Возми аккорд - любовь

Вспомните самый счастливый момент в жизни… И посмотрите на неё в данный момент. Почему мелькают одни и те же фигуры, что раньше искренне поддерживали тебя, а сейчас лицемерно ухмыляются и врут смотря в глаза? Почему те, кого пару лет назад ты без колебаний мог назвать другом, спокойно проходят мимо твоего тела, что истекая кровью лежит на холодной плитке, плача от безысходности? Странно, мы упускаем самые важные моменты… Гонясь за деньгами и популярностью, люди не замечают, как переходят тонкую, давно выцветшую линию «доверие». Такое хрупкое и хрустально чистое, как слеза матери в больнице, куда тебя привезли из-за побоев. Поначалу мы относимся к чувствам нейтрально, а узнавая получше бережём, так называемую, «дружбу», а следом привыкая, можем харкать в остатки осколков, лежащие, подобно цветам у могилы, где вездепишущем маркером выведем, а следом пройдёмся лаком «Как был никому не нужен, так и остался…» Смешно, мы сами не замечаем, как становимся такими-же тварями, что ради собственной выгоды вонзают нож в спину самого близкого, того, кто до последнего вступался за тебя, даря то тепло и радость, что посей день не ступало в темноту твоего сердца. Странное ощущение, по началу кажется верным и приветливым, ограждающим от «ненужной заботы» и «надоедливого социума», но когда приходит осознание реальности, жестокой, липкой и грязной реальности, ты начинаешь бороться с огромным, заполонившем, знающим тебя вдоль и поперёк врагом.

С пустотой…

Она коварна и невидима. Съедает тебя изнутри, говоря, что так и надо. И в один момент, ты веришь в это и перестаёшь что-то предпринимать, ложась на воду и просто плывя по течению жизни. Жгучей, болезненной и несправедливой жизни…

***

Русый парень в серых домашних штанах, какой-то голубой футболке и двухцветной ветровке под цвет флага Украины, что он так отчаянно одевал на бегу, мчался по парку. Тонкие носки насквозь промокли, неприятно прилипая к ступням. Мелкие камни и осколки вонзались в кожу, доставляя острую боль при каждом движении. Русоволосый пару раз падал раздирая кожу на коленях, что заставляло вскрикивать, срывая голос, и плакать ещё больше, но он каждый раз вставал и продолжал бежать к дому. Но всё это даже близко не стояло с душевной болью и новой ране на искалеченном сердце, что сделал тот-же человек, который так долго лотал его. В итоге он стал самым большим и гниющим изнутри.

«Неужели Канада меня не любит.?

От таких мыслей было ещё больнее. Четыре месяца он верил, поддерживал и обожал, а канадец просто использовал его? Нет… Что угодно, но не это. Пускай изменяет, но будет любить. Украина простит. Пускай измывается хоть каждый день, но не бросает и тёмными, холодными вечерами тихонько шепчет на ушко такое нужное и родное «люблю». А ночью, когда на город опускается пелена мрака, исследует тело как в первый раз, проходится горячим дыханием по шее и дарит блаженное удовольствие. Сейчас об этом можно только мечтать и прокручивать отрывки счастливых времён рядом с любимым. Он задыхался в негативе собственных страхов и боли, сковавшей всё тело. Хохол не помнил как добежал до дома, всё было как в тёмном дыме станций или выхлопных газах машин. Три громких стука в деревянную дверь перерастают в истеричное забвение, в котором Украина всеми силами вдалбывается в кусок древесины. Крупные слёзы неприятно жгли кожу и скатывались на ветровку, с которой падали на доски. Практически сразу дверь открылась и он упал в сильную и, давно забывшую рыдание, грудь брата. Если бы у Украины были силы — он бы опять закрылся в себе и заперся в комнате, грубя или вообще не откликаясь, но это не сейчас… Украинец не сдерживался и во весь голос рыдал, продолжая бить уже старшего, который в свою очередь сильно удивился такому. Украина — тот кто после отсоединения Крыма стал настолько невыносимым и надоедливым, тот чья ненависть и презрение чувствуются за километр, сейчас плачет как…

«Как в детстве…»

Теперь ясно… Русский даже забыл… Раньше «Укроп» всегда прибегал к нему за помощью или просто выплакаться и поделится переживаниями за неделю. Тогда они оба чувствовали себя нужными, но время не только лечит. Оно ещё умеет убивать. Убивать близких, заставляя задаваться вопросом «почему?» и истерично хохотать ища психологическую поддержку, уничтожать и испепелять хорошие воспоминания, оставляя лишь обрывки в сердце, что ноет при каждом порыве ностальгии, разрушать мосты между двумя сердцами и разделять тех, кого и вовсе не нужно. Время постепенно убьёт каждого из нас. Оптимистичность сгорает и ты видишь всё в том виде, в каком оно и существует — в сером. Россия аккуратно приобнял брата, чтобы тот опёрся на него и повёл на второй этаж, полушёпотом кинув что-то на подобии «Позже поговорим.». Сам Америка стоял в оцепенении и пытался найти логическое объяснение братской заботе. «Сначала этот человек сломал ему руку, а сейчас… Что с этой семьёй не так?!» — думал США, удивлённо смотря на пустую лестницу. Немного успокоившись, американец вернулся на кухню к любимым бумагам русского. Мимолётом осмотрев стопки и прикинув работы в обычном темпе часов на пять, в нём проснулось странное, с годами засохшее чувство. Он замялся, потоптался на месте, взвесил все «за» и «против» и конечно выслушал реплику внутреннего голоса. В итоге, поняв, что это сжимающее ощущение его не покинет, Америка сделал то, о чём возможно пожалеет. Хотя скорее скажет «спасибо»…

***

Украина не прекращал плакать, проклиная Канаду и чёртову любовь. Рос посадил двухцветного на постель, но он сразу упал на неё, сжимая покрывало здоровой рукой. Такое поведение всё больше и больше удивляло старшего. Оставив расспросы на потом, русский, под сопротивления украинца, начал снимать с него ветровку с футболкой. На теле виднелись парочка фиолетовых засосов, что вызвало отвращение у Роса, но вспомнив цель, он откинул вещи, оставив только боксёры. Порывшись в комоде, Триколор нашёл свитер, какие-то штаны, Раша вернулся и ели как напялил на это ноющее чудо, которое никак не хотело проделывать обязательные манипуляции, продолжало сопротивляться. Тяжко выдохнув, Россия посадил брата на колени и обнял со спины, шепча что-то успокаивающее. Прижавшись к брату, Украина немного притих, продолжая плакать в плечо.

Где-то в городе…

— Ты поможешь.? — с надеждой в голосе спросила девушка, допивая кофе. Её собеседница немного замялась, думая, правильно ли она поступает. Русоволосая посмотрела в неестественно багровые глаза немки и накрыв её кисть ладонью, тихонько согласилась. Германия сжала губы и улыбнулась, отставляя кружку и доставая из-под стола заранее приготовленную бутылку вина. На это подруга только усмехнулась и поспешила за бокалами.

Они совершают ошибку, что сломает кому-то жизнь…

На что я соглашаюсь.? — Да! Именно! — навеселе отвечает брюнетка, попивая вино. Это ведь не моя жизнь… Голубоглазая отставляет бокал и насаживает клубнику на зубочистку, обмакивая в шоколад. Две полупьяные девушки смеются, откидывая заботы и завтрашнюю работу в долгий ящик. Это на них не похоже, но такое событие пропускать нельзя. Им весело, они не хотят покидать общий мирок сладких фантазий и алкоголя. Только в нём можно помечтать и окунуться с головой в иллюзии. Но я уверена, так будет лучше для всех… Под ломанные песни дождя, две тонкие фигуры посылаю весь мир подальше, наслаждаясь компанией друг-друга. Не ясно когда ещё выпадет такая возможность, ведь они не сильно ладят, но сейчас для них это не важно. В данный момент только шоколад, полусухое и клубника.

Наслаждайтесь пока можете…

Разбросанные совместные фотографии, разбитая ваза и море слёз, всё, что окружает заплаканную японку. Несправедливость мира, гадкая любовь и звание «подруга», бесит страну Восходящего солнца. Она его любит, а он рвёт чувства на куски, даже не подозревая об этом. В голове вертятся обрывки фраз, лёгкие прикосновения и поцелуй в лоб, как поддержка, но… Она понимает, что он не видит её как девушку. Даже как пассию на одну ночь, только дружба. Её сводил с ума тот факт, что она всем помогает. И даже это просто что-бы понравится, а в итоге всё заканчивается на однотипных ответах «Так держать» или «Молодец». Разум девушки настолько прогнил безответной любовью, что она подозревает о реальном помешательстве. Иногда Япония ловит себя на навязчивых мыслях о убийстве соперниц, как в любых среднестатистических аниме с «яндере-персонажем». Прижав к груди его фото, она прикусила губу и заплакала ещё громче. Минут пять она рыдала и разбивала костяшки о стену, как вдруг замолкла и, изредка всхлипывая, поплелась к столу. Трясущимися руками японка смахнула вещи и достала из-за него доску, как в детективах, и положила на столешницу. «Как я раньше не додумалась…» — промелькнуло в затуманенном разуме, что отказывался работать. Эта доска — последнее что увидела девушка, прежде чем упасть на мягкий ковёр в комнате.

***

— Всё… — спокойно закончил украинец, находясь под сильнодействующими антидеппресантами, которые оставались у русского на «крайний случай». На большее Америка и не надеялся. Из рассказа Украины, они поняли, что это, как выразился Россия «полный пиздец». Укр отпил ромашковый чай и задумался. Он отстранённо взглянул на брата, поставил чашку и сложив руки в замок, спросил: — Что у нас на ужин? — Рос встряхнул головой, встал и достал противень с брусками «картошки по-деревенски». Украинец лишь кивнул и повернулся к Соединенному. — Голоден? — Штаты поперхнулся кофе и, не сдерживая удивления, посмотрел на него. «Предоставили кров, успокоили, а теперь предлогают вместе поужинать?» — досадно думал американец, закусывая внутреннюю сторону губы. В голове всё смешалось и превратилось в кашу, которую расхлёбывать придётся очень долго. Он не хотел признавать, но гордыня постепенно уходила на третий план. Отмахнувшись, Америка, не выдавая признательности, кивнул. Россия фыркнул, но решил промолчать — волнений и истрёпанных нервов на сегодня хватит. Атмосфера, хоть и была слегка напряжённой, но настолько домашняя, что это не волновало его. Было пару моментов, когда Штаты вздрагивал и дрожал, второе из-за грозы, а вот непонятные вздёргивания происходили когда кто-то начинал говорить или называть его имя. В их семье не было принято разговаривать за столом, а диалог начинался только когда американца хотели отругать или наказать. Но в целом, это был один из лучших вечеров, хоть он и утверждал, что ненавидит и презирает Россию.

Ночью…

После ужина Украина молча отдал свою старую одежду и ушёл на второй этаж. Америка же, просто вернулся в гостевую и переоделся. Грязно-бежевый свитер и коричневые бриджи непривычно смотрелись на госте, но выбирать не приходится. Лёжа на зелёной простыни, он чувствовал, что чего-то не хватает. Спать в отелях — обычное дело для Штатов, но там, из-за невыносимой усталости, даже не замечаешь подобных мелочей. Его беспокоило это, ведь казалось, от этого зависит его жизнь. Сев на кровать «по-турецки», Полосатый огляделся, убеждаясь в правдоподобности происходящего, протёр глаза и зевнул. Мысленно говоря себе, что это просто из-за нахождение в доме «Колхоза», американец встал и поплёлся на кухню, выпить воды. Выйдя из комнаты, бывшая колония сильно удивился, ведь русский, скрестив руки, спал за столом, ворочась и бубня что-то не понятное. Пытаясь игнорировать присутствие врага, США направился к фильтру с желанной водой. Но проходя мимо Триколора, его накрыл порыв ностальгии, в период ночных кошмаров, что изредка наведывались и по сей день. Блондин хмурился, поджимал губы, шапка слетела и можно было увидеть намокшие волосы, собранные в неопрятный пучёк. «Нет… Прошу, хватит… Не нужно… Ты обещал.!» — бессвязно шептал он, подрагивая и сминая какие-то документы. Внутренний голос твердил просто попить и уйти, но какое-никакое чувство благодарности заставило заменить листы своей рукой и положить руку на лоб, говоря что-то успокаивающее и нежное. — Всё хорошо, ты справишься… — процитировал одну из фраз Канады англоязычная страна, не находя чего-то лучше. После этого, русский заметно расслабился и затих, а Америка, с выполненным чувством долга, наконец налил стакан воды и, захватив забытый плед, лежавший на стуле, вернулся в гостевую.

***

Всё равно было как-то неспокойно. Всё давило, а в голове крутилось что-то о опасности, что-то на грани паники и нервного срыва. Тишину нарушали лишь частые капли, которые беспокоили сейчас меньше, чем предчувствие беды и тихие всхлипы со второго этажа. Каждый раз, закрывая глаза, всплывало прошлое, которое так хотелось забыть. Брюнет перекатывался со стороны на сторону, обнимал плед, но ничего не помогало. За дверью послышались шаги, видимо, Россия проснулся и пошёл в свою комнату. И тут ему стало действительно страшно за свою шкуру, ведь недавнее событие оставило отпечаток.

У России под подушкой пистолет.