Брак по договоренности

      Мадара посмотрел на женщину, скромно сидевшую напротив него, тени смешивались со светом от бумажных дверей, отбрасывая красивый отблеск на ее мягкие розовые волосы. Исчезла счастливая улыбка, которую она показывала всем ранее во время их свадебной церемонии, сменившись жестким хмурым выражением лица, которое было искажено странной гримасой, как будто она пыталась скрыть свое неудовольствие. Наступил вечер, и настало время исполнить свой долг.               Узумаки Сакура.        Она была дальней родственницей Узумаки Мито. По крайней мере, так утверждали сами Узумаки.        Мадара на это не купился. В течение многих лет они воевали, и внезапно Узумаки извлекли из воздуха скрытый козырь. Женщину, которая едва выглядела на свои восемнадцать лет, когда впервые показалась, и которая не только обладала способностью разбивать камни голыми руками, но и могла с такой же легкостью собирать людей обратно. Оба навыка были очень ценны, особенно ее непревзойденные целительские способности, и было странно, что ее умения не были использованы до недавнего времени, особенно с учетом изменений, которые она вызывала в битвах в течение последних трех лет с момента ее дебюта. С ее цветом кожи, хотя и более светлым, чем у главной ветви клана, она могла бы сойти за дальнюю родственницу, но все же было возможно, что она ею не была. Единственное, что мешало Мадаре открыто заявить о фарсе, — это печать на ее лбу. Столь ценной техникой и тщательно оберегаемой клановой тайной Узумаки никогда бы не поделились с незнакомым человеком.       Но теперь все это не имело значения. По крайней мере, в настоящий момент.              Во время заключения договора было решено, что Узумаки Мито выйдет замуж за Хашираму, чтобы скрепить их союз. Однако старейшины Учихи потребовали такого же обмена. В конце концов, кто мог сказать, что Узумаки и Сенджу не объединятся, чтобы воспользоваться уступчивостью Учих, прежде чем уничтожить их после этого? Не имело значения, как красноречиво Мадара пытался подавить их беспокойство. Учихи не успокоятся, пока Узумаки и Сенджу не докажут свою верность.        И вот старейшины потребовали таинственную розововолосую женщину в качестве невесты для клана Учиха.              Мадара медленно поднял руку, несоразмерным движением, чтобы не испугать девушку. Но даже при этом она вздрогнула, когда он положил ладонь ей на щеку, и отвела глаза с жестким блеском в сторону.       Сила в их мире была абсолютом, и все, что видели старейшины, — это силу, которую эта женщина могла добавить к их клану. Независимо от того, разразится ли в конце концов война между ними всеми, даже если договор и союз между Учихой и Сенджу будут нарушены, если они смогут произвести на свет наследника с ее родословной и способностями…       Мадара погладил Сакуру по щеке, молча удивляясь ее мягкости. Затем его хватка слегка усилилась, когда он притянул ее ближе.       Не имело значения, чего хотят старейшины. Мадара сделал то, что, по его мнению, было лучше для клана, и он тоже согласился с ценностью этой женщины. Однако он не позволит ее унизить из-за их эгоистичных желаний.        Он видел ее в бою и признавал ее силу. Он уважал ее способности и был также в долгу перед ней из-за того, как она добровольно исцелила так много его людей еще до заключения договора.       Мадара прижался губами к ее губам и постарался быть нежным. Он не заставил ее отвечать, наклонив свою голову и направив ее собственную так, чтобы они могли лучше прижаться друг к другу губами. Ее готовность попробовать — это все, что ему нужно было для продолжения.        Независимо от того, что другие приготовили для нее, теперь она была его женой. Он будет защищать и беречь ее, так как это было его долгом.              Ты любишь ее, аники?       Мадара отмахнулся от осторожного вопроса Изуны в своей голове, сосредоточившись больше на том, чтобы заставить женщину перед ним чувствовать себя более комфортно.       Их мать всегда утверждала, что любовь, прежде всего, была важной особенностью их клана, что это было топливо, которое разжигало их неугасимый огонь. Именно по этой причине их отец так отчаянно сражался на войне — ради их павших братьев, ради нерожденных детей.       Он почувствовал, как девушка робко приоткрыла для него губы, и не сразу воспользовался этим, сначала бережно обняв ее, чтобы хоть как-то утешить, а потом медленно принял ее нерешительное приглашение. Он провел рукой по ее розовым локонам, обхватывая затылок, чтобы обеспечить поддержку, в то время как он открыто провел языком по ее губам.       Таким сладким и теплым.       Мадара медленно отстранился, наблюдая, как эти блестящие изумрудные глаза, ярко горевшие в битве, кажутся изумленными и ошеломленными тем, что только что произошло. Это был такой уязвимый взгляд, это было так непохоже на ту неукротимую женщину, которая внушала страх и уважение своим врагам. Он бы подумал, что это два разных человека, если бы не был причиной такого выражения лица.       Хаширама застенчиво рассказал ему о ее неопытности, о том, как Мито грозилась устроить ему нелегкую жизнь, если он хоть чуть-чуть обидит розововолосую женщину. Это было предупреждение, над которым Мадара насмехался. Как будто он собирался причинить боль своей невесте, женщине, с которой проведет всю оставшуюся жизнь.       Во всяком случае, взгляд, которым она сейчас сверкала, вызвал у него желание крепко обнять ее. Странное желание, которое на самом деле было совсем нетипично для него.       — Ты можешь продолжать? — хрипло спросил он вместо этого, рассеянно продолжая гладить ее розовые волосы. Его длинные пальцы накручивали локоны, мягко дергая их.       Мадара почувствовал, как девичьи пальцы сжались на его груди, когда она молча кивнула. Его немного раздражало то, как она, казалось, готовилась к его ухаживаниям, но раздражение было смягчено тем фактом, что это был ее первый раз. Вполне понятно, что она так осторожничала, позволяя себе быть настолько уязвимой рядом с другим человеком. Люди, живущие своей жизнью, никогда не позволяли себе такой роскоши.       Мадара провел губами от ее рта до линии подбородка, нежно скользя, прежде чем впиться в ее шею. Он заставил ее наклонить голову, чтобы дать ему возможность прикусить и пометить нежную плоть, это заставило ее задрожать у него на коленях.       Его руки потянули ее сзади за свободную юкату, но почувствовали сопротивление, поскольку она упрямо цеплялась за свою одежду. Он не отстранился и не заставил ее подчиниться, его губы просто двинулись ниже, оставляя после себя обжигающий влажный след на ее коже. Мадара воспользовался тем, что юката была свободной, и скользнул губами по ее ключице.       Он почувствовал и услышал ее приглушенный вскрик и прижался к ней всем своим весом, наклоняясь вперед, пока они не упали на футон, его крупное тело возвышалось над ее маленьким.       — М-Мадара, — выдохнула Сакура, чувствуя, как их ноги переплелись, в то время как он продолжал уделять свое внимание в опасной близости от ее груди. Он почувствовал, как она крепко, почти умоляюще вцепилась в его юкату, и слегка отстранился, чтобы увидеть отчаяние в ее глазах.       Было странно и в то же время приятно видеть, что такая сильная и обычно уверенная в себе женщина так нервничает из-за столь интимных прикосновений.       И все это для него.       Только для него.       Его взгляд смягчился, и вместо этого он просто нежно поцеловал ее, уговаривая расслабиться. Это не имело значения: ее несравненная сила и огненный дух. Теперь она принадлежала ему, и он будет заботиться о ней. Она будет показывать такое соблазнительное выражение ему и только ему.       Пальцы Мадары легко развязали узел ее юкаты, ослабляя и распутывая ткань. Он почувствовал, как девушка неуверенно придвинулась к его губам, и как она вцепилась в его запястье обеими руками, безмолвно прося и умоляя. Такие маленькие и изящные пальчики, которые каким-то образом обладали силой, способной заставить горы рухнуть.       Его гораздо более крупная рука сжала ее запястья вместе, и он поднял их над ее головой. Если она действительно хочет убежать, он знал, что она легко может вырваться из его хватки. Тот факт, что Сакура не сделала этого, сказал все. Все это были просто нервы.       Первый раз для женщины был драгоценен. Женщины его клана, особенно те, что постарше и опытнее, постоянно читали ему лекции об этом взрослении. Хотя некоторые из наиболее закаленных куноичи насмехались над такими легкомысленными чувствами.       — Я не причиню тебе боли, — успокаивающе прошептал он. — Даю слово.       Какое-то мгновение девушка просто смотрела на него. Чего бы он только не отдал, чтобы понять, что творится у нее в голове. Для женщины столь выразительной и сдержанной, она была столь же непредсказуема и вела себя совсем не так, как другие женщины из его окружения.       — Ты доверяешь мне? — Продолжил Мадара, отпустив ее руки и откинувшись назад так, что он сел ей на талию. Сакура по-прежнему лежала на спине, с руками над головой, с непроницаемым выражением в больших, как у лани, изумрудных глазах.       — Я…Я доверяю тебе, — наконец, резко ответила она.       Мужчина потянулся к полам ее юкаты и медленно развел их в стороны, чувствуя, как у него слегка пересохло во рту, когда она не сопротивлялась, открывая его взгляду свои дерзкие груди. Она застенчиво отвела взгляд, и на ее щеках появился соблазнительный румянец.       Это был не первый его опыт, и уж точно не первый раз он спал с девственницей. Это было обычным делом для мужчин и куноичи в его клане — заниматься подобным, особенно ведя такую напряженную жизнь. Вот почему он был немного удивлен, услышав о ее невинности, и еще больше удивился тому, что ее нежные выражения лица вызвали у него желание обнять ее.       Сакура, казалось, была сбита с толку тем, как он сначала потянулся к ее лицу, когда она лежала открытая для него, поглаживая ее щеку тыльной стороной указательного пальца, вместо жестокой и порочной похоти, которую она иногда видела у мужчин, когда они брали свои военные трофеи. Не имело значения, кто это был — Сенджу или Учиха. В этом никогда не было проявлений милосердия. Но здесь Мадара наблюдал за ней сквозь прикрытые веки, прежде чем наклониться ближе, уткнувшись носом в ее обнаженную шею, в то время как ее дыхание сбилось, когда он потянулся, чтобы обхватить ее грудь.       Его хватка была крепкой, и он наслаждался мягкой упругостью ее обнаженной кожи, перекатывая чувствительную выпуклость под своей грубой рукой. Он провел губами вниз и поцеловал ее грудь сбоку, накрывая ее целиком без предупреждения и заставляя ее со сдавленным дыханием схватиться за волосы на его затылке.       Он скорее наслаждался тем, как она прижималась к нему с таким доверием, издавая такие восхитительные звуки, хныкая и задыхаясь, произнося его имя, когда он посасывал ее нежную грудь. Она была так прекрасна на вкус, что он поймал себя на том, что ему не терпится оказаться ниже, его рот оставлял огненную дорожку, когда он спускался вниз, его руки крепко держали ее талию.       Сакура прикусила губу, когда почувствовала, как его губы вторглись в ее нижнюю часть живота, и страх запульсировал в ее венах, когда он отодвинул остальную часть ее юкаты в сторону, чтобы полностью обнажить ее. Его сильные руки обхватили ее ноги, раздвигая их, чтобы освободить место для себя, и она подавила желание отстраниться от него и свернуться в защитный клубок. Вместо этого она заставила себя оставаться неподвижной, сдерживая свои страхи из-за того, что это необходимо было сделать, и из-за того, каким ужасно нежным был Мадара.       Мито всегда пришла бы ей на помощь, если бы был хоть намек на какое-то плохое обращение со стороны Учихи, но Сакура никогда бы не сказала ей. Ради светлого будущего она найдет способ выжить самостоятельно. Вот почему она была так ошеломлена ласковым вниманием Мадары.       Она почувствовала, как его дыхание коснулось ее центра, и крепко зажмурилась, но ничто не могло подготовить ее к странной, поразительной влажности его рта, обжигающего ее изнутри. Там, куда никто и никогда не прикасался к ней так, как сейчас.       — М-Мадара, — беспомощно позвала его Сакура, не зная, что именно ей делать, но ощутив, как его язык проникает в ее глубины, она почувствовала, как у нее захватывает дух. Ее руки вцепились в его голову, в то время как бедра сжались вокруг него, отчаянно пытаясь найти что-то, за что можно было бы ухватиться, и найдя только его.       Ее крики были так приятны. Он хотел слышать больше. Его рот жадно пил ее сладкие соки, постанывая от восхитительного вкуса ее мускуса. Он чувствовал, как она извивается под ним, но держал ее крепко, направляя бедра в такт своему языку и отпуская только тогда, когда она начала двигать ими самостоятельно.       Она всхлипнула, когда прохладный воздух коснулся ее ноющей сердцевины, и, посмотрев вниз, увидела, как Мадара отстранился, толстая нить его слюны соединяла его с ее промежностью. Ее и без того красные щеки покраснели еще больше, и она тут же отползла в сторону, в смущении поджав ноги, изо всех сил стараясь не обращать внимания на влагу и покалывание между бедер.       Послышалось шуршание одежды, и она, подглядывая из-под прикрытых век, увидела, как Мадара методично сбрасывает с себя одежду. На мгновение Сакура открыто уставилась на него, все еще не в силах поверить, что оказалась в такой ситуации… что она теперь в прошлом и из всех мужчин вышла замуж за Учиху Мадару… что сегодня их первая брачная ночь и что многие люди из нескольких кланов будут ожидать, что она зачнет нового наследника в ближайшие несколько месяцев.       Он стоял перед ней, высокий и гордый, сохраняя царственный вид, подобающий человеку его положения и достижений. Его тело было хорошо сложено, чего и следовало ожидать после многих сражений, в которых он участвовал и из которых вышел победителем. На секунду она позволила себе забыть, кто этот человек, что он сделал с ее миром и будущим, и ее глаза смягчились от ужасающего количества следов от ран, некоторые из которых были особенно глубокими и могли оказаться смертельными, если бы не чистая случайность.       — Тебе тоже было бы удобнее раздеться, — легко проговорил Мадара, и ей стало больно от того, как он был внимателен, не брал силой то, что другие явно считали своим правом требовать. Это было то, что делало эту ночь терпимой и почему она не боролась с ним с отвращением, независимо от того, почему она пошла на это.       Сакура нервно облизнула губы и стянула с себя остатки юкаты, продолжая внимательно смотреть и аккуратно сворачивать материал, чтобы отложить его в сторону.       В тот момент, когда она закончила, она почувствовала, как Мадара схватил ее за плечи и мягко толкнул вниз, его губы уже прижались к ее губам, когда они оба упали обратно на футон. Его гораздо более крупное тело накрыло ее маленькое тельце, его рука успокаивающе сжала ее руку, когда он прижал их соединенные руки возле ее головы.       Она отдалась поцелую, успокаивающему ощущению его тяжести на себе. Забывая сейчас, кем был этот мужчина, не обращая внимания на обвинения, вертевшиеся в глубине ее сознания, как она предавала всех тех, кто был ей дорог, добровольно ложась с этим мужчиной. Это было сделано ради мира. Она должна была выполнить свой долг.       Сакура застонала ему в рот, когда почувствовала, как он коснулся ее между ног, и слегка зашипела, когда почувствовала, как его длинный палец скользнул внутрь нее. Он был намного тверже и жестче, чем его язык, и она была благодарна ему за то, что он сделал ее влажной, но больше всего она чувствовала давление чего-то инородного внутри себя.       Чувство страха нарастало внутри нее, даже когда тепло наполняло ее с каждым прикосновением его пальца. Если… если она испытывала такое ощущение, когда внутри нее был лишь его палец, то что же она почувствует, когда он войдет в нее полностью?       Мадара, должно быть, заметил ее смятение, поэтому отвлек ее поцелуем, уговаривая уделить ему то же внимание, что он уделял ее ротику. Она тепло подчинилась, скользнув языком между его губами, где они начали бурный танец. Его палец вошел глубже, скользя более плавно из-за того, что она становилась все более скользкой. Сакура шире раздвинула для него свои ножки, естественно реагируя и даже постанывая, когда он вставил еще один палец, чтобы подготовить ее.       Ее пальцы сжались в его руке, той, что была сплетена с ее, в то время как другая ее рука вцепилась в ту, пальцы которой теперь грубо толкались внутрь нее, раздвигая ее складки шире и вызывая беспомощное хныканье в его губы. Она прервала поцелуй, не в силах больше отвлекаться от движения его пальцев, стонала и всхлипывала, пока он украшал ее шею темными отметинами, которые не сойдут еще несколько дней.       — Аааа! — Сакура вскрикнула, когда его пальцы коснулись особенно чувствительного места, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, словно пытаясь спрятаться от сильных ощущений, которые он вытягивал из нее. Она ненавидела то, как он продолжал задевать этот комок нервов, стремясь снова услышать ее приятный голос.       Ей казалось, что она вот-вот сломается, когда выгнула спину и закричала, прочертив глубокие красные линии от плеча Мадары вниз по его спине, когда белый свет временно ослепил ее.       Боже, что это было?!       Сакура всхлипнула и сильнее уткнулась лицом в его шею, содрогаясь от того, что Мадара так и не прекратил движения своих пальцев. Это было слишком чувствительно, и ее лицо еще больше вспыхнуло от громких хлюпающих звуков ее влаги, щедро покрывающей его пальцы. Она чуть не расплакалась от облегчения, когда он, наконец, остановился, и могла только беспомощно смотреть на него, когда он отстранился, ошеломленная ощущением своего первого жесткого оргазма.       Взгляд, которым девушка одарила его, заставил его нежно прижаться губами к ее губам, и мужчина замурлыкал от того, как охотно она ответила ему. Мадара потерся своим возбужденным членом между ее ног, стараясь тщательно покрыть его ее смазкой, и содрогнулся от того, как ее жар, казалось, обжигал его.       — Расслабься, — хрипло сказал он. — Будет больно, если ты напряжешься.       — Легко… Легко тебе говорить, — резко ответила девушка, и он усмехнулся, забавляясь ее вспышкой.       Сакура прикусила губу, когда почувствовала, как его кончик коснулся ее промежности, и крепко зажмурилась, когда он сильнее прижался к ней. Боже, она была так напугана. Это было почти по-извращенному забавно, что ее больше страшили не кровожадные битвы между кланами, которые напугали ее, или ужасное поведение мстительных воинов, которые сломали ее… а тот факт, что она собиралась все отдать этому мужчине перед ней, особенно с его теперь уже несуществующей ужасающей историей. Тот факт, что она чувствовала, как он медленно входит в нее, становясь с ней единым целым, укреплял реальность всего этого и теперь пугал ее до смерти.              Шиноби считались вполне взрослыми людьми к тому времени, когда становились генинами. Они имели право решать, когда рисковать своей жизнью, с согласия родителей или без него, и не обращая внимания на свой возраст.       Но даже в двадцать один год, несмотря на все ужасы, которые она видела и испытала, Сакура все еще чувствовала себя такой незрелой… все еще учащейся и взрослеющей…       …но теперь такой одинокой.       Нет рядом Ино, чтобы посплетничать и опереться для поддержки.       Нет Цунаде, к которой можно было бы обратиться за советом и консультацией.       …нет мамы, чтобы обняться и поплакать, когда слишком многое наваливается на нее.       Именно ради них она и делала все это. Ради них она была готова все бросить, изменить все к лучшему.              Сакура судорожно вздохнула и вдруг вспомнила, как они с Мадарой все еще держались за руки. Несмотря на то, что ее чакра увеличивала силу, ей всегда говорили, что у нее и без этого была сильная хватка, и то, как она сжимала его руку, должно было причинять боль. И все же Мадара не произнес ни слова, тщательно заботясь о ее самочувствии, пока пытался успокоить ее ободряющими поцелуями.       Стенки ее влагалища легко раздвинулись для него, став такими влажными под его заботливыми прикосновениями, но она все еще напрягалась от того, что была так сильно открыта для него. Она плакала, сама того не желая, потому что всегда ненавидела, когда слезы так легко выступали и текли по ее лицу, и прижималась к нему, чувствуя, как он скользил дюйм за дюймом, пока полностью не вошел в нее до самого конца.       Мадара стиснул зубы от того, какой горячей и тесной она была, ее внутренние стенки сжимали его член с такой силой, что ему захотелось громко застонать. Однако он отказывался пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы издать хоть один звук, в то время как его жена продолжала дрожать под ним, как осиновый лист. Он не хотел пугать ее и стремился к тому, чтобы она получала удовольствие от их совместного времяпрепровождения, особенно когда будет много таких ночей, как эта.       Он смахнул ее слезы, чувствуя горький привкус от того, что был их причиной, прежде чем мягко качнуть бедрами, чтобы осторожно дать ей привыкнуть к его размеру. Его самообладание колебалось с каждым жестко контролируемым толчком из-за того, как крепко она обхватывала его внутри и вцепилась в него. Только благодаря тому, как она послушно обвила его талию своими дрожащими бедрами, а ее пальцы так отчаянно вцепились в его собственные, Мадара смог удержаться и продолжать этот мучительно медленный темп.       Дыхание Сакуры сбивалось с каждым толчком его бедер, ощущение полноты быстро перерастало в приятный гул, который заставлял ее сильно дрожать. Желая большего из того, что он предлагал, она вскоре уже сама двигала бедрами, неуверенно пытаясь соответствовать тому ровному ритму, который он ей задал.       Активность Сакуры, казалось, сломала что-то внутри Мадары, и он сорвался, резко двигая своими бедрами навстречу ей, их довольные стоны слились вместе, когда она притянула его к себе для поцелуя. Она хотела еще больше почувствовать его на себе, тяжесть его рук на своей груди, жар его рта на своей коже, и задыхалась от ощущения того, как его член заполнял ее до краев.       Ее прежний страх, казалось, улетучился из-за тепла, исходящего от Мадары, бережно обнимающего ее и полностью наполняющего ее чувства своим присутствием. Она с придыханием прошептала ему на ухо его имя, желая, чтобы это мгновение длилось дольше… чтобы насладиться ощущением такой заполненности и безопасности, хотя бы сейчас.       Она увидела искры перед глазами, когда он переместил свои бедра вверх, его твердый член коснулся чувствительных нервов, которые он так безжалостно дразнил всего несколько мгновений назад. Заметив, как у нее перехватило дыхание, он повторил это движение, его толчки становились все более страстными, когда он пытался довести ее до конца.       — М-Мадара, — ее пальцы впились в его руку, поскольку их руки оставались соединенными возле ее головы. Было так трудно дышать, так трудно думать! Она полагалась на то, что он будет направлять ее, верила, что он снова соберет ее вместе, как только она распадется на части.       — Сакура, — его глубокий баритон звучал так сладко, что она почувствовала, как он убаюкивает ее, пронзительный крик слетел с ее губ, когда она выгнула спину и, с силой сжав его внутри, кончила.       Мадара почти проклинал ее обжигающе горячую влажность, ее влагалище отчаянно доило его, умоляя о его семени. Его пронзительные красные от активированного шарингана глаза, казалось, впитывали этот момент, запоминая, как она содрогалась под ним в первый раз, когда они соединились вместе, как одно целое… выжигая в памяти то, как он кончал глубоко внутри нее, и то, как она, казалось, с благодарностью приняла его, ее миниатюрная фигурка сильно содрогнулась от ощущения его спермы, оставляющей глубоко внутри нее жгучую печать собственности.       — Сакура, — резко выдохнул Мадара, благоговея перед этим именем и смакуя его вкус на своем языке, когда полностью излился в ее влагалище.       А затем он позволил себе упасть, перенеся большую часть своего веса на руки, уткнувшись носом в изгиб ее шеи, постанывая от того, как стенки ее влагалища продолжали дрожать вокруг его опадающего члена. Грудь у обоих тяжело вздымалась, когда они пытались отдышаться, и Мадара собственнически обнял Сакуру, уткнувшись лицом в мягкие полушария, чувствуя себя удовлетворенным так, как ни одна другая женщина никогда не могла заставить его чувствовать.       Была ли это разница между ночью греха, наполненной лишь намерением и целью утолить свою похоть, и ночью, проведенной с его женой, которую он поклялся защищать и беречь вечно? Или это просто сама женщина заставляла его так себя чувствовать?       Мадара смутно заметил, как Сакура провела пальцами по его волосам и уткнулась в них носом, его большое тело было полностью расслаблено и беззащитно под ее прикосновением. Он уже чувствовал, что его член становится твердым не только из-за жажды обладать ее телом, но и из-за желания и потребности снова оказаться внутри нее, снова эгоистично заявить на нее свои права и заставить ее покориться ему, как прежде. Он хотел быть окутанным ее теплом, слышать звук ее криков и стонов для него. Только для него.       Он хотел, чтобы она была ошеломлена и поглощена его присутствием, когда поймал себя на том, что у него кружится голова от ее.       — М-Мадара? — ее голос, хриплый после громких криков, неуверенно позвал его.       В ответ он притянул их соединенные руки к своим губам, целуя ее пальцы и костяшки. Его рука болела от того, как крепко она сжала ее, но Мадара наслаждался этой болью из-за того, что именно за него Сакура была готова держаться. Доверие, которое она готова была ему оказать.       — Ночь еще только начинается, — заметил он и поднял глаза, обрадовавшись, когда увидел ее раскрасневшиеся щеки.       Сакура немного поколебалась, прежде чем неуверенно кивнуть ему в знак согласия. Это заставило Мадару протянуть руку и погладить ее по щеке, слегка отодвинув спутанные волосы в сторону, чтобы еще больше подчеркнуть румянец ее щек и красивый блеск в зеленых глазах.       Мадара наклонился и коснулся губами ее губ.       В этих глазах он мог видеть будущее. Мог видеть мир и любовь, на которые так надеялся для своих людей, своей семьи.       …он все еще не был уверен, что сможет честно ответить Изуне, любит ли он ее, но, возможно, он сможет ее полюбить… и если повезет, Сакура тоже его полюбит.       И пододвинувшись, чтобы еще раз обнять ее, он крепко сжал ее руку и больше не отпускал.