтому Саске не злился за нарушенное обещание слишком сильно.

***

- Ситуация ухудшается. Сегодня в кабинете Хокаге было не продохнуть. Третий Хокаге напряженно искал выход их ситуации, поэтому дымил не переставая. Но одна идея все же пришла в его голову. Через Данзо. - Твоя миссия завершается сегодня. Забота о Наруто перейдет к другому. Ты же должен идти дальше. Итачи почувствовал, как его сердце ухнуло вниз. Он больше не увидит Наруто. По крайней мере, пока тому не исполниться двенадцать. Может тогда ему разрешат стать наставником его команды генинов? Он лоялен Конохе и у него есть шаринган, что бы противостоять Девятихвостому Демону–Лису. Но. Пресловутое «но». Все пошло наперекосяк.