Общая работа объединяет

«Лагерь», как окрестили это место ученики, был просто прекрасен. Небольшие одно- и двухэтажные деревянные домики, выстроенные в ряд, маленькое чистое озеро и захватывающие виды. Воздух тут был свеж и прохладен. Поначалу учащиеся враждебно восприняли идею объединения всех классов на одной территории, но выслушав воодушевляющую речь Арсения, смешные вставки Павлика и разъяснительные слова Антона, успокоились и согласились. Найти ответственных за подготовку к экзаменам оказалось не так трудно, отличники с рвением приняли предложение и стали сами предлагать выбор более удачного времени, а позже и создание расписания для будущих уроков. Антона очень радовало, как шли дела с разработкой подготовки, за это парень переживал больше всего и, как оказалось, зря. Девушки и парни с пониманием отнеслись к желанию старост прекратить эту ненужную войну, поэтому всячески старались подбодрить Шастуна (панику которого замечали абсолютно все) и лично приходили к нему с новыми идеями. Паша взял на себя ответственность за создание групп. Он продолжал шутить, подкалывать и даже немного шантажировать ребят (своим одноклассникам он пообещал изъять весь алкоголь, который они протащили с собой), чтобы те не решили пропускать уроки. Он старался уместить в мини коллективах как можно больше людей из разных направлений, мотивируя это тем, что в трудных ситуациях (а тесты, собрания и т.д были для него личным адом) даже лютые враги объединяются. И да, после этой фразы он подмигнул Арсению. Сам Попов, видя нервозность Антона, в тайне решил переложить на себя чуть больше ответственности и обязанностей, чтобы дать другу немного отдохнуть. Такой порыв заботы пугал и удивлял его больше всего. Арсений отвечал за размещение ребят по комнатам (конечно, домики старост были ближе всего друг к другу), а также взялся искать отдельное пространство для проведения уроков. Он прекрасно понимал, что на свежем воздухе учащимся будет сложнее сосредоточиться и поэтому обещал, что периодически в их лагере будет устраиваться веселье. За проведение досуга решили взяться неожиданно подружившиеся, Дима с Сережей. Первые дни были тяжелыми для всех: учащиеся желали отдохнуть и развеяться, старостам приходилось их контролировать, а юных «учителей» и вовсе не воспринимали в серьез. Но они справились со всем этим. Вместе. Как сказал Павлик: «трудные времена требуют отчаянных мер». Парни старались поддерживать и приободрять друг друга по окончанию дня. За все это время эти пятеро очень сблизились и не стеснялись проявлять свою дружбу на людях (пусть это и были выкрики в стиле: «Эй, дрыщ-переросток!»). Антона перестал заботить факт, что их анонимный Мориарти пока что не найден, пусть тот и продолжал каким-то образом выставлять фотографии с ними. Общение с Арсом пошло ему на пользу: Шаст стал более расслабленным, уверенным, в некоторых местах твердым (ну а как вы хотели, староста все-таки), а также он обзавелся отличным собеседником. Если отбросить мысли, что он раздражал, вечно шутил и подкалывал на всякие нетрадиционные темы, а также мог себе позволить называть его «милым» или «котенком» в общественных местах ради смеха. Антон сам себе удивлялся. Раньше он ни с кем не мог, да и не хотел, обсуждать вопросы, связанные с его ответственностью, тем более Шастун никогда не мог поделиться, насколько тяжким все это иногда бывает. Павлик просто непонимающе смотрел в моменты таких разговоров. Ну конечно, универсалы же всегда на расслабоне. А теперь у него появился Арсений. Скажи мне раньше, что буду так размышлять, врезал бы. Но факт остается фактом. Антон любил говорить с Арсением, тот умел в нужный момент пошутить или сказать необходимые слова, чтобы разрядить обстановку. Сам же Попов не мог объяснить самому себе, откуда у него взялась эта привычка разговаривать о случившемся за день. Просто так получилось. И ему было страшно признавать, что он ждал этих разговоров и искренне желал узнать, как прошел день у Антона. Они просто садились либо за стол, либо на небольшой лестнице, идущей к двери в домик, и говорили. Очень много говорили. И однажды парни слишком засиделись. — Кажется, завтра будет бунт, — скучающе сказал Антон. — С чего бы? — спросил Арс, ставя уже пустую кружку из-под чая в раковину. — Если главный Цербер будет спать завтра, а точнее уже сегодня, целый день, то ученики наверняка взбунтуются. — Ты о ч… Погоди, ты только что назвал меня Цербером? — возмутился Попов. — Может быть, — неопределенно ответил Шаст и хитро улыбнулся. — Это последнее, о чем я хочу думать. — А о чем ты хочешь думать? — О том, как их всех будет пытаться успокаивать Паша и кричать о помощи, — поделился Арсений. Парни рассмеялись. — Ты какой-то рассеянный в последнее время, что с тобой, милый? — выделил последнее слово брюнет. Антон решил проигнорировать попытку вывести смутить? его. Немного помолчав, он все-таки решился рассказать: — Все дело в моем классе. Да, они все посещают занятия, учатся и все здорово. Но… Мне кажется, они перестали считаться со мной, — вздохнул Антон. Попов не перебивал и внимательным взглядом дал понять, что готов слушать дальше, — я чувствую какую-то враждебность по отношению ко мне. Я хочу сказать, это похоже на некий бойкот. Знаешь, как в детстве, все коллективно переставали с кем-то разговаривать. Я хочу, я правда хочу, чтобы они все успели подготовиться и хорошо сдали экзамены. Но эта необъяснимая атмосфера давит. Может я действительно плохой староста? Все-таки вся эта история с враждой началась из-за меня. — подавлено закончил Шастун. На какое-то время наступила тяжелая тишина. Было слышно только тиканье настенных часов. Вдруг тишину прорезал едва уловимый смешок со стороны Арсения. Антон с непониманием повернулся в сторону друга и увидел странное выражение его лица. — Эх, котенок, ты так любишь много думать, — потрепал он того по голове, — если ты решишь подать в отставку, то что прикажешь делать мне и Павлику? Вешаться? Ведь если ты называешь себя плохим старостой, то какие тогда мы? — усмехнулся голубоглазый, — Антон, послушай меня, даже во время нашей вражды, я признавал, что ты намного лучше меня в плане ответственности. Ты старался всегда сделать задания заранее, старался собрать весь свой класс вместе и носился с ним, как курица с яйцом, — на такое сравнение Антон фыркнул, но Арсений продолжал, — ты хороший староста. И они это поймут, чуть позже. Просто сейчас им мешает гордость и вбитая мысль, что ты их «предал». Но давай смотреть трезво, ты многое для них делаешь, поэтому я считаю, что не ты плохой староста, а плохой твой коллектив, который не умеет ценить такую заботу. Антон сидел, как громом пораженный. В словах Попова ярко виднелась логика, да и аргументировать тот сможет каждое свое слово. Шасту вдруг стало так спокойно и приятно от похвалы, что он наконец решил. Я заслуживаю отдых. Быстро посмотрев на часы, Арсений сделал неожиданное предложение: — Перед тем, как пойти спать и, наконец, скинуть всех на Пашу, предлагаю тебе взглянуть на кое-что. Антон кивнул. Парни надели на себя куртки и вышли на улицу. Пройдя немного за Арсом, Антон вздохнул этот холодный ночной воздух. И почувствовал необъяснимое чувство радости и свободы. Будто с плеч свалился огромный груз и позволил насладиться этой спасительной прохладой. Ему захотелось, словно маленькому мальчишке, засмеяться и побежать вперед, куда глаза глядят. Это чувство было опьяняющим. Тем временем Арсений уверенным шагом направлял их за территорию лагеря. Идя по мокрой траве, он наконец-то увидел нужный ему холм. Взобравшись на него, парень осмотрелся. Не прогадал со временем. Остановившись следом за Арсом, Антон наконец осмотрелся. Небо над ними стремительно светлело, позволяя рассмотреть большую зеленую поляну. Неподалеку первые птицы начинали петь свою мелодию. Под ногами ощущалась влага от утренней росы. А над самой поляной стоял прозрачный дым. И он увидел. На линии горизонта, неспеша стало подниматься раннее солнце, лениво освещая все пространство. Золотые лучи не раздражали глаза, а ласково грели кожу. Все вокруг оживало, приветствуя утро. Антон забыл, как дышать и с жадностью старался запомнить всю картину в целом. Он был благодарен Попову, что он показал ему это место. Решив сказать эти слова лично, Шастун резко повернул голову в сторону друга и замер. Игривые лучи освещали точеный профиль Арса, придавая ему вид одновременной расслабленности и умиротворения. Глаза парня были закрыты, что позволило Антону безнаказанно рассмотреть половину его лица. Он обратил внимание на небольшие родинки, разбросанные на щеках, на острые скулы, прямой нос и, в конце концов, на радостную улыбку. Он… красив. От неожиданной мысли уши Антона сильно покраснели, а сам парень быстро развернул лицо в сторону рассвета. — Знаешь, я в чем-то завидую тебе, — неожиданно начал Арс, — у тебя есть уверенность в завтрашнем дне, ты точно знаешь, что хочешь. А меня немного пугает, что будет после всех этих экзаменов, выпускных, — невесело вздохнул тот, — смогу ли я комфортно чувствовать себя в университете? Примет ли новый коллектив? Да-да, не смотри на меня таким взглядом, даже я иногда не так уверен в себе. А что потом? Работа? Понравится ли она мне? Справлюсь ли я? — Ты говоришь глупости. — резко прервал Антон. От нарастающего возмущения, Попов развернул голову в сторону собеседника, но встретил взор спокойных и уверенных глаз. — Ты – заноза в заднице. Но заноза, которая умеет общаться. Которая умеет сплочать и направлять людей. Заноза, которую все готовы слушать и которая может почти каждого убедить или заразить идеей. Ты умеешь ладить с людьми, Арс, и они любят тебя за это. Ты способен брать ответственность не только за себя, но и за кого-то другого. Ты хороший лидер, поэтому ты все сможешь, — спокойно закончил Шастун. Настала очередь Арсения удивляться. Задержавшись взглядом на уверенном выражение лица парня, он выдохнул. И тело наполнилось странной легкостью. Арс улыбнулся другу. — Думаю, нам пора возвращаться.