Я хочу тебя...

Они сидели в пещере одни. Кейт сказала, что хотела, а Хамфри её простил. Теперь он скажет своё, но не знает, каким будет итог. Но молчать он больше не мог. Он не уверен, что сделает правильно, но скрывать от жены он ничего не хочет и не будет. Поэтому он скажет сейчас, пока они одни, и есть время. — Меня… беспокоят… — Кейт! — Хамфри не успел сказать, так как был прерван забежавшим Уинстоном. — Кейт, нам нужно выдвигаться. Стадо оленей скоро уйдёт. Если мы сейчас не поторопимся, мы не успеем поймать добычу. Хамфри недовольно выдохнул, он почти сказал, и его сразу перебили. — Хорошо, пап, — сказала она отцу и перевела взгляд на Хамфри. — Хамфри, извини, мне нужно выдвигаться, — омега расстроился. — Давай попозже поговорим, ладно? Когда я приду, — сказала она ласкательным милым голосом. — Ладно, — он улыбнулся, — как скажешь, — и они потёрлись носами. — Не беспокойся, я скоро, — она развернулась и пошла к выходу. — Я буду ждать. Кейт собиралась выйти, но остановилась возле Уинстона. — Ах, да… Хамфри, папа хотел с тобой поговорить, — она посмотрела на отца, намекая ему. Он показал мину неуверенности, но Кейт кивнула, мысленно говоря, что он должен с ним поговорить. Он нерешительно, но кивнул в ответ. Кейт отправилась на охоту. Они остались одни. Отец и сын. Казалось бы, ничего волнующего нет. Они знали друг друга долгое время и могли поговорить о чём угодно. Но им было неловко. Им определённо было, что сказать. В пещере была тишина. Они не знали с чего начать. Кто-то хотел извиниться, кто-то хотел узнать правду. Но как им сказать это, не надавливая на больное? Хамфри стоял посередине пещеры и смотрел на Уинстона. Тот же стоял у выхода и задумчиво смотрел в пол. Он понимал: чтобы начать разговор, он должен подойти к нему. Но он не решался. Хамфри сидел и ждал, пока тот начнёт разговор, но Уинстон тянул время. Зачем — Хамфри было интересно. Возможно, его глодало что-то внутри, и Хамфри знал, о чём он. Не дождавшись первых слов от Уинстона, он решил начать диалог первым. — Эм… папа Уинст… — Хамфри! — омега не договорил, так как был прерван Уинстоном. — Я… — он начал подходить к нему, — Хотел поговорить с тобой, — он сел перед ним. — Да… я это уже понял, — сказал Хамфри. — Мне кажется… тебе тоже есть что сказать. Омега задумался. Вожак был прав. Ему не только хотелось что-то сказать Уинстону, но и спросить. — Да, вы правы, — у Хамфри был целый список вопросов, которые он готов был задать Уинстону — Но… давайте, вы первый скажете? — Оу… Ну… ладно. Уинстону было очень неудобно. Начинать разговор первым ему не хватало решимости. Но почему он стеснялся?! Он же бывший вожак, закалённый в бою! Вожак безразличен и равнодушен при общении с бойцом. Но Хамфри не боец. Хамфри — сын Уинстона. Если бы Уинстон разговаривал с Кейт, он бы не стал повышать на неё голос, или пропускать её слова мимо ушей. Он бы выслушал, понял её, поддержал как настоящий отец. — В общем, Хамфри, я хотел узнать от тебя… надеюсь, тебе не покажется это странным, но… держишь ли ты обиду на меня? — Уинстон не знал, что ответит омега. Он мог сказать «да» и выложить всю душу Уинстону, тем самым поссориться с ним. Но он мог сказать и «нет», из-за чего бы Уинстон выдохнул, и ему стало бы легче на душе. Но Хамфри ещё не ответил. — О чём вы, папа Уинстон? — Хамфри не понимал, что тот имеет в виду, но ему стало как-то обидно. — Это… связано с твоим детством, — Уинстон говорил с намёками, не доходя до главной темы. Хамфри нахмурил брови. — Начну издалека. Ты же помнишь, что я подобрал тебя одинокого в лесу зимой? — омега кивнул. — Так вот, с того дня многое изменилось. Я не буду слишком подробно разъяснять, поэтому скажу кратко. В тот день я и Ив стали словно родителями. У меня появилась дополнительная забота. А у Ив появилось постоянное дело: она всегда лежала в этой пещере и кормила тебя. Ты рос, а Ив была беременна. Я приносил ей еду, а ты начал бегать, играть, убегать из стаи в опасные места, а я тебя возвращал обратно. Я учил тебя, воспитывал, следил за тобой целый год. Но потом родилась Кейт, и я полностью переключился на неё, отбросив тебя. Я переключил все свои обязанности на неё, а тебя оставил одного, не до конца, конечно. Я по-прежнему следил за тобой, а потом стал ещё чаще, когда вы с Кейт начали вместе играть. Но ещё позже родилась и Лили. И тогда я полностью отвернулся от тебя. У меня появилось ещё больше проблем, а ты забирал бы у меня время. Вот и пришлось отставить тебя на второй план. Но в стае не было того, кто взял бы тебя на опеку. Поэтому я надеялся, что ты сам во всём разберёшься, а мне не придётся волноваться за тебя. Ты остался один на два года. Кейт с Лили подросли, и я вспомнил про тебя. У тебя появились друзья, с которыми ты катался на брёвнах, а я боялся, что ты упадёшь и поранишься. Я был рад тому, что ты позаботился о себе и вырос самостоятельно, без помощи вторых родителей. Даже у меня такого не было. Потом ты со мной заговорил, поприветствовав меня и назвав папой Уинстоном. Боже… сколько времени я не слышал этого от тебя, — Уинстон не сдержал улыбку, вспомнив то приятное чувство. — Ты смотрел на меня глазами сына, не видевшего отца кучу лет. Я понял, что ты вырос и больше не нуждался во мне, и от этого мне стало грустно. Я понял, что потерял сына. Потратил столько времени на дочерей, что забыл про тебя. Ведь я мог потратить своё время на тебя и сделать из тебя настоящего альфа-самца, но Ив дала мне другую альфу. И это мучает меня больше всего! Я бросил тебя. Тебя снова бросил отец. Оставил одного среди альф. Тебя ведь могли разорвать, а я бы не помог, не смог бы уследить. И ведь тебя правда кусали… — Хамфри опустил глаза сначала вниз, потом влево. — Вот поэтому я хочу извиниться, Хамфри. Я бросил тебя в столь юном возрасте, так и не научив всему, чему хотел. Извини, сынок. Я взялся за тебя, и сам же отпустил, —закончил Уинстон. Он сказал всё, что хотел, ему стало легче. Теперь он не чувствовал на своей шкуре порыва совести. Но это одна вещь, ведь на любой диалог всегда есть свой ответ, и Хамфри станет «атаковать» в ответ. Уинстон думал, что Хамфри поймёт и простит его из-за собственной доброты, а мог и просто послать, крикнув в лицо, но на первый вариант он рассчитывал больше. Каким бы крепким не был волк снаружи, внутри он беззащитен. Старик не стал делать поспешных выводов и просто ждал его ответа. Хамфри всё понимал. Он разделил с ним эту сыно-отцовскую тоску, потому что чувствовал то же самое. Хамфри, как и Уинстону, не хватало отца. Он только обрёл родителей и сразу потерял их. За целый год он укрепил отношения с Уинстоном как родные. Уинстон был ему дороже любого другого волка или волчонка. А потом родилась Кейт… И всё же Хамфри чувствовал облегчение, ему стало немного легче и теплее на душе, ведь он наконец услышал те слова, которые хотел столько лет услышать от Уинстона, и теперь сможет сказать то, что хотел высказать давно, но не знал, с чего начать. Хамфри подозревал, что и самому Уинстону стало легче, это можно было заметить по тому, как он рассказывал: его паузы, переживания в голосе. Уинстон рассказал то, что нужно. Но это одна вещь, ведь на любой диалог всегда есть свой ответ, и Хамфри станет «атаковать» в ответ. Пора ему тоже сказать семейное. — Я… понимаю вас. — Уинстон посмотрел на него. — Я давно хотел услышать от вас этого. Мне столько лет не давал покоя вопрос: «Почему вы меня оставили?» Я хотел поговорить с вами ещё в детстве, но вы постоянно были заняты: охота, разговоры со старшими. Даже, когда вы не выглядели занятым, вы всё равно отказывались со мной говорить. Я хотел поговорить с мамой Ив, но она тоже была занята, занята Кейт и Лили. Я даже поговорить с ней не мог, так как она нуждалась в отдыхе. Однажды я почувствовал себя изгоем и просто убежал в слезах, с обидой на душе. Я рос один, мне было страшно, я просил помощи у других волков, но для них я был парией. Я знал, что рассчитывать на них бессмысленно, поэтому я снова хотел найти вас, но вы постоянно где-то пропадали. Однажды меня обижала очередная кучка волчат, более старших, чем я, и один из них начал меня морально подавлять, говоря, что вы меня бросили, выкинули из головы, променяв на новых волчат, и теперь не сможете защитить, потому что я вам больше не нужен. После этих слов последовали удары. С каждым ударом мне было больно физически и морально. Я мысленно просил, чтобы вы пришли на помощь, но я был глуп. Тогда я не знал, как несправедливо относятся к омегам. Мимо проходящий волчонок мог просто пройти мимо, посмотрев на страдающего омегу и пойти дальше, но о вас я так не думал. С каждым ударом мне было больнее. Я стал думать о его словах, с каждым новым ударом он опускал меня морально вместе с криками его дружков, стоявших в стороне. И он сломал меня… Уинстону стало не по себе. Только он избавился от душевных терзаний, как тут же Хамфри снова хватал за совесть. — Мне было страшно, мне было больно, мне было грустно, мне было обидно. Обидно за вас. Я плакал от боли и от частых задир, но ещё больше мне было больно от одиночества. Я был разбит. Я был с ним солидарен — он оказался прав. Тот день я запомнил, скорее всего, навсегда. Именно тогда я затаил глубокую обиду. Я хотел с вами серьёзно поговорить, но вы говорили то же, что и каждый раз до этого: «Мне некогда» и «Я занят». Я понял, что вы просто хотели выбросить меня из жизни, и у вас это отлично получилось. Я начал плакать с чувством того, что меня опять бросили! Сначала родные родители, а теперь и вы. Только я обрёл отца, как он отвернулся от меня. Тогда я понял, что должен развиваться сам, следуя навыкам, которым вы меня учили. Я вытер слёзы, взял волю в лапы, приступил к самосовершенствованию. Удивительно, но я смог. Я не рухнул без задних лап и голода, а выжил, и отчасти это благодаря Кейт, она мне тогда помогала и заботилась обо мне. Я мог бы вам сказать спасибо за ваши советы, но не стал, не хотел отвлекать от вашей занятости. Позже я встретил своих новых друзей и рос вместе с ними, и мне было хорошо. Благодаря им я ощутил себя в новом доме и в новой родной семье, и поэтому я выбросил вас из головы, потому что с ними мне было хорошо. Я вырос и понял, что могу развиваться идти во все четыре. Из стаи я, конечно, не стал уходить, но теперь я мог вдохнуть запах независимости. Делать всё, что мне хочется, хоть и не в полной мере. Но я не успокоился, мне хотелось отплатить вам той же монетой. Когда я был свободен, полностью лишен оков, и ни в чём не нуждался, я гулял по парку, и вы хотели поговорить со мной. Я бы определённо мог с вами поговорить, но мне хотелось, чтобы вы чувствовали то же самое, говоил, что занят и уходил от вас, тем самым игнорируя. Но позже я успокоился и стал жить нормальной жизнью, потому что мне стало легче и проще жить. Я обрёл хороших друзей, в моей жизни появилась Кейт. Почему бы и не восстановить отношения с приёмным отцом? И когда вы подошли ко мне, я назвал вас так же, как и пару лет назад. Зачем — не знаю. Может, просто соскучился. А потом мы возобновили общение, и всё встало на свои места. Но я всё ещё не мог смириться с тем, что вы сделали, и просто спрятал обиду очень глубоко, чтобы не начать будущих ссор, и ждал, когда вы извинитесь. И вот я дождался. Я не знаю, простил бы я вас раньше, но я рад, что теперь знаю причину, почему меня оставили одного. — сказал Хамфри, но не закончил. — Я понимаю тебя, Хамфри. Уинстон думал, что омега высказался. Он не злился на него за игнорирование, ведь сам забыл о нём. Но он не закончил. — Я рад, что вы наконец-то извинились передо мной. Меня терзала обида и гнев за вас. Но теперь я спокоен. — То есть… ты простил меня? — Уинстон не собирался радоваться, его цель была извиниться, так как он был виноват и сам понимал это. — Да, папа Уинстон, — улыбнулся Хамфри, напомнив о детских годах. Уинстон тоже не сдержался и улыбнулся. — Спасибо, Хамфри, теперь я спокоен, — он был доволен. Теперь его не будет мучить совесть, которая резала его столько лет. — Вам спасибо. Бывший вожак кивнул. Они чисты, они высказали всё друг другу. Поговорили как отец и сын. Они столько лет таили в себе что-то своё, и теперь могут спокойно общаться. — Что ж, раз уж мы поговорили, сказали всё как есть, мне пора идти. Уинстон собирался уходить. Хамфри проводил его до выхода из пещеры. Перед тем, как уйти, Уинстон решил последний раз отблагодарить омегу. — Ещё раз спасибо, что выслушал меня, Хамфри. — Конечно, папа Уинстон. Мне было приятно поговорить с вами, — кивнул ему на прощание омега. Когда они вышли, то заметили подходящую к ним Ив с деревянной миской, наполненной водой. Хамфри подумал, что она пришла проведать его. — Мама Ив, здравствуйте, — поздоровался Хамфри. — Привет, Хамфри, — ответила она взаимностью, положив миску на землю. — Я пришла проведать тебя. — О, со мной всё хорошо, голова уже не болит, — сказал Хамфри Ив. — В этом я должна убедиться сама. Хамфри понял, что сейчас она будет проверять его самочувствие. — Ну, удачи вам. Я пошёл по своим делам, — сказал Уинстон и начал уходить. — До встречи, — попрощался Хамфри. — Зайдём в пещеру, — сказала Ив, взяв миску, и они зашли. В ней Ив положила миску на каменный пол и сказала Хамфри, чтобы тот сел. Он выполнил её просьбу. Ив взяла зубами листок, приложенный к разбитой брови Хамфри, и медленно начала отрывать его. — Ай… ау… — Хамфри было больно, так как листок не слабо приклеился к ране, а сама рана ещё не зажила. — Хватит тебе айкать, потерпишь, — саркастично пошутила Ив. — Попробуйте разбить бровь и не сказать того же, — съязвил бедный омега. Она оторвала листок, положила рядом с миской и посмотрела на рану. Она была чуть красной, так как кровотечение не смогли до конца остановить. Поэтому она взяла миску с водой. Она макнула лапой в миску и начала мыть ею рану Хамфри, смывая засохшую кровь. Хамфри и от этого было больно, но уже не так сильно, поэтому он просто прикусил губу и терпел. Омега закрыл глаза. Закрывать только левый глаз, оставляя правый открытым, ему было трудно. Ив заметила, что ему больно. — Терпи, Хамфри. Ив не надавливала сильно на рану, ей не хотелось причинять ему, хоть и не сильной, боли. — Терплю. На самом деле Хамфри не было так больно. Просто он давно её не получал. Ив закончила смывать кровь. На брови Хамфри не осталось ни капельки. Ив мыла лапу в миске, постепенно окрашивая воду в алый цвет. Закончив процедуру, Ив спросила у Хамфри, как он себя чувствует. — Как самочувствие, Хамфри? — спросила она у омеги, моя лапу. — Намного лучше, чем вчера, — позитивно ответил тот, трогая разбитое место. — Отлично! — она закончила мыть лапу. — Твоя рана в порядке, ты тоже, значит, я своё дело сделала. Ив выполнила свою обязанность, но уходить она не собиралась. — Вы что-то хотели? — Хамфри заметил, что она не ушла, а села перед ним. — Да, хотела поговорить, — ответила альфа-мать. — Вы тоже? — если же в случае с Уинстоном Хамфри было всё понятно, то в случае с ней он не знал, о чём она может спросить. — Да, — Хамфри приготовился слушать. — Я заметила ещё два месяца назад, что у тебя кое-какие проблемы. — Проблемы? — она кивнула. — Не понимаю, о чём вы. — Да ладно тебе, омега, я уже давно знаю, — завуалированно сказала Ив, прищурив глаза и улыбнувшись. Хамфри насторожился. — Ам-м… всё равно не понимаю, — Хамфри хотел узнать, о чём она, не спрашивая прямо. — Хамфри, не лги. Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — Ив думала, что ему неприятно говорить с ней об этом. — Воз-зможно, я и понимаю, но, может, вы скажете? — Хамфри не хотел говорить ей прямо. Если она и начала разговор, то она и скажет. — Хорошо, — согласилась на предложение Ив. — Ты озабочен. Озабочен Кейт, — сказала Ив, но так и не сказав прямо. — Озабочен Кейт? — он не знал, в каком смысле она сказала «озабочен». — Да, озабочен. Ты испытываешь к Кейт любовь, но не обычную, а очень близкую. Ив продолжала говорить намёками. Хамфри начал понимать её намеки. — Кажется… я начал понимать, к чему вы клоните. Да, Ив — одна из тех, кто заметила «маленькую» проблему Хамфри. «Похоже, и мама Ив заметила мою «озабоченность». Что ж, ладно, скрывать смысла не имеет», — рассудил про себя омега. — Я говорю о твоей мужской возбуждённости, — прямо сказала Ив. — Оу-у! — воскликнул Хамфри. Он не думал, что она так резко скажет это. — Да, именно это я и понял, — мысли Хамфри были правдивы — Да-да, — промямлила Ив. — Значит, два месяца назад заметили? — ему было интересно, почему она ему сказала об этом не два месяца назад. — Это можно было заметить невооружённым взглядом. Хамфри округлил глаза. — Правда? «Неужели все мои попытки скрывать свою возбуждённость был напрасны? А что, если даже Кейт заметила?» — Хамфри, это замечали почти все. Помимо того, что замечали, также распространялись и слухи. Хамфри посмотрел в землю, ему стало стыдновато. Два месяца назад во всей стае говорили о его гормонах, а он пытался избегать их. — Даже Кейт заметила? — он готов был провалиться под землю, если это правда. — Я этого не говорила, — Ив пожала плечами. — Поговори с ней об этом. — Я сегодня утром хотел с ней поговорить, но она ушла на охоту. Хотя, может, это и к лучшему, что я не успел ей сказать… Хамфри задумался, что было, если бы он первым начал рассказывать Кейт о гормонах, а потом пришёл бы Уинстон, а она не успела ему дать ответ. Это как признание в любви — никто и ничто не должно помешать в этот момент. Обязательно должен последовать ответ. Ему очень повезло, что он не успел сказать. — Знаешь, Хамфри, — он поднял взгляд на неё, — я уже давно мечтаю о внуках, ещё с рождения Кейт. А потом начала ждать их после вашей с Кейт свадьбы. И вот прошло пять месяцев. Начиная с третьего у тебя играют гормоны, и я думаю, что скоро я услышу от Кейт, что она беременна, но пока что вы с Кейт всё ещё муж и жена. Ив рассказала о своих мечтах. Она давно мечтала о детях, а потом и о внуках. Она думала, что эта пара займётся зачатием детей ещё два месяца назад или даже раньше. Но оказалось, что ещё рано. — Э-э-э… — омега не знал, что сказать. Он не задумывался о детях раньше, и не думал сейчас. — Вы сейчас сказали очень неудобную вещь. — Хамфри, скажи честно, ты хочешь детей от Кейт? — задала вопрос Ив, наклонив голову. Ей был очень важен ответ. — Ну-у… я даже не знаю, — омега задумался. — Это очень неудобный вопрос. Я… не могу дать ответа на ваш вопрос, — Хамфри было неудобно отвечать. — Хамфри, послушай, сдерживать свои «особые» чувства всегда почти невозможно. Они всё равно когда-нибудь вырвутся, и я говорю про твои гормоны, — Хамфри смущённо сжал губы — Ты не сможешь всегда прятаться от них, сдерживать их. Ты вынужден удовлетворять свои мужские потребности, и в удовлетворении их нет ничего стыдного или… извращенного. Даже моя дочурка Кейт испытывает влияние гормонов, и я её понимаю. Но одного я так и не поняла: почему вы не решаетесь на интимную близость? Хамфри, может, ты объяснишь мне? Я Кейт не спрашивала, не хотела смущать её. Но тебе-то я могу задать вопрос? — она хотела знать, почему они так и не сделали минимум волчонка. Хоть и могли бы сделать сразу через месяц после свадьбы. — Честно сказать, я не знаю, почему Кейт вам не сказала. Но и у меня была своя причина, — Хамфри был готов её объяснить. — Я слушаю, — Ив была рада послушать Хамфри. — Дело в том, что я не хочу испытывать похоти к Кейт. Я хочу нормальных, искренних отношений. Я не хочу с ней ссориться, говорить об «этом», потому что думаю, что она посчитает меня извращенцем, и мы начнём ссориться. А этого я не хочу. Но благодаря вам я понял, гормоны всегда берут вверх, как бы сильно ты ни старался. Но… я не знаю, что мне делать. Как мне решить свою проблему? И согласится ли на это Кейт? Я не знаю. Я всегда скрывал свой… ну… пытался не палиться со своим гормоном, — она поняла, что он пытался скрыть, — занимал необходимый бок, уходил сразу от разговора, но как я понял, это всё было бесполезно. Теперь вы поняли, почему мы с Кейт так и не сделали волчонка, —объяснил ей всё Хамфри. — Вот оно что… — Ив всё поняла и начала утешать Хамфри. — Хамфри, не волнуйся. Она не посчитает тебя извращенцем, если ты скажешь ей об этом. Каждый второй в стае рано или поздно говорит своей самке об этом, и всё хорошо. И с тобой всё будет отлично. Кейт — не глупая, она поймёт тебя и будет готова к первому зачатию. Тебе не о чем беспокоиться, — развеяла его опасения бывшая вожатая. — Но что, если Кейт откажется мне «помочь»? — он выделил последнее слово. — Поверь, она ответит взаимностью. Ты старше её только на один год. Разница может быть в два года или три, но гормоны всегда будут возникать в любом возрасте до старости. Хамфри задумался о том, что пятимесячный волчонок может быть возбуждён в столь юном возрасте, но обращать на это внимания он не стал. Но ему стало интересно про Уинстона. — То есть папа Уинстон этим уже давно не страдает? — задал немного личный вопрос Хамфри, от смысла которого ему стало немного не по себе. — Да-а-авно уже, — прямо ответила Ив. — Ясно. Хамфри был рад такому прямому и не подробному ответу. Но ему стало интересно про Кейт. Она тоже возбуждается? Если да, то это отличный шанс для Хамфри. — Значит, у Кейт тоже небольшое возбуждение? — Хамфри было неудобно говорить об этом с бывшей альфа вожатой стаи, которая на годы старше и мудрее омеги. — Конечно! Поверь, в вашем с Кейт возрасте это совсем не «небольшое» возбуждение, — но Ив не было противно или неудобно обсуждать это. Напротив, она ловила азарт. Ей было очень интересно говорить с более юным собеседником, страдающим возбуждением. Ведь она в свои годы тоже «играла» с этим и тоже не решалась на близость. Ей было очень интересно снова обсудить это с молодым волком. — И что же мне делать? — Хамфри не знал, что делать. Ив развеяла практически все его мифы об этом. — Всё очень просто: разговор. Поговори с ней об этом. Нет ничего лучше откровенного разговора. Я на сто процентов уверена, что Кейт будет рада услышать это от тебя, ведь она сможет наконец-то «решить» свою проблему, — на слове «решить» она подмигнула Хамфри. Он же понял, к чему она ведёт. — Значит, мне нужно с ней поговорить, — Хамфри задумался о том, как он будет с ней говорить, с чего ему начать. — Хамфри, даю совет: будь честен и скажи прямо. И лучше будет, если ты скажешь ей сегодня, когда она вернётся после охоты, к тебе, — закончила Ив. — Думаю, вы правы. Ну, ладно. Спасибо вам за совет, мама Ив. Я обязательно с ней сегодня поговорю, — Хамфри набрался решительности. Он больше не боялся, он скажет Кейт всё как есть. — Довольно этих прелюдий. — Отлично, я рада, Хамфри. Похоже, недолго мне осталось ждать внуков. И что-то мне подсказывает, что ваш разговор сегодня окончится чем-то приятным для вас обоих, — сказала она улыбаясь и смотря на его выпирающего «дружка». Хамфри посмотрел вниз и засмущался. Он согнул задние лапы так, чтобы не было видно его красного «омегу». Ив рассмеялась и собралась уходить. — Что ж, Хамфри, мне пора идти. Следи за своей раной, будь осторожен, и удачи вам с Кейт. Очень надеюсь, что эта ночь станет для вас особенной. — Удачи вам, мама Ив, спасибо, что смотивировали меня. Она кивнула, взяла миску в пасть и ушла. Хамфри остался один. — Итак, я один. Сегодня я поговорю с Кейт. Бояться мне нечего, я уверен, она тоже хотела бы со мной поговорить, — он поднимал свой дух, чтобы рассказать всё Кейт. Но вспомнил про «дружка» и посмотрел вниз. Его член начал вылезать довольно быстро. — Чёрт, опять, совсем не вовремя. Когда я успел возбудиться? Хотя, может, это и к лучшему. Если Кейт захочет заняться «этим», то я буду гореть желанием. Но когда она вернётся? — Хамфри посмотрел на выход из пещеры. Был вечер, совсем скоро наступит ночь. — Уже поздно. Если Кейт не поторопится, то я скорее засну, чем поговорю с ней. Хотя… в возбуждённом состоянии уж точно не заснёшь. Ладно, я потерплю, ждать осталось совсем недолго. Он сел напротив выхода из пещеры и стал смотреть на небо, дожидаясь заката.

***

Кейт вместе с остальными волками сидели и лежали на земле, отдыхая после охоты. Довольно успешной, так как они поймали довольно большое количество оленей, до семи штук. Такое маленькое число, но главное не количество, а качество. Ну и размер свою роль играл. Они могли бы достать и восьмого оленя, но все так измотались, что на ещё одного у них просто не хватило сил. Они максимум сильно ранили его, но убежать он успел, скорее всего, недалеко, крови он терял много. В охоте на оленей участвовали два альфа-волка из восточной стаи, Чудила, Скромник, сама Кейт и, конечно, Гарт. Как никак, самый опытный и сильный альфа-самец. Его помощь всегда пригодится. Удивительно, но Кейт чуть ли не лучше самого Гарта справлялась в охоте на оленей, но потягаться с ним в силе она, конечно, не могла. Волки восточной стаи, Чудила и Скромник лежали без сил, в то время как Гарт и Кейт сидели и отдыхали. — Эй, Кейт, а ты неплохо сегодня справлялась, — похвалил Гарт Кейт, продолжая вдыхать воздух. — Спасибо, Гарт, ты тоже был неплох, — похвалила его в ответ, он кивнул. — Ну да, а мы были на втором плане! — крикнул им «полумёртвый» Чудила. — Ага… — согласился с сарказмом Скромник. — Вы тоже неплохо справились, — успокоил их Гарт. — Спасибо! — пробурчал Чудила. Они передохнули ещё пять минут и собрались тащить трупы животных в стаю. — Тащить этих оленей будет одинаково, что и охотиться на них, — проныл измотавшийся Скромник. — Что, Скромник, неужели ты настолько слаб, что даже одну тушу не сможешь дотащить? — с издёвкой спросил Гарт. — Сам попробуй целый день охотиться на кучу оленей. Ах, да, ты же уже сделал это, — ответил ему Скромник. — Ладно, ребята, давайте дотащим эти туши до дома, и этот долгий день наконец-то закончится, — оптимистично сказала Кейт. Каждый начал брать по одной туше, но одна была лишняя. — Эй, а кто возьмёт седьмую? — обратил внимание Чудила. — Я возьму, — сказал Гарт. — Уверен? — спросила Кейт — не каждый альфа сможет тащить сразу два оленя. — Не волнуйся, сил хватит. Гарт взял одного оленя на спину, а второго начал тащить зубами. — Ого, и вправду, — Кейт удивилась, но потом быстро перестала обращать внимание, так как это Гарт, он и двухметровое бревно нести сможет. — Ладно, потащили, — приказала она. Вернувшись в стаю, Гарт сказал Кейт, чтобы она отправлялась в пещеру, а седьмого оленя он дотащит сам. — Ты уверен? Думаешь, хватит сил и на третьего? — Кейт казалось, что Гарт просто строит из себя слишком сильного самца. — Да легко! Я бы целый день этим занимался, — Гарт говорил это довольно убедительно. — Да и плюс, ты сегодня хорошо старалась и, наверное, сильно устала, иди отдохни. — Ну… ладно, спасибо, — улыбнулась Кейт. — И кстати, Кейт, ты в последнее время какая-то нервная, поговори с Хамфри, пусть он тебя «усладит», — Гарт очень подозрительно это сказал и подмигнул ей. — Стоп, что? — Кейт не поняла, что он имел в виду. — Мне пора! — быстро сказал он и начал тащить два трупа на своей спине и один зубами. — Ну… ладно, пока, — попрощалась Кейт и пошла в пещеру. — Что он имел в виду? «Да уж… клитор Кейт не слабо разбух. Когда она в последний раз занималась сексом с Хамфри, и занималась ли она вообще? Ещё и Хамфри странный. Он вообще удовлетворяется? Они вместе уже пять месяцев, но ни разу этим не занимались. Почему? Мы с Лили пошалили через месяц как стали парой, а они, будучи главной парой и вожаками стаи, так и не потрахались. Как?! Немыслимо. Хамфри невероятно сильно повезло стать второй половинкой Кейт, он мог «отшарахать» Кейт через полмесяца после брака, но всё ещё девственник. Хотя… возможно, его стоит уважать за это, ведь он не разбрасывается этим. Он чистым сердцем любит Кейт, и готов ради неё не шплёхаться сколько угодно, лишь бы они продолжали любить друг друга. Этого у Хамфри не отнять, стоит признать. Я уважаю этого омегу, зауважал в тот чуть ли не роковой день для нас всех. Но я не понимаю, почему Кейт не делает первый шаг. Ведь она решительней и такая же храбрая, как и Хамфри. Женщине проще делать первой что-то, не говоря уж о сексе. Признаться честно, секс — это здорово! Я не знаю ни одного волка из стаи, которому не нравилось бы это великолепное занятие. Я бы занимался им каждый день только ради кайфа и оргазма, который я ощущаю. Кейт и Хамфри, судя по всему, не пробовали. Это говорит о том, что они и вправду дорожат друг другом. Им плевать на секс и на что-либо другое, им важны их настоящие чувства, и это удивительно. Это и говорить о том, что они особенная пара. Но пренебрегать сексом — странно. Возможно, они ещё не готовы. Быть может, сегодня они это сделают?» — размышлял Гарт, неся две туши и таща ещё одну. — Эй, Гарт, тебе точно не нужна помощь? — спросил уже уставший Чудила. Гарт отпустил лежащего оленя. — Не, Чудила, мне осталось совсем немного, сам справлюсь, — отвертелся он. — Ну… ладно, как скажешь, — Чудила за весь сегодняшний день посчитал Гарта рехнувшимся из-за его «подозрительной» активности. Гарт взял в пасть тушу и продолжил тащить. «Лично я надеюсь, что у них всё будет хорошо. Как-никак, но они оба возбуждаются ото дня в день, как Хамфри два месяца назад. Какими бы ни были романтичны эти «Альфа и Омега», но даже они не смогут устоять перед сексом. Это просто невозможно! Как-никак, они должны продолжать род. Их щенки станут первыми из союза, некогда запрещенного законом. Ну ладно, я отвлёкся. Пора заканчивать и возвращаться к Лили. Мне не терпится узнать, что за «сюрприз» она мне приготовила». — Ладно, неважно, что там у него в голове. Я лишь надеюсь, что Хамфри не спит.

***

Хамфри сидел в своей пещере и мучился от возбуждения. Его член ещё никогда не был таким большим и красным. Он ходил из стороны в сторону, спрашивая самого себя, где же Кейт. — Боже, где же Кейт?! Я уже не могу терпеть! — он сдерживался, чтобы не начать делать то, что делал два месяца назад. Он не хотел мастурбировать, так как ему было неприятно думать об этой мысли. Но всегда есть запасной вариант, и если Кейт не придёт совсем скоро, и он не успокоится, то начнёт делать это прямо здесь и прямо сейчас. Кейт шла по тропинке, она почувствовала щекочущее чувство в районе её живота. Она посмотрела и увидела, что её клитор был набухшим и покрыт маточной слизью. Кейт поняла, что она была возбуждена. «Так вот о чём говорил Гарт, — сказала про себя возбужденная альфа. Она должна была срочно идти к Хамфри. — Ох-х… надеюсь, Хамфри ещё не заснул от ожидания. Он мне срочно нужен», — и Кейт ускорила шаг, но бежать она не хотела, так как сильно устала. Хамфри сидел в пещере и больше не мог терпеть. Он пытался думать об абсолютно разных, не пошлых вещах, но он только больше возбуждался. — Всё, с меня хватит, я больше не могу! Извини, Кейт, но ты опоздала, — ему надоело ждать. Сейчас он вернётся к тому, с чего начинал. — Надеюсь, это поможет, и я снова перестану это делать на целых два месяца вперёд. Он лёг на левый бок, подобрал идеально удобную позицию, поднял правую заднюю лапу, посмотрел на свой пенис. Он был очень большой и красный, и с его головки текла белая жидкость, которую очень хорошо помнил шаловливый омега. — Что ж, возвращаемся к тому, с чего начинали, — он взялся свой правой лапой за свой член и начал медленно его стимулировать, постепенно ускоряясь. Хамфри было очень приятно. Он каждый раз говорил, что это очень мерзкая штука, но кто мог знать, что он такая приятная. Он застонал. Этот двигательный процесс доставлял ему невообразимое удовольствие. С таким удовольствием могла сравниться только эйфория по утрам. Но ирония в том, что это и есть как эйфория, но в тысячи раз приятнее, и приятнее на ощупь. Он задумался, что, если бы на месте его лапы была Кейт. Он был уверен, что получил бы в три раза больше оргазма, если бы Кейт массировала его член вместо него. Да и не только массировала… — Чёрт, Кейт! Почему тебя тут нет?! Кейт была почти близка к пещере. Она устала. Она хотела упасть в объятия Хамфри и погрузиться в него, заснуть вместе с ним, быть вместе с ним, спать вместе с ним. Она была крайне возбуждена. Она понимала, что начать мастурбировать прямо сейчас будет глупо. Зачем ей это делать, если она может прямо сейчас прийти к Хамфри, сказать ему всё, что она хочет, и сделать вместе всё, что они захотят. Ей осталось совсем недалеко. Она поднималась по пути к пещере. Почти минута, и она будет с ним. — Ну же, ещё немного. Хамфри лежал и отрывался по-полной, высунув язык, и наслаждаясь удовлетворением себя. Он настолько был углублён в свой кайф, что уже и забыл про Кейт. Она не нужна была ему, он был с самим собой. Он понял, что мастурбация — это великолепно. Ты можешь делать это где угодно, когда угодно, и никто тебе не запретит, тебе не нужно ничьё разрешение. — Да-а… как же это приятно!.. Я буду делать это всегда!.. — он не хотел останавливаться, он хотел идти до конца. Он ускорялся, его интенсивность дыхания, сердцебиения ускорились, также как и движение лапы. Он понимал, что скоро он кончит. Фонтан спермы прыснет из его горячего, красного как огонь члена, и в его с Кейт пещере будет огромная лужа жидкого семени, но ему это было неважно, он хотел идти до конца. И ему было недалеко до финиша. Процесс эякуляции уже был близок. Так же, как и Кейт. Кейт пришла. Она дома. Теперь ничто не мешалоей сблизиться с Хамфри. Теперь только она и он. Но подойдя ко входу пещеры, она услышала мужские стоны. Она думала, что там пара волков, но нет. По звуку она узнала в них Хамфри. Она не догадывалась, чем он может заниматься без неё. Хамфри ускорился максимально быстро. Всего несколько секунд. Несколько секунд, и он снова почувствует этот оргазм, что и два месяца назад. — Да… да… да… — несколько секунд, и он… — Хамфри? Стоп! Он замер. Он обомлел. Он раскрыл глаза так широко, как никогда прежде. Он хотел провалиться под землю. Что им охватило в этот момент: страх, стыд, позор, неловкость. Он хотел проснуться где-то далеко в лесу, подальше от неё, чтобы она не видела его таким. Он не знал, что она подумает, о чём она думает в этот момент. Она могла убежать, но зачем? Она ведь не знала, чем занят Хамфри, верно? Нет, не знала, но сейчас он её просветит. — Хамфри, что ты делаешь? — она начала медленно подходить. Хамфри слышал все её шаги, шаг за шагом. Он знал, что сейчас она увидит всё, и потребует объяснений. Хамфри сдался. Он снова ожил. Сейчас он объяснит ей, что всё это значит, и покажет ей своего «дружка». Она продолжала к нему медленно подходить и не останавливалась. Хамфри тоже не сидел на месте и начал вставать, но встал он спиной к ней, так как пока не был готов показать «его». Она подошла и села перед ним. Она не могла понять, почему он не оборачивается к ней. — Хамфри? — позвала его она, он не обернулся. — Хамфри! — «Почему он игнорирует меня?» — Она хотела с ним поговорить, окунуться в его объятия, а не смотреть ему в спину. Но Хамфри не манкировал её. Он слышал её, он никогда не пропускал её слова мимо ушей. Он слышал, но не знал, с чего начать. — Ты… — у него дрожал голос, он повернул голову в сторону. — Видела?.. Да, она видела, и она вполне знала, чем он занимался, но не стала говорить ему прямо. — Ну… я… видела, что ты что-то делал, но я не знаю, что именно, — нет, она знала. — Видимо, — он выдохнул, — скрывать больше нет смысла. «Он от меня что-то скрывал? Неужели у него есть от меня какие-то секреты?» — он всегда говорил ей правду, как и она, но если омега начал что-то скрывать от любимой альфы, значит — это серьёзно. — Скрывать? — переспросила она. — Хамфри, ты о чём? — она хотела знать правду, прямо здесь и прямо сейчас. — Хамфри, скажи. — Ладно… — он собрался с силами. Что же его останавливало? Он готов был ей рассказать всё с самого утра, и даже сейчас, но она пришла не вовремя, в самую неподходящую секунду и застала его «таким». Это и останавливало его. — Ты же помнишь, что я хотел тебе рассказать кое-что утром? — он напомнил об их утреннем разговоре. — Хамфри, во-первых, повернись ко мне. Я не хочу разговаривать со своим мужем таким образом, — она напомнила ему, что он стоит спиной и предъявила свои требования. Она считала, что муж должен разговаривать со своей женой глаза в глаза, а не сидя спиной. Кейт хотела поговорить с ним серьёзно. Да она даже не хотела с ним ни о чём говорить, а сразу перейти к делу. — Я… не могу, Кейт. Он хотел к ней повернуться, он очень хотел, но будет неловко, если при обычном, искреннем разговоре между ними будет торчать большой красный член Хамфри, нацеленный прямо на морду Кейт. — Почему?! Ты же хочешь поговорить, так повернись ко мне! Неужели ты скрываешь там что-то внеземное, чего я не должна увидеть? — «Что он там прячет?» — он бы мог повернуться сразу, как только она вошла в пещеру, но он всё ещё стоял спиной. — Ладно, ладно… — он повернётся, но показать свою крайнюю плоть ей он пока не может. Поэтому он повернётся, прижав колени задних лап к «нему», тем самым спрятав его от её взора. Он повернулся. Она посмотрела на его лапы и задалась вопросом: зачем он их прижал? — Зачем ты сжал свои колени? — сказала она, смотря на них. — Я… пока не скажу тебе. Он надеялся сначала поговорить с ней. Потянув время, он успокоится и его член тоже. — Почему?! — сначала он не поворачивался к ней, теперь сжимает лапы, пряча что-то от неё. «Что с ним? Чего он тянет? Это так рана на него повлияла, что он головой тронулся? — думала Кейт про себя. Она хотела прямо выяснить у него, зачем он занимался «этим», поэтому спросит его. — Хамфри, что случилось?! — она еле сдерживался. — Сначала ты «что-то» здесь делаешь, потом смотришь в стену, стоя ко мне спиной, теперь сидишь с сжатыми коленями и что-то от меня прячешь. Что не так? — Кейт была в недоумении. — Это всё сложно, Кейт, — замкнуто ответил ей омега. Альфа поняла, что ему неудобно об этом говорить. Она поняла, что на его омегу напали гормоны. Она знала, чем он был «озабочен» до её прихода. Она знала, что он скрывает за коленями. Просто ему неудобно говорить об этом. Он никогда не общался или прямо не разговаривал на тему интима, ему это было неприятно. Но теперь он сам стал жертвой того самого интима. Чтобы оставить все прелюдии позади, она спросит его на тему мастурбации. — Хамфри, чем ты занимался до моего прихода? — Это… сложно, Кейт. Вряд ли ты поймёшь меня, — Хамфри просто боялся ей сказать. — А если я скажу, что я знаю, чем ты занимался, — она захотела его поставить в тупик. «Быть может, так он скажет». — Что?! — Хамфри был ошарашен. Такого прямого вопроса он не ожидал. — Ты знаешь? — Да, Хамфри, я определённо знаю. — «Теперь он не сможет отвертеться своими «Не могу пока сказать» — Кейт была уверена, что ей поможет этот ответ. Хамфри поник. Это было видно по его взгляду. — Хамфри, скажи мне честно, ты возбуждён? — этот вопрос поставит точку в его «намёках». Хамфри отвёл взгляд в сторону. Он закрыл глаза и вздохнул. «Скрывать уже нечего, она сама уже знает», — сказал про себя Хамфри и выбросил всю боязнь перед Кейт. Он поднял взгляд, посмотрел ей в глаза и сказал: — Да… я возбуждён. Кейт опустила взгляд и через секунду подняла обратно. — Значит, тебе несложно сказать, что ты делал здесь? — если он положительно ответил ей на прошлый вопрос, значит, и на этот он ответит так же. — Я-я-я… не знаю, как тебе объяснить это. — Хамфри, ты... мастурбировал? — всё... это конец. Он мог сказать ей только одно из тысячи вариантов ответа. — Да… Кейт улыбнулась. Хамфри заметил это и удивился. «Почему ей смешно?» — спросил себя омега. — Хамфри, зачем ты это делал? — Кейт не понимала, зачем ему мастурбировать, если у него есть она. Он мог бы ей просто сказать об этом, и она бы «усладила» его чувства, но предпочёл иной способ. — Это долгая история, Кейт, — он не мог объяснить ей это одним предложением, не смог бы сказать много только одним сообщением. — Я готова выслушать тебя, Хамфри, ты же с самого утра хотел мне что-то рассказать. Альфа всегда была готова выслушать своего мужа. И она обязана ему этим, ведь виновата в его незначительной «травме». С её стороны было бы по-свински не послушать его после её утренних извинений. — Спасибо. Я не договорил тебе утром, так был прерван Уинстоном, — Хамфри начал с начала. — Я говорил тебе про чувства, что мучили меня два месяца и начали опять, — Кейт кивнула, образно говоря, что помнит. — В общем… это были гормоны, — он посмотрел на неё, в её взгляде было спокойствие, будто её это не удивило. Поэтому он решил продолжить: — Они начали мучить меня два месяца назад. Я пытался прятать свой... член, я избегал чужих взглядов, когда был «возбуждён», пытался прятаться, чтобы они не видели меня с членом, вылезшим из своего мешка. Но больше всего неудобно мне было при тебе. Я не говорил тебе о своих гормонах, потому что думал, что ты посчитаешь меня озабоченным извращенцем, и из-за этого наши отношения с тобой могли бы треснуть. Я хотел сохранить наши отношения, ведь ты была для меня важнее всего, и я не хотел бы тебя потерять. А этого я не хотел. Поэтому я решил просто ждать, когда успокоюсь, и мой член вернётся в свой «дом». Но долго терпеть я не мог, так как чувства становились сильнее, и просто терпеть я не мог. Поэтому я придумал собственное решение, и как ты поняла, это рукоблудие. В тот день, когда я это сделал, я получил огромную эйфорию при «этом» процессе, и больше они меня не беспокоили. Говорить об этом тебе я не стал, причину ты знаешь. Но теперь они вернулись, и я снова пытался «прятаться». Чувства стали сильнее, я понял, что не могу терпеть, и просто стал ждать тебя. Я ждал и терпел, но стерпеть я не смог, и занялся, как я позже узнал от одного альфа-самца, мастурбацией. Я хотел тебе это сказать сегодня утром, но не успел, и, может быть, это к лучшему. Вот. Теперь ты всё знаешь. Надо было мне раньше об этом сказать, — он опустил морду, ожидая её реакции. — Хамфри… я… не знаю, что сказать, — У Кейт навалилось столько вопросов. — Я сказал всё, что хотел. Теперь мне важен твой ответ, — каким бы он не был, Хамфри был готов. — Хамфри, гормоны… это… нормально. В этом нет ничего плохого или стеснительного. У каждого второго волка и волчицы они играют каждый день. И решают эту проблему они как вместе, так и в одиночку, если волк без пары. Когда волк возбуждается, он просит свою самку удовлетворить его страсть, и они делают это ночью. Кто-то это делает для продолжения рода, заводя новых волчат, а кто-то, потому что им это нравится делать. Это нормально, Хамфри. Хамфри сверлил взглядом одну точку. Он обдумывал все её слова. Она не показывает эмоции негодования, ярости, разочарования. Всё не так плохо как кажется. — Значит… ты не считаешь меня поехавшим извращенцем? — Хамфри задал, казалось бы, смешной на первый взгляд вопрос, но ему не было смешно ни капельки. Кейт издала смешок на этот вопрос. — Хамфри, ты мой муж. Весёлый, озорной, смышлёный омега. Ты никогда не вызывал у меня отрицательные чувства или отвращение. Ты всегда дарил мне радость, великолепную улыбку, поднимал настроение, дух. Рядом с тобой мне становилось комфортнее, спокойнее, ведь я знала, что ты не бросишь меня в беде и придумаешь что-то гениальное, как ты умеешь. Я не считаю тебя психом. Ты пытаешься избегать всей этой белиберды с гормоны ради сохранения наших чувств. Ты не псих, ты просто заботишься о нас, и ты молодец. За это я и люблю тебя: ты заботишься обо мне. Спасибо тебе, — она сказала это с заботой, искренностью, любовью в голосе, от него веяло чистой правдой, ведь врать Кейт Хамфри никогда бы не смогла. Хамфри услышал её. Он понял, что зря боялся, зря опасался всей чепухи с гормонами. Он потратил время впустую. С одной стороны, это было глупо и по-идиотски для Хамфри, но с другой, может, это было и полезно, ведь он прошёл проверку временем. Он доказал, что продолжает любить Кейт, игнорируя повышенные чувства, или пытаясь их решать. Кейт снова была поражена им. Омега суммарное количество раз заботился о ней, защищал её, страдал ради неё, и он снова это сделал, только теперь он заботился о них обоих и о их отношениях. Никто в стае, ни самец, ни самка никогда не пытались воздержаться от удовлетворения с помощью своей второй половинки, ведь это приносило небывалый экстаз и кайф. Но Хамфри снова пошёл против системы, дважды. И оставил её позади. Этот омега умел удивлять и восхищать. Хамфри впустил все её слова себе в уши и понял много нового. Казалось бы, Хамфри больше ничего не боялся, но впереди у него ещё одно препятствие. Она снова посмотрела на его колени, он их так и не разжал. Кейт посчитала это бессмысленным, ей и так известно, что за ними скрывалось, но, если он и после этого боялся их разъять, то ему нужна практика. Если она хотела полностью развеять его страхи, она сделает всё возможное, чтобы помочь ему. — Хамфри, разведи лапы в стороны. Это лишнее. Тебе бояться и скрывать уже нечего. Ты же сам понимаешь, что я уже знаю, что за ними, — она подняла правую бровь. — Ну же, оставь эти зачины, они остались позади. Кейт не хотела задерживаться, она хотела поскорее перейти к процессу. Но она не хотела торопить Хамфри, ведь для него это в новинку, и ко всему требуется адаптация. Ради любимого мужа она готова подождать, главное — не тянуть слишком долго. Хамфри понял, что пора заканчивать. Она не против, а ему давно пора перестать волноваться. — Ладно, — вдохнув и закрыв глаза, сказал омега. Хамфри не знал, в каком состоянии находился его член, но знал, что он определённо не в своём мешке, так как Хамфри до сих пор был возбуждён, и, как показала практика, разговор и оттягивание времени не помогли Хамфри «успокоиться». Напротив, «надругательство» над его «дружком» и наличие Кейт в пещере сделали омегу ещё более «разъярённым». В принципе, он мог бы сейчас посмотреть на член, ведь колени закрывали «обзор» только для Кейт, а Хамфри мог просто посмотреть вниз и всё увидеть, но он просто забыл об этом. Он смотрел то на Кейт, то уводил взгляд в угол, а сейчас просто закрыл глаза и приготовился сделать «раскрытие». «Ну же, давай, нечего трусить», — сказал сам себе волк. Кейт продолжала смотреть на него. «Похоже, для него это и вправду сложно». Хамфри медленно развёл колени в стороны и через секунду открыл глаза, посмотрев на свой член. Он, определённо, был не мал. С его головки текла струя спермы, которая дотекла до мошонки и начала стекать с неё. Хамфри немного не просчитал: он думал, что его пенис будет нацелен на лицо Кейт, но он успел возбудиться до такой степени, что прицелился на морду Хамфри, встав максимально ровно, но немного наклонившись. На теле его органа вздулись вены, из-за чего посинели. Если бы их пришлось считать по количеству и положению, то вышло бы так: три вены со стороны Кейт, растянувшихся от яиц до головки; две на верхней стороне тела, разъехавшихся в стороны до «головы»; по одной вене по бокам, также до головки. Набухшие вены сильно выделялись на «огненном» трубчатом органе. Вместе с органом, из мешка медленно вылезали парные семенники — яички, которые были немалых размеров. Если сравнить их с яйцами курицы, то они были намного больше. Это говорило о том, что семенной жидкости у Хамфри многовато. Струя спермы, что текла из мочеиспускательного канала, приобрела матовый цвет, потому лишалась прозрачности. Казалось бы, молодой, несильный омега, но для своего возраста он обзавёлся большим половым органом, не каждая самка могла бы удержаться перед его размером. Если бы Хамфри мерился им со всеми волками стаи, он уступал бы только Гарту, ведь омега-самец всегда будет догоняющим физически и внешне в гонке с альфа-самцом, особенно главным самцом всея стаи. А ведь это только не пик возбуждения. Хамфри смотрел на это «произведение» и думал: «Да уж… таким я его ещё ни разу не видел. Интересно, о чём думает Кейт?» — от такого «обострения» с его «стволом» он не сдержался и не заметил, как тихо выдохнул, но выдохнул от возбуждения, будто издал стон. Но шаловливый омега не расслабился ни на капельку после прервавшегося онанизма. Он всего лишь пустил небольшую струю из канала, коем и являлась та струя, что сейчас достигла мошонки омеги. Обрыв эякуляции привёл к тому, что Хамфри хотел бросить все эти разговоры и вернуться к тому, с чего начал и закончить дело. Он только сейчас понял, что из-за прерывания финального акта ему стало дискомфортно: неприятно, когда ты приходишь к финишу, и тебя резко что-то останавливает. Ты мог получить приятную дозу оргазма, но ты потерял её из-за того, что кто-то зашёл не вовремя. К счастью для него, теперь у него была Кейт, которая тоже не против получить свою дозу. Кейт смотрела на орган Хамфри и осматривала его до каждой мелочи: начиная от лезущих яиц и заканчивая размером головки. Она чуть-чуть открыла пасть, выдохнула и медленно облизнулась. Она здорово возбудилась! Перед ней стоял большой, красный, обрисованный венами член, который каждые пять секунд увеличивался на миллиметр. «Ого, он просто… огромен! Я и не думала, что у Хамфри такой большой «болт». Иронично, что у такого молодого омеги такие большие яйца с членом. Я бы поняла, если бы Хамфри был альфой, но он, чёрт возьми, омега! А ведь он даже не до конца возбудился. Интересно, если мы с Хамфри начнём заниматься сексом, он увеличится в размере? Если да, то… куда уж больше?! Лили когда-то рассказывала мне об органе Гарта. Она говорила, что, если бы она измеряла максимальный размер его члена в сантиметрах, то дала бы ему восемнадцать. Даже не знаю, что тут сказать. Во-первых, если она измеряет максимальный размер органа Гарта, значит, они уже успели развлечься. Во-вторых, ого, восемнадцать сантиметров — это много, очень много. Но раз уже она мерит члены своего супруга, я измерю своего. Если взять во внимание, что Хамфри не возбудился максимально, то по моим расчётам я дам Хамфри шестнадцать сантиметров. Опять же, Хамфри не возбуждён до конца. В отличие от меня. Я уже так долго смотрю на его «ствол», что скорее это он посчитал меня извращенкой. Но я ничего не могу с этим поделать, я сильно возбуждена! Я пришла сюда, чтобы наконец-то сблизиться со своей любовью, а не пялиться на его огромный баклажан. Иногда, из-за ослеплённого гормонами чувства, ты теряешь рассудок. Ты представляешь в голове очень пошлые сцены, поскорее думая, как воплотить их в жизнь. Признаться честно, я хочу его! Я хочу облизать этот член и его головку до последнего кончика кожи, даря Хамфри внеземные ощущения! Но у всего есть своя плата. Я тоже не люблю быть активным партнёром, я хочу получить свою дозу наслаждения. Моя киска вся разбухла, и из неё течёт слизь, и это говорит за меня, насколько я сейчас эрегирована. Я ещё никогда не была взбудоражена этими гормонами. Это отличный для нас с Хамфри шанс получить самое яркое оргазмическое окрыление в нашей жизни. Если он получает огромный кайф от рукоблудия, то он получит его ещё раз, но преумноженный раз в десять. Я же получу его от кунилингуса. Я не хочу терять эту возможность! Пока мы с ним болтаем, мы теряем время, чувства ждут, они хотят выйти наружу, чтобы мы могли почувствовать друг друга как «альфа и омега». Мы любили друг друга как «альфа и омега», теперь мы почувствуем друг друга как «альфа и омега». И этот день, эта ночь подарят нам это», — без лишних слов, Кейт определённо хотела этого. Стоило Хамфри показать своего «дружка», как чувства накалились, и они ещё больше возбудились. От созерцания органа первым оторвался Хамфри, ему не впервой было смотреть на своего красного друга, а Кейт видела тот впервые, впервые за пять месяцев. Хамфри посмотрел на неё и удивился её взгляду и морде: слегка приоткрыта пасть; влюблённые глаза. Она как будто влюбилась в его член сильнее, чем в Хамфри; она облизнулась, опять. Это говорило о многом. Она смотрела на его плоть как ребёнок на конфетку. «Ей нравится? Не может быть. Боевая, воспитанная альфа-самка не может так развращённо смотреть на чей-то член. Хотя… какими бы крепкими, навязчивыми ни были мускулы и принципы, чувства всегда сильнее, не говоря уже о гормонах. Я подрочил однажды и сейчас, и понял, что половые действия, и даже половая жизнь — это прекрасно. По крайней мере, стоит жить ради таких ощущений. Если честно, я хочу Кейт! Мне, конечно, нравится мастурбировать, хоть это и мерзко. Но если Кейт совсем не против того, чтобы мы с ней стали ещё ближе, то мы должны это сделать. Тем более, она говорила, что всегда будет помогать мне, а я сейчас нуждаюсь в помощи. Я наконец-то раскрыл свои секреты, и теперь пора приступить к практике», — Хамфри тоже хотел этого. — Кейт? — вывел из задумчивости её Хамфри. — А!.. Что? — Кейт настолько погрузилась в собственные мечты, что забыла про реального Хамфри. — Как ты видишь, это я и прятал от тебя, — посмотрел на неё омега, раскрыв все тайны. — Вау, Хамфри! Я… даже не знаю, что сказать, — у Кейт не было слов. Хамфри показалось, что для Кейт его половой орган маловат. — Он… не такой большой, как ты думала, да? — Хамфри стало неудобно перед его женой. «Да уж… Если бы Кейт нуждалась в сексуальном партнёре, она бы предпочла более большой болт для своей резьбы, нежели мой». — Напротив! Он… чересчур большой для тебя, для омеги. Я бы никогда не подумала, что у моего мужа будет очень большой размер. Хамфри мог бы этим гордиться. Он никогда не заботился о своих гениталиях, но, если Кейт так это нравилось, он будет обращать на них внимание. — Тогда я восприму это как комплимент, — Хамфри слегка рассмеялся. — Поверь, ты можешь им гордиться. «Знали бы самки в стае, какой размер у Хамфри, они бы ослепли умом и кинулись на него», — подумала про себя Кейт. Но она уже видела раньше возбуждённого омегу. Тогда, на охоте. И решила рассказать ему. — Хамфри, скажу по правде. Я… уже видела твоего красного друга раньше. — Серьёзно? Когда? — Хамфри разочаровался дважды. Он зря целых два месяца скрывал от Кейт секрет про гормоны, а теперь ещё и узнал, что она давно знает про его эрекцию. Что же ещё она знает? Больше ничего. — Месяц назад, на охоте. Тогда это был ещё разгар гормонов Хамфри. Но она уже видела раньше возбуждённого омегу. Тогда, на охоте. После того, как она поймала кролика и понесла его к Хамфри, она заметила меж его раздвинутых ног вылезший пенис. Он не был сильно уставшим, а значит, он возбудился несильно. «Хамфри возбудился? Видимо, он засмотрелся на меня и на мою заднюю часть. Хотя ему можно, я же его жена. Да и плюс, моя форма тела бесподобна, этого у меня не отнять. Похоже, он просмотрел всю практику… Ладно, надеюсь, не повредит», — думала Кейт при подходе к Хамфри. Чуть позже, когда они шли пешком до следующего кролика, Кейт из-за интереса хотела ещё раз взглянуть на причинное место, очевидно, возбуждённого омеги. Она посмотрела на Хамфри, он смотрел в другую сторону, думая о своём. «Отлично, он не смотрит, — альфа посмотрела на орган омеги и удивилась: — Вау, а у него немалый размер. Интересно, от чего он возбудился? Ладно, глупый вопрос. Нет смысла искать виновницу «горячки» Хамфри. Хм-м… агрегат Хамфри немного «унылый» для заведённого состояния. Он так и не возбудился до конца, а значит, ему есть куда вставать. Боже, что за каламбуры я строю у себя в голове? Достаточно, Кейт. Сосредоточься на кролике», — Кейт покончила с мыслями и сосредоточилась на охоте. После прихода к пункту назначения и обнаружения цели Хамфри «отправился» за добычей, а Кейт начала за ним наблюдать. Естественно, она начала смотреть именно «туда». «Излишняя эрекция может повлиять на результат. Надеюсь, он не отвлечётся и сделает как надо. М-да… сначала я говорила, чтобы Хамфри следил за мной, как я ловлю добычу, а сама не слежу за ним. Нет, слежу, но в основном поглядываю на его ещё больший агрегат. Странно, почему Хамфри не сказал мне об этом пять минут назад, или сейчас, перед «отправкой» за кроликом? Ладно, неважно. Главное, чтобы у него всё получилось с кроликом. Если он облажается, то ему стоит срочно решать эту проблему, иначе она может сильно повлиять на следующие результаты омеги», — вернулась к мыслям Кейт. — А-а-а… — лениво протянул омега, он понял, о чём говорит Кейт. — Да, помню. Тот день не был исключением, и я также пытался скрывать свой «ствол». Как я понял, у меня не получилось. — Да, тогда я и поняла, что ты начал испытывать эрекцию. Но не поняла, почему ты мне об этом не сказал. Теперь знаю, — Кейт когда-то сама хотела спросить его об этом, но более не наблюдала нападок бурных ощущений, а потом и вовсе забыла. Но судьба напомнила. Возникла пауза. Каждый из них думал о своём. Хамфри совсем забыл о том, в чём нуждался с самого начала — в помощи. Хоть они теперь и открыты друг другу, но Хамфри по-прежнему был возбуждён. Он признался Кейт в своих дополнительных чувствах, чтобы она помогла ему, а не для того, чтобы они разговаривали и пялились на его красный член. На самом деле, Хамфри до сих пор испытывал волнение и стеснительность. Привыкнуть к такой обстановке за пять минут почти невозможно для юного омеги. Кейт почувствовала неловкость. Она совсем забыла о реальной проблеме Хамфри. Она так сильно погрузилась в свои озабоченные мысли, мысли о них с Хамфри, что выбросила из головы все его слова, проблемы, стеснение, ведь он и вправду стеснялся. Это всё непривычно для него — так, что он даже жене не мог в этом признаться. Она при нём говорила о его размере полового органа так, будто она сама озабоченна им, и ей плевать на Хамфри. Ей главное: заняться с ним сексом. Она считала это неправильным, и она совсем об этом забыла. «Боже, о чём я думаю?! Я совсем отвлеклась от реальных проблем! Я озвучиваю свои мысли перед Хамфри так, будто это я озабоченная извращенка и проститутка. Я не должна так себя вести. Я альфа-самка, вожатая стаи, вторая половина моего любимого омеги, и я не должна так себя вести! Это неправильно. Прости, Хамфри, я совсем углубилась в свои пошлые мысли», — она понимала, что очень сильно взбудоражена, но и про Хамфри она не должна забывать. — Хамфри, — омега посмотрел на неё, — прости меня, — она не догадывалась, думает ли Хамфри о ней то, на что обратила только что внимание сама Кейт. — За что? — Хамфри не знал, за что она извиняется. — За то, что прямо сейчас веду себя перед тобой как опьянённая пошлячка. Я совсем забыла, что для тебя это очень непривычно и неудобно, даже в эту секунду. «Боже, сколько раз за эти два дня я перед ним извинилась?» «По правде говоря, она отчасти права — мне и вправду неудобно в таком состоянии находиться, особенно перед самкой. Я с самого начала хотел поговорить с Кейт, потому что просил помощи. Но и Кейт я не виню, ведь она тоже адаптируется». — Нет, Кейт, всё хорошо. Это нормально. Как-никак, мы привыкаем к этому и… подготавливаемся. Хамфри был взволнован по большей части касательно того, что уже очень скоро он будет удовлетворяться Кейт, но он никогда этим не занимался. Как же он покажет себя? Кейт вспомнила об одной важной мысли. — Хамфри… Если убрать в стороны все эти взбудораженные и пошлые мысли, то… мы ведь всё равно должны рано или поздно это сделать. — Хамфри задумался. — Мы будем обязаны этим заняться для продолжения рода. Чтобы однажды наш ребёнок стал новым вожаком стаи. И мы сделаем его, пока не поздно, — Кейт убрала в сторону всю пошлятину и задумалась о жизненно важном деле. Хамфри думал над её словами. В конечном итоге он согласился с ней. Как бы сильно он ни хотел этого, сколько бы предпочтений ни отдавал своей правой лапе, но продолжение рода — максимально важное дело. Они не должны оставаться на одном уровне, ведь впереди ещё один — дети. Они не смогут радовать друг друга до конца жизни, и именно поэтому есть польза завести волчонка. Если в их жизни появится новый маленький комочек шерсти с клыками, они станут счастливее: маленькая прелесть, бегающая от одного куста к другому; ощущение того, что ты теперь отец, а она мать; теперь она будет лежать в пещере, кормя его, а ты бегать за добычей, и из этого вытекает следующий плюс; дополнительная мотивация для Хамфри. Если в его жизни появится волчонок, которого он обязан будет воспитывать, у него «взорвётся» счетчик мотивации. Если раньше его мотивацией была защита и обеспечение Кейт, из-за чего он ходил на тренировки, то теперь он будет неустанно трудиться ради своего будущего малыша, которого он будет оберегать и защищать. Ну и в конечном итоге, бесконечно счастливой была бы Кейт. Ребёнок женщины — центр счастья и позитива. А Хамфри готов сделать всё, чтобы Кейт была счастлива. — И… всё же ты права. Рано или поздно мы заведём ребёнка и будем растить его для будущего стаи, вместе. — Кейт улыбнулась. — Но проблема в том, что я… возможно, я ещё не готов. Я не привык к «такому», а тут ещё и рождение волчонка. Всё это слишком резко. Кейт понимала его. Зачатие ребёнка, а позже и обретение — новый этап в жизни. Для воспитания его уходит много времени, нервов, но так же немаловажно и наличие навыков и качеств. И у них обоих их не хватало, даже у Кейт. Но она всегда была готова. Если Хамфри скажет, что пора — она не станет медлить. Да и плюс, он всегда может вовремя вытащить. — Ничего страшного, я тебя вполне понимаю. Ребёнок — это серьёзно, и к этому надо подходить очень тщательно. Я соображаю, что мы оба к этому пока не готовы, и всегда сможем прийти с полной готовностью. — Именно это я в тебе и люблю — ты всегда меня понимаешь, — Хамфри и раньше ей это говорил, но никогда не отказывался повторять ей это раз за разом. Кейт было приятно это слышать, ей никогда не надоедали повторяющиеся комплименты этого омеги. Сколько бы он их новых ни напридумывал… — Спасибо, Хамфри. Такому обаятельному омеге можно многое простить, — ответила она комплиментом в ответ. Но они так и не решили главную проблему, в которой оказались — гормоны. И Кейт, как самка, которая более-менее разбиралась в теме секса, должна решить эту проблему. — Хамфри… я знаю, что тебе неудобно об этом говорить, находясь в такой ситуации, но я не могу не спросить. Хамфри, ты хочешь меня? — для неё было бы обидно, если бы он сказал «нет». Но для Хамфри этот вопрос был глупым. — Кейт, поверь, в такой ситуации, особенно с таким алым «дружком», я не смею ответить отрицательно, — альфа была рада это слышать — Кейт, я и вправду хочу тебя. — Мне кажется, нет смысла отвечать тебе по-другому. Похоже, мы оба сильно друг друга хотим, — оба, вспомнив о своих гормонах, вернулись к более возбуждённому состоянию. — Кейт, если честно, то я… даже не то, что волнуюсь, я боюсь. — Хамфри было даже несколько стыдно в этом признаваться. — Что? Хамфри, чего ты боишься? Ведь мы же уже всё уладили, — Кейт не была уверенна, о чём он говорит, но могла предположить, что он говорит о сексе. — Да, мы уладили, раскрыли все карты, но я говорю именно о… о сексе, — Кейт подняла правую бровь. — Я… никогда этим не занимался. Не видел, что делают во время его процесса. Я полный ноль в этом деле. Если мы будем это делать прямо сейчас, то мне потребуется твоя «поддержка», ведь самому мне будет трудно. Кейт не смогла сдержать улыбки. — Хамфри, не бойся, я тоже никогда этим не занималась и тоже не видела процесса, но в этом и прелесть. Ведь мы оба ничего в этом не смыслим, а значит — научимся вместе, как раньше. — Да, ты права, Кейт, мы всё сможем преодолеть, — Хамфри обожал оптимизм этой альфы, несмотря на то, что оптимизма у него самого было просто неограниченное количество. Они отвели взгляды в стороны. Сейчас наступит тот момент, который изменит их жизнь. В какую сторону — неизвестно. Всё зависело от омеги. Он мог остаться на текущем этапе жизни и вернуться к продвижению его позже, а мог одним только семенем обеспечить себе и Кейт ребёнка. Решать ему. Каждый из них думал о своём. «Что ж… вот и наступил тот момент. Я никогда этого не делал, и теперь всё станет иначе. Я не знаю, насколько эффективным я покажусь Кейт в сексе, но надеюсь, я её не разочарую. Я надеюсь на Кейт, что она мне поможет и проявит инициативу. Но и я не должен бездельничать. Я тоже половой участник, и тоже должен быть активным, а значит — тоже покажу класс». «Да уж… я сейчас не меньше Хамфри волнуюсь. Сейчас мы будет заниматься похотливыми утехами, а я буду активистом, ведь Хамфри ничего об этом не знаем. Откуда я знаю о фишках в сексе? Всё просто — Лили. После того, как они попробовали первый раз, Лили с таким энтузиазмом рассказывала мне о том, что они делали. Я понимала, что однажды и до нас с Хамфри дойдёт очередь, поэтому я спрашивала её поподробней, чтобы запомнить и использовать все её советы и рассказы в пользу для нашего первого раза с Хамфри. Я немного переделала всё, что она говорила, и продумала всё для себя. Уверена, Хамфри понравится». Они не решались, они не знали, каким должен быть первый шаг. Сложнее всего было бедному омеге: он ничего не знал, поэтому первого шага он дожидался от Кейт. — Хамфри, если… ты ещё не готов к детям, то-о… ты просто можешь заранее вытащить, если ты понимаешь, о чём я, — для Кейт такое выражение было достаточно пошловатым. — Да… я понимаю. Но… Кейт, если… — Хамфри пытался ей что-то объяснить, но Кейт его уже не хотела слушать. Они и так много времени потратили, а Хамфри прямо сейчас продолжал его тянуть. Либо они сделают это прямо сейчас, либо придётся тянуть и тянуть… Поэтому Кейт взяла всю решимость в лапы, встала и поцеловала Хамфри. Омега незамедлительно ответил на поцелуй. «Пора повеселиться, мой омега».