S.T.A.L.K.E.R. Клинок Желаний

      Три громких хлопка оглушительным эхом пронеслись по широким сводам Арены. Глеб, почувствовав резкий толчок в грудь, отпрянул назад, невольно роняя пистолет куда-то на пол. Упершись спиной в рифлёный контейнер, парень почувствовал сильную боль в груди, от которой подкосились ноги. Он медленно сполз по стенке контейнера. Подняв глаза, в которых заплясали белые искры, Глеб сначала поймал на себе испуганный взгляд своего друга Игоря, и только потом заметил дымок идущий из дула «Макарова», который был направлен на него. Нарастающая боль пригвоздила к месту, а вертолёт в голове ушёл в штопор. Уронив голову на грудь, Глеб безучастно смотрел, как на неприкрытых бронёй участках камуфляжа расползались бурые пятна.. В ушах неприятно звенело. — Дурак… — Пробормотал он. Его друг и сокурсник сейчас с перепугу высадил в него почти что половину магазина «Макарова», просто потому что перепутал с врагом. Глебу подумалось, что здесь им, видимо, и предстоит умереть - среди бесчисленных контейнеров и ящиков Арены где-то посреди Чернобыльской Зоны. — ТВОЮ МАТЬ! ГЛЕБ?! ПРОСТИ! ПРОСТИ! — Голос друга доносился до него будто бы тот кричал этажом выше. Отбросив пистолет в сторону, Игорь ломанулся к раненому товарищу в безуспешной попытке как-то зажать раны, отчего раненому стало только больнее. Почему-то паники у Глеба не было. Разум будто поместили в плотную плёнку. Боль притупилась, и теперь Глеб ощущал себя зрителем какого-то очень кошмарного кино, которое должно было вот-вот закончиться. Болевой шок? Боль действительно нарастала, и в то же время отдалялась куда-то на второй план.       Голос комментатора скрежеща, разносился следом вместе с криками и улюлюканьем зрителей, расположившихся наверху за решётками смотровой площадки: — А вот и первые потери среди «Свободы», и какая ирония – от дружественного огня! Ведущий захохотал, и вместе с его смехом застрекотали автоматы. — Остались ещё два «Свободовца», которых отправят на корм псам! — Произнёс он, цедя каждое слово. Глебу оставалось только пытаться смотреть на то, как его друг в панике метался между бренным телом товарища и брошенным пистолетом. В момент, когда Игорь наконец поднял ПМ, где-то рядом за грудой ящиков огрызнулся короткой очередью автомат, и несчастный паренёк свалился навзничь, брызнув кровью из открытого рта. Его глаза смотрели куда-то в вечность. Дёргающиеся ноги то вытягивались по струнке, то сгибались в коленях, а руки судорожно вскидывались вверх, выписывая странные пируэты кистями.       Поле зрения Глеба медленно сужалось, так что когда их враги вышли из-за укрытий, ему повезло лишь увидеть их сапоги. — Как смешно они всегда дёргаются. — Едко усмехнулся обладатель вязкого низкого баса, пнув носком сапога лежащего навзничь Игоря – тот всё ещё был жив, но было ясно, что это ненадолго. — Это называется агония, Каган. — Второй голос был более высоким с хрипотцой. Второй человек наклонился, поднимая с пола ПМ Игоря, и Глеб смог рассмотреть уже знакомый ему шеврон «Долга», и только лицо было закрыто капюшоном. Подняв пистолет, человек расстрелял в Игоря остатки магазина, и тот наконец затих, испустив последний булькающий вздох, который был слышен даже сквозь гвалт с трибун. — И вновь наши бравые офицеры показали «Свободе», кто хозяин Зоны! — Громогласно отметил голос в динамике, объявляя окончание боя. В глазах Глеба потемнело, а голоса и гомон толпы улетали всё дальше. — А с этой сволочью что? — Дык его свой подстрелил, смотри сколько дырок. У них такие ветхие броники, что даже снимать не стали. Уже не жилец. — Те ещё доходяги. Если "Свобода" таких тупых и трусливых щенков набирает, то скоро можно будет брать Склады. "Должники" рассмеялись, бросив ПМ к ногам Глеба. Смех потихоньку стихал. Красный шарик летит в центр серой ленты, размазываясь по ней кляксой. Клякса сползает дальше по серой ленте, но вот новые красные шарики летят, образуя линию. Сквозь ресницы едва приоткрывшихся глаз Глеб смотрел на свою кровь, капающую на асфальт. — Чёртовы позёры, всех собак перебили. Оставили б парочку, чтобы трупы доедали… — Так нет же, начальству зрелищ и хлеба, а нам их трупы теперь выбрасывать…

***

      Бар «Рыба-Убийца» гудел от музыки и посетителей, нахлынувших в этот летний вечер. Липкая барная стойка из тёмного дерева, подвальное дешёвое помещение и цветомузыка формата «мечта эпилептика». За самым дальним столиком сидели четыре студента. — Ребята! — Начал Игорь, поднимая кружку пива, — За Сессию! — За сессию! — Крикнули все в ответ, звякнув стеклом, после чего залпом осушили половину, с грохотом поставив кружки на стол. — На повестке дня у нас традиционное летнее путешествие, — продекламировал Серёга, извлекая из кармана засаленный блокнот с ручкой, — предлагайте варианты. — Алтай! — Сказал Глеб. — Уже было, — сказал Серёга, — я предлагаю попробовать сделать визы, и рвануть толпой в Германию. Дальше. — А я… — начал было Слава, но тут его перебил Игорь, с заговорщицким взглядом поманил всех рукой, чтобы придвинулись ближе. Взревели тяжёлые стулья, царапая пол. Четверо друзей склонились за маленьким столиком, перейдя на тон ниже, чтобы было слышно сквозь громкую барную музыку. — Есть вариант… Мой Батя хорошо мне отвалил за эту Сессию, — начал Игорь, и Глеб невольно усмехнулся: отец Игоря был хорошим таким магнатом, так что Игорь родился с золотой ложкой, благо что во рту, потому что не гнушался общаться с бедными студентами вроде трёх своих товарищей, с которыми даже потом сдружился, убедившись, что деньги для них не самое главное. Потому часто звал в какие-нибудь путешествия, установив тем самым такую традицию. Скидываться все старались по мере возможности. — В общем, — Игорь перешёл на шёпот, — У меня есть знакомый проводник, который отведёт нас в Чернобыльскую Зону Отчуждения. Все, округлив глаза, уставились на одногруппника, как будто перед ними сидел какой Девид Блейн, или другое мифическое создание. — Да ну нахер… — протянул Слава. — Брешешь. — Констатировал Серёга. — Ну, можете не ехать, если не верите, — усмехнулся Игорь, — проводник доведёт нас до базы местных хиппарей, за всё будет уплачено. А там нам экскурсию организуют, и оторваться по полной, и пострелять, и бухнуть. Неделя блаженства, после которой мы вернёмся на Большую Землю с артефактами, кучей фоток. Девки будут табуном за нами ходить, братцы. Жажда приключений дала своё, как и горячая кровь студентов третьего курса. Решение было единогласным…

***

Глеб снова провалился в темноту, и теперь только слышал где-то приглушённые голоса: — А может ну их? Здесь кинем в яму. — А потом хочешь, чтобы мутанты на мертвечину прибежали? Давай их всех как обычно, в «Телепорт».

***

На базе "Свободы" друзьям сразу выдали старенькие штопаные комбезы «Ветер Свободы». Чуть позже, предварительно прочитав краткий курс по технике безопасности, выделили по ржавому АК. И на последнем этапе каждому дали КПК, и записали в «Свободу», после чего четверых друзей ждала неделя «приключений». Правда, Глеб примерно понимал, что это будет подобие «песочницы». Под приключениями подразумевалось принести-подать, постоять на вышке под вой собак, да сходить в патруль под присмотром старших, опытных сталкеров. Вот именно там ребята и думали, что натерпелись страху – достаточно было хрустнуть ветке в кустах неподалёку, и все сразу высаживали туда половину рожка. На третий день, когда товарищи после попойки со «Свободовцами» собрались в очередной такой патруль, им сказали ждать старших, которые ещё не вернулись с Барьера… Но ребята ждать не желали. Взятые Игорем на «слабо», друзья согласились идти, ведь они уже были за пределами базы, Зону «видели». По крайней мере им так казалось… Стоящие на входе бойцы «Свободы» не стали препятствовать выходу «туристов» - если они захотели глупо умереть, то это их выбор. Зона, как известо, не любит зазнавшихся новичков: именно в этот день разведчики группировки «Долг» решили взять «языка» из патруля, чтобы выведать тайны «Свободы». Но вместо «языка» они без боя взяли четырёх туристов, которым хватило очереди над головами, чтобы побросать пушки на землю. После допроса было ясно: они бесполезны, и ничего не знают. И чтобы развлечь народ Бара, им дали в руки ПМы, и выставили на Арену против двух боевых офицеров «Долга», превратив показательную казнь в неравную потешную битву без шансов на выживание. ***       Телепорт громко ухнул, и резкое падение привело Глеба в чувство. Падение то замедлялось, то ускорялось вновь, но длилось это всего мгновение. Темнота и мерцание закончились вспышкой, когда парень приземлился на что-то мягкое отчего мягкое характерно хлюпнуло. Шум, и льющаяся сверху вода заставили Глеба открыть глаза, а резкая вонь и вовсе послужила хорошей оплеухой сознанию. Свинцовая тяжёлая туча роняла крупные капли, и сквозь шум начинающегося дождя громыхнула вспышкой молния. В глазах плясали белые искорки, но порция адреналина сделала своё дело, когда рука Глеба нащупала что-то мягкое. Каким-то чудом Глеб, ещё не отключившись, попытался подняться, и только сейчас понял – он лежит на своих друзьях. Мёртвых, лежащих кучей, нелепо раскинувших ноги и руки друзьях, чьи помутневшие мёртвые глаза теперь смотрели куда-то в небо. Под ними лежали вперемешку кожаные куртки и камуфляж – всё это были другие тела. Разложившиеся, и только начинающие гнить, синие, раздувшиеся от воды. Груда тел, лежащая в середине огромной неглубокой болотной лужи. И сверху на этом могильнике Игорь, Серёга, Славик, на которых лежал и Глеб. Глядя на своих друзей, парень попытался встать. Слишком резко: грудную клетку прострелила тупая и тяжёлая боль, от которой раненый кубарем покатился с горки тел ближе к воде, шлёпнувшись спиной в болотную жижу. С трудом поднявшись, Глеб в панике мотал головой из стороны в сторону: вокруг шелестели под дождём камыши и рогоз, а где-то вдалеке, расчёсывая серый горизонт, качался иссушенный лес. Ноги медленно погружались в ил. Инстинктивно парень пошёл в сторону берега, шатаясь, но снова запнулся о чьё-то тело, скривив зубы от боли. Почти ползком, согнувшись в три погибели парень пробирался по воде и по плавающим повсюду телам ближе к берегу, стараясь унять колотящееся сердце. Зажав рукой комбинезон, он чувствовал, как из него утекает жизнь, тёплым ключом утекая сквозь пальцы. Наконец островок тел остался позади, и Глеб начал вставать на мелкую воду – эта лужица уже не была топью, но ноги уходили в ил по щиколотку, и несчастный постарался ускориться, переставляя отяжелевшие и без того ноги, хлюпая сапогами… До кромки берега оставалось метров пять, когда внезапно за правую ногу что-то зацепилось, и Глеб вздрогнул, с трудом удержав равновесие. Он взглянул вниз, и в испуге отдёрнул ногу назад, падая спиной к берегу: из воды на него смотрели белёсые мутные глаза мертвеца, оскалившегося вечной ухмылкой полусгнившего лица без губ и щёк. Потянув руки, зомби истошно захрипел и забулькал, начав ползти к Глебу, который, отползая назад, наконец нащупал линию треклятого берега.       Глеб поднялся, в панике отступая в гущу рогоза и камыша, выпадая на маленькую размытую тропку. Взгляд Глеба заметался, но вокруг не было ничего кроме зарослей, и только где-то впереди далеко сиял мигающий лучик прожектора, который, на секунду ослепив, устремился куда-то в другую сторону, и отдалённые выстрелы прорезались эхом сквозь дождь. Спотыкаясь, падая, и снова поднимаясь, Глеб шёл, зажимая раны руками, пытаясь идти на свет прожектора, который теперь начинал застилать белый снегопад точек в глазах. Силы покидали раненого, и вскоре, пройдя с десяток-другой неуверенных шагов тропке в сторону света, парень медленно осел на мягкую болотную землю, и завалился набок, тяжело дыша. Белые мерцающие точки превратились в снегопад, а глаза закрывались. В последний миг, когда болота стали отдаляться, и разум почти сжал мир в маленький шарик, Глебу привиделся силуэт человека, идущего к нему по тропе...