S.T.A.L.K.E.R. Клинок Желаний

      Глеб чувствовал такой задор, наверное, только в детстве, когда отец подарил ему завёрнутую в промасленную ветошь пневматическую винтовку на день рождения…       Подарком была советская «воздушка-переломка» со слегка треснувшим деревянным прикладом и ощутимым налётом ржавчины. Даже слепой, пощупав эту винтовку, смог бы сказать, что она далеко не новая и очень сильно бывшая в употреблении. Глеб даже знал дедка, у которого отец купил её: этот старик практически памятником стоял на блошином рынке, приторговывая снастями, охотничьими китайскими ножами и потасканной воздушкой. Дед — каноничный книжный персонаж, одетый почти все сезоны в тулуп и шапку-ушанку. Даже летом они присутствовали, пусть и отдельно от него, покоясь на спинке старого стула.       Именно эти воспоминания спустя долгие годы всплыли в подсознании, когда в руки Глеба лёг извлечённый из трухлявой картонной коробки вонючий брезентовый свёрток. Из него на свет показался обрез двуствольного охотничьего ружья. И состояние оружия заставило Глеба задуматься: а точно ли спустя годы тот дед отошёл в мир иной и не наладил поставки подобной рухляди сюда, в Зону?       Такие мысли в первую очередь вызывал толстый и широкий моток синей изоленты, скрепляющий посеревшее от времени трухлявое цевьё и два ржавых ствола вместе. Но самой главной проблемой было отсутствие всякого присутствия левого курка, без которого работал по сути только один ствол, а если конкретно, то правый. Красивая, уже слегка потёртая гравировка с орнаментом из дубовых листьев и вензелей с бегущей лисой прятались за густым слоем патины, отчего обрез мог бы казаться древним кавалерийским пистолем на заказ, если бы последний владелец не обмотал изолентой рукоять с фигурной насечкой.       — Так. Я понял, — тихо сказал Глеб, осматривая своё оружие, — меня унизили НЕДОСТАТОЧНО сильно за эти дни, и поэтому я получил сомалийский обрез, который мне оторвёт руку при первом же выстреле, чтобы Крюк не чувствовал себя одиноким? Крюк посмотрел на паренька исподлобья, отчего уставшие глаза, казалось, вот-вот выпадут из фиолетовых мешков уставших век. Тень прыснула со смеху. Баюн слегка улыбнулся, стоя где-то поодаль от компании. Старый сталкер ответил Глебу:       — Что у нас есть, то мы тебе и выдали, не выпендривайся. Баюн из него несколько раз стрелял, вполне рабочая вещь… Мутанты — это не просто слепые псинки, которых ты автоматом гонял. Здесь и пистолетом не отобьёшься. Пистолет максимум для людей. Будешь потом, как разживёшься снарягой, таскать два ствола.       — И карты с деньгами. — сказала Тень.       — Один ствол для людей, другой для чудовищ. — процитировал Баюн. ***       Ствол рявкнул, отрыгивая в мутанта шквал крупной дроби, разлетающейся россыпью чёрных мелких маслин, которые превратили сплюснутую морду монстра в фарш, а безмерно огромный жидкий мутный глаз брызнул жижей на штанину Глеба; крупное бочкоподобное туловище чудовища завалилось на окорок, а горе-стрелок едва увернулся от выпада передних клешнёй. Рядом ухнула дуплетом «вертикалка» Баюна, и тварь затихла.       — Ты в порядке?       Глеб распластался в болотной луже, больно стукнувшись коленом.       — Да вроде жив. Что это было? Сталкер протянул товарищу руку, помогая подняться, а подошедший тем временем Крюк усмехнулся:       — Мы называем это “плоть” – мутировавший хрюша… Глеб, когда ты видишь в кустах огромную ряху плоти, ты стреляй, не надо по ней бить обрезом. Тень, идущая в хвосте отряда, прыснула со смеху:       — Ему, похоже, можно патроны вообще не выдавать. Баюн, что думаешь?       — Думаю, что у нас будет отличный ужин, — вынес вердикт юноша, тем временем срезающий с туши приличный кусок окорока, для которого заранее приготовил старенький и явно до этого постиранный целлофановый пакет, — надеюсь, вы любите скрип свинца на зубах. И вообще, если это мутировавший хрюша… Баюн вдруг повернул голову, открывая товарищам лёгкую тень страха на лице:       — То по этой логике где-то есть мутировавший Степашка Тень засмеялась в голос, а Крюк хлопнул себя по лбу, ругаясь полушёпотом.       — Никто не напомнит мне, куда мы идём и почему я иду впереди? — спросил Глеб, подкидывая перед собой гайку на пеньковом шпагате, за который парень подтягивал её обратно для повторного броска. Крюк, засмоливший следующую папиросу, обогнал Баюна и, поравнявшись с Глебом, начал говорить:       — К сожалению, зелень всегда нужно пихать в пекло, чтобы чему-нибудь научить. Обычно опытные сталкеры набирают «отмычек» - новичков, которых не жалко положить на сложном маршруте в аномалии.       — Ну спасибо. — Глеб вздрогнул, когда вихрь вытянул из его рук пеньковый хвостик, а гайка хлопнула в воздухе, просвистев над головами товарищей.       — Пожалуйста. Обычно «отмычек» не прикрывают, посылая за артефактами. А по поводу «куда мы идём», — Крюк выдержал паузу, затягиваясь, — мне пришлось связаться с бандитами и предложить обменять найденный тобой артефакт на какой-нибудь ствол, который они «ущипнули» у сталкеров на переходе с болот на Кордон. Потому что уходить с болот на север Зоны опасно. Мужчина взглядом оценил Глеба, процедив сквозь зажатую в зубы «беломорину»:       — Как раз сказал, что с нами «Свободовец», а бандосы с вами особо не воюют.       — А к «Долгу» претензии, именно поэтому ты в кожанке Баюна? Крюк поёжился, поправляя не слишком удобно сидевшую на плечах косуху с принтом:       — Баюн и Тень будут прикрывать нас в камышах неподалёку от хуторка, который они нам обозначили. Мы с тобой, Глеб, идём на обмен. В случае, если что-то пойдёт не так…       — Крюк, давай не надо. — вдруг разозлилась Тень. Мужчина вдруг остановился, поворачиваясь к девушке:       — Ну ты ещё ножкой топни! Никто не сомневался в твоём умении стрелять. Сталкерша поправила скрывающую лицо маску, хмыкнув с долей гордости.       Зона колебалась, видимо, не определившись ещё – ухать ей, или гудеть. Раскидистые мёртвые сосуды веток скрипели струпьями мёртвой облезлой коры деревьев, а торчащие наружу пальцы корней будто двигались вокруг пузырящейся жидкой почвы. От этого скрипа казалось, словно дерево сейчас выйдет из земляного гнезда, и уйдёт, шевеля скрипучими лапами корней.       Впереди, за бесконечной грядой камыша на маленьком холмике у редкого жёлто-буро-зелёного леса стоял одинокий хуторок с дырявой крышей, полуразрушенным сараем и неровными следами когда-то целого плетёного забора. Серые штрихи облаков неровными мазками неслись куда-то на восток, и повеяла зябкая вечная осень, делая пейзаж вокруг хутора под стать какой-то обычной глубинке; и только эхо автоматной очереди и человеческого крика, захлебнувшиеся в рёве монстра, пронеслись по окрестностям, напоминая об, отнюдь не на словах, смертельной природе окружающей тоски.       Дверь хуторка открылась, и на крыльцо вышли, потянувшись, два ренегата.       — А куда вы с Тенью… — хотел спросить Глеб, но внезапно понял, что только Крюк стоит с ним рядом.       — Они уже на позиции, не долбись в глаза, — мужчина хлопнул парня по плечу и тряхнул висящим на крюке ведром с артефактом, — а теперь изволь заткнуться и слушать сюда: во-первых, говорю только я, а ты смотришь вокруг внимательнее. Во-вторых, если начнётся что, сразу стреляй. Я сильно сомневаюсь, что они твой ствол станут отбирать, и это будет большой ошибкой. Я буду пустой, так что проблем не возникнет… Надеюсь.       Двое на входе были чистейшего вида маргиналами: щербатый, опухший от палёных субстанций немытый быдлан среднего возраста и борзого вида губастый паренёк с невнятной грубой татуировкой на шее. Щербатый при виде ребят ощерился, а губастый вытащил из кармана спортивной куртки пистолет Макарова:       — Пароль, ёпта!       — Фартовый. — отчеканил Крюк с заметным презрением.       — Так, значит, это вы пришли за волыной, — усмехнулся щербатый, оглядывая потенциальных клиентов, пока его товарищ окликал своих в доме, — инвалид-пенсионер и фраер из травокуров с поломанным самопалом — это, конечно, кино-о. Артефакт, я смотрю, при вас. Тогда заваливайте, только это… Бандит просверлил Глеба взглядом:       — Ты тут не думай даже свой дрын с изолентой в руки брать. Мне такое даже отнимать страшно — ёбнет ещё. Братья по разуму расступились, пропуская сталкеров.       Домик внутри был пустым, за исключением старой печки в сенях и большого стола в единственной комнате с пожелтевшими засохшими клочьями обоев. На столе расположился приличных размеров трухлявый армейский ящик из-под патронов. Возле стола, опираясь ладонями о крышку ящика, расположился рослый бандит в кожаном плаще, и именно в этом персонаже только слепой не определил бы главаря шайки. На входе в комнату стоял второй бандит с пистолетом ТТ в руках, который он нервно перебирал, пытаясь по-ковбойски прокрутить на пальце. Глеб встал напротив бандита, чтобы в случае чего сразу среагировать, и теперь они оба смотрели друг другу в глаза. В глазах обоих читалось, что ни тот ни другой особо не понимают, кто они, и зачем живут эту жизнь.       — Принёсли артефакт? — спросил бандит, и Крюк в ответ поставил с грохотом уже остое… злосчастное цинковое ведро на стол. Бандит в ответ придвинул ящик, и сталкер щёлкнул накидным ржавым замком, открывая скрипучую трухлявую крышку. Жаль Глеб не заметил, как вытянулось его лицо, зато парень услышал возмущённое:       — Ты меня наебать решил, фраер?       — Ты кого фраером назвал, пират петушиный? Полный интеллектуального диалог заставил всё таки Глеба ненадолго обернуться, и его взору предстал ржавый автомат Калашникова с погнутым слегка стволом; автомат в руке Крюка покачивал шатающимся прикладом без фиксатора.       — Чем тебе не нравится, дед? Нормальный шпалер. — с лёгкой усмешкой в голосе главарь начал припрятывать артефакт из ведра в свой рюкзак       — А ничего, что ты к автомату под 7.62 магазины на 5.45 положил?       — А про патроны и магазины ничего не было сказано. Шпалер есть? Патроны есть? Всё есть, а какое состояние и комплектация – меня не парит. Какие мои проблемы?       Бандит напротив Глеба заметно напрягся, и паренёк в свою очередь тоже, теперь уставившись на своего потенциального оппонента, сжав обрез покрепче, но краем глаза всё же наблюдая теперь за ситуацией у стола. Главарь шайки перегнулся через стол, сплёвывая в ящик:       — Можешь уё… И он сделал это зря.       Внезапно Крюк вытянул руки вперёд, цепляя своим одноимённым протезом бандита за щёку, после чего со всей силы потянув на себя, здоровой рукой прихватив за горло и прижав взвывшего сиреной маргинала к столу.       — ТЕНЬ! — Коротко и максимально громко выкрикнул сталкер, и снаружи по стене хутора забарабанили пули.       Выстрелы привели Глеба в чувство, а бандит перед ним, не мешкая, вскинул пистолет, и нажал на спуск. *Щёлк* Но ничего не произошло. Судя по всему, бандит так и не дослал патрон в патронник. Сухой щелчок пистолета отозвался эхом в голове сталкера, который инстинктивно ткнул врага в глаза и нос обрезом двустволки, заставив того пошатнуться, жмурясь от боли.       — Стреляй, мудак, стреляй! Голос Крюка будто бы звучал где-то совсем далеко под слоями советского поролона, которым здесь всё ещё невыносимо несло от останков старого дивана в углу. Время неумолимо замедляло свой ход. Бандит, глядя на Глеба, потянулся пальцами к затвоу пистолет, но курок обреза в руках щёлкнул быстрее, а разум паренька отключился, будто бы кто-то в диспетчерской его башки резко навалился на аварийный рубильник.       Выстрел прогремел будто бы в соседнем помещении, или словно из колонок компьютера, в который Глеб играл дома. Простой шутер. Только вот теперь сочащийся дымом обрез в руках героя настоящий. И человек, корчащийся в углу тоже настоящий.       — Упустили гада! Вёрткий такой, как угорь! А что у вас? — Тень вскочила в помещение, и замерла у входя, глядя то на трепыхающееся тело бандита, то на стоящего деревянным истуканом Глеба.       — Это ты его так?       — Именно он, — хмыкнул Крюк, вытаскивая нож из грудной клетки всхлипнувшего в последний раз главаря, — правда, опять чуть было не начал драться, но я напомнил Глебу, что топор он ещё весной посеял. Добивай теперь, что стоишь? Глеб, ты меня слышишь?       Парень смотрел на противника, который навскидку был немногим старше своего убийцы: умирающий подтянулся к углу комнаты, и теперь вжался спиной в стену, подвывая и суча ногами по полу, пока лужа крови под бандитом растекалась всё больше и больше. Его глаза диким сверкающим омутом страха и боли метались между незнакомыми лицами своих врагов. Все понимали, что это последние лица, которые он когда-либо увидит.       — Р-ребята… — дрожащим голосом произнёс Глеб, но Крюк перебил его.       — Берёшь нож, втыкаешь в горло во-от здесь… Старый сталкер уже хотел было на себе показать место, как вдруг Тень хлопнула его по руке с протезом:       — А ещё скажи ему его нарезать, сложить по пакетам, и жрать до конца недели, чтобы не терять запас протеина, алкаш! Посмотри на него! Тень перешла на сакральный шёпот, хотя шокированный Глеб, казалось, не слышал ничего:       — Это его первый раз… Понимаешь? С этими словами девушка несильно хлопнула Глеба по щеке, и тот вздрогнул, моргнув.       — Слушай меня внимательно, — предельно спокойно сказала девушка, — ты уже убил его. Он мёртв, но если оставить его так – он будет мучиться. А ещё орать, и его ор привлечёт всех тварей в радиусе километра, так что будь добр. С этими словами девушка подняла лежащий на полу пистолет Токарева, демонстративно оттянула затвор, досылая патрон в патронник.       — Это твой трофей, — сказала девушка, протянув Глебу оружие, — и твоя добыча.       Тень стояла рядом с Глебом, когда тот взял бандита на прицел; раненый извивался, держась за набитый дробью живот, из которого по разорванной куртке и штанам сочилась на прогнивший пол густая тёмная кровь, часть которой несчастный развёз по доскам подошвами своих некогда бежевых кроссовок. Бледное лицо умирающего уже походило на восковую маску, но смотрело на паренька с пистолетом острым цепляющимся взглядом живых, пока ещё, глаз, жмурящихся посиневшими веками при каждой попытке вздохнуть. По его щекам текли слёзы, а между посиневшими полосками губ булькала и пузырилась кровь. Умирающий закричал в голос, выпучив глаза, и бледное лицо пошло алыми пятнами.       — Целься в голову. — Сказала Тень.       — Стреляй на выдохе, и держи пистолет двумя руками. — посоветовал Крюк, закуривая папиросу.       — Самое страшное уже произошло, но ты жив. — тихо промолвил Баюн. Как Глеб ни пытался, но отстраниться от этого выстрела не получилось. Не палец, но сам хозяин руки с пистолетом нажал на спусковой крючок. Пистолет гулко ухнул, подскочив в руках, а дымящаяся гильза звякнула о пол. Бандит запрокинул голову назад на секунду, после чего уронил её на грудь, а его ноги наконец перестали отплясывать агонию кузнечика, попавшего в паутину.       Дальнейшее Глеб наблюдал, будто бы со стороны: вот он снимает с тела убитого им врага рюкзак. Вот проверяет карманы куртки, забирая оттуда что-то ценное. А здесь Глеб снимает пистолетную кобуру с окровавленного ремня, пачкая руки. Дорога назад походила на простую бесконечную гряду камыша и рогоза, а болтик на ниточке, казалось, даже не возвращался в руку, а вёл его сам. Глеб первым открыл дверь их убежища на насосной станции, и плюхнулся на кровать, швыряя рюкзак на пол. Парень смотрел на свои всё ещё покрытые сухой кровавой корочкой ладони.       — Глеб. Пойдём, надо помыть руки. — Баюн аккуратно взял товарища под локоть, выводя наружу.       Тень плюхнулась на тахту. Место Глеба занял Крюк, дымя папиросой.       — И как он тебе? — усмехнулась девушка сквозь маску.       — Протянет долго, если не будет тупить.       — Ой, вспомни Баюна.       — Мне достаточно вспомнить тебя. Крюк ухмыльнулся в кулак, а девушка фыркнула, закинув ногу на ногу:       — Тоже мне, сравнил! Домашнего мальчика и психически неуравновешенную убийцу по найму.       — Тебя бесит, что вы практически одного возраста, и оба не закончили институт? Тень стукнула кулаком по столу:       — Бесит то, что этот сраный турист думает, будто мы его потом до подъезда проводим, и в щёчку чмокнем.       — Ой, какие мы злые лисички.       — Колобок-колобок, а сходи-ка ты на ху…       — Ты как со мной разговариваешь? — грозно перебил Крюк, повысив голос.       — Ох, и что ты мне сделаешь? Отправишь меня в свою комнату, папочка? Или лишишь ужина? — наигранно запричитала девушка.       — Отправлю утешать нашего юродивого, пока мы ему имя придумываем. Мужчина ухмыльнулся, а Тень, перегнувшись через стол, прищурилась, чуть ли не шёпотом процедив сквозь маску:       — Ты не посмеешь…       — Кстати, что ты думаешь по поводу его имени? Всё таки Зону топтать без него и правда плохая идея, сама знаешь. — проигнорировал выпад Крюк, пуская дым в лицо Тени, которая закашлялась, отпрянув.       — Спроси чего полегче. Топором размахивает, что твой варяг. Да и вообще его хлебом не корми, только б кому в лицо железной палкой тыкнуть.       — Варяг – не вариант. Потонет ещё…       — Варвар?       — Варвар, это ты, когда на разделе добычи шоколадка попадается.       — Пф! Викинг?       — Надо подумать…       — Впрочем, есть у меня мысль, Крюк. Девушка прошептала что-то мужчине на уха, а тот в голос рассмеялся, закашлявшись.       — Позови Баюна. Решено.       Баюн и Глеб зашли в уже изрядно прокуренное помещение. Тень угрюмо сидела в полутьме, усевшись на табурет по левое плечо от Крюка.       — Садись. — спокойно попросил мужчина, и Глеб плюхнулся на тахту напротив, а Крюк бахнул перед ним гильзу от дробовика, наполненную до краёв.       — Выпей. Поглощённый апатией, парень беспрекословно опрокинул стопку, даже не моргнув глазом.       — Как мы уже говорили, тебе нужно здесь имя. Зона не любит имён с Большой Земли. — начал было мужчина, но Тень его перебила:       — Ну, или если ты не суеверный, аки чорт, то просто пойми, что твоё реальное имя принесёт тебе только реальные проблемы. Особенно, если ты с богатым прошлым, или обогатишься настоящим.       — Тень, кто из нас рассказывает!? Так вот, на прежнее имя ты теперь не отзываешься, и так же забываешь его до тех пор, пока отсюда когда-нибудь не выберешься… Внезапно Крюк замолк, Баюн с долей грусти вздохнул, а девушка хмыкнула, скрестив руки на груди.       — А пока мы хотим посвятить тебя в сталкеры, соблюдая наши традиции. Мы втроём считаем тебя вполне достойным звания полноценного сталкера. Тень? Тень хмыкнула:       — Всё таки далеко не каждый способен зарубить зомбя топором, пусть и на испуге. Лично я такое видела только, когда… Девушка вдруг осеклась, и притихла, а Крюк продолжил:       — Баюн? Парень улыбнулся, и сделал вид, будто снимает невидимую шляпу:       — За два дня он избежал смерти, и уделал двоих, используя топор и ржавую трубу без прицела. Думаю, это точно наш человек.       — Ни у кого возражений нет? Я даже снова осмотрюсь вокруг на предмет протестующих, ха-ха… Ну что же. Прими же своё новое имя, Раскольников!       В помещении повисла пауза.       — ЧЕГО?! — воскликнул Глеб. Крюк достал россыпь мелких гаек с болтами, и внезапно кинул их в голову Глеба. Тот прикрылся руками. Следом полетела горсть гильз от Тени и маленькая горсточка маленьких шурупов и подшипников от Баюна. Раскольников подскочил со стула:       — Вы чего, стебётесь? Это шутка такая?       — Угомонись, Раскольник, — улыбнулась Тень, злорадно ликуя, — викингов я знаю туеву хучу, а вот тюкнувших топором мертвяка среди них – ноль!       — Старушку ты не рубил, но почему бы и нет? — пожал плечами Крюк, засмолив новую папиросу, — у тебя действительно при любой проблеме рефлекс – бить в лицо. Но это лучше, чем если бы ты порывался убежать. Хотя бегать – тоже полезно.       — Пиздец… — выдохнул Раскольников.       — Нравится? — ехидно спросила Тень, присев на корточки рядом с Глебом, когда тот вскочил, чуть было не опрокинув напарницу:       — Драл я в зад ваши смехуёчки! Я тут на грани жизни со смертью балансировал, только что смыл с рук кровь!       — И сразу же забыл об этом всём, как о страшном сне, когда тебе дали новое имя. — теперь уже ликовал Баюн.       — И ты с ними? — в глазах Глеба можно было увидеть умирающего от рук сына Цезаря. Ребята засмеялись все вместе:       — Ты теперь тоже с нами, Раскольников! Добро пожаловать в семью!       — Пиздец… Что ж, и это правда был он.