Кто ты на самом деле?

— Черт! — Намджун пнул пустующее кресло так, что оно отлетело в сторону, врезавшись в стену с грохотом. Ребята вздрогнули. Еще никогда они не видели лидера таким взбешенным. — Меня так бесит, что он прав! — он хватался за голову, чуть ли не рвя на себе волосы. — И почему все произошло так одновременно?! — он стал перечислять, сгибая пальцы на правой руке. — Годовщина его отеля, встреча своей первой любви и долбанная премия?! — он ходил из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь, ища глазами что еще можно пнуть или ударить. Он привык контролировать состояние группы хотя бы наполовину, а тут не получалось и крупицы контроля удержать в руках — он ускользал, как песок сквозь пальцы. — Вопрос в том, что нам делать, ведь мы даже в больницу его положить не можем без разрешения компании… — тихо произнес Джин. Он всегда привносил в комнату свет и уж если он начинал грустить, то дело точно пахло керосином. — Я поговорю с директором завтра. Так больше продолжаться не может. Наш балбес себя так угробит! — Намджун со злостью сел в кресло. Он грыз ноготь большого пальца, а нога непрерывно подрагивала от нервов. — Но завтра снова может что-то произойти, завтра, должно быть, самый сложный день за весь этот год. — нахмурился Чимин. — А он явно дошел до точки невозврата. Вы видите в каком он состоянии? — он вскинул руку в сторону двери, в сторону которой исчез недавно Чонгук. Тягостное молчание не оставляло ребят, отравляя воздух. Все понимали, что завтра выйти на сцену придется, и полным составом. — Мы ничего не можем сделать, — сжав челюсти от бессилия, проговорил Юнги. — Завтра решится наша судьба как группы. Мы все давно уже думаем насчет того продлевать свои контракты или нет. — все украдкой переглянулись после слов Юнги и понуро опустили головы. — Состояние Чонгука точно отбило у меня желание продолжать… — поникшим тоном произнес Хосок, кутаясь в плед до самой макушки от тревожной ситуации, в которую они попали. Они все безумно устали от нервотрепки, интенсивной подготовки и работы над своим альбомом. Но Чонгук, кажется, смог побить рекорд работы без отдыха. — Вы обесцениваете его труд, — недовольно проговорил Тэхен. — Он не просто так жертвует своим состоянием — все ради группы, ради нас, идиоты. — он растормошил дрова в камине и откинулся на спинку дивана. — Он прав, завтра нужно быть сильными и выносливыми. А после мы обязательно затолкаем этого придурка в больницу, даже если всей группой придется тащить нашего Шварцнеггера. — ребята с грустью усмехнулись, кивая. — Да, а если мы и будем продлевать контракт, — встал Намджун с кресла, направляясь в сторону выхода из зала. Остальные проводили его глазами до двери. В карих радужках парней отражался огонь, символизирующий их внутреннюю готовность ко всему. — То с новыми условиями. — бросил он через плечо и вышел, оставив остальных слушать ставшую невыносимой, тишину. — Все, ребята, хватит мрака на сегодня, — помотав головой, проговорил Чимин, вставая с места. — Я иду спать. Завтра наконец наступает день, к которому мы готовились целый год, давайте сосредоточимся на этом. — Верно, я с ума сойду, если буду продолжать думать о нашем младшеньком… — проговорил Джин, вставая следом, гадая, когда же это закончится. — Да, пора отдохнуть… — потирая глаза, сказал Тэхен, туша камин. — Хосок, выключи пожалуйста свет, когда будешь выходить. — Хорошо, — устало улыбнулся он, выпутываясь из гигантского пледа. Выйдя последним, выключил свет, последовав примеру остальных, что стали расходиться по своим комнатам. — Спокойной всем ночи, — помахав рукой, произнес Юнги, зевая. — Спокойной ночи, — ответили остальные. Утро субботы Чонгук встретил очевидно разбитым. Проснувшись, он обнаружил себя лежащим на животе с подушкой в обнимку, вцепившись в нее так, словно она — самое лучшее лекарство, способное спасти его от этого состояния. Веки тяжело приоткрылись, красноречиво намекая, что он ошибся. А чего он ждал? Что если немного поспать, ему станет чуточку легче? Вот уж дудки. По правде сказать, он перестал понимать для чего ему ложиться спать, ведь все равно просыпается уставшим. Кряхтя от усилий, он приподнялся на кровати, выключая раздражающий будильник. Он клянется, что сломает его и выкинет к чертовой матери после сегодняшней премии, лишь бы не слышать этот противный писк еще хоть раз. И зачем он приобрел этот бесячий будильник с таким противным звуком? Точно… Ибо лишь такой будильник способен его разбудить. — Эй, — в его комнату заглянул Тэхен, который видимо только что проснулся, судя по взъерошенным блондинистым волосам и заспанному виду. Значит, он услышал будильник Чонгука и решил заглянуть. — Как твой ближайший сосед и лучший друг, я принес тебе воду с витамином С. — в его руках и правда был стакан, который Чон не сразу заметил. Да уж, с концентрацией все плохо… — Спасибо, — принимая дар из рук друга, Чонгук улыбнулся, закидывая драже в стакан с водой, которая тут же начала шипеть. — Как ты? — уже менее весело спросил Тэхен, смотря на младшего сверху-вниз. Вместо ответа Чонгук повел ладонью в воздухе, давая неопределенное обозначение своему состоянию. — А если серьезно? — потребовал Тэ, присаживаясь рядом, пока Чонгук пил свой напиток, призванный облегчить его страдания. Допив, он задержал стакан в своей руке, вглядываясь в пустоту на дне. — Так, словно по мне проехалась тысяча фур, — переведя взгляд со стакана на друга, произнес Чонгук. Тэхен, увидев мешки под глазами младшего кивнул, подтверждая его слова. — Обещай мне, — потупив взор, начал Тэхен. Чонгук прислушался. — Что после сегодняшнего дня ты ляжешь в больницу хотя бы на неделю. А потом отправишься куда-нибудь на отдых, ты более чем заслужил. — Чонгуку нравилась эта атмосфера приближающегося завершения, к которому они так долго шли. Даже если они не получат премию сегодня, внутри все равно присутствует удовлетворение от проделанной работы. Арми довольны своей любимой группой — а это главное. Большего им не надо. Но у всего рано или поздно наступает конец. Группа еще не обсуждала, кто хочет продлевать контракт, а кто нет, они договорились обсудить этот вопрос после премии. Но Чонгук сомневается, что у него хватит сил, как моральных, так и физических. Он выдохся: вчерашний обморок стал тому пугающим подтверждением. И теперь он понятия не имеет, откуда взять силы на сегодняшнюю борьбу за лучший выбор зрителями. — Давай сначала переживем этот день. — встал с места Чонгук, направляясь в ванную. — Сегодня важный рубеж, а дальше видно будет, — он подмигнул другу, идя спиной и, повернувшись, ушел, сказав напоследок. — И спасибо за напиток, мне стало легче. — нарочито бодро произнес он, скрывшись за дверью. — Ну, конечно. — он услышал, как дверь за младшим закрылась и дополнил. — Лгун. — проворчал Тэхен в тишину, вздыхая. — Лиса, пора вставать! — тряся подругу за плечи, причитала Розе, слыша лишь недовольное мычание где-то между одеялом и подушкой. Оставив попытки разбудить ее таким способом, девушка встала прямо, надув губы. И, придумав кое-что эффективнее и веселее, хитро улыбнулась. — Ладно, тогда я ухожу. — притворно грустно произнесла она, делая вид, что идет в сторону двери, но в какой-то момент делает шаги тише и снова поворачивается к подруге, что уже потеряла бдительность. И, тихо прокравшись к подруге, сорвала с той одеяло, закричав «Банзай!» и прыгнула на ничего не ожидавшую Лису, что сдавленно прокряхтела от резкого чувства тяжести на своем не проснувшемся теле. — Розе! С ума сошла? — недовольно присела Лиса, потирая веки. — А что, если кто-то должен был сойти с ума, чтобы тебя разбудить?! — не менее громко спросила старшая. — Тебя уже два часа каждая из нас пыталась разбудить, ты ни в какую! — Я очень устала, оставь меня, — Лиса отвернулась и попыталась натянуть на себя одеяло обратно, но ей не позволили. — Я бы и рада дать тебе поспать часок-другой, но стилисты будут с минуты на минуту, а ты еще даже в душе не была! — негодовала Розе, хмурясь. Лиса все равно легла, обхватив себя руками в попытках согреться и отгородиться от холодного мира. — Я знаю, что ты не хочешь вставать с постели вовсе не из-за усталости. — понимающе проговорила старшая. — Я знаю каково это пытаться собрать себя по кусочкам… — Лиса внимательно слушала и, не поворачиваясь, тихо спросила: — Как тебе удалось сделать это? — кажется, она услышала вздох старшей, прежде чем та стала гладить ее по волосам, спокойным голосом отвечая: — Лишь время помогло мне справиться. Потому что со временем тебе даются ответы, которые тебе нужны и… которые ты готова принять. — Слова Розе заставили Лису глубоко задуматься. Какой ответ ей предстоит найти? Что, если их размолвка так и останется нетронутой и они откажутся друг от друга? И тот сон, когда она гналась за ним сквозь толпу... Что, если она так и не догонит его и больше не сможет коснуться его души своей любовью? Что, если никогда не сможет простить его? Ей было страшно довериться времени. Страшно узнать ответы на свои вопросы. — Но у нас есть обязательства, на которые мы не можем закрыть глаза, как бы себя не чувствовали, — Розе перебирала локоны подруги, тепло улыбаясь. Лисе хотелось пролежать в постели несколько лет, но она не может себе этого позволить. Не может позволить себе так расклеиться. Сегодня она и ее подруги должны быть сильными. А уже завтра она может ныть и плакать сколько ей вздумается. И пусть Лиса уже никогда не будет прежней, но она все еще остается артисткой и свои напористость и целеустремленность она не растеряла. — Ты права. — уверенно проговорила Лиса, повернувшись к подруге, что просияла от ее решительности: — Вот это я понимаю, настрой! — заулыбалась Розе, потрепав Лису за щечки, вызвав у той недовольное бурчание. — Розе, ты молодец, — вошла в комнату Лисы Джису и кинулась обнимать подругу. Та самодовольно вскинула подбородок: — Да ладно, делов-то. — а после прижалась к животу старшей, смеясь. В дверном проеме показалась Дженни со сложенными руками на груди. И, прислонившись к двери, оценила ситуацию и отчего-то вздохнула, закатив глаза. Лиса нахмурилась, не понимая, в чем дело и почему Розе с каждой секундой сияет все сильнее, пока Дженни наоборот, мрачнеет все больше. Оторвавшись от стенки, Дженни достала из кармана толстую пачку денег и, подойдя к Розе, вручила той в руки. — С вами приятно иметь дело, — деловито произнесла Розе, начав пересчитывать купюры. Лиса недоуменно посмотрела сначала на одну подругу, затем на другую. Джису поспешила объяснить: — Они поспорили, сможет ли Розе разбудить тебя, — смеялась старшая, приложив кулак ко рту. — Дженни была за то, что Розе не справится. — А я взяла и справилась, — подняла Розе руки в победном жесте, чуть не уронив деньги из рук, ойкнув. — Ладно, ты хороша, — отведя взгляд в сторону, нехотя признала Дженни. — Она не просто разбудила меня, — начала Лиса. Она совсем не злилась на этот глупый спор, наоборот, была благодарная, ведь результатом стало ее просветлевшее настроение. — Она сделала нечто гораздо большее, — произнесла она, с теплотой посмотрев на подругу, что повернулась к ней, улыбнувшись. Разговор с ней очень помог Лисе собраться. Она не забудет этой помощи и благодарна ей за волшебный пинок. — Я рада, — кивнула Дженни, улыбнувшись. Как же ей идет улыбаться, Лиса всегда будет восхищаться ее светом. — Тогда пойдем завтракать, пока стилисты едут к нам, — Джису вышла из комнаты, увлекая подруг за собой, что вереницей пошли за ней, идя за потрясающим ароматом свежей выпечки. — Ну не-еееет, — протянула Розе — Ты как всегда нас балуешь, — облокотившись на плечи подруги, проговорила она. — Скажите, девчонки, она хочет, чтобы мы растолстели? — оглянувшись на подруг, спросила она, состроив страдальческое лицо. — Да, точно, — подыграла Дженни наигранно осуждающим тоном. — Я хочу, чтобы вы не растолстели, а чтобы были счастливыми от сладкого. Как говорится «Сладкое идет не в жир, а сразу в душу», — запротестовала Джису. — Да-да, только потом сама будешь бегать за нас в тренажерном зале, идет? — весело проговорила Розе, подняв указательный палец в воздух. Лиса на мгновение остановилась среди коридора, слушая отдаляющиеся разговоры подруг и, вглядываясь в их спины поняла, что без них она уже не представляет своей жизни, настолько много они для нее значат. — Девочки… — Тихий оклик заставил остальных обернуться и прекратить споры. Они с выжидающим видом застыли, глядя на подругу, что мнулась на месте, явно желая сказать нечто важное. — Когда премия пройдет… И если мы победим… — раньше Лиса боялась думать о том, что будет, когда они достигнут вершины. И теперь, когда они так близко к ней, ей стало по-настоящему страшно. Страшно остаться одной. Только не сейчас, когда она потеряла Чонгука. Она не может потерять и их. — Мы останемся прежними? Лица подруг погрустнели, ведь они чувствовали тоже самое. Тот же страх, что всё развеется на ветру, как пыль, как прекрасный сон перед самым пробуждением, как мираж, идя за которым понимаешь, что все это было нереально. Лиса истерично засмеялась, в какой-то момент начав обливаться слезами. — Это эгоистично, но я так хочу, чтобы все это не прекращалось… — ее голова опустилась, роняя слезы на холодный пол, что казалось разбивались с оглушительным грохотом. Такие тяжелые, полные чувств и переживаний. Полные любви и отчаянной надежды. — Я не хочу терять вас, я понимаю, что после премии вы можете захотеть строить сольные карьеры и вы заслуживаете этого шанса как никто другой, но все равно… — она шмыгнула, размашисто вытерев слезы тыльной стороной ладони. Этот жест в сочетании с гигантским оверсайз свитером, который она надела на себя, делали ее вид хрупким и беззащитным, но оттого, таким искренним и невинным, что старшие не смогли сдержать непрошенную влагу в глазах и первой не выдержала Розе, сорвавшись к Лисе с объятиями, рыдая от переполняющих ее чувств. Розе раньше и мечтать не могла о том, что встретит тех, кого сможет назвать своими настоящими друзьями. Никто не принимал ее взбалмошный характер и все считали ее странной, не принимая в свою компанию, но с Лисой, Дженни и Джису она обрела семью и дом, в который хочется возвращаться после изнурительных репетиций. Потом к ним подбежала Дженни, пряча свои слезы за опущенной головой. Дженни всегда решала все свои проблемы сама. С самого детства жизнь научила ее самостоятельности, когда отец ушел из семьи, оставив их с мамой одних. Мама постоянно работала и отдавать все свое внимание дочери уже не могла. Дженни всегда притворялась сильной, потому что сама осуждала себя за слабость, чувствуя внутри одиночество, не отпускающее ни на секунду. Но когда она встретила этих девушек, которые стали ее опорой, Дженни поняла, что может рассчитывать на них и в любой момент может обратиться к ним за помощью или советом. Джису улыбнулась через боль, смотря на девочек, которые стали ей роднее чем собственные родители, которые всю ее жизнь были заняты лишь собой. Она всегда чувствовала себя приложением к семье ее родителей, словно она была за пределами их узкого круга. Внутри всегда было ощущение лишности, неуместности в собственной семье. Когда она повзрослела, то поняла, что между ней и родителями нет абсолютно никакой связи. Они жили не так далеко друг от друга, но создавалось впечатление, что их разделяют не километры, а световые годы. Даже после того, как недавно узнала о том, что они разводятся, она не понимала, что чувствует. Злость, обиду, непонимание? А может быть спектр ее чувств гораздо больше, чем она может описать или вычленить. Она просто счастлива, что они здоровы и живет свою жизнь, не мешая им, а они в свою очередь, живут своей жизнью, не мешая дочери. Раньше она злилась на несправедливость, гадая, чем заслужила подобное отношение, но потом поняла, что некоторые люди просто не хотят учиться любить. И отпустить эту ситуацию ей помогло знакомство с ними. С этими тремя девочками, чья искренность и вера в дружбу заставили ее выбраться из своей раковины, в которую она забилась. И, подбежав к подругам, накрыла их всех руками, прижимаясь к ним всем телом, тихонько роняя слезы сквозь прикрытые веки. Все они чувствовали единство, которое объединяет их сердца. У них общий ритм, общая музыка, текущая по венам, общие мечты и направление, которое они выбрали тоже вместе. Лиса всегда хотела быть рядом с теми, чьи глаза загораются, как только они видят ее. С теми, кто искренне радуется ей, кто переживает за нее и поддерживает. И она готова отдать взамен еще больше, всю себя ради них в благодарность за их тепло и доброту. Спустя столько лет их дружбы и совместной работы, спустя столько различных состояний и настроений, в которых они пребывали, Лиса с уверенностью может сказать, что Дженни, Розе, Джису и Чонгук — единственные в мире люди, которые видели ее во всех проявлениях и все еще принимают ее. В детстве было сложно найти друзей в своей родной стране. Она всегда чувствовала себя другой. Словно ее место не там. И, может быть все те страдания, через которые она прошла были лишь этапом перед тем, как встретить их? В Южной Корее она увидела столько нового, пережила как плохое, так и хорошее, но это часть ее пути, часть их пути, который они проходят держась рука об руку. Незнание корейского языка, чужой культуры и традиций, соперничество, зависть к ее персоне, встреча с таким явлением как «сасэны», чью агрессивное поведение она испытала на себе… И если вся ее прошлая жизнь была лишь подготовкой ко встрече с ними и с Чонгуком, который смог забрать ее сердце — то она очень рада и осознает, что оно того стоило. Завтракать девушки пошли совершенно в другом настроении, будто что-то переменилось в самом воздухе вокруг них. Они отдавали отчет каждому мгновению, проведенному рядом и безмерно ценили его. Пережевывая вкусняшки, приготовленные Джису, девочки болтали, словно оставили проблемы и переживания где-то за бортом их кухни, в которой слышался смех и порой вскрики от каких-то споров. Лиса с теплотой смотрела на беседующих подруг и осознавала, сколько живости ей подарила возможность переехать в Южную Корею. Они — настоящий подарок судьбы. Самой первой из всех начали готовить Розе, так как ее и так блондинистые волосы нужно было подкрасить на тон светлее по просьбе компании, а Лиса, которая проспала отведенное время для душа, побежала в ванную, обещав выйти быстро, чтобы ей просушили волосы и начали делать укладку с макияжем. Все были в предвкушении и в состоянии ажиотажа. Они долго ждали эту премию и не упустят возможности показать себя по высшему разряду. Сидя рядом друг с другом в ряд на креслах, девушки тихо беседовали, пока их волосами и лицом занимались профессионалы. У каждой из девушек был свой визажист, который знал все особенности внешности своих клиенток и создавал образ, подходящий и подчеркивающий индивидуальность каждой из них. Когда с подготовкой было покончено, девушки повернулись друг к другу и, с восторгом оглядывая, хвалили мастеров за проделанную работу, отпустив их домой. Дальше дело было за малым — доехать до здания премии, не испортив все старания стилистов. Костюмы уже были на них надеты, а чтобы не испачкать одежду декоративной косметикой, стилисты накрыли их плечи полотном. И, сняв их, девушки пошли по комнатам брать свои телефоны. Войдя в свою комнату, Лиса присела на кровать и со стороны могло показаться, словно она прощалась с этим местом. Но на самом деле она сидела в глубокой задумчивости и, достав из тумбочки попрыгунчик, слабо усмехнулась, думая о том, как все быстро завертелось. Встреча в метро и невинная просьба выпить кофе привели к тому, что она ни на час не может перестать думать о Чонгуке. И ей все равно, как могут это обозвать люди — Созависимостью, нелепыми эмоциями, привязанностью или чем-то еще. Она не видела будущего без Чонгука. Да, ей нужно время, чтобы простить. Время отпустить ту ситуацию. И в глубине души она понимала, что Чонгук не виноват, но та картина с поцелуем въелась в память, вызывая одну лишь злость. Просто она боялась, что время даст ей возможность простить его, но взамен заберет возможность быть с ним. Рядом с попрыгунчиком в ящике лежал рисунок прекрасного лица Чонгука и, схватив порядком потрепанный от частых перемещений, — и не будем забывать про тот период, когда она прятала его под матрацем, — рисунок, улыбнулась, оглаживая любимые черты. — Лиса, ты идешь? — постучалась Дженни в открытую дверь, отрывая ту от размышлений. — Да, просто… — поспешила она по привычке спрятать рисунок, но вскоре поняла, что больше нет нужды. Она не собиралась скрывать свои чувства от кого-то. Раньше она просто была не уверена в том, будут ли ее чувства взаимны и боялась увидеть осуждение в глазах Дженни, которая стала для Лисы неким авторитетом среди группы. И это не мудрено — Дженни была лидером. Все же самым подходящим человеком на эту роль из их группы. Увидев рисунок в руках подруги, старшая натянуто улыбнулась, чуть откинув голову назад, с грустью взглянув вниз. Чонгук ей по-прежнему не нравился, но она готова смириться с выбором подруги, ведь она дорога ей. Однако видеть страдания Лисы было так тяжело, что она надеется, что скоро они либо прояснят то, что происходит между ними, либо разойдутся. Пройдя к кровати Лисы, она присела рядом, видя грустную улыбку в ответ. — Все наладится, — наклонила Дженни голову, ища взгляд Лисы. — Сегодня все так, — перевела она взгляд на портрет парня, который взирал с бумажной поверхности вместо того, чтобы смотреть в глаза Лисы наяву. — Но завтра кто знает. — повела она плечами. — Вдруг рисунок оживет и предстанет пред тобой? — Лиса вгляделась в глаза Чона, словно он был сейчас здесь. — Я хочу этого и одновременно боюсь… — она отвела взгляд от рисунка, положив его на поверхность тумбы, перевернув. — Я боюсь, к чему приведет наше молчание. Но в тоже время не могу разорвать его. — Дженни понимающе кивнула, прекрасно понимая о чем Лиса говорит: она не может простить Чонгука за поцелуй с той выскочкой. — Любовь сложна, многогранна, — рассуждала Дженни, с печальной улыбкой наблюдая за тем, как Лиса мнет попрыгунчик в руках. — Она требует доверия и рождает уязвимость… Но… — вздохнула она, вспомнив то, через что прошла ради того, чтобы быть с Тэхеном. — Любовь хочет, чтобы в уязвимость нырнули с головой, потому что иначе не построить по-настоящему близких и глубоких отношений. — Лиса взглянула на подругу, вдумываясь в ее слова. — Люди могут бесконечно бегать друг от друга, но если кто-то во всем этом мире заставляет тебя встретиться с твоими страхами и сомнениями, значит он тот, кто так или иначе сможет сделать тебя лучше. — она подняла ноги на кровать, обхватив колени руками. — И если ты проявишь смелость и не сбежишь, любовь одарит тебя в тысячу раз больше в благодарность за твою храбрость… — Дженни увела взгляд куда-то в бок, с тихой улыбкой говоря будто сама с собой, делясь своим опытом. — Ты счастлива с Тэхеном. — утвердительно кивнула Лиса, радуясь за подругу, что покраснела, заправив локон за ухо. — И вы можете быть счастливыми, — подняла она брови. — У нас с Тэхеном, если помнишь, тоже было время сплошной неразберихи. Мы тянули с тем, чтобы со всем разобраться целый год, а вы только начали с Чонгуком узнавать друг друга, — закивала она, словно делая невидимые заметки в голове. — У вас будет еще много приключений и, хоть мне и не нравится тот, кого решило выбрать твое сердце, — Лиса усмехнулась, покачав головой. — Я вижу, что только он делает тебя по-настоящему живой. Ты словно раскрываешься. Изучаешь свои разные стороны благодаря этим отношениям. Это видно… — Правда? Обычно я не осознаю эти изменения, но наверное со стороны и правда виднее… — неловко улыбнулась Лиса, поджав губы. — Вам еще предстоит со всем разобраться, но нам уже пора, — завидев подошедших Джису и Розе, вставших у порога в комнату Лисы, весело произнесла Дженни, встав с места, поправив складки на костюме. Лиса улыбнулась, глядя на подруг, что ждали лишь ее. — Да, нам пора. — на лицах девушек заиграли хитрые улыбки и, надев пальто поверх костюмов, они вышли из дома, направляясь в сторону машины, что уже ожидала их появления, чтобы отвезти их на премию, которая обещала быть очень интересной и щедрой на события.