Брак по договоренности

      Комнату озарило солнце, но Мадара обнаружил, что просыпается не от назойливого света, а от того, что тепло, находящееся в защитном коконе его рук, пошевелилось. Он инстинктивно усилил хватку и испытал удовлетворение, когда почувствовал, как тело в его объятиях напряглось, перед тем как расслабиться, прислонившись спиной к его груди. Это мгновение длилось еще несколько минут, прежде чем он услышал тихий вдох и снова уловил почти незаметное движение в своих руках.       Постепенно просыпаясь, Мадара позволил себе шевельнуться и почувствовал странное разочарование, когда открыл свои тяжелые глаза и увидел, что жена покидает его. Тем не менее, урчание от собственнического удовлетворения наполнило его, когда он увидел прекрасные цвета на ее бледной коже, затянувшиеся следы от прошлой ночи. Его охватило искушение протянуть руку, коснуться ее пальцами и, возможно, даже притянуть обратно в свои объятия.       Желание исчезло, когда он увидел, как жена слегка поморщилась, отодвинувшись от него еще дальше, и сделала паузу, когда наклонилась, чтобы мягко надавить между ног.       Прошлой ночью Мадара наслаждался их многочисленными соитиями и позаботился о том, чтобы и Сакура тоже получила удовольствие, в чем он был уверен, если отметины и синяки на его собственном теле были хоть каким-то признаком этого, но все еще было чувство вины за то, что он, в конце концов, причинил ей боль. В этом не должно быть никакой необходимости. Это было естественно и ожидаемо.       — Мне жаль, — он не сожалел о своих словах, но все равно чувствовал себя глупо.       Сакура застыла от удивления, заметив, что он проснулся, но благодарная за раннюю утреннюю тишину. Она не могла смотреть на него, потянувшись за своей юкатой, чтобы подготовиться к предстоящему дню. Не обращала внимания на засохшие большие пятна, оставшиеся после прошлой ночи между внутренней стороной бедер, на незнакомую боль между ног, когда грациозно направилась к двери. Ее рука лежала на деревянном косяке, голос был меланхоличным, но искренним, когда она тихо заговорила.       — Спасибо тебе за прошлую ночь.       Дверь быстро открылась и закрылась, когда она выбежала, чувствуя, как горят ее щеки, а по лицу текут слезы.        

***

      Сакура с головой ушла в работу. Хаширама всегда считался лучшим целителем среди шиноби, но как только она появилась в их мире, все молча и единодушно согласились, что она совершенно затмила его своими медицинскими навыками. Это было к лучшему, так как многие также ожидали, что Хаширама возглавит только что образовавшуюся деревню. У него не будет свободного времени для формирования больницы, вот почему наличие Сакуры так ценилось.       Она любила свою работу, несмотря на ограниченность таких старых технологий, и была достаточно изобретательна, чтобы обойтись тем, что у нее было. Это также помогло тому, что многие, казалось, доверяли ей, особенно из-за ее действий до заключения договора.       Многие из Узумаки называли ее глупой за то, что из-за постоянной помощи вражеским шиноби она угрожала безопасности их клана. Тогда было… Тогда было так ужасно трудно бросить вызов тем, кто был ее единственным источником безопасности и защиты, и именно поэтому она была бесконечно благодарна Мито. Сакура знала, что если бы не постоянная поддержка старшей женщины, то Узумаки вышвырнули бы ее или, по крайней мере, подвергли бы суровому наказанию за то, что она поставила под угрозу их безопасность.       Но, в конце концов, все это того стоило. Ее нежелание подвергать опасности здоровье и жизнь раненых, независимо от альянса, привело к тому, что при формировании госпиталя все, несмотря на клан и убеждения, были готовы просить ее помощи и оказывать ее в ответ. Все были готовы забыть о своих разногласиях, по крайней мере, в больнице, потому что они доверяли ей.       Именно на такое будущее Сакура и надеялась. Оно было шатким, но это было только начало. Она уже могла видеть, как образуются крошечные узы, когда Учиха и Сенджу действуют сообща, помогая старикам и раненым, будущим матерям и детям.       Хотя она искренне улыбалась и помогала многим беременным женщинам все еще не сформировавшейся деревни, постоянное напоминание о ее долге с их присутствием заставляло ее хотеть сбежать.       — Пожалуйста, Сакура-сан, — умоляюще глядя на Сакуру, сказала женщина Учиха, взяв ее за руки. — Я…Я потеряла слишком много детей во время родов в разгар войны…       Сакура грустно улыбнулась ей, зная, что она имела в виду, что это произошло частично из-за стресса и опасности, но также из-за отсутствия медицинского прогресса в клане Учиха по сравнению с Сенджу.       Сакура крепко сжала ее руки, успокаивая.       — Все будет хорошо. Я… эта деревня сделает все, что в ее силах, чтобы помочь тебе, когда придет твое время.       Ее слова были искренними, но она не могла заставить себя посмотреть на выпирающий живот женщины.       

***

      Сакура громко застонала ему в рот, когда почувствовала, как пальцы Мадары грубо двигаются внутри нее. Он скользнул в нее так легко, поскольку она была очень мокрой и из ее влагалища уже вытекало его семя после того, как он столько раз кончил в нее. Она почувствовала, как его пальцы покидают ее, но тут же вскрикнула, выгнув спину, когда он вошел в нее одним сильным толчком.       Ее ноги были подняты вверх, колени прижаты к ее плечу, когда он грубо взял ее сверху. Когда Мадара наклонился ближе, чтобы поцеловать ее, Сакура насладилась влажностью его рта, тем, как ее груди, сдвинутые вместе, так грубо терлись о его твердую, покрытую шрамами грудь.       Это… Это было так хорошо.       Ей было неприятно признавать это, но Мадара был ужасно искусен в том, чтобы заставить ее чувствовать себя так хорошо. Все ее тело уже было измучено после того, как он много раз заставлял ее кончать, но все еще так сильно желал этого. Ее выносливость не могла сравниться с его, но она оставалась куноичи и знала, что может выдержать гораздо дольше, чем обычная женщина.       Его член коснулся ее чуть выше, и Сакура сильно вздрогнула, зная, что он намеренно давит на чувствительные нервы. Она положила свои лодыжки ему на плечи, беспомощная перед натиском его жажды, измученная смесью страха и потребности большего.       — Аааа! — Закричала Сакура, когда, наконец, кончила снова, цепляясь за Мадару, ощутив, как его семя в очередной раз взорвалось внутри нее, наполняя так сильно, что она уже могла чувствовать, как оно просачивается между ними там, где они были столь близко соединены.       Она не могла сдержать слез и была рада, что может просто выдать их за переполняющее ее греховно-приятное ощущение их соединения. Но когда Мадара слегка отстранился, его грудь тяжело вздымалась, а плечи блестели от пота в мягком лунном свете, она поняла, что его не проведешь. На его лице была хмурая гримаса с той самой морщинкой на лбу, которая появлялась всякий раз, когда он был обеспокоен.       Это причиняло ей боль. Сакуре так хотелось улыбнуться, заверить его, что с ней все в порядке… но это его лицо… оно было постоянным напоминанием о кошмарах, от которых она просыпалась, когда впервые попала в прошлое. Поэтому она прикусила губу и отвернулась, не желая ничего говорить и изо всех сил стараясь не пролить еще больше слез.       Она вздрогнула, когда почувствовала, как Мадара выходит из нее и как еще больше его спермы вытекает у нее между ног. Его руки обвились вокруг ее талии, и Сакура не сопротивлялась, когда муж притянул ее к себе, испытывая чувство уверенности от того, что ее обнимают. Мито никогда не была особенно чувствительным человеком и за все годы пребывания здесь лишь несколько раз обнимала Сакуру, поэтому, несмотря на внутреннее смятение, Сакура охотно прижалась к Мадаре и даже свернулась калачиком, прижавшись щекой к его груди и прислушиваясь к ровному биению его сердца.       С закрытыми глазами, пытаясь насладиться объятиями, она не заметила, как Мадара посмотрел на нее сверху вниз горящими шаринганом глазами. На его лице было жесткое хмурое выражение, когда он увидел следы ее слез, как из ее закрытых глаз пролилось еще несколько слезинок, когда ее дыхание начало выравниваться.       

***

      — А? Что ты имеешь в виду? — Хаширама в замешательстве склонил голову набок. — Что-то случилось с Сакурой-сан?       Мадара сердито посмотрел на него.       — Я просто спросил, не замечал ли ты каких-нибудь странных происшествий, связанных с ней. Возможно, некоторые из вновь появившихся кланов ведут себя агрессивно или недружелюбно.       — Ясно, но ты не можешь ожидать, что я пойму, почему ты спрашиваешь меня об этом без объяснения причин. — Хаширама просто одарил Мадару веселой улыбкой. Он поморщился, увидев, что настроение Мадары стало еще мрачнее. — Ничего. Все, кажется, тепло принимают ее и ее руководство в больнице, особенно с учетом того, что ее способности сейчас в основном направлены на исцеление. Трудно ненавидеть или обижаться на того, кто желает тебе лишь помочь.       Мадара хмыкнул и отвернулся, еще больше нахмурившись.       — Эээ… Что-то случилось? — Осторожно начал Хаширама, зная о том, что его добрый друг иногда бывает вспыльчив.       — …почему?.. — Начал Мадара, прежде чем стиснуть зубы, чувствуя, как начинает испытывать унижение. Он не хотел признаваться в этом Хашираме, но он доверил ему свою жизнь. Тьфу, но разве он должен был доверять ему еще и чувство собственного достоинства? — Почему она плачет?       Хаширама моргнул.       — Плачет?       — Каждую ночь она плачет, — сухо продолжал он. Прошло уже много лун, но не было ни одной ночи, когда бы она так осторожно не плакала перед ним. Он знал, что она пытается сдержаться, чтобы не сломаться окончательно, но это было невыносимо, потому что он не понимал причины ее слез.       — Сакура-сан? — Хаширама говорил безучастно, прежде чем вздохнуть, скрестив руки на груди и покачав головой. — Мадара, я разочарован в тебе. Я предполагал, что из всех людей именно ты понимаешь, что нужно быть нежным со своей женой…       — Ты идиот, — почти прорычал Мадара, борясь с желанием ударить этого придурка по голове. Как будто он был каким-то дикарем! Разумеется, он был с ней нежен. Он даже приложил немало усилий, чтобы убедиться, что ей это тоже нравится, хотя, честно говоря, он наслаждался этим процессом. И судя по тому, как она цеплялась за него и разрывала его кожу руками, он понимал, что она совсем не нежная, покорная женщина. Возможно, в первый раз, когда она была более напугана ситуацией, но было много случаев, когда она дико царапала ногтями его спину, выкрикивая его имя.       Он все еще чувствовал удовлетворение от жжения на спине, затяжную боль от ее отчаянного желания большего.       — Будь добр к ней, Мадара. — Настаивал Хаширама, не обращая внимания на сгущающуюся вокруг того черную ауру. — Мито тоже была такой же. Ее поведение было таким холодным, но постепенно она оттаяла. Она больше не сверлит меня взглядом, когда я нахожусь с ней в одной комнате!       Мадара закатил глаза. Мито никогда не ненавидела Хашираму. Вероятно, он казался ей странным, но эта достойная женщина просто с трудом выказывала свою привязанность. Возможно, именно поэтому ее реакция на щенячье поведение Хаширамы казалась такой холодной и полной отвращения.       — До свидания, Хаширама. — Он повернулся, чтобы уйти, а Хаширама продолжал петь дифирамбы великой Мито.       — Подожди, Мадара, я еще не закончил!       

***

      — …лидер Учих сделал что? — Среди женщин Сенджу раздавалось тихое шипение и смешки, в то время как дамы Учиха казались раздраженными, некоторые из них сердито смотрели на смеющихся, в то время как другие прикрывали свои лица от смущения.       Сакура, сбитая с толку, прошла в комнату, которая была ее временным кабинетом и где в настоящее время находились женщины, сбившиеся в кучу. Дамы обратили на нее внимание и почтительно отошли в сторону, Сенджу смотрели в ожидании, а Учиха выглядели так, словно испытывали сильное искушение оттащить ее в сторону. Сакура застыла на пороге, увидев то, что лежало на ее столе.       — С-Сакура-сан, в конце концов, Мадара-сама всего лишь мужчина! Он, вероятно, не понимает, что может тронуть женское сердце, — поспешила сказать одна из Учих, внутренне клянясь, что она и другие женщины проведут долгий и обстоятельный разговор со всеми мужчинами Учиха, включая их лидера, о том, что такое красивый жест, а что — бестолковый. Унижение, которое они терпели от сучек Сенджу, было слишком велико! — Г-главное не подарок, а… внимание?       Слова женщины Учихи оборвались, когда она увидела ошеломленный взгляд Сакуры, который вышел за пределы удивления. Это был тот тип шока, который испытываешь, когда тебя застигает врасплох чрезвычайно добрый жест, вызывающий тяжелые, но теплые воспоминания. Хихиканье среди женщин смолкло, когда Сакура медленно подошла к своему столу, выглядя совершенно ошеломленной множеством цветов на нем. Среди кучи случайных цветов и даже сорняков с соседнего поля было несколько космей и фудзибакама.       Ее переполняли воспоминания о том времени, когда она была младше, о том обещании и душевной боли, которые связывали ее с нахальной лучшей подругой. О тех похвалах, которыми Ино одаривала способности Сакуры, когда кто-то осмеливался то оскорбить, прежде чем обойти ее и просто оскорбить саму Сакуру, сбивая всех с толку и приводя Сакуру в ярость так, как это могла сделать только Ино.       Она вытащила космею и фудзибакаму из охапки, чувствуя, как слезы текут против ее воли. Ее охватила тоска по дому, но напоминание о том, за что она боролась, успокоило. Сакура крепко прижала цветы к себе и просто улыбнулась растерянной группе женщин, стоявших перед ней.       — Да… — она прошептала с такой нежностью, что женщины Сенджу переглянулись в замешательстве от того, что кто-то, особенно Сакура-сан, может так тепло смотреть на то, что сделал Учиха. — Он очень добрый, смешной мужчина.       

***

      Впервые в жизни Мадара, казалось, не решался войти в свою комнату. Он понимал, что глупо испытывать такое опасение, но ничего не мог с собой поделать, поскольку весь день слушал нелепые сплетни и слухи.       О том, что, несмотря на то, что выглядел он как несущий смерть, на самом деле он был добрым и сердечным мужем… что-то такое, к чему все мужчины должны стремиться. Он мог бы поклясться, что получит выговор от некоторых женщин из-за своей вероятно неудавшейся попытки угодить жене, особенно потому, что он понятия не имел, что, черт возьми, он делает, и нарвал букет случайных красочных растений, о которых, как он слышал ранее, женщины болтали и болтали, только чтобы быть встреченным веселыми, трогательными похвалами как от женщин Учиха, так и от Сенджу. Хотя он также отметил, что некоторые из них высказали, что ему нужно узнать больше о цветах, прежде чем бросать буквально сорняки на стол Сакуры-сан, но, конечно, цветы, которые она выбрала среди кучи, просто должны были иметь более глубокий смысл, который муж и жена разделяли вместе, поэтому было совершенно простительно, что по ходу дела он случайно принес и что-то лишнее.       Он чувствовал бы себя еще более унизительно из-за насмешек мужчин, если бы не то, как женщины обращали на тех свое внимание, требуя и даже ругая их за то, что они не делали для них таких любовных жестов за время их брака. Это спасло его от нескольких часов головной боли, так как встреча глав кланов была отложена после того, как всех остальных, как в прямом, так и в переносном смысле, тащили за уши их жены.       Закрыв глаза и собравшись с духом, Мадара открыл дверь в свою комнату и замер, увидев ожидающую его Сакуру. Она аккуратно сидела на коленях, сложив на них руки и нежно держась за космеи и фудзибакаму, словно погруженная в свои мысли. Она подскочила, как только услышала, что дверь резко распахнулась, и Мадара пожалел, что был таким громким, заметив мимолетный проблеск нежной привязанности в ее глазах. Он по-детски отметил, что никогда не видел, чтобы она так смотрела на него.       — М-Мадара, — поздоровалась она и уже собиралась встать, когда он жестом остановил ее. Он закрыл за собой дверь и подошел к ней. Его молчание заставило ее нервно откинуть волосы за спину, и для храбрости она схватила цветы. — Спасибо тебе за них.       — Это те, которые ты предпочитаешь? — спросил он, пристально глядя на них, чтобы точно запечатлеть их в памяти, когда усаживался перед ней на их совместный футон.       Сакура выглядела испуганной этим вопросом, прежде чем застенчиво прижать цветы к груди.       — Да… они…они напоминают мне одну мою хорошую подругу. Я…Я была болезненно застенчивой в детстве, а она… она была первой, кто помог мне поверить в себя.       — А где она сейчас? — с любопытством спросил Мадара и чуть не застонал от злости, что никогда не сможет вести себя с ней правильно, когда увидел печальное выражение ее лица. — …Война?       Сакура просто склонила голову. И это была не совсем ложь. Она подняла увядающие цветы и прижала их к груди, стараясь прогнать слезы из глаз. Ей действительно нужно было прекратить плакать. Это было несправедливо по отношению к этому Мадаре. Он не был… Он уже не был тем человеком из ее мира. Возможно, с таким же потенциалом, но… в глубине души она все понимала, хотя и не хотела этого делать. Любой бы сошел с ума от того, что пришлось ему пережить.       — …спасибо, — искренне сказала Сакура, улыбаясь той мягкой улыбкой, которую он хотел увидеть и часто ловил себя на мысли, что же нужно сделать, чтобы заставить ее так улыбнуться ему. — Спасибо тебе за то, что вернул мне ее, хотя бы ненадолго. Для меня это очень много значит.       Мадара отвернулся, чувствуя себя таким глупым и сконфуженным, особенно из-за жара, залившего его щеки. Однако его глаза слегка расширились, когда он почувствовал руку жены на своей щеке, мягко призывающую его посмотреть на нее. Он охотно повернулся и был встречен застенчивыми губами, как она крепко зажмурилась в смущении, наклонив голову, чтобы поцеловать его получше.       Это вызвало у него желание улыбнуться, его рука потянулась, чтобы притянуть ее лицо к своему. Крепко сжав его, он притянул ее к себе и углубил поцелуй, усадив жену к себе на колени и приняв молчаливое приглашение ее приоткрытых губ.       Ее рот был таким сладким и податливым, что его горло одобрительно урчало от того, как ее горячий язык обвился вокруг его собственного. Мадара провел руками по ее волосам, обхватив ладонями ее затылок, чтобы не дать ей упасть, и жадно овладел ее ртом, позволяя ей сделать то же самое для него.       Когда они с влажным звуком отстранились, их тяжелое дыхание смешалось, он увидел, как она немного отклонилась назад, поднялась на колени, оседлав его ноги, и застенчиво стянула юкату с плеч. Она выглядела такой красивой и такой соблазнительной. Она едва успела отбросить мягкую ткань и уже собиралась аккуратно отодвинуть ее в сторону, когда он вместо этого сел, толкнув ее вниз так, что она оказалась прижатой к нему.       Ее шелковистые мягкие груди были таким сладким искушением, что его рот уже жадно впился в одну из них. Он слышал ее хриплые крики, ее руки вцепились в его волосы, когда он водил языком вокруг соблазнительной вершинки. К его удивлению, Сакура не позволила долго прижимать себя, обхватив ногами его талию и одновременно поднимаясь вверх, заставая его врасплох, пока он снова не оказался под ней.       Она посмотрела на него сверху вниз, оседлав его живот, а он продолжал полусидеть-полулежать на футоне, ее щеки пылали так соблазнительно, и она изо всех сил старалась поддерживать с ним зрительный контакт. Он разрывался от невероятного возбуждения, вызванного ее самоуверенностью и желанием крепко обнять ее из-за ее смирения.       — Я… с-сегодня вечером… Я…Я хочу угодить своему… мужу.       Прежде чем Мадара успел сказать хоть слово, и прежде чем Сакура потеряла решимость, она снова поцеловала его. Такая целомудренная и скромная, Сакура воспользовалась замешательством мужа, обхватив его нижнюю губу своими губами, после чего провела губами вниз к его подбородку. Она скользнула по твердой линии, спустившись ниже, чувствуя, как его мышцы и вены подергиваются под ее языком, и его гортанный стон, когда она прижалась ртом к его кадыку.       — Сакура, — простонал Мадара, его руки потянулись, чтобы схватить ее за талию, стащив вниз для жесткого трения о его возбуждение. К своему удовольствию, он услышал ее прерывистое дыхание и то, как она на мгновение уткнулась лицом в его шею. На этот раз он позволил ей поступить по-своему, желая поощрить в этот раз вместо того, чтобы заставить ее отстраниться. В будущем у него будет много возможностей заставить ее уступить ему после долгой борьбы, и это было благословенное начало.       Ее руки скользнули по его груди, отодвигая материал его собственной юкаты. Она спустила одежду с его плеч, ощупывая и проводя руками по напряженным мышцам. Он почти таял под ее уверенными, мимолетными прикосновениями, его дыхание учащалось с каждым укусом и поцелуем ее губ на его коже.       Мадара громко застонал, когда она соскользнула с него, узел его юкаты развязался и отодвинулся в сторону, обнажая ее открытому взгляду его возбуждение. Заставляя себя смотреть, как он сопротивляется желанию закрыть глаза и просто чувствовать, он почти кончил, когда увидел, как Сакура протянула руку и нежно обхватила его. Она выглядела такой смущенной, но решительной, сжимая пальцами его горячую длину и делая пробное движение, которое заставило его вздрогнуть.       Черт, эта женщина! Она была такой дразнящей!       Сакура нервно облизала губы, удивляясь ощущению его члена в своих руках. Это… Это было внутри нее уже так много раз, но она никогда не касалась его напрямую так, как сейчас. Эта мысль была слишком пугающей тогда, но после того, как Мадара, казалось, так старался для нее, она хотела сделать то же самое и для него. Нравилось им это или нет, но теперь они были парой, и для них было бы лучше поладить и сделать все возможное друг для друга.       Сакура зачарованно наблюдала, как его член, казалось, подергивался под ее крепкой хваткой, как Мадара тяжело дышал при каждом пробном движении и нежных рывках ее пальцев. Вид задыхающегося Мадары был волнующим, а также вызывал тепло во всем ее теле, особенно из-за осознания того, что она не только буквально держала его в своих руках, но и что он был готов доверить ей такое. Она не знала, что заставило ее сделать это, но провела тыльной стороной указательного пальца по нижней части его члена, начиная от основания, пока не достигла толстой головки с грибовидным наконечником. Ее ноготь дразняще обвел круги по чувствительному месту, пока она не добралась до кончика, проводя извилистые круги вокруг щели, обильно сочащейся его предэякулятом.       — Шалунья, — не удержавшись, прошипел Мадара, крепко вцепившись руками в одеяла, пока они не превратились в лоскуты, не подлежащие восстановлению.       Сакура не могла сдержать озорной улыбки, и он уже был готов повалить ее и сделать с ней все по-своему, когда она обхватила его своим ртом. Его глаза удивленно расширились от этой неожиданной ласки, особенно после того, как она сразу же приняла его как можно глубже в свой влажный ротик.       — Сакура, — его голос был напряжен, вены вздулись, когда он попытался взять себя в руки. Что она проверяла, когда начала двигать головой так идеально на его длине. Это почти заставило его задуматься, делала ли она такое раньше, но он мог сказать, что это просто потому, что она наслаждалась своей властью над ним прямо сейчас. То, как она уверенно ласкала его, было чертовски возбуждающе. Его руки слепо тянулись к ее голове, он громко стонал, побуждая ее двигаться быстрее, взять глубже.       Вскоре Мадара достиг пика наслаждения, потянув Сакуру вниз и насадив так глубоко, как она позволила ему, громко постанывая для нее, когда изливался в ее рот. Она покорно позволила ему держать ее, делая все возможное, чтобы выпить все до капли. Он кончил так обильно, что было трудно проглотить все, его семя уже стекало вниз из уголков ее губ. Казалось, прошла целая вечность, когда он, наконец, закончил, и последний всплеск обжег ей горло, когда она послушно проглотила его. Сакура воспользовалась моментом, чтобы насладиться ощущением его полутвердого члена в своем рту, прежде чем влажно вытащить его, потянувшись, чтобы слизнуть сперму, которая тянулась вниз по ее губам.       Она улыбнулась, увидев удовлетворенное выражение на лице мужа, но тут же слегка съежилась, осознав, что только что сделала. Ее лицо стало совершенно красным, и Сакура не знала, смеяться ей в этой ситуации или плакать. Она никогда раньше не делала ничего подобного… только читала эти глупые девчачьи журналы с Ино, когда была моложе, и смеялась и ужасалась от того, что кто-то делал такое для парня! И вот теперь она сделала это для одного из великих основателей их деревни.       Мадара, казалось, заметил, как поникла жена, и притянул ее к себе, обнял и прижался к ней в знак молчаливой похвалы за то, что она доставила ему такое удовольствие. Если бы он знал, что это сделает ее счастливой, то осыпал бы ее цветами в первую брачную ночь и каждую последующую. Он ничего не мог с собой поделать, целуя ее в висок и в щеки, скользя вниз, пока не достиг ее губ, когда она робко отстранилась.       — Н-Нет, Я… у меня… у меня во рту… — она запнулась на этих словах, и он усмехнулся, потянув ее назад и крепко поцеловав в губы. Сакура пискнула и отстранилась. — М-Мадара!       — У тебя мой вкус, — просто ответил он. — И мне нравится пробовать свой вкус на тебе.       Его слова были несколько успокаивающими, но в то же время и смущающими. Тем не менее, она не отвернулась снова, когда он притянул ее к себе для еще одного поцелуя, тихо вздохнув от знакомого, сладкого жеста. Сакура обвила мужа руками, запустив пальцы в его длинные волосы, и слегка застонала, почувствовав, как его рука обхватила ее грудь. Она позволила ему толкнуть себя вниз, их рты так и не разъединялись, пока Мадара не оказался сверху, а ее ноги свободно обвились вокруг его талии.       — Могу теперь я угодить своей жене? — спросил он насмешливо, возвращая ей ее же слова.       Сакура покраснела и нервно кивнула.       — Д-Да.       Мадара хмыкнул, смех щекотал ее обнаженную кожу, когда он поцеловал ее в шею. Он грубо скинул с себя оставшуюся одежду и отбросил в сторону. Он хотел полностью ощутить ее обнаженную кожу на своей.       Ему нравилось, как она уступала ему, как ласково улыбалась ему время от времени, и это заставляло его улыбаться в ответ. Даже за пределами их спальни он поймал себя на том, что наблюдает за ней. Первоначально это было для того, чтобы убедиться, что о ней заботились и уважали, поскольку это был его долг как ее мужа, но Мадара обнаружил, что наблюдает за женой все больше и больше из-за того, насколько довольным он чувствовал себя, просто наблюдая за ее работой, которую она выполняла с такой страстью. Это было приятно для его глаз, и он чувствовал такую гордость за ее силу и лидерство. С каждым днем его привязанность, казалось, росла, а вместе с ней росла и его настойчивость в дальнейших притязаниях на нее.       Его женщина.       Его жена.       Его… любимая?       Эта мысль почти заставила его остановиться, если бы не царапанье ее ногтей на его спине, беспомощный крик, когда она снова почувствовала его рот на своей груди. Мадара сосредоточился на звуке, наслаждаясь мягким трепетанием жены, в то время как его рука двинулась дальше, чтобы ласкать ее низ. На этот раз не было никакой нервной дрожи, когда Сакура раздвинула для него ноги, давая ему больше места, чтобы просунуть палец между ее складками, и он хотел насладиться этим моментом больше, чем своими собственными спутанными мыслями.       Звук одобрения, который она издала, был таким сладким, что его наполовину вставший член быстро твердел с каждым ее распутным движением.       Страстно желая оказаться внутри жены, Мадара отстранился, чтобы схватить ее за ноги и широко раскрыть ее для себя, расположив свой член между ее нижними губками. Их взгляды встретились, и он был ошеломлен доверием в ее глазах. Слезы все еще стояли в этих манящих зеленых омутах, но на этот раз Сакура не казалась такой грустной, больше не готовилась к тому, что он войдет в нее в первый раз за ночь.       Он намеренно сделал это медленно, смочив себя ее влагой, прежде чем подтолкнуть кончик своего члена к ее входу. Он внимательно наблюдал за тем, как она вздыхает и принимает его вторжение, даже приветствует его. Как ее розовые губы приоткрылись, едва слышно шепча его имя, когда он полностью вошел в нее.       — Мадара…       Так тесно и так тепло. Он тяжело дышал, чувствуя, как ее стенки сжимают его так крепко, так собственнически. Не желая и не в силах больше сдерживаться, особенно когда она была такой мокрой и желанной, он начал вколачиваться в нее, заставляя кричать для него.       Он хотел погрузиться в нее так глубоко, чтобы она не могла думать ни о ком, кроме него. Мысль о том, что она думает о ком-то другом, так сильно взбесила его. Это выходило за рамки их отношений как мужа и жены. Он не хотел делить ее ни с кем и страстно желал, чтобы она чувствовала то же самое.       Сакура вцепилась в него, пытаясь удержать, когда почувствовала, как он двигается внутри нее. Голод, который он всегда испытывал к ней, никуда не делся, но теперь, казалось, было что-то еще… что-то более глубокое. Она не понимала этого, но ощущение было ошеломляющим. Казалось, что Мадара хочет не просто насытиться ее телом, а на самом деле хочет взять все, что она готова предложить, а может быть, даже больше, то, что она не готова дать.       От этой мысли ее охватил страх. Все ее время здесь было потрачено ради настоящего и будущего. То немногое, что у нее было, она бережно хранила в себе. Даже свое тело она продала ради мира. Но ее чувства принадлежали ей и только ей, а сейчас ей казалось, что она тоже теряет контроль над собой.       Сакура поцеловала Мадару в ответ и наслаждалась ощущением его тела на себе, двигая своими бедрами синхронно с его, чтобы он мог наполнить ее еще больше. Это было так хорошо и помогло ей забыть все свои тревоги и печали. Все, что ей нужно было сделать, — это сосредоточиться на слиянии их тел, на том, как он заставлял ее плакать от восторга. Сакура ничего так не хотела, как того, чтобы они повторяли это каждую ночь, чтобы продолжали эти робкие отношения, которые у них сейчас были, но она знала, что это не может длиться вечно.       Скоро ей придется родить ему наследника. Это все изменит.       — Мадара, — закричала она, извиваясь под ним, когда, наконец, достигла пика. Это было ослепительно и мощно, волны удовольствия с силой наполнили ее вены. Громкие отчаянные крики срывались с ее губ, гораздо громче тех, что она издавала раньше. Краткое мимолетное счастье, которое она испытывала до этого, казалось, полностью исчезло.       Даже если сейчас она чувствовала себя довольной, это было только начало. Она… Она все еще была очень одинока во всем этом, и ей было страшно, что она потеряет себя из-за желаний других и даже своих собственных, когда речь зайдет об общей картине происходящего.       — Сакура, — жарко простонал Мадара ей в ухо, кончая вскоре после того, как почувствовал, как ее бархатистые узкие стенки сжимают его словно тиски. Ощущение ее нижних губок, пульсирующих вокруг него, выдаивающих из него все до последней капли, было так приятно. И, тем не менее, его разум все еще был потрясен предыдущими мыслями.       Его любимая?       Мадара чувствовал, как ее дрожащие руки и ноги упрямо цепляются за него, и он был более чем готов остаться на ней вот так, их конечности переплелись, а его лицо уткнулось в мягкий изгиб ее шеи. И только когда Мадара почувствовал, как влага на лице жены коснулась его щек, он отстранился, и печаль наполнила его, когда он увидел грусть в ее глазах.       — Сакура…       Она покачала головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони.       — Я… прости. Все в порядке.       Стремление защитить охватило его, и Мадаре захотелось встряхнуть Сакуру, вытрясти из нее то, что причиняет ей такую боль, но настойчивость, которую он почувствовал, поразила его. Он всегда знал, что относится к тому типу людей, которые хотят только самого лучшего для своих близких, убедиться, что они в безопасности и довольны, и был полон решимости включить сюда и Сакуру, тем более что она стала его женой… но степень пламенного гнева и разочарования, бушевавших в нем, застала врасплох даже его самого.       Каким беспомощным он себя чувствовал.       Ему было жаль, что он никак не мог помочь своей жене, когда ей больно. Единственное, что он мог сделать, это притянуть ее к себе и крепко обнять, а прежнее поддразнивание и довольство затихли в темноте.