In Shadows Cold

      Бруно следовал за ним в течение всего дня, а у Леоне не было сил сопротивляться. Ел ли он, или разговаривал, или планировал, что им делать, когда закончится шторм, или как доставлять провизию, Бруно всегда находил способ дать ему знать, что время пришло. Он не особо представлял сколько времени проходило между каждым приступом страсти. Он настолько сильно задумывался над этим, что в любом случае периодически надолго выпадал из реальности, так что любое предположение было бы не сильно обоснованно.       Он не был уверен, почему Бруно так отчаянно желал его (снова, и снова, и снова, и–), но так вот оно было. Возможно, он всегда таким был, но силы на то, чтобы действовать, у него появились только сейчас? Может первые несколько ночей достаточно его зарядили, чтобы у него появились новые силы? Леоне полагал, что это было важно, но ему было, в общем-то, все равно. Бруно не навредит ему или его слугам, поэтому… Почему бы не позволить ему развлекаться? Не считая того безумного случая в тенях, Бруно не позволял Леоне быть сверху. Были ли они снова в этой тьме, или в пустой комнате, или в шкафу, или в спальне, где бы Бруно ни взбрело в голову, что он хочет его, Леоне приходилось наклоняться, вставать на все четыре и предлагать себя на растерзание демону, и у него не было никаких возражений на этот счет. Его день состоял из промежутков, в которые он не ощущал, как Бруно полностью заполняет его, и действительно важных моментов, в которые он получал именно то, чего так страстно желал.       Жан сразу же заметил.       — Э… Милорд? — Жан осторожно постучал по голове Леоне, смотря на него взволнованными голубыми глазами. — Вы в порядке? Вы смотрите в этот угол уже как минимум пять минут. И вообще, выглядите не особо весь день. В чем дело?       — Ну… Все в порядке, Жан. Не волнуйся. — Леоне устало потер глаза дрожащими руками. Бруно серьезно выбивал его из колеи.       — Я буду волноваться, — Жан схватил его за плечи, заставив посмотреть на него. — Леоне, я знаю тебя с младенчества. Ты прекрасно знаешь, что я вижу, когда что-то происходит, так что… Пожалуйста, просто… В чем дело?       Он выглядел так умоляюще искренним, и на мгновение Леоне даже захотелось рассказать ему. Он был рабом прихотей инкуба. Он влюбился в демона. Он упивался прекрасным телом мужчины с рогами. Но нет. Жан не поймет, что Бруно хороший. А если он не будет терпелив достаточно, чтобы выслушать, то–       Нет. Он не мог рисковать Бруно подобным образом.       Вместо этого он воспользовался всем, что знает о Жане. В конце концов, он знал своего телохранителя так же хорошо, как тот знал его.       — Я в порядке, Жан. Честное слово. А теперь, если ты меня извинишь, у меня есть дела. Пойди посмотри, можешь ли чем пригодиться в конюшне или на кухне, пока я ищу Джорно.       — Ладно, — светлые глаза загорелись при упоминании кухни ровно так, как Леоне ожидал. — Хорошо, понял, если ты уверен. Ты же уверен, да? Что все в порядке? — Взгляд Жана был уже не таким четким, и Леоне улыбнулся тому, как легко было сбить того с ног.       — Конечно. Иди.       Ему не пришлось повторять, и Жан чуть ли не помчался прочь. Леоне удивляло, как никто до сих пор не заметил… предпочтений Жана. Джорно наверняка заметил, но он замечал абсолютно все, так что его в расчет брать было нельзя–       Черт. Черт, черт, черт, Джорно замечал все. О, нет. Как Леоне будет отвечать на неминуемые расспросы? Оглядываясь по сторонам так, словно он мог призвать блондина лишь подумав о том, Леоне спрятался в ближайшей пустой комнате, попавшейся ему на глаза, и запер за собой дверь, щурясь в пыльной полутьме, рассеиваемой лишь одним грязным окном.       — Бруно?       — Да, милый? — Бруно обошел его по кругу и обвил руками его шею, слегка наклонив голову. Положив руки на пояс Бруно, Леоне наклонил голову для поцелуя. — Хмм~ Что же я сделаю с тобой в этот раз? Колени уже подгибались, а руки — дрожали. Как так произошло, что его тело уже знало, как надо реагировать на сладкий голос Бруно?       — Бруно, я на самом деле хотел–       — Ммм? — Бруно придвинулся ближе, целуя шею Леоне и одной рукой уже спускаясь вдоль его бока.       — П-Поговорить, Бруно, я хотел поговорить с тобой.       — Опять? — Бруно слегка отстранился, но рук с Леоне не убрал. — Ладно, что такое?       Леоне застыл лишь на секунду, чтобы расслабиться, не сводя глаз с Бруно, терпеливо ждущего, пока он заговорит. Он был так бесконечно прекрасен… Смахнув его темные волосы назад, Леоне положил руку на щеку Бруно. Как мог хоть кто-то его бросить..? Наклонившись, он нежно расцеловал щеки Бруно, его нос, его брови, рукой двигаясь в сторону изгиба рогов.       — Мне казалось, что ты хотел поговорить, Леоне. — Его голос был мягок и полон восхищения.       — Верно, верно… — Леоне поцеловал его в последний раз, делая вид, что понятия не имеет, что это за боль в груди. — Это… Насчет остальных, полагаю. Ты же понимаешь, что если тебя поймают, то убьют, да? — Бруно кивнул. — Так вот… Мой дворецкий. Джорно. Блондин с косичкой?       — Трахает большого волосатика?       — Он– Он чего?!       Ладно, был только один человек, подходящий под подобное описание, но– Но ведь Джорно– С кем-то таким грязным? И громким? Что– Какого–       — Ты в порядке? Ты что, не знал?       — Я… — Леоне притянул Бруно к себе, положив подбородок на его макушку. — Я не знал. Да и не ожидал, это просто кажется так… Джорно просто не выглядит, как кто-то… Гвидо? Серьезно?       — Да.       — Но он же грязный! И воняет.       — Некоторым нравится. — Бруно пожал плечами и прижался сильнее. — Джорно так уж точно.       — Боже мой, не продолжай, умоляю. Я не хочу знать, чем они занимаются. Я в принципе и о том, что Джорно кого-то трахает знать не хотел. Может мы больше не будем об этом?       — Да, да, конечно, о чем ты хотел поговорить, сладкий?       — Просто– Джорно очень наблюдательный, Бруно. Он сразу же заметит, что со мной что-то не так, поэтому– Просто не делай ничего, если он поблизости, хорошо? — Холод изогнутого рога в руке успокаивал его. — Если ты пошевелишь моими волосами или– Боже, даже если я слегка покраснею, он будет знать, что что-то не так, и его ничто не остановит, пока он все не вынюхает и… — Рука на поясе Бруно напряглась. — И я не уверен, что смогу защитить тебя.       — Какое тебе дело? — голос Бруно был тих. Леоне даже показалось, что эти слова не предназначались для его ушей. — Я просто демон секса. Ты всегда можешь призвать другого.       — И если Жан умрет, я могу нанять другого телохранителя, но мне будет его не хватать до конца моей жалкой жизни. — Бруно аккуратно отстранился, чтобы посмотреть в глаза Леоне. Его зрачки сузились, и голубые глаза внимательно осмотрели его лицо. Он явно пытался понять, чего же хочет Леоне. Тот попытался обнадеживающе улыбнуться. — Мне не нужен кто-то другой, Бруно. Мне нужен ты. — Я люблю тебя. Он хотел было это сказать, но– Но последний человек, кто это утверждал, бросил его на погибель. Он решил оставить это при себе. — Прошу, обещай, что будешь осторожен.       — Я… Хорошо. Я буду осторожен.       — Спасибо. — Он оставил пару поцелуев на прекрасных рогах и еще несколько — на бледных щеках. — Увидимся ночью?       — Обязательно, Леоне.       Стараясь не обращать внимания на до боли сильное желание в нижней части его тела, Леоне отступил от Бруно, одарив его напоследок тем, что должно было быть ободряющей улыбкой, и вышел из комнаты. С облегчением выдохнув, он повернулся и тут же столкнулся лицом к лицу с Джорно.       — Милорд, — приподняв одну светлую бровь, он посмотрел на Леоне оценивающим взглядом сине-зеленых глаз. — Все в порядке? Вы, кажется, взволнованы.       О, нет. О, Боже. О, нет.       — Я… Я в порядке, Джорно, просто… В смысле… Я…       — Джорно! — Гвидо. Слава Богу за Гвидо. Мужчина подкрался удивительно бесшумно для своего размера, и только его охотничий плащ колыхался вокруг него. — Эй, ДжоДжо!       Джорно коротко кивнул ему.       — Гвидо. В чем дело?       — Ой, — охотник скользнул взглядом по Леоне и тихо кашлянул. — Драсте, милорд. Джо… рно… — Имя прозвучало максимально неловко, словно бы он хотел по-привычке назвать его прозвищем. — …Мы с Жаном тут решили наконец-то пустить в ход содержимое погреба и нашли дверь, заставленную бочками. Я подумал, что ты хотел бы об этом знать до того, как мы ее выломаем.       — Вот как. Благодарю, что сообщил. А что же с содержимым бочек?       — Тех, что мы заграбастали? Слава Охотнице, всего лишь вино. Гаппи повезло меньше — нахлебался уксуса, ха-ха.       — Его зовут Джоске. Ладно, покажи мне дверь. Вы же составите нам компанию, лорд Аббаккио?       — А? Д-да, конечно.       По взгляду Джорно было ясно, что удача не будет светить Леоне вечно. В планы Джорно явно входило дальнейшее давление на него, и он не был уверен сколько он продержится до того, как с его языка соскользнет нечто, чего будет достаточно, чтобы Джорно все понял.       Они шли втроем по коридорам, Гвидо и Джорно только что не под ручку. Теперь, когда Леоне знал о их… отношениях… Было несложно заметить, насколько непринужденно эти двое вели себя рядом друг с другом. Особенно учитывая, как близко Джорно позволял Гвидо — все еще грязному после охоты — находиться от идеально чистого себя. Глаза Джорно стрельнули в сторону Леоне, и тот мгновенно отвел взгляд. Джорно ведь этого не заметил..?       Неловкое молчание тянулось прямо до их прибытия в погреб, куда они спустились по витой лестнице во главе с Гвидо. Жан поджидал их внизу, готовый приобнять Леоне за плечи и сунуть ему в руки жестяную кружку.       — Попробуй, оно бесподобно! Не боись, я спас тебя от местных помоев.       — Неутешающе. — Все же, он сделал глоток и хмыкнул с одобрением. Жан был прав. На вкус оно было очень даже ничего. — Так где дверь?       — Прошу. — Жан потянул его за собой, и теперь уже они пошли вперед, меж рядов облупленных и не очень бочек, сопровождаемые странным эхом шагов. — Вот, — он махнул рукой еще до того, как они дошли. Сравнительно небольшая, дверь отчаянно пыталась спрятаться от глаз в полутьме дальнего угла. Однако, с тех пор как шкаф опустошили и оттащили в сторону, неприметный дверной проем больше не мог скрыться от внимательных глаз.       — Хмм… — Леоне пожал плечами и тряхнул кружкой. — Начнем?       — С удовольствием!       Жан дернулся было в сторону двери, однако Джорно опередил его, проскользнув мимо и остановив его рукой, двигаясь осторожно, словно ждал, что она на него набросится.       — Жан.       — Да?       Джорно посмотрел на него снизу вверх.       — Позови Мохаммеда, пожалуйста.       — Да, конечно–!       — Секундочку. — Леоне взял Жана за руку, в попытке немного его успокоить. — Чем тебе Мохаммед поможет? Он же просто повар. — Жан заскрежетал зубами, поэтому Леоне еще раз осторожно его коснулся, надеясь показать, что он сделал это из наилучших побуждений.       — Он весьма… чувствителен… к некоторым вещам, которых стоит опасаться в месте, подобном этому, милорд. — Джорно поколебался, прежде чем слегка склонить голову. — Прошу простить меня, если я скажу нечто не вполне пристойное в вашем присутствии, милорд, но несколько поколений назад призыв младших демонов в качестве домашних питомцев было обыденной практикой.       Сердце Леоне содрогнулось, и мурашки побежали по коже от упоминания, что демонов (Бруно) держали в качестве питомцев. Хотя, возможно, мурашки по коже побежали не у него одного. Остальные внезапно вздрогнули, и Джорно сказал напряженным голосом:       — Жан. Мохаммед. Быстро.       — Бегу.       И прежде чем Леоне успел возразить, Жана уже и след простыл, а в погребе вновь слегка потеплело.       — Н-ну… Может быть тут нет ничего? В смысле, в погребах бывает достаточно холодно, ради этого они и созданы, в конце концов.       — Не настолько. — Джорно осторожно проверил дверь и кивнул, когда ручка не поддалась. — Заперто.       — Ясно. Это… А когда ты сказал про питомцев, ты имеешь в виду… Ну, как собаки? Или… Ну… Они…       — Да, они совокуплялись с ними. Если удавалось удержать демона и заполучить контроль над ним, они считались более могущественными… Разве вас не учили этому, милорд? — Его глубокий проникновенный взгляд безэмоционально просматривал Леоне насквозь, и Леоне поежился под его тяжестью.       — Я не был особо внимателен на уроках истории, когда был ребенком.       Питомцы? Серьезно??? У этих людей вообще крыша на месте была?       У… У его людей…       Он почувствовал касание на своей ладони, холодок, растекающийся в пространство между его пальцев, и Леоне аккуратно сжал руку Бруно сразу же, как Джорно отвернулся к двери.       — Что этот подонок сделал с тобой..?       — Вы что-то сказали, милорд?       — Что? А, я просто… Что бы мы без тебя делали! А… А откуда ты знаешь, что Мохаммед подойдет для этой работы?       — Я разговариваю со всеми своими подчиненными. Я хочу знать все их сильные и слабые стороны, чтобы эффективно их использовать.       Эти слова были произнесены почти безэмоционально, но Гвидо, большой глупый Гвидо не умел ничего скрывать на своем загорелом лице. Истинное обличие Джорно отражалось в искреннем выражении лица Гвидо, и Леоне подумалось о том, как видят Джорно другие слуги. Смотрели ли они на него с такой же неуверенной неловкостью, с какой смотрел на дворецкого он? Или, может, они видели более добрую версию Джорно? И что насчет Гвидо? Как ему удалось пробиться сквозь незримую стену, которой Джорно окружил себя? Как ему хватило духу просто попытаться?       Не то чтобы его это сильно заботило, конечно.       Стук шагов возвестил о возвращении Жана с Мохаммедом. Темнокожий мужчина, рожденный в далеком Королевстве Солнца, всегда казался Леоне… мягким. Казалось, будто он всегда вел себя словно по-отцовски. Но теперь, почти закрывая своими широкими плечами Жана за собой, удивляя Леоне насколько на самом деле массивными были руки и жесткими черты лица повара, он выглядел точь-в-точь как те самые воины Солнца, которыми так гордилось его Королевство.       — Джорно. Слышал, я тебе понадобился?       — Так и есть. Пришло время пустить в дело твои таланты, друг мой. Но сперва– Дверь заперта.       — Не проблема. — Мохаммед шагнул вперед, оттолкнув дворецкого. — Замок старый, а в подвалах сыро. Задержите дыхание. Пыль не очень хороша для легких.       Джорно кивнул и отступил. Леоне наблюдал в замешательстве, а Жан в это время выглядел так, словно был готов рассыпаться в пыль от любви.       А затем Мохаммед выбил дверь.       Это было великолепно. Его форма была идеальной, ни единого лишнего движения, его крепкие мышцы сконцентрировались в один мощный удар в единственное слабое место. Лишь один выдох при ударе, прищурив янтарные глаза от столба пыли и щепок. Леоне ожидал, что Мохаммед по инерции с тяжестью приземлится на ноги, однако ему удалось удержать равновесие, отступить, и распрямиться, после чего он повернулся к Леоне и поклонился в слегка странной манере людей Солнца.       — Милорд. Позвольте предложить Вам войти последним, чтобы мы могли убедиться, что там безопасно.       — А… Конечно. Да. Спасибо. — Леоне нервно сглотнул. Мохаммед отвернулся и вошел внутрь, Джорно и Гвидо последовали за ним. Леоне повернулся к Жану с широко раскрытыми глазами. — Вау.       — Скажи? — Жан метнулся за ними с улыбкой до ушей. Леоне опрокинул в себя остатки вина и последовал за ними.       Комната была небольшой, ее стены были из земли вместо камня, словно ее решили вырыть позже. Часть комнаты полностью обрушилась, и только гниющая деревянная балка спасала ее от полного завала. Полки были завалены книгами, разбухшими от воды, с кусками бумаги, листьями, перьями, и чем бы то ни было еще торчащим как закладки. На столе лежала толстая книга, выглядевшая примечательно сохранившейся, рядом с книжным шкафом, наполненным какими-то банками вместо того, что там полагалось хранить. Но все это меркло в сравнении с огромной меткой в виде спирали в центре комнаты. Она была прекрасна. Изгибы напоминали рога Бруно почти до боли, узоры похожие на сердечки, смесь идеально строгих линий с теми, что казались почти живыми. Она была идеально-белой на фоне земляного пола, она будто парила над землей, а не была на ней нарисована. Леоне знал, всей душой и сердцем знал, что это был Бруно. Это было его имя.       — Аббаккио! — Безо всякого предупреждения, его сбили с ног, тяжелая рука до хрипа надавила на его грудь, оттолкнув его. Леоне поднял руки, чтобы впиться пальцами в темную кожу, и в шоке посмотрел на Мохаммеда. — Не трогайте метку, милорд. — Леоне лишь кивнул, все еще не вполне в себе. Он даже не заметил, как приблизился к ней. Мохаммед отпустил его и, потирая руку, направился обратно к метке, присев на корточки чуть поодаль от нее, внимательно рассматривая. Леоне оперся о стену и прикрыл глаза, оставив заботы о чистоте своей одежды на потом. Что это за место..?       Гвидо что-то сказал. Что-то, что заставило волосы на затылке Леоне встать дыбом, а мышцы сдавить ужасом. Но он не помнил, что именно Гвидо сказал.       — Молчать! — рявкнул Мохаммед, и охотник, который был больше и сильнее повара, попятился в страхе. — Где ты это услышал?!       — Я-я прочитал– Зде– Здесь, вот, написано… — Гвидо положил свою массивную руку на еще более массивную книгу, лежавшую на столе, и попятился назад, как только Мохаммед приблизился, оперевшись руками о стол и склонившись над старинной книгой.       — Это… — Мохаммед пробормотал нечто, походившее на ругательство, и аккуратно перевернул страницу. — Это гримуар. Весьма, весьма темный гримуар. Я… Я не понимаю… Какого дьявола это делает здесь? — Он сперва посмотрел на Жана, словно у того мог быть какой-то ответ, но потом быстро переключился на Джорно. — Джорно. По какой причине это может быть здесь?       — Я… — Светлые брови нахмурились. — Я не могу сказать с уверенностью, но… Возможно здесь призывали демонов… ради удовольствия.       — При– Призывали демонов ради удовольствия?! — горько усмехнувшись, Мохаммед покачал головой. — Вы ненормальные. Просто ненормальные, все вы.       — Это были не мы, это…       — Я говорю о вашем Королевстве, Джорно. Вы, люди Луны, транжирящие свои несметные богатства ради еды, которая вас убивает. Вы пьете так, что потом не можете ничего вспомнить. Вы принимаете наркотики, которые вас разрушают. Призываете демонов для спаривания и цените кучку богачей больше, чем всех остальных. Вы сумасшедшие. Солнце не знает подобных проблем. Ничего из… — он с чистым презрением махнул рукой на гримуар, — …этого.       — Наверное, ты прав, — после недолгого молчания ответил Джорно. — Но что нам теперь делать?       — Я разберусь с этим. — Мохаммед захлопнул гримуар, и Леоне попытался разглядеть обложку. — Это должно быть уничтожено. Вы все, эта комната должна быть очищена. Сожгите книги, которые того стоят, и зажгите благовония, чтобы попытаться очистить–       Он повернулся так быстро, что Леоне не сразу заметил, что он перестал говорить и двинулся, вытащив откуда-то кинжал и бросив его. Кинжал разрезал воздух, отражая пламя свечи, которую Леоне до этого даже не замечал, и вонзился прямо в каменную стену. Послышался вопль, и метка на земле вздрогнула, частично кровоточа черным, и Леоне почувствовал, как чистая паника вонзила свои клыки в его горло, потому что О, Боже, это был Бруно.       Мохаммед достал еще один кинжал, его прекрасное лицо застыло в решительном выражении, когда он увидел как черная рана на белых линиях затянулась. Он занес нож над самой меткой, и прежде чем Леоне успел подумать о том, что он делает, он рванул вперед, и хриплый крик вырвался и легких, «Нет!» Но он не успел. Мохаммед пронзил метку клинком, и Леоне услышал, как он впивается в землю, и ему было так страшно, страшно, страшно… И тишина. Ничего не произошло.       Но теперь все смотрели на него.       — Я просто– Я не уверен, что это было безопасно…       — О, это точно не было. — Мохаммед вытащил нож, протер острие, и засунул его обратно куда-то в свою тунику. — Но если это можно было убить, разрушив его метку призыва, я хотел попробовать.       — Но ты же в порядке? — Жан поспешил к нему и ощупал ладонями его руки. — Ты не ранен?       — Нет. — Мохаммед кивнул в сторону метки. — Эта штука тоже, к сожалению. Похоже оно быстро регенерирует. Скорее всего суккуб. Они занимаются сексом с мужчиной, а потом пожирают его душу. Противные твари. Оборотни.       — Оборотни? Значит… Оно могло превратиться в одного из нас? — Гвидо поежился, чувствуя себя неуютно в низкой комнатке. — Как понять, кому доверять?       — По глазам, охотник. Демон не может изменить своих глаз. Ладно, пойдем отсюда. Уже поздно, и очищение займет больше времени, чем мы можем себе позволить. Книгу я, конечно, заберу. — Мохаммед слегка улыбнулся Жану, чтобы подбодрить его, после чего улизнул, схватив гримуар с отвращением. — Жан? Если лорд Аббаккио отпустит тебя, я бы не отказался от лишних рук с этим.       — Да, конечно, конечно. Леоне?       Светло-голубые глаза смотрели на него по-щенячьи умоляюще, да и сам Леоне был слишком сильно погружен в свои волнения о Бруно, чтобы думать дольше секунды. Он согласился без лишних раздумий.       По очереди, все пошли к выходу, и Леоне чуть не наступил на пятки Джорно, торопясь уйти из этого чертового погреба, но если бы он показал чересчур сильное рвение убраться оттуда, они бы начали задавать вопросы. Они бы начали задавать вопросы, и теперь ему надо было волноваться не только о том, что Джорно обнаружит Бруно, но и вся его чертова свита. И Мохаммед кинул нож в Бруно, его милого, сладкого Бруно. Боже, ему нужно было убраться оттуда.       Как только они оказались наверху этой чертовой лестницы, и Мохаммед потащил Жана наружу, Леоне обратился к Джорно.       — Джорно, скажи Паннакотте принести ужин в мою комнату, я– Мне нехорошо после такого.       — Конечно, милорд, — Джорно поклонился. — Я понимаю.       — О, и Джорно? Скажи нескольким слугам по очереди дожидаться возвращения Жана и Мохаммеда. Тебе тоже нужно отдыхать, ладно?       Джорно слегка прищурился, оценивающе рассматривая Леоне. Думал ли Джорно о том, почему Леоне это заботило? Но в конце концов он кивнул.       — Как прикажите, милорд. Я поступлю так, как вам угодно.       — Спасибо.       — Не стоит.       Джорно повернулся и пошел прочь, идеально сложив руки за спиной. И как только он скрылся за поворотом, Леоне испарился. Он бежал в противоположную сторону, спотыкаясь, упав дважды. Он пытался добраться до своей (их) спальни как можно скорее, пытался заставить свои ноги двигаться быстрее, пытался, пытался, пытался.       Когда он добрался до двери, его всего трясло. Он рванул ручку и ввалился в комнату, захлопнув за собой дверь.       — Бруно.       И он сидел там, появившись между морганиями, как он любил делать, на краю кровати. Он приподнял свой хвост.       — Привет, Лео–       Его голос оборвался, когда Леоне кинулся на демона, выбив воздух из его легких в виде писка, и обхватил его руками, зарыв лицо в шею демона.       — Боже мой, Боже мой, Бруно, Бруно, мне так жаль, Боже, ты в порядке? Ты не ранен? Все хорошо? — Он откинулся назад так, чтобы смахнуть волосы Бруно с его лица и нежно коснуться бледной кожи, пытаясь найти признаки боли на лице.       — Нет, я… Я в порядке, Леоне. Ты же знаешь, я хорошо регенерирую…       — Слава Богу. — Леоне с силой поцеловал его, слегка дрожа от облегчения. Он забрался на Бруно сверху. — Слава Богу, слава Богу, слава Богу… — снова и снова повторял он между отрывистыми прикосновениями к губам Бруно. Его голос дрожал все больше от слез, пока они не полились по щекам, и он не мог больше ничего, кроме как держать Бруно в своих объятьях. — Бруно, прости меня, мне так жаль, я никогда не хотел… Я не хотел… Я…       — Л-Леоне, ты ни в чем не виноват, все хорошо. Я в порядке. — Бруно тоже обнял его, хоть и не так крепко. — Я в порядке. — Он откинулся назад, и Леоне навалился на него практически всем своим весом. Бруно надулся и заерзал, но вскоре расслабился, обвив хвостом одну из ног Леоне. — Ммм… А мне нравится. — Они пролежали так еще долго. Леоне не хотел отпускать его больше никогда.       — Бруно?       — Ммм?       — Я видел твое имя. На полу.       — Почему ты думаешь это было мое имя?       — Не знаю, — пожал плечами Леоне. — Я почувствовал… Оно очень красивое.       — О… — Бруно прижался щекой к голове Леоне. — Спасибо, Леоне.       Леоне кивнул, и они продолжили лежать, прижаты друг к другу, словно ничто их больше не разлучит. Но сердце Леоне успокоилось, и его дрожь утихла. Он поднял голову и посмотрел на лицо Бруно, и поцеловал его, уже по-настоящему, длинным любящим поцелуем, таким, какой Бруно заслужил. Он был хороший. Добрый. Красивый. Он был многими прекрасными словами, но он уж точно не был чьим-то питомцем. Бруно коротко мурлыкнул, крепче обхватив хвостом ногу Леоне, в то же время размыкая губы и прижимая холодный язык к языку Леоне. Леоне почувствовал подступающий жар, тот самый жар, который как обычно завязывался в районе паха, в то время как его дыхание становилось тяжелее.       И они оба сорвались в одно мгновение.       Рыкнув, Бруно перевернул его, вгрызся в его губы (аккуратно), надавил коленом между его ног, и широко раздвинул их, когтями практически разрывая его одежду. — Леоне.       Его плащ полетел на пол, пуговицы рубашки едва не слетели со своих мест, штаны и трусы сорваны так грубо, что Леоне взвыл от боли, но этот звук был заглушен языком Бруно в его рту. Бруно закинул его ноги к себе на плечи, и с необыкновенной легкостью и без капли промедления протолкнул два пальца внутрь.       — Скажи, что мне сделать для тебя, Леоне. Скажи мне.       — Что угодно, Бруно, возьми меня, прошу, трахни меня!       — Как пожелает милорд~       Бруно прижал Леоне к кровати. Он наклонился, и тело Леоне изогнулось, ведомо позицией его ног на плечах Бруно. Это полностью его парализовало, но не то чтобы он горел желанием вырваться.       Бруно вошел в него прежде чем с губ Леоне могли сорваться мольбы, грубо, входя до основания с первого толчка.       — О Боже! Бруно! — Бруно хихикнул над энтузиазмом Леоне, и радость Бруно вошла разрядом в тело Леоне, пронзив его насквозь чувством счастья. — Не останавливайся.       — О, дорогой, я и не собирался.       Будучи полностью прижатым к кровати, ощущая быстрые и резкие толчки глубоко внутри, Леоне не мог сконцентрироваться ни на чем, кроме лица Бруно, украшенным темным румянцем. Все, что существовало для него — идеальное тело Бруно, все, что имело значение — грубые и резкие движения его члена внутри. Бруно тяжело дышал, полуприкрытые глаза смотрели в глаза Леоне, словно приказывая посмотреть на него. Не то чтобы ему хотелось смотреть куда-то еще.       — Леоне.       — Б-Бруно.       — Давай, протяни мне руку помощи здесь.       Бруно отпустил его правую руку и смахнул волосы Леоне с его лица. Леоне едва ли осознавал, что Бруно от него хотел. Он не был уверен, что у него были силы выполнить приказ. Волосы Бруно соскользнули под действием его движений, и Леоне снова не мог отвести взгляд от того места, где его рога выглядывали из копны черных волос. Поняв, что он может двигаться, Леоне поднял дрожащую руку и потянулся вниз, между своих поднятых ног, неловко обхватив свой член с тихим стоном. Он думал Бруно отведет взгляд, чтобы посмотреть на то, о чем он просил, но нет. Голубые глаза все еще смотрели на него, сверкнув, когда Леоне начал двигать рукой без какого-либо ритма.       — Леоне.       — Бруно. — Едва различимый стон.       — Ты прекрасен. Тебе нравится, верно?       — Да, Бруно… — Его очередная попытка согласиться превратилась в неразличимый ропот. Его спина изгибалась под почти невыносимым натиском Бруно. Он и вправду не собирался останавливаться, верно?       — Посмотри на себя~       Бруно наконец посмотрел вниз с нежностью на лице. Леоне продолжал не сводить глаз с его лица, завороженный его безупречностью. Ему было достаточно просто смотреть на Бруно, но рука на его затылке сжалась в кулак и дернула его голову вниз, заставив смотреть на свои жалкие потуги, и на идеальные движения бедер Бруно, накатывающих беспрепятственными волнами, точно сам океан. Жесткий темп возвращал боль в бедрах, но это было не важно, он хотел только больше. Кроме того, боль внизу живота была куда сильнее любого слабого дискомфорта, накатывая все сильнее в сторону того, чего он так сильно жаждал. Рука в волосах расслабилась, отпустив его.       — Ты можешь посмотреть на меня, Леоне. — Леоне дал своей голове упасть обратно и издал тихий стон, увидев лицо Бруно. В ответ на свое желание он получил улыбку. — Хороший мальчик… — Рука Бруно легла на член Леоне, помогая ему с его жалкими попытками, выравнивая его движения в ровный ритм и сжимая лишь сильнее, когда Леоне застонал. — Смотри на меня, Леоне, только на меня. Я хочу увидеть, как выглядит твое лицо, когда ты кончаешь.       Как он мог держаться дольше? Выгнув спину, почти крича имя Бруно, он обильно кончил. Бруно не замедлился, пока Леоне не затрясся, скуля, почти со слезами, и даже тогда он продолжил медленно двигаться.       — Вот так, мой Леоне, милый Леоне, все хорошо.       Леоне попытался ответить, но все, что его затуманенный разум смог, это потянуться и с трудом ухватиться за рог Бруно.       — Хороший мальчик. — Рука Бруно коснулась его живота, счищая сперму. — Такой хороший мальчик… Тебе понравилось, верно, Леоне? Тебе нравится? Я тебе нравлюсь?       — Д-Да, Бруно. Да. Я-я люблю тебя.       Бруно замер, его зрачки сузились, но Леоне не мог остановить поток слов.       — Люблю тебя, Бруно, очень люблю, Бруно, так сильно, я люблю тебя, Бруно.       — Прекрати! — Бруно отпрыгнул от него на край кровати и тихо зашипел. — Замолчи! Замолчи! Ты не должен это говорить!       — Что? — не вполне отойдя от грубого секса, Леоне еще не до конца пришел в себя, его мысли запутанны и его тело сковано ноющей болью. — Но–       — Нет! Нет, нет! Прекрати, замолчи! — Бруно дрожал, Леоне видел это, а кончик его хвоста распушился так, как это было возможно. Его зрачки были едва заметны, его глаза сверкали голубизной. — Заткнись, Аббаккио! — Он плюнул именем так, словно это было оскорбление, и Леоне передернуло. Он поджал ноги к себе.       — Что я сделал не так?       Бруно рыкнул, и его рот заполнился клыками. Он выглядел напуганным.       — Просто–       Он замер, наклонив голову.       — Кто-то идет.       И вот так он исчез. Леоне с трудом поднялся, шипя от боли, и натянул одежду так быстро, как только мог. Что он сделал не так? Почему… Почему Бруно так не понравилось, что он любил его? Неужели его любовь была чем-то столь отвратительным? Его щеки горели. Когда по ним потекли слезы, они жгли еще сильнее. Почему он просто не мог держать свой гребаный рот на замке? Когда он был почти одет, он забрался обратно в кровать и накрыл голову подушкой, притворившись спящим. Дверь открылась. Шаги приблизились и остановились рядом с ним (ему стоила лечь ближе к центру кровати).       — Милорд?       Паннакотта. Интересно, какая проблема нуждалась в его участии на этот раз. Или может быть просто пришло время ужина. Живот скрутило от одной мысли о еде, и он не знал было ли дело в голоде или чем-то еще. Рука коснулась его спины и он заворчал.       — Ужин, милорд? Мохаммед еще не вернулся, но Наранча приготовил кое-что на ужин.       — Наранча? — он слегка повернулся, пытаясь посмотреть на Паннакотту, не сильно выдавая свое состояние.       — Мальчик из конюшни, сэр.       — Вы пустили конюха на кухню?       — Мы хорошенько его помыли перед этим.       Леоне вздохнул и отвернулся.       — Прикажи принести ужин сюда. У меня болит голова.       — Конечно, милорд. Сию минуту.       Паннакотта ушел. Леоне услышал, как дверь закрылась. Он подождал несколько секунд. А затем он издал убогий всхлип, сжав свою голову подушкой так сильно, что перья воткнулись ему в пальцы. Его задница болела. Ему нужен был Бруно. Его сердце болело. Ему нужен был Жан. Ему нужен был его демон, ему нужен был его лучший друг, он хотел вернуться домой и жрать пока не сдохнет, он хотел выпить все вино в этом чертовом погребе. Когда Паннакотта вернулся, он не двинулся, но сумел не издать не звука, пока его прислуга не сказал, осторожно:       — Ужин здесь, милорд. Можете встать, когда вам будет лучше.       Его оставили в одиночестве, и он встал. Выплакав глаза над впечатляющим рагу (для еды, приготовленной конюхом), он залез обратно в кровать, необычно уверенный, что ночью он не будет разбужен.