Заблудшая душа

Кошмар. Снова. На этот раз он даже не помнил, о чем именно. Смерть? Возможно. Монстры? Вероятно. Все сильнее и сильнее развивающийся страх, пожирающий тебя изнутри? Может быть. Он помнил, что умер и переродился снова, но только для того, чтобы умереть. Опять. Руки чешутся. Это явно нехороший знак. Посмотреть на часы. Четыре утра. Мама скорее всего ещё спит. Но Нориаки привык. Он не мог долго спать, иначе точно что-нибудь случится. Он не знал что, но определенно что-то плохое. Он вставал без помощи будильника — это и не нужно. Каждый день похож на вчерашний, монотонная работа, все одно и тоже. Руки чешутся сильнее. Плохо. Ему нельзя расчесать их до мяса, хоть очень и хочется. Нориаки встал с кровати, стараясь ступать как можно тише. Сейчас его главная цель это дойти до кухни, хоть он и не знал зачем. Есть не хотелось, но так нужно. Обязательно наступить на деревяшку у самого порога. Он делал так каждый день, с того самого момента как научился ходить. Горький вкус кофе заставляет скривиться, но это необходимо чтобы полностью проснуться. Снова идёт в свою комнату и ждёт когда пройдут несколько часов, солнце полностью выйдет из-за горизонта, и только сейчас осознает что все это время расчесывал ладони, с которых уже начинал слезать верхний слой кожи. На автомате тянется к аптечке, которая, как и все в его комнате, имела свое место. Какеин мог с закрытыми глазами, с точностью до миллиметра показать, где находится скрепка, валяющаяся в куче мусора, который не убирали уже несколько месяцев. Перематывает ладони бинтами, чтобы потом снова их разорвать, и расчесать руки, уже до крови. Он знает, что всем на него наплевать. Родителям, учителям, самому господу богу. Либо выбирайся из этой ямы сам, либо продолжай гнить в ней до конца жизни. Можно считать это его девизом по жизни, если бы у него была жизнь, потому что то, где он находился сейчас, жизнью назвать сложно. Словно он все свои семнадцать лет находился в состоянии разложения, каждый день ожидая смерти. Может сегодня, может завтра. Нельзя сказать точно. Но он точно помнил все те разы, когда был счастливым. Но чем старше он становился, тем меньше радости было в его жизни. Звучит заезженно, но это так. Он помнил каждый момент своей печали. Но большее количество времени он не чувствовал ничего. Только усталость от постоянных кошмаров и беспомощность. Мама всегда говорила, что остальные люди с этим живут и не жалуются. И он сам в это поверил. Поверил в то, что абсолютно все люди чувствуют себя точно также. Та маленькая девочка просыпается с тяжестью в груди, тот мужчина не может иной раз найти в себе силы даже встать с постели. Только вот они все умели притворяться, а Нориаки нет. Он привык говорить все прямо, ничего не скрывая. Только вот говорить некому.

***

Джотаро знал, что родители будут отговоривать. Что мать снова уткнется ему в грудь и будет плакать, пытаясь вызвать жалость, но вызывает это только отвращение и желание уйти поскорее. Хотя позже, через месяц или два, он будет скучать по ее закидонам и желанию сделать для своего сына как можно больше. Но он не жалел о своем решении стать самостоятельным и как можно быстрее перебраться из родительского дома в тесную однушку, в которую еле помещалась кровать и стол. Даже нашел работу и обзавелся мечтой переехать в большой город. Он ждал совершеннолетия чтобы наконец-то купить себе машину, и считать себя полноценным человеком, который не зависит от родителей. Но пока что он с горем пополам ходил в школу, надеясь наконец ее закончить и получить ненавистную корочку, которая ничего кроме потраченных нервов не даёт. Старается никого не трогать, чтобы никто не трогал его. Но даже такого флегматика можно сильно обидеть. Если у него хорошее настроение, то обойдешься синяками. Если же тебе не посчастливилось потревожить самого Джотаро Куджо в момент не самого лучшего его расположения духа, несколько месяцев не сможешь встать с больничной койки. За свои вспышки злости ему приходилось сидеть в отделении полиции, ожидая когда мать снова заплатит компенсацию за пострадавший автомобиль очередного идиота, который решил что хорошая идея попытаться «напугать» Джотаро, который и так заебавшись после очередной бессонной ночи плелся на учебу. Как итог разбитая фара, помятая дверь и несколько матов с обеих сторон. Редко кто мог стать свидетелем подобного всплеска негативных эмоций. Но ещё реже проявления заботы или любви. Для него это было чуждо. Он уже давно вырос из возраста когда мог называться «маменькиным сынком» тогда даже Бобби Бушер* на его фоне казался альфа самцом. Мерзко. Только вот девушки по типу Вики Валенкорт рядом не наблюдалось. Оно и к лучшему. Слишком много девушек вокруг. Джотаро не нравилось быть как все. Но и особенным быть не получалось. Что-то вроде золотой середины, но не золотой, и не середины даже. Это как число «пи» ты вроде знаешь что оно равно примерно трем, но в действительности же это не так. Джотаро снова пришел в пустую квартиру. Ни матери, которая радостно бежит обнимать сына, ни надоедающей собаки, которую около полугода назад завела Холи, после того как поняла что ухаживать за сыном больше не выйдет. Псину гордо нарекли Цербером, но все называли его Церей, из-за чего гордый хаски стал обычной тупой собакой. Джотаро не хотелось этого признавать, но он скучал по ним. Возможно не настолько, чтобы прямо сейчас отправиться к матери в объятия, но что-то трепещущее в груди жило своей жизнью, иногда ласково мурлыча. Нужно перестать есть полуфабрикаты.