The Raven (Ворон)

      Лучи утреннего солнца проникали в небольшую комнатёнку, освещая и словно преображая её, придавая жизнь всему живому и неживому. Напротив двери у окна стоял письменный стол с кипой разных бумаг и исписанных листов, бутылёк с чернилами, перо и лампа; именно за этим столом вот уже сколько лет я провожу свои вечера, выплёскивая все свои эмоции и чувства на бумагу. На краю стола, ближе к кровати, стоял полупустой бокал мутного вина, смешанного с мёдом и опиумом: очередной мой спутник, помогавший скрасить одинокие холодные вечера.       По правой стороне комнаты стояла односпальная кровать, уже потрёпанная временем, а у её подножия — зеркало размером в почти полный мой рост и невысокий комод, в котором было слишком много места для меня одного, поэтому самый нижний ящик был заполнен недописанными письмами от меня к дорогой Линор, которая никогда не сможет их прочитать, как бы мне ни хотелось. Наконец, у противоположной стены грязно-белого цвета находилось лиловое бархатное кресло: единственный предмет роскоши в этом месте, словно образ прекрасной Линор в моём потухшем сознании.       Солнечный свет мигом изгнал всю тьму ночную, доселе наполнявшую моё скромное пристанище. Сможет ли что-нибудь или кто-нибудь также легко и быстро изгнать тоску из души моей?..       Я лениво приоткрыл глаза, сквозь ресницы взглянув на закрытую дверь, и вспомнил события прошедшей ночи. — Люциус... — мой голос отозвался эхом. — Как ты здесь оказался? — я начал приходить в себя, стараясь не обращать внимания на необъяснимое зрелище, представшее мне несколькими минутами ранее. Из всевозможных объяснений произошедшему единственным рациональным оказался вариант с передозировкой принятых мной препаратов накануне вечером. — Наблюдение за людьми является неотъемлемой частью моего существования. Однако мне наскучила данная безучастность и пассивность, — он выдержал небольшую паузу и тем же ровным тоном продолжил. — Обладая возможностями, которые недоступны людям, я позволил себе предпринять действия, нехарактерные для меня самого, — юноша снова замолчал, будто вспоминал произношение и значение каждого слова. — Любопытство, — наконец произнёс он. — Любопытство? — повторил я вопросительным тоном.       Он слегка кивнул: — Да. Так именуют это чувство люди, насколько мне известно. Стало любопытно поведение человека, которому будет дарована возможность изменить уже прошедшие события жизни. — Вздор! — усмехнулся было я, но внутри все органы предательски задрожали от внезапно нахлынувшего волнения. — Это невозможно! — Невозможно. Но только для людей, — прямой взгляд Люциуса внушал некую уверенность в том, что его абсурдные слова на самом деле являются правдой. — Как упоминалось ранее, мои способности отличаются от способностей иных живых существ. Не стоит думать, что жизнь ограничивается одним моментом настоящего времени, — неожиданно для меня он сделал несколько точных шагов по направлению ко мне и, вытянув руку, коснулся моего плеча.       Я моргнул и осознал, что нахожусь в своей комнате. Освещённая только мерцающей масляной лампой, она казалась несколько мрачной, но в то же время по-своему уютной. На столе лежало письмо, рядом с которым стояла баночка чернил и уже запачканное ими гусиное перо. Моё тело само по себе двинулось в сторону стола; руки взяли письмо; глаза начали его читать. — Это же моё любовное признание Линор! — не веря глазам, выпалили мои уста. — Всё верно, — подтвердил Люциус. — Оно не может быть здесь! Я... — мой голос стал тише. — Я положил это письмо в гроб своей возлюбленной, когда... — горло налилось свинцом, и мне не удалось закончить, что я хотел сказать. — Она ещё жива, — спокойно произнёс юноша, — в этом времени всё ещё жива.       Сердце сумасшедше заколотилось, в глазах потемнело, и я отключился.       Тяжело вздохнув, я снова закрыл глаза, повернулся набок и, упёршись лицом в подушку, тихо озвучил свои мысли вслух: — Наверное, пора прекращать баловаться с опиумом и алкоголем. — Не могу не согласиться. Человеческая жизнь коротка, а вы умудряетесь её сокращать по собственной воле.       Я испуганно подскочил, вперив взгляд на темноволосого юношу, сидевшего в кресле поодаль кровати. Моё сознание отказывалось воспринимать происходящее, но образ уже знакомого мне человека был донельзя реалистичен. При свете дня он не казался таким мрачным, как могло привидеться ночью, даже наоборот: юноша казался более уязвимым и открытым. Читая в моих глазах вопрос, он неспешно вымолвил: — Этой ночью мне не удалось донести цель моего прибытия и озвучить предложение, которое, должно полагать, заинтересует любого человека, — речь была ровна и размеренна, словно в его теле был установлен метроном. — Терзания души твоей и глубокая скорбь об одной ушедшей жизни привлекли моё внимание. В моих силах отправить тело и душу человека в любой временной отрезок существования Вселенной. Достаточно ли в тебе смелости, чтобы воспользоваться моей помощью и вернуть к жизни столь значимого для тебя человека?       Более я не мог сдерживаться и дальше верить своим глазам и ушам не представлялось возможным, и единственное, на что мне хватило смелости, — на ватных ногах подойти к креслу, приблизиться к тому, кто (или что?) сидел в нём. Мне казалось это всё одним длинным кошмарным сном, и я был уверен, что он всё ещё тянется, продолжая выворачивать все мои чувства наизнанку. Руки самопроизвольно потянулись к шее юноши, легко обхватили её и сжали изо всех сил. — Неожиданно, — произнесла жертва моих рук несколько удивлённым тоном, — но бесполезно, — его речь всё так же была ровной, будто голосовые связки не использовались вовсе.       Моё тело и руки дрожали, но я усилил хватку, сдавив тонкую шею ещё сильнее. — Эта физическая оболочка принята лишь для того, чтобы человеческому сознанию было проще воспринимать мой образ, — снова проговорил Люциус и посмотрел в мои глаза, — не стоит сейчас тратить силы попусту.       Ослабнув, я разомкнул руки и тяжело задышал. — Как ты можешь существовать?.. Зачем явился? Какова твоя цель? Почему я?! — голос сорвался на крик, а я окончательно запутался. — Линор мертва. Её не вернуть, — еле слышно произнёс я. — Люди некорректно воспринимают течение временного пространства, — продолжал убеждать меня Люциус. — Она жива, но в другом времени. Чтобы было проще осознать это, объясню на примере. Представь дом и огромное множество комнат в нём, где за дверью каждой скрывается тот или иной временной период. А я тот, кто владеет ключами ото всех комнат, — он смотрел на меня в упор, и чем больше он говорил, тем сильнее я ему верил, сам не понимая, почему. — Твоя душа желает сохранить её жизнь сильнее, чем ты можешь себе представить.       К моему удивлению его слова меня успокоили. Я сел на кровать и опустил голову, закрыв лицо руками. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли мне прийти в себя и успокоиться, и тогда я смог вновь посмотреть на Люциуса: — Если всё действительно так, как ты говоришь, то что требуется от меня?       Юноша встал с кресла, шагнул ко мне и протянул руку: — Заключим контракт.       В один момент показалось, что на его лице проскользнула недобрая ухмылка, но это ни капли не смутило меня, и я встал, пожал ему руку, совершенно не осознавая и не представляя, что меня ожидает дальше.