Рождественское дежурство

— И кто он? Джон залетел в гостиную, в ушах бешено стучало сердце. Не обратив внимания на вопрос Шерлока, он зашвырнул сумки с продуктами на кухню и с чувством выполненного долга рухнул в кресло. В этой комнате рождественские украшения редко попадались на глаза на фоне общей захламлённости. Но именно благодаря ним этот повседневный беспорядок выглядел наряднее. Окинув комнату счастливо-возбуждённым взглядом, Джон наткнулся на спину детектива. Неподвижно сидящий Шерлок наблюдал в микроскоп за очередной химической реакцией, и образ его имел непривычно выжидающий вид. Тогда Джон почувствовал тяжесть повисшего в воздухе вопроса. — Что? — значит, ему не показалось и Шерлок действительно что-то спросил. — Я спросил: кто он? — пока Джон в недоумении старался выдавить хоть слово, Шерлок уверенно продолжал, отрезая все пути для оправдания: — Ты почти не касался ступенек, а ту, что скрипит, и вовсе перепрыгнул. С двумя сумками в руках? Удивительно. Обычно после работы ты еле плетёшься… — Ясно, я понял, можешь не продолжать, — Джон постарался заткнуть детектива, зная, что тот может бесконечно доказывать свою правоту. Но бессмысленно что-либо доказывать, если Джон не собирался ничего отрицать, лишь устало потёр веки. Наблюдая за увлечённым работой Шерлоком, он прикрыл пальцами выступившую на губах улыбку.  — Но почему «он»? Предвкушая этот вопрос, Шерлок оторвался от микроскопа и уставился на Джона глазами полными жалости. — Честно? — Да. — Я думаю, любой, у кого есть глаза, заметил бы… Надеюсь, ты не будешь на меня долго злиться… — дождавшись, пока Джон сделает приглашающий жест рукой, Шерлок сказал: — У тебя никогда не выходило ничего путного с женщинами. — О боже. Замолчи, — Джон рассмеялся. — Скажешь — не правда? — Хватит. — Но ведь это так. Сейчас же всё по-другому. — И добавил задумчиво: — Я впервые вижу тебя таким счастливым. — Игривый голос никак не сочетался с блестящей тоской в глазах. — Я его знаю? Джон окинул Шерлока долгим внимательным взглядом. — Не думаю. Остаток дня Шерлок держался отстранено и безучастно. О чём бы Джон его ни спросил — отвечал однозначно. Но когда комнату наполнил запах запеченной с яблоками курицы, Шерлоку становилось всё сложнее сохранять напускное безразличие. Поскольку Уотсон впервые готовил что-то сложнее тостов, обоим было интересно, что же в итоге получится. Не исключением оказалась и миссис Хадсон. Её кулинарные шедевры пыхтели и дымили на её собственной кухне, поэтому, когда со второго этажа послышался запах много приятнее привычного запаха пороха и горящего спирта, любопытство взяло верх над хозяйкой квартиры. — Джон! — воскликнула миссис Хадсон в привычной для себя манере, всплеснув руками. Так сильно её поразил вид порхающего по кухне квартиранта, и здесь Шерлок с ней согласился бы: зрелище действительно волшебное. — Я не знала, что вы умеете готовить! — Я тоже, поверьте, — он выразил ей благодарность лёгким поворотом головы и продолжил замешивать тесто на клюквенный пирог. Домоправительница заглянула под крышку керамической чашки, и в лицо ей ударил густой ароматный пар. — Бог мой! Джон! Восхитительный аромат! С вас рецепт, молодой человек, — сказала она вмиг изменившимся голосом, и оба рассмеялись. — Как я рада! Теперь я могу не переживать, что вы умрёте с голоду, — она бросила лукавый взгляд на стоящего возле окна Шерлока. Джон выдохнул неловкую улыбку. — У моей подруги Ненси скоро день рождения… — Очень рад за неё, — Джона напрягло столь многообещающее начало. — …и я бы хотела, чтобы мы на пару ей что-нибудь приготовили. — Не знаю, буду ли я свободен… — Я так рада, что у меня наконец-то появился помощник на кухне! — Это вряд ли. — Вот было бы замечательно, если бы вы заменили меня на кухне. Всё-таки возраст даёт о себе знать… — Ничего подобного, миссис Хадсон! Вы в замечательной форме. Это я вам как врач говорю. Скомканный разговор оборвала тонкая нота, обратив на себя внимание беседующих. Джон не видел, но догадывался, что, растворённый в музыке, Шерлок блаженно прикрыл глаза. Скользящий смычком по струнам, со спины он выглядел очень мужественно. — Ох уж этот Шерлок, — по-доброму возмутилась миссис Хадсон, приблизившись к Джону. — Человек не в состоянии пережить, что в этом доме кому-то уделяют внимания больше, чем ему. Вскоре мелодия из плавной переросла в стремительную. Единственное, что было рождественского в ней, — стекольно звенящий холод и одновременно — жар атласных бантов на каминной полке. Не совсем вальсовый мотив, но работа спорилась немного быстрей. — Какой же он, в сущности, ещё ребёнок. Поднос с пирогом нелепо брякнул, ударившись о прутья духовки. — Миссис Хадсон, — Шерлок изящно развернулся на пятках и, не прерывая игры, поплыл в сторону домоправительницы. — Кажется, у вас что-то горит. — О боже мой! — она встрепенулась точь-в-точь курица-наседка и, шелестя фартуком, полетела прочь из гостиной. Где-то в дверях послышалось торопливо: — Заболтали вы меня, Джон. — Да, конечно, я заболтал, — сказал Уотсон, зная, что с этой женщиной лучше не спорить: целее будешь. — С каких пор ты со всем соглашаешься? В голосе Шерлока Джон безошибочно уловил желание задеть. Голубые глаза пронзительно смотрели на него, из-за чего плавные движения моющего посуду Джона становились угловатыми. — Оу! — с трудом выдавил Джон. — А ты, наконец, пожалел, что я согласился жить с тобой? — тарелки в руках с каждой секундой скрипели всё более остервенело. — Знаешь, начал задумываться, — из-под смычка продолжали вылетать отточенные ноты. — Как так вышло, что я живу с идиотом, который согласился провести свидание здесь. — А почему нет? — посуда со звоном летела в сушилку. — О! Все уже так далеко зашло, что вам всё равно, в какой хибаре встречать своё первое рождество? — О чём ты вообще? — Что же ты не говоришь мне запереться у себя в комнате, чтобы оставить вас наедине?! — Да зачем же? Можешь поприсутствовать. Скрипка взвизгнула, порвав тишину надвое. Шерлок впился в Джона болезненным взглядом. Подступившая горечь накрепко сдавила горло. Безумно хотелось пальнуть в стену. Джон шумно дышал через напряжённые ноздри, губы сузились в полоску. Он не отрываясь смотрел в ответ, и кулаки его до хруста сжались. Казалось, ещё секунда и воздух между ними заискрится. Неловкое молчание прервал телефонный звонок. Не отрывая взгляда от Шерлока, Джон достал телефон из заднего кармана джинсов. — Да, алло. Его глаза не переставали метать молнии в детектива и красноречиво давали понять, что их разговор ещё не закончен. Шерлок хищно прищурился. Голос в трубке был мужским. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы удержаться и не выкинуть злосчастный телефон в окно, пускай даже закрытое. Но от раздражения и обиды не осталось и следа, когда за пару секунд из человека, которому есть, что сказать, Джон превратился в беззащитного и абсолютно потерянного. В распахнутых глазах большими буквами читалось немое неверие, и у Шерлока сложилось неприятное впечатление, будто Джон просит у него прощения. Он готов был поклясться, что отчётливо слышал звон, с которым разбивались все мечты и надежды Джона на этот вечер. Шерлок отдал бы всё, чтобы не видеть в глазах друга апокалипсис, причиной которому этот чёртов звонок. — Да, Фрэнк. Я всё понимаю, ничего страшного… Да, не волнуйся. Пока. — Что, свидание переносится? — будучи всё ещё уязвлённым Шерлок не успел одёрнуть себя. — Меня вызывают в больницу, — пробормотал Джон, стремительным шагом направляясь к выходу. Шерлок мысленно прикусил язык и пообещал себе, что извинится перед Джоном чуть позже. — Но ведь сегодня не твоя смена. — Фрэнк… У его дочери случился приступ. Он должен остаться с ней, — Джон парой грубых движений надел куртку. — Мне некем заменить его. Придётся ехать самому. Уотсон почти не смотрел на Шерлока, погружённый во внезапно навалившиеся хлопоты. Становилось дурно при одной только мысли о том, сколько смен он брал, чтобы именно рождественские праздники стали для него выходным днём. Сколько времени и сил он вложил в чёртов праздничный ужин. С трудом верится, что всё это было напрасно. Ещё эта глупая ссора на ровном месте. — Я с тобой. Прозвучало максимально неуверенно, но лишь потому, что Шерлок действительно не был уверен, что Джон захочет провести с ним остаток вечера. Почему ты так на меня смотришь? Неужели скажешь остаться?.. Его сердце сжалось, когда Джон скрылся в дверном проёме. Как вдруг тут же вернулся, держа в протянутой руке пальто. — Только будь добр, поторопись. Шерлок спускался вслед за Джоном, торопливо кутаясь в шарф, чтобы спрятать в него свою победоносную улыбку. — Миссис Хадсон! — домоправительница тут же показалась из кухни. — Последите, пожалуйста, за пирогом. И да: он и курица — ваши. Можете позвать Ненси и провести генеральную репетицию её дня рождения. Уверен, она будет в восторге. Из невнятной речи миссис Хадсон Джон еле разобрал, что та хочет спросить, куда же направились молодые люди в столь поздний час. — На дежурство. И счастливого рождества вам, миссис Хадсон, — Джон горячо поцеловал её в щёку и пошёл ловить такси. — Как? И Шерлок тоже? — женщина недоумевающее посмотрела на Шерлока. — И Шерлок тоже, — ответил тот и бессовестно повторил жест Джона, поцеловав миссис Хадсон в ту же щёку. — Счастливого рождества. — Вот поганцы, — раздалось устало сквозь счастливую улыбку в предпраздничной тишине квартиры. В такси Шерлок никак не мог найти себе места. Это неловкое молчание буквально душило его, он с трудом заставлял себя сидеть на месте ровно. Внутри всё переворачивалось и всем своим существом подмывало раскрыть рот и вместо привычных колкостей произнести необходимое извинение. Казалось бы, момент самый подходящий. Но что-то всё равно не стыковалось с представлением Шерлока об идеальном моменте. Ведь в его жизни идеальный момент, чтобы сказать что-то важное, — это тот, когда к виску любого из его друзей приставляют пистолет. За окном, как в шаре со снегом, проносился вечерний Лондон. А Шерлок всё не переставал думать о том, почему здесь и сейчас, рядом с Джоном сидит именно он, а не кто-то другой. Ведь будь у Джона этот кто-то в планах на вечер, он наверняка бы сейчас был с ним. У Шерлока раскалывалась голова, потому что он откровенно не понимал. Господи, с какого момента я начал так сильно нуждаться в его внимании?.. В больнице Джон наскоро накинул на плечи халат, включил настольную лампу и пошёл принимать пост у дневного дежурного, оставив Шерлока в кабинете на свой страх и риск. — Умоляю, только не рассматривай ничего здесь. Понимаю, будет сложно, но постарайся. — Подумав, добавил: — И чувствуй себя как дома. — Он меня недооценивает, — с задетым видом пробубнил себе под нос Шерлок и, удобнее устроившись на диванчике возле двери, невероятным усилием воли заставил себя уставиться в телефон. Вскоре дверь тихо скрипнула и в кабинет ввалился Джон, держа в руках и придерживая подбородком кипу амбулаторных карт. Шерлок, было, подорвался с места, но Джон отточенным движением захлопнул за собой дверь ногой, прошёл к столу, поставил на него бумажную стопку и рухнул в кресло напротив неё. — Всё в порядке? Джон устало потёр лицо. — Да, в абсолютном, — и, как ни в чём не бывало, приступил к изучению первой папки. Шерлок не мог оторвать взгляда от загруженного работой Уотсона: ему симпатизировали завидная сосредоточенность во взгляде и нахмуренный лоб. Постепенно плавные размеренные движения, с которыми Джон переворачивал страницы, стали увереннее и резче, он начал делать какие-то записи в свой дневник. — Скучно. — Ты о чём? — Джон обернулся с недоумевающей улыбкой на сказанную в пустоту фразу. — Вот видишь! — Шерлок подскочил с места. — С какой лёгкостью ты оторвал взгляд от этой бумажной волокиты, — он возбуждённо мерил шагами кабинет, еле сдерживая в узде ликование: он был прав. — Согласись, преступления ведь куда интереснее: стрельба, погони, запутанные истории, вечно ничего не понимающий Лестрейд… — Ты просто никогда не изучал истории болезней, Шерлок, — бросил Джон, тактично пропустив мимо ушей шутку про Лестрейда. Если это вообще было шуткой. — Джон, ты прекрасно понимаешь, о чём я, — ставший сочным голос Шерлока медленно и тягуче наполнял собой пространство кабинета. — Драйв, который приносят тебе расследования… — Шерлок, не заставляй меня жалеть, что я взял тебя с собой, — не отрываясь от записей, сказал Джон. — И ради всех святых, перестань мельтешить. — Но ведь ты сказал «чувствуй себя как дома». — Это было опрометчиво с моей стороны. Шаги тут же прекратились. Шерлок послушно сел и виновато уставился на Джона. Что я делаю не так?! — Чтобы ты знал, Шерлок, — прочистив горло, тихо начал Уотсон, — это, — он обвёл глазами бумаги, — и то, — кивнул в сторону палат, — часть моей жизни. Её неотъемлемая часть. И я попросил бы относиться к ней с уважением. Джон проникновенно смотрел на Шерлока, ища в непроницаемых чертах лица хотя бы намёк на понимание. А отыскав там ещё и раскаяние, продолжил: — Нет такого понятия как «интерес», если дело касается жизней. Просто передо мной стоит задача их спасти. Я нагляделся на смерти, Шерлок. Не понимаю, о каком драйве ты говоришь. Потому что всегда, когда мы пытаемся распутать очередное дело, я не испытываю ничего, кроме страха. Страха потерять… Мелодия мобильного телефона наглым образом прервала доктора. — Чёрт, да что же это такое?.. Да! Я слушаю. Будто почувствовав неладное, Шерлок бросил встревоженный взгляд на загоревшийся экран телефона, чтобы посмотреть время. — Да, да, конечно. Я выезжаю. Не волнуйся, мне есть, кого оставить… А это уже моя забота. Чертыхнувшись, Джон пронёсся мимо Шерлока, что того буквально вжало в диван. — Шерлок, слушай меня внимательно, — сказал Джон, переодеваясь из халата в куртку, — если кому-то станет плохо, ты звонишь мне, понял? Звонишь! Не пишешь! Звонишь. — Я-я понял, Джон. А ты куда? — Пациент отказался от госпитализации, к таким дежурный врач выезжает на дом. Медсестра с ним не справляется. Всё, я побежал, счастливо. Шерлок не успел и глазом моргнуть, как Джон вылетел из кабинета, дверь закрылась с хрупким щелчком. «И тебе…» — осталось возле самых губ. Шерлок ещё никогда не чувствовал себя таким растерянным. Время — двенадцатый час ночи. И, как ни старался, Шерлок не мог объяснить себе свирепое желание, чтобы Джон успел вернуться до полуночи. Маловероятно, но мысль была настолько всепожирающей, что сравниться с ней мог лишь страх, что вот-вот раздастся звонок в одной из палат. Мысли бились друг о дружку как камни, выбивая искры. И чтобы хоть как-то отвлечься от нарастающего чувства тревоги, Шерлок подошёл к стене с наградами и, игнорируя просьбу Джона, принялся самым наглым образом разглядывать эту часть жизни Джона Уотсона. Итог был ожидаем. Шерлок с упоением рассматривал статуэтки, сертификаты, дипломы разных степеней, о которых никогда не слышал. Ведь Джон приходил после работы всегда уставшим и немногословным. Восхищение Шерлока росло в геометрической прогрессии. Восхищение, и вместе с ним ещё одно чувство. Одинокое и не находящее отклика в звенящей пустоте под рёбрами. Внутри протяжно завыла тоска. Шерлок подошёл к окну. Кабинет находился на третьем этаже и выходил окнами на кольцевую. Непрекращающийся водоворот из света и металла отражался в прозрачно-голубых глазах. Шерлок чувствовал, как кожу сковывала дрожь. Где ты сейчас? Если бы умел, Шерлок с радостью заскулил бы как пёс, преданно ожидающий своего хозяина. Но с каждой минутой ждать становилось всё труднее. Загорелся экран блокировки — без пятнадцати полночь. Шерлок устало прислонился лбом к стеклу, глаза обессиленно прикрылись. Как вдруг, поддавшись необъяснимому порыву, он окинул взглядом кабинет, ошарашенный мыслью, что нестерпимо хочет стать частью всего этого. Ведь Джон так старается помогать ему с расследованиями, силится понять, разобраться, прикрывает его, Шерлока, зад и ни разу не сказал, что его что-то не устраивает. Ну, кроме пары раз, когда ему пришлось побыть приманкой. Но всё же! Чисто теоретически, если бы этот кабинет был местом преступления, что оно смогло бы рассказать мне о жертве? Ни к чему не прикасаясь, Шерлок принялся изучать загруженные папками стеллажи, затем тщательно осмотрел кресло, полоски от колёс на паркете и кресло пациента. Для этого, конечно же, пришлось включить основное освещение, за что Джон его вряд ли похвалит. Если, конечно, Шерлок сам ему не расскажет. По окончании расследования Шерлок вывел как минимум две профессиональные привычки Уотсона, две, следующие отголоском из Афганистана, и три чисто бытовых. Единственное, куда Шерлок старался не смотреть, оставленные на столе бумаги. У него была страшная аллергия на такой вид макулатуры, как документы. Но, тем не менее, взгляд зацепился за никак не увязывающийся с общей строгостью наскоро вырванный тетрадный лист, где большими печатными буквами написано: «Ты всё-таки сделал это?! Д.У.» Шерлок не смог сдержать улыбки. Ты знаешь меня слишком хорошо. А вот я наивно полагал, что знаю о тебе абсолютно всё. Номер был набран вслепую, протяжные гудки с неистовым наслаждением резали тишину. — Да, алло! — Джон. — Шерлок, быстро говори, что случилось! — Джон, всё в порядке. Просто полночь, — за окном пошёл снег. — С рождеством. — Оу, — растерянно послышалось на том конце провода. Шерлок задрал глаза в непроглядное чернеющее небо, и даже не подозревал, что сейчас в них горела самая настоящая вера в рождественское чудо. Затянувшееся молчание не было неловким, оно было сокровенным, было только для них двоих. — С рождеством, Шерлок. — Спасибо. И снова очередная пауза, которая плавно отделяла их от склок прошедшего дня. — Шерлок, прости меня, всё должно было быть совсем не так… — Тебе не нужно извиняться, — Джон корил себя за то, в чём не виноват, и Шерлок не собирался это слушать. — Я на самом деле невыносимый человек. И… Я не представляю, как ты меня терпишь. — Да, ты прав, ты невыносимый. Для меня самого загадка, почему я до сих пор живу с тобой… — Не-е-т, ты должен был сказать совсем не это. Пустоту кабинета наполнил тёплый смех Шерлока и электронный — Джона. В памяти всплыла обворожительная улыбка, и отсутствие второго сделалось ещё более невыносимым. Внутри схлестнулись две силы: ребёнок, что всем сердцем хотел, чтобы Джон как можно быстрее оказался рядом, и взрослый, который стыдился попросить об этом вслух. — Где ты сейчас? — Я уже закончил. Через двадцать минут буду. Джон сбросил вызов первым, не обременяя Шерлока ответом. Оба прекрасно понимали, что время терять нельзя. И так слишком много было упущено. Шерлок беззвучно прошёл вдоль по коридору, чтоб убедиться, что всё спокойно: пациенты спят. Заказал коробку эклер в первом же онлайн-магазине, который предложил Yahoo, и пообещал хорошие чаевые, если доставщик справится за пятнадцать минут, что тот благополучно и выполнил. Когда в дверях наконец-то показался Джон, Шерлок уже разливал по чашкам горячий терпкий чай. — Ты как раз вовремя, — голос Шерлока звучал необычайно тепло, почти по-домашнему. — Как всё прошло? Окинув подозрительным взглядом готовый к чаепитию стол и непривычно учтивого Шерлока, Джон напрягся. Повесив куртку, он внимательно оглядел свой кабинет на наличие видимых изменений. — Что-то случилось? Шерлок, давай на чистоту, ты что-то натворил? — О чём ты? — Шерлок манерно отхлебнул из чашки, изредка косясь в сторону выключателя. Перед приходом Джона он предусмотрительно выключил свет, оставив гореть лишь настольную лампу. Счета за электроэнергию нынче космические. Пусть даже их оплачивает больница, сердобольному Джону не к чему знать, что в его смену счётчик намотает чуть больше положенного. — Я прекрасно знаю этот невинный взгляд, Шерлок, — Джон подставил руки под шепелявый кран. — Нет, ты явно что-то натворил… — Попробуй эклеры, — Шерлок придвинул коробку к подсевшему доктору. — Я не думал, что они будут такими вкусными. — Ты выходил? — Воспользовался доставкой. Шерлок терпеливо ждал, когда Джон перестанет искать во всём подвох и уже примет заботу о нём, как впредь что-то разумеющееся. Джон действительно вскоре успокоился и уже было потянулся к чашке, как вдруг: — Ну-ка посмотри на меня. Застывшее в недоумении лицо Шерлока стало заложником тёплых шершавых ладоней. Теперь детектив с любопытством прислушивался к новым для него, более осмысленным чувствам. — Мне это не нравится, — тихо произнёс Джон и, нащупав в верхнем ящике стола стетоскоп, приказал расстегнуть рубашку. — Что? — Расстегни рубашку, Шерлок. — О, Джон, я не думал, что мы так скоро зайдём так далеко… — Шерлок, просто расстегни чёртову рубашку, — Джон ни без усилия принял самое доброжелательное выражение лица и добавил: — Пожалуйста. Неторопливо закинув пиджак на спинку стула, Шерлок с интересом наблюдал за ждущим Уотсоном и одновременно удивлялся собственному спокойствию. Не было ни тумана перед глазами, ни дрожащих пальцев, расстёгивающих пуговицы. Головка стетоскопа коснулась кожи обжигающим холодом и стала постепенно описывать незамысловатый маршрут. На мгновение Шерлоку показалось, что вдумчивое лицо Джона покрыла пелена беспокойства. — Шерлок, — ослабевшим голосом произнёс Джон, — твоё сердце… — Ч-что «моё сердце»?.. — приподняв бровь, спросил Шерлок. У Джона был такой вид, будто он не знает, как сказать пациенту о том, что тот неизлечимо болен. — Оно не бьётся. — Как «не бьётся»? — брови непонимающе съехались на переносице. — Ты уверен? — Абсолютно. — Чёрт возьми, Джон, что же ты сидишь?! Кто из нас врач, я или ты? Сделай уже что-нибудь! — Да, сейчас… — Джон лихорадочно открывал все подряд ящики стола, шарил рукой между коробками с ампулами, бормоча под нос их названия, больше походившие на заклинания. Неожиданно он хлопнул себя по лбу и рассмеялся: — Совсем забыл… Рука сжала ворот рубашки и потянула Шерлока вперёд. В следующую секунду его губ касались мягкие губы Джона. Всё произошло так быстро, что Шерлок даже не успел закрыть глаза. А надо ли?.. Джон самозабвенно ласкал губы Шерлока, и лицо его буквально источало желание чувствовать, желание раз за разом переживать момент, в который земля уходит из-под ног. Как только Джон отстранился, Шерлок понял, что всё это время, растерявшись, не отвечал на поцелуй. Джон любовно скользил взглядом по только что увлажнённым губам и, вспорхнув ресницами, настороженно посмотрел на Шерлока. Шерлок положил свою руку на ту, которая до сих пор сжимала ткань рубашки, и, осторожно разжав её пальцы, положил себе на грудь. Слова с трудом складывались в голове, и одному богу известно, какими молитвами Шерлок смог выдавить из себя целое предложение: — Кажется, мне нужна ещё одна доза. — Необходима, — дрогнувшим голосом сказал Джон и с новыми силами впился поцелуем в любимые губы. И на этот раз Шерлок прижимал своего мужчину достаточно крепко, целовал, не стесняясь. Жадно и влажно. Глаза закатывались от ощущения горячей ладони на шее, что впивалась в волосы на затылке, когда Шерлок бесцеремонно кусал припухлые порозовевшие губы Джона. Эта близость пьянила, из-за неё внутри всё переворачивалось, и Джон — то единственное, за что Шерлок всё ещё мог удержаться. Он усердно не замечал попыток сердца проломить грудную клетку. Весь мир для Шерлока сейчас сузился до пленяющих карих глаз, до мимолетных, едва уловимых касаний. До Джона Уотсона, которого хочется любить и защищать. Которого просто хочется. Сладкий стон в губы, и уже нет никакой уверенности в том, кто кого спасал на самом деле.

***

На утро Шерлок проснётся счастливым, но с затёкшей шеей, потому что заснул у Джона на коленях. На диване, на котором даже в полный рост не вытянуться. Добравшись до Бейкер-стрит, они, не раздевшись, рухнут спать. А на обед их будет ждать разогретые курица и пирог, которые предусмотрительно сберегла для них дорогая миссис Хадсон.