Брак по договоренности

       — Ты… Ты беременна, — благоговейно прошептала Сакура, убирая свои светящиеся руки от живота Мито. Рыжеволосая женщина, сидевшая до этого с натянутой улыбкой, казалось, смягчилась, услышав заключение Сакуры, и положила руку на свой живот.       — Похоже, что так.       — Поздравляю!       Мито приподняла бровь.       — Спасибо. Но когда же я смогу сказать тебе то же самое?       Сакура напряглась и нервно отвела взгляд в сторону.       — Э… Я… мы работаем над этим.       — Каждая женщина беременеет, когда приходит ее время, — кивнула Мито в знак согласия. — Однако не забывай о нашем месте, Сакура.       Если бы это был кто-то другой, а не Мито, она бы резко оборвала его за такие слова. Однако Мито понимала ее лучше всех, и Сакура просто поникла.       — Все… Все не так просто.       Чужие руки сжали ее собственные, и Сакура посмотрела на Мито, ледяную леди, которая не признавала физическое проявление привязанности.       — Это Мадара?       — Конечно, нет! — Сакура пискнула и хотела было отстраниться, но Мито крепче сжала ее руку.       — Слышала, ты плачешь каждую ночь.       Сакура уставилась на нее, удивляясь, откуда она об этом узнала. Мадара был не из тех, кто любит посплетничать… если только он по какой-то причине не рассказал Хашираме. Чувство вины тяжело давило на нее из-за того, что кто-то столь гордый, как Мадара, просил совета у Хаширамы, а в ее груди появилось такое нежное тепло от того, что он так пытался ее понять. Глупый человек. Должно быть, выражение противоречия отразилось на ее лице, когда она почувствовала, что Мито отстраняется от нее.       — Понятно.       — Ч-что понятно?       На губах Мито заиграла редкая улыбка.       — Похоже, я беспокоюсь напрасно.       — А?       — Этого и следовало ожидать, — продолжала она. — Даже если для нас это обычное дело — выходить замуж в столь раннем возрасте, это не значит, что мы все готовы к этому в одно и то же время, а ты еще совсем молода. Твое тело должно быть в большей гармонии с твоим умом, чтобы остаться бездетной дольше, чем я.       Сакура вытаращила глаза.       — Ч-Что? Подожди… М-Мито-сан… ты… разве ты тоже еще не готова стать матерью?       Мито снова положила руку на свой живот, тихое раздумье прослеживалось на ее лице.       — Не думаю, что многие к этому готовы, когда уже зачали ребенка. Но разве не для этого у нас есть мужья? Чтобы поддерживать нас так же, как мы поддерживаем их в их начинаниях?       Чувство вины в ней, казалось, утроилось, и Сакура опустила голову. Она… Она пыталась доверять Мадаре, но это было трудно, особенно из-за того, что она знала и что пыталась предотвратить.       — Не будь настолько эгоистичной, чтобы думать, что ты единственная, у кого есть цель, — пробормотала Мито, и Сакура чуть не подпрыгнула от испуга. Это было страшно, насколько проницательной иногда могла быть Мито. — Поговори со своим мужем, Сакура. Возможно, я не знаю Мадару так хорошо, как знает Хаширама, но если, несмотря на их историю, он доверяет Мадаре прикрывать свою спину в бою, то я тоже буду стоять рядом с ним.       — К-конечно, — выпалила Сакура и сама удивилась своей уверенности в этом. — Мадара… великий человек. И я начинаю думать, что не заслуживаю его.       — В чем дело?       Сакура положила руку себе на живот.       — Все… Все изменится, как только я забеременею.       — Да, — Мито склонила голову набок. — Мы можем идти только вперед, Сакура.       Но что, если она потерпит неудачу? Она… Она сумела помочь предотвратить смерть Изуны и своим существованием создала беспрецедентное медицинское отделение в деревне, а также еще более прочно привязала Мадару к этой деревне. Власть была несколько уравновешена, поскольку было не похоже, что новые кланы или старейшины предпочитали Сенджу Учихам или наоборот. Даже если некоторые из них настороженно относились к Учихам и их темному прошлому, они были более открыты к ним из-за того, что Сакура была, можно сказать, ложкой меда в бочке дегтя.       Но… Но однажды в игру вступили дети… это всегда становилось все сложнее, и все дальше выходило из-под ее контроля.       Она боялась, что потерпит неудачу не только из-за себя, но и из-за своей вновь обретенной семьи и нерожденных детей. Что, если повторится что-то подобное тому, что произошло с Саске и Итачи? Она же не может вечно быть рядом, чтобы убедиться, что все идет хорошо!       Каким-то ужасным образом Сакура поняла, почему Мадара пытался завершить Бесконечное Цукуеми в ее мире.       — Сакура?       Розововолосая отодвинулась, чтобы вытереть слезы рукой.       — Все хорошо. Т-ты права… Я поговорю с Мадарой.       

***

      — Это несправедливо, что мы так просто распределим значимость наших голосов, когда некоторые из нас представляют гораздо большее количество людей по сравнению с другими, — холодно заметил Хьюга, скрестив руки на груди.       Сакура вздохнула от того, что этот спор об одном и том же длился уже несколько часов. Единственная причина, по которой она, женщина среди целого моря мужчин, была допущена сюда, заключалась в том, что она представляла больницу. Они хотели, чтобы она сообщила им о том, что нуждалось в улучшении или какие средства они могли бы выделить для формирующейся больницы, и хотя многие из них ворчали и жаловались на то, что она здесь находится, ей удалось каким-то образом проникнуть внутрь. Хорошо еще, что никто не знал о больнице больше нее.       — Верно, — согласился Нара. — Однако власть будет слишком неравной только потому, что мы разделим голоса в зависимости от того, сколько у нас людей. Это просто приведет к дальнейшим стычкам между людьми наряду с альянсами внутри более мелких кланов, которые объединятся вместе, чтобы переизбрать более крупные. Нет смысла создавать деревню, если мы уничтожим сами же себя в гражданской войне.       Краем глаза Сакура заметила, что Хаширама потирает висок рукой. Она не могла винить его за это. Так они ничего не добьются. Подобные встречи всегда были тяжелее, чем простое кровопролитие и сражения.       — М-может… Может быть, сделаем еще один перерыв? — робко предложил человек, представляющий скорее гражданский сектор.       — У нас и так уже было достаточно перерывов. Я говорю, что мы просто делим голоса поровну. — Заявил человек из торгового сектора, в отчаянии стукнув кулаком по деревянному столу.       — Какой смысл в Хокаге, если вся власть просто находится в руках вождей кланов? — Мягко осведомился Изуна, явно заскучав от происходящего.       Тобирама насмешливо фыркнул.       — Хокаге — это тот, кто объединяет людей. Его воля связана с волей народа.       Изуна бросил на него уничтожающий взгляд, и Сакура встала, прежде чем перепалка переросла бы в драку. Это был бы не первый случай, когда дело касалось этих двоих.       — Хорошо, думаю, что мы все тоже немного устали… морально, — сказала она.       Она вздрогнула, увидев вытаращенные на нее глаза, не верящие, что она вообще осмелилась открыть рот на мужском собрании. Она чувствовала, что сзади за ней внимательно наблюдает Мадара.       — В конце концов, нам придется прийти к соглашению по этому поводу, так что, если позволите, я вам кое-что скажу, господа.       — Мадара-сама, — прошипел один из мужчин, полностью игнорируя ее. — При всем уважении, приструните свою жену.       Откуда-то издалека послышалось еще более тихое оскорбление, смешанное с хихиканьем.       — Думаю, что даже великому Учихе Мадаре было бы трудно контролировать женщину.       Сакура возмущенно напряглась и резко повернула голову туда, где сидел Мадара. Он замер при виде этих сверкающих изумрудных глаз и не обманулся ее жестом.       Другие могли подумать, что она обернулась к нему за разрешением говорить, но ему было очевидно, что это только для вида. Она не сердилась и даже не хмурилась, спокойно глядя на него двумя горящими океанами зелени. Он… он удивился, и не тому, как ее глаза требовали его согласия, а тому, как она охотно обращалась к нему только ради формальности и ради спасения репутации клана Учиха.       Если он не согласится на то, чтобы она заговорила, он знал, что она все равно заговорит, и Учиха смотрелись бы еще хуже, так как это показало бы, что «великий Учиха Мадара» был «слабаком», который не мог «контролировать» свою собственную жену. По крайней мере, в этом смысле он выглядел так, как будто она отдавала ему предпочтение. Это почти заставило его улыбнуться ее пылкому, дерзкому духу.       Мадара коротко кивнул, и Сакура снова обратила свое внимание на мужчин.       — Как уже упоминал Изуна-сан, нет никакого смысла в Хокаге, который привязан к капризам вождей кланов. Эта должность была учреждена не для этого, — начала она и увидела, как Тобирама слегка зашевелился. — Однако, как заметил Тобирама-сан, цель Хокаге также состоит в том, чтобы объединить людей и представлять их волю. Он избирается не по крови, а самим народом. Это означает, что мы доверяем ему принимать правильные решения для наших семей. Вот почему жизненно необходимо, чтобы Хокаге был сильным лидером, который может объединить нас. Это то, что Мадара-сама и Хаширама-сама говорили мне много лет назад, прежде чем эта деревня была создана.       Это была ложь, но Сакура все равно произнесла ее, чтобы еще больше укрепить их уважение к этим двум мужчинам и, к сожалению, чтобы придать немного веса своим собственным словам. Здешние люди будут доверять слову мужчины больше, чем ее собственному, как бы рационально она ни говорила.       — Это означает, — осторожно начала она, — что мы все должны быть готовы отказаться от власти, с которой прожили всю свою жизнь.       — Что Вы имеете в виду? — Рявкнул Хьюга.       — Это не диктатура, если Вы этого боитесь, Хьюга-сан, — продолжила женщина. — Я просто хочу сказать, что власть здесь должна быть разделена поровну между людьми, но тот, у кого больше прав, будет Хокаге. Тот, кого мы должны убедить в наших позициях, — не только друг друга, но и того, кто избран вести нас. Хаширама-сама — не марионетка, которая просто склонит голову перед вашими требованиями.       Она резко произнесла последнюю фразу, предназначенную конкретно самому Сенджу, и поняла, что тот изо всех сил старается сдержать застенчивую улыбку. Он был сильным человеком и лидером, но бывали моменты, когда он был слишком мягкосердечен себе же во вред, особенно когда речь шла о его мечте о мире. Изуна и Тобирама одновременно фыркнули, скрестив руки на груди, и обменялись сердитыми взглядами, когда поняли, что подражают друг другу.       — Теперь, с учетом сказанного, я надеюсь, что вы все очень скоро сможете принять решение, — сказала Сакура, делая шаг назад, чтобы сесть, стараясь не обращать внимания на то, как от пронзительного взгляда сидящего позади нее Мадары зашевелились ее волосы на затылке. — Я сейчас занимаюсь созданием родильного отделения, которое идет довольно медленно из-за этих бесплодных собраний, и я уверена, что вы все понимаете, насколько важно заботиться о наших будущих матерях и потомстве.       Будущие союзники напряглись и обменялись сердитыми взглядами.       Сакуре удалось покинуть душный зал собраний менее чем через два часа, гордо выпятив грудь.       Шаннаро!       

***

      Резкие, жадные поцелуи впивались в ее шею, в то время как Сакура вцепилась в простыни, тяжело дыша, и стонала, когда Мадара толкнулся в нее сзади. В данный момент она стояла на четвереньках, покорно приподняв свою попку, чтобы он мог вбиваться внутрь, одной рукой он сжимал ее бедро, а другой обхватывал ее подбородок, его длинные пальцы прижимались к ее губам, а она жадно сосала его палец.       Она была восхитительна, заключил Мадара, покусывая нежную кожу. После первого удивления, вызванного его собственными мыслями о том, что она была его любимой, он легко позволил себе влюбиться в нее. И влюбиться очень сильно.       В конце концов, Сакура — его жена, и он волен любить ее так, как ему заблагорассудится.       Сакура громко застонала, ниточка слюны потекла из ее рта, пока она беспорядочно целовала его пальцы, которые медленно выскользнули из ее рта, позволяя ему обхватить ее уязвимое горло своей влажной рукой, когда Мадара опустился ниже, чтобы схватить ее грудь. Сакура никогда не говорила этого вслух, но ей нравилось, когда Мадара вот так накрывал ее всем телом, обнимая и защищая от суровой реальности, с которой она смело сталкивалась каждый день. Или, возможно, он знал, основываясь на том, как часто он держал ее в объятиях.       Мадара смаковал ее крики, когда стенки ее влагалища крепко сжимались вокруг него, прося еще больше семени, которым он уже несколько раз наполнил ее этой ночью. Он слышал о беременности Мито и почувствовал такой острый укол зависти.       Мадара обнял ее за талию и приподнял так, что она оказалась на нем верхом. Сакура закричала, когда он, казалось, еще глубже вошел в ее чересчур чувствительное лоно, но не сопротивлялась, когда он быстро развернул ее лицом к себе. Будучи немного знакомой с этой позой, Сакура чуть неловко покачивала бедрами над ним, пытаясь найти ритм и темп, которые устроили бы их обоих.       Когда она начала двигаться, он обхватил ладонями ее лицо и притянул к себе для поцелуя. Он хотел заполучить ее, всю целиком. Он хотел видеть ее беременной его детьми, чтобы навсегда привязать к себе. Унаследуют ли они ее глаза или, может быть, даже волосы? Ему было забавно представлять себе сыновей с такими цветами и то, как они поставят мир на колени с таким благоговением благодаря объединенным способностям и навыкам своих родителей.       Его движения стали более страстными, когда он схватил ее за бедра, помогая двигаться быстрее, сильнее, глубже.       — М-Мадара, — захныкала жена ему в шею, чувствуя, что оргазм уже так близко. Так близко!       Он застонал, звук ее нежной мольбы толкнул его через край, и он кончил первым. Взрыва обжигающе горячей жидкости внутри нее было достаточно, чтобы Сакура тоже кончила, ее ноги сжались вокруг него, когда она задрожала и простонала его имя. Она прильнула к нему, когда он откинулся назад, удобно устроившись на футоне, и легла на него сверху, раздвинув ноги и обхватив его талию, так как они оставались глубоко соединенными.       Мадара крепко обнял ее.       Ребенок.       Он хотел от нее ребенка.       

***

      Дни сменяли месяцы, и Сакура с удовольствием наблюдала, как живот Мито округляется. По настоянию Хаширамы Мито практически каждый день ходила к Сакуре на осмотр. Глупый страх, но обе женщины не возражали, так как это просто давало им повод встретиться. После того как они обе вышли замуж, они перестали регулярно разговаривать друг с другом на задушевные темы.       — Все прекрасно, — радостно пробормотала Сакура, взволнованная тем, что женщина, которую она уважала и обожала, была уже на пути к тому, чтобы стать матерью. Другая ее часть тоже была взволнована, потому что это был еще один шаг к встрече с Цунаде-шишоу! Было странно волноваться об этом, так как эта Цунаде будет отличаться от ее собственной, но все же…       — А как ты? — Спросила Мито, и Сакура смущенно рассмеялась, зная, что именно хотела узнать Мито.       — Все… Все нормально. У нас все хорошо.       — …есть ли изменения в твоем чреве? — Поинтересовалась Мито, теперь уже немного обеспокоенная, и Сакура ахнула, положив руку на нижнюю часть своего живота.       — М-Мито-сан!       Старшая женщина просто посмотрела на Сакуру, и та поникла. Не то чтобы ей хотелось говорить, но трудно что-то усложнять с кем-то, кому это было небезразлично… и после того, как она вернулась в прошлое, совсем одна и без друзей, Сакура цеплялась за тепло, которое люди разделяли с ней.       — Я в полном порядке. Правда.       — Значит, проблема заключается в твоем муже?       Сакура быстро покачала головой.       — Н-Нет! Мадара в полном порядке. В самом деле.       Она не допускала, чтобы с ее мужем что-то было не так, и регулярно проверяла его, к большому его удивлению и огорчению. Никому бы не понравилось, когда его постоянно тыкают и ощупывают, но он терпел ради нее.       Палец коснулся ее подбородка, приподнимая его вверх. Она встретила холодный, но обеспокоенный взгляд Мито.       — Прости, — прошептала Сакура. — Я… Я с ним еще не разговаривала.       — Это потому, что дело касается тебя или потому, что тебе вообще нужно с ним поговорить?       — И-и то, и другое?       — О, Сакура, — послышался тихий вздох. — Мы не сможем тебе помочь, если ты не дашь нам знать. Тебе не нужно чувствовать, словно ты несешь бремя целого мира на своих плечах. Твои друзья сильны, а муж еще сильнее… что же тебя сдерживает?       Сакура не могла остановить слезы, выступившие на ее глазах, и ненавидела себя за то, что была такой слабой.       — Я… — попыталась сказать она, прежде чем сжать губы вместе.       — Когда ты впервые появилась передо мной, — неожиданно начала Мито, — я не знала, что с тобой делать. От женщин этой эпохи часто ждут, что они будут обеспечивать надежный тыл, хранить домашний очаг, пока мужчины сражаются на поле боя… однако… твои глаза… твоя осанка… то, как ты говорила… это было совсем не то, что я когда-либо видела. Мне следовало бы понимать, что ты не принесешь ничего, кроме неприятностей, когда я вела тебя в свой дом.       Щеки ее слегка подернулись румянцем, и Сакура попыталась вырваться из неподатливой хватки Мито, чувствуя себя совершенно сбитой с толку.       — Я…я извини…!       — Но представь себе мое удивление, когда я увидела такую закаленную молодую женщину, которая одновременно была столь чувствительной, — Мито наклонила голову, ее взгляд потеплел, когда она вспомнила, как впервые увидела, как Сакура разразилась слезами, удивление и шок, когда она не знала, как даже утешить розововолосую женщину. — Ты так много сделала для нас, Сакура. Не стесняйся и другим позволить сделать то же самое для тебя.       Ее глаза расширились, и она снова уставилась на пол, а щеки покраснели еще сильнее.       — …спасибо.       

***

      Мадара грубо распахнул дверь в их совместную с женой спальню, сурово нахмурившись. На этот раз точно. На этот раз он наверняка добьется успеха. Если понадобится, он запретит жене вставать с постели, пока не убедится наверняка, что его семя принялось и она зачала его ребенка.       Сакура сидела перед ним на своем обычном месте, она часто приходила раньше него в квартал Учиха, чтобы также выполнить свои обязанности матриарха Учихи. Она подняла глаза, удивившись его внезапному появлению, хотя это был уже не первый раз, когда он приходил с таким грохотом. Мадара был слегка… грубее, чем обычно ночью… иногда даже притягивал ее к себе по утрам, чтобы зацеловать до бесчувствия, пока ей не начинало казаться, что она тонет в нем. Много раз по утрам Сакура принимала ванну, чувствуя, как его сперма стекает вниз по ее бедрам, а потом, к своему ужасу, чувствовала, что та выскальзывает из нее еще больше в середине дня.       Мадара почувствовал, что его решимость немного поубавилась, когда он взглянул на свою жену, его обостренные чувства уже уловили перемену в воздухе. Его хмурый взгляд сменился озабоченным, когда он подошел к ней и устроился перед ней на футоне.       — Ты в порядке?       Она кивнула, нервно заправляя волосы за ухо. К его ужасу, она отвела глаза в сторону.       — Я в порядке… как прошел твой день?       — Еще одна встреча со старейшинами и главами кланов, — хрипло сказал он. — Очередное бесполезное собрание, поскольку мы ни до чего не договорились.       Глаза Сакуры весело блеснули.       — Возможно, мне следовало бы выкроить время для этого собрания. Это бы точно все ускорило, как в прошлый раз.       Мадара усмехнулся.       — Определенно.       Она мягко улыбнулась, глядя на находящегося перед ней мужчину. Нет, не просто на какого-то мужчину… на ее теперь самого дорогого мужа. Она была замужем за Мадарой уже чуть больше года, и ее все еще поражало, что она оказалась в такой ситуации. Когда она вернулась в прошлое, полная решимости изменить все к лучшему, ей и в голову не приходило, что это означало из всех людей отдать себя Учихе Мадаре. Она никогда не ожидала, что старейшины Учиха потребуют невесту Узумаки и что именно она окажется ею.       Но… сейчас… сейчас она радовалась и чувствовала себя виноватой из-за того, как тепло ей становилось всякий раз, когда она смотрела на него, как наполнялось ее сердце любовью и обожанием. Он уже много лет преследовал ее в ночных кошмарах, особенно после того, как она впервые увидела его на поле боя. Ей просто повезло, что Мито была такой терпеливой и понимающей, оставаясь рядом с ней и защищая ее всякий раз, когда Сакура будила остальных, просыпаясь с пронзительным криком ужаса. И это было счастье, что ее кошмары быстро отступили, так как вскоре после этого Учиха потребовали ее руки ради мира. Она не могла себе представить, что было бы, если бы чудовищные сны продолжались и мужчина, за которого она собиралась выйти замуж, был в них основным действующим лицом.       — Тебя что-то беспокоит, — заметил Мадара, и она была поражена его проницательностью.       Сакура тепло улыбнулась мужу за его внимательность. Он так отличался от легенд, от ужасов ее прошлого. Ей было грустно оттого, что именно таким человеком он мог бы быть в ее собственном мире, если бы не трагедии.       Она сцепила пальцы, пытаясь укрепить свою решимость. Теперь… теперь не будет никакого пути назад, никакого способа забрать свои слова обратно.       Сакура посмотрела ему в глаза и увидела в них только заботу и нежность. Что-то такое, чего она не заслуживала, особенно потому, что какая-то ее часть никогда не признавала, что она, казалось, была свободна и счастлива, в то время как будущее ее самых дорогих друзей оставалось неопределенным. Вся ее тяжелая работа может оказаться напрасной, потому что она даже не доживет до того, чтобы увидеть все это, чтобы убедиться, что все произошло именно так, как должно было произойти. И… и с рождением ею наследника, какое значение это имело для будущего Учихи?       — Сакура. — Голос Мадары был таким успокаивающим, что ей захотелось просто раствориться в нем. Она почувствовала его руку на своей руке и вцепилась в нее, удивляясь разнице в размерах и фактуре. Это была рука ее мужа, того, кто должен был быть ее опорой, в то время как она была его.       Ее пальцы на мгновение сжались вокруг его руки.       — Я…       Она смотрела на их соединенные руки и заставляла себя набраться храбрости, как, насколько она знала, хотели бы ее близкие.       — Я люблю тебя, Мадара…       Все. Она сказала это. Она сказала мужчине, которого изначально была полна решимости остановить любой ценой, что любит его. Потому что теперь она знала, что он был монстром не больше, чем она или кто-либо другой. Что он был добрым, неуклюжим мужем, который делал все возможное, чтобы она была счастлива и довольна.       И она любила его.       Всем сердцем.       Ее глаза были крепко зажмурены, а сердце бешено колотилось. Она так давно не произносила этих слов, и это было таким облегчением, но в то же время ей было и страшно. Ее разум услужливо напомнил ей о том, что случилось, когда она в последний раз делала такое слезливое признание. Темнота, которая захватила ее сознание и…       Мягко. Губы Мадары мягко прижались к ее губам. Ее глаза расширились, и Сакура даже не заметила, что из них текут слезы, пока не открыла их.       Мадара отстранился, слегка покраснев, и нежно посмотрел на нее. Неужели именно это так долго беспокоило ее? Что он не ответит ей взаимностью?       Он притянул ее к себе и усадил на колени. Как бы ему ни нравилось целоваться и лежать рядом с женой, держать ее в объятиях было так же приятно. Она была теплой, мягкой и такой податливой рядом с ним.       И он тоже очень любил ее.       — Мадара? — Она подняла глаза и улыбнулась, увидев, как горели его уши и как он решительно смотрел на стену с совершенно покрасневшим лицом. Сакура прислонилась к нему, крепко прижимая к себе, уверенная в его любви. Она доверчиво откинулась на него.       — Я… боюсь.       — Чего? — Спросил он, немедленно обратив внимание, когда услышал о ее беспокойстве.       — Я…Я беспокоюсь о будущем, — тихо призналась она, наконец высказав то, что так долго держала в себе. — Я боюсь, что у нас ничего не получится, что все это будет напрасно. Я…Я боюсь, что все дети, которые у нас родятся, вырастут, только чтобы страдать и что… и что я ничего не смогу сделать, чтобы защитить их и всех остальных. Я не хочу, чтобы они росли в мире, наполненном ненавистью.       Проклятие ненависти. Как же она ненавидела узнавать о его существовании!       На мгновение Мадара пришел в восторг от ее признания, что она хочет иметь от него детей, но тут же помрачнел, осознав ее беспокойство. Он потерял многих в войнах… стольких братьев и членов семьи. Он бы потерял и Изуну тоже, если бы не она, и от этого ужасного воспоминания его руки сжались на ее талии.       — Я не могу зарекаться, что произойдет в будущем, — осторожно начал Мадара. — Но могу тебе обещать, что сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить безопасность и счастье нашей семьи.       — …не только этой семьи, Мадара, — тихо сказала она. — Этой деревни. Это выходит за рамки клана, Мадара. Мы должны начать думать в более широком смысле, который выходит за пределы Учиха.       И вот теперь они подошли к самой сути дела. Сакура знала, что Мадара был преданным человеком, который стремился к миру, но семья была для него всем. Это также помогло начать разделение между Учихами и Конохой, благодаря их непоколебимой решимости и поддержке сначала своей семьи и только потом деревни. Итачи был одним из первых, кто попытался разрушить эту установку вместе с Кагами и Шисуи, но все это закончилось лишь разбитым сердцем.       — Что же ты предлагаешь, Сакура?       Она покачала головой.       — Я…Я не хочу, чтобы ты делал то, чего не хочешь, и я не говорю, что клан не имеет значения. Но мы и все остальные жители этой деревни должны понимать, что когда мы говорим о «нашем народе», мы имеем в виду не только наш клан или наши семьи. Наш народ состоит из всей Конохи. Они — наш народ, Мадара, и я боюсь, что до тех пор, пока мы по-настоящему не поймем этого, между нами всегда будет существовать пропасть.       Долгое время Мадара молчал, обдумывая ее слова. Отчасти она испугалась того, что он неправильно поймет ее намерения и поверит, что она отдает предпочтение другим больше, чем своей собственной семье. Ее потрясло осознание того, как она боялась, что он может отвергнуть ее, как сильно она доверяла ему.       — И это все, что ты скрывала? — Тихо спросил он, и Сакура молча кивнула. Мадара вздохнул и притянул ее к себе поближе. — Тогда твои страхи были напрасны.       Мадара взял ее за подбородок, приподнял ее лицо и крепко поцеловал в губы. Он отстранился и прижался к ее виску своим. Вот ведь глупая женщина, так переживать в одиночестве, особенно когда многие из ее мыслей часто приходили ему в голову.       — Эта деревня — будущее, Сакура, — пробормотал он, поглаживая ее щеку и затем утыкаясь в нее носом. — Это та самая мечта, которую мы с Хаширамой разделяли в детстве, мечта, где царил бы мир, когда все семьи объединились бы в одно целое. Тебя терзают те же тревоги, что и меня, но мы так или иначе с ними справимся.       Облегчение, которое она испытала, было ощутимым, но недостаточным. Ещё нет.       — Не оставляй, — она вцепилась в переднюю часть его юкаты и тяжело сглотнула, вспоминая историю и рассказы о том, как Мадара покинул деревню. На этот раз такого не случится. На этот раз у него был Изуна и…и она тоже. По крайней мере, она на это надеялась. — Не оставляй меня, Мадара.       Его руки крепко обняли ее, Мадаре было приятно, что она не стала скрывать перед ним свою неуверенность. Хотя он любил огонь и ее независимость, он наслаждался тем, как жена была готова отбросить все это ради него. И его завело то, как сильно она хотела его, возможно, так же сильно, как хотел ее он.       — Я никогда не покину тебя, Сакура, — он говорил искренне и с такой убежденностью, что Сакура, наконец, расслабилась в его объятиях. — Ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе.       Мадара снова крепко поцеловал ее, толкая вниз, пока не прижал к футону. Его губы не отрывались от ее, когда Сакура потянулась к его юкате, откинув ее назад, чтобы оголить широкие плечи, по которым она любила водить руками. Мадара помог ей, отбросив свою одежду в сторону, прежде чем взяться за ее собственную, почти срывая ту с нее, чтобы обнажить ее восхитительные полушария для его голодного рта.       Сакура приветствовала его прикосновение, тяжело дыша и хныкая от ощущения того, как он жадно сосет ее грудь. Она уже была такой влажной и так в нем нуждалась, жаждала, чтобы он взял ее так, как делал это много раз в течение стольких ночей. Когда она почувствовала, как его пальцы коснулись ее мокрых складок, не погружаясь внутрь, она выгнула спину и издала судорожный стон.       — Ты, — протестующе воскликнула Сакура, одновременно подмахивая бедрами в такт его пальцам. — Я…Я хочу тебя в себе, Мадара.       Ее нетерпение возбуждало до безумия, но муж не торопился вводить свои пальцы внутрь. Она была такой мокрой, и он застонал у нее на груди от того, как сильно она желала его. Нет ничего более соблазнительного, чем иметь женщину, которую ты обожаешь и которая полностью отвечает тебе взаимностью.       Сакура раздвинула ноги шире, и от запаха ее мускуса у него потекли слюнки. Он потерся о ее влажный вход и заполнил ее одним толчком. Все его тело замерло, когда он вошел в нее до конца, почти проклиная и задаваясь вопросом, всегда ли она была столь горячей и узкой.       Сакура застонала от чувства такой наполненности и от того, что это Мадара ей его подарил. Она обвила ногами его талию, извиваясь, пытаясь заставить его двигаться. Большего, она хотела большего.       — Мадара, — взмолилась она, приходя в отчаяние, когда вместо этого он начал дразнить ее длинными, глубокими толчками.       — Я не хочу торопиться со своей красавицей-женой, — ответил он между движениями, почти мурлыча, когда увидел гнев и разочарование в ее глазах. Этот огонь в ней был одной из тех вещей, которые привлекли его к ней, олицетворением знаменитых огненных техник клана Учиха. — Да, вот так… Я хочу насладиться тем, как тесно моя жена прижимается ко мне… звуками, которые она издает с каждым… толчком…       Несмотря на свое раздражение по отношению к нему, Сакура оставалась беспомощной перед каждым сильным толчком. Ей нравился звук его глубокого голоса, но он действительно выводил ее из себя, двигаясь так медленно!       — Мадара, — сердито прорычала она.       Со снисходительным смешком Мадара перекатился так, что теперь жена была сверху, и застонал, когда она сразу же начала жестко на нем скакать.       — Даааааа.       Она услышала его довольные стоны и сжалась внутри еще крепче, умоляя его своим телом дать ей то освобождение, которого она отчаянно хотела. Только он мог заставить ее чувствовать себя так чудесно, так полно, как сейчас.       Сакура заставила себя открыть глаза, несмотря на ошеломляющие ощущения, которые испытывало ее тело, желая ясно видеть лицо Мадары, пока она продолжала ехать на нем. Выражение его лица было таким восхитительным, как будто он изо всех сил старался держать себя в руках, наслаждаясь ощущением ее тела. О боже, она так сильно любила этого мужчину.       Она почувствовала, как муж успокаивающе схватил ее за руки, их пальцы переплелись, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее. Сакура так же сильно прижалась к нему, застонав от того, как он теперь входил в нее под другим углом, задевая чувствительный комочек нервов, от этого она еще сильнее сжималась вокруг него.       Снова и снова ее стенки влажно обхватывали его, она выгнулась дугой, и крик вырывался из нее, когда она, наконец, жестко кончила. Ногти Мадары впились в тыльную сторону ее ладоней, то, как ее влагалище сжимало его член, стало для него последней каплей, ритмичное трепетание ее внутренних стенок, немедленно принявших семя, что взорвалось внутри нее. Ее имя сорвалось с его губ в вымученной молитве.       Сакура застонала, дрожа, когда почувствовала, как его сперма обжигает ее изнутри. Вот… Это произошло. Но пути назад уже не было. Контрацептивное дзюцу, которое Сакура поддерживала все эти годы, было отменено еще днем, оставив ее матку уязвимой и открытой для его семени… того самого, которое она сейчас так отчаянно принимала в себя, пока его член оставался глубоко внутри нее.       Ее грудь тяжело вздымалась, когда она слегка наклонилась вперед, положив руки ему на грудь, когда она почувствовала, что муж тянет ее вперед, чтобы поцеловать еще раз. Ощущение того, что они соединены в одно целое, и того, как она была наполнена его спермой, заставило ее тихо стонать от удовольствия, усталый смешок замер на ее губах, когда Сакура почувствовала, что он уже вновь твердеет внутри нее.       — Опять?       — И всю вечность, — ответил Мадара с плутоватой улыбкой.       Страх, который она обычно испытывала при мысли о вечности, на этот раз не проявился. Будущее теперь было не в ее руках, но она, по крайней мере, сумела заложить фундамент лучшего будущего, чем ее собственное. И она была в этом не одинока. Уже нет.       Теперь Мадара не покинет деревню. Он останется рядом с ней, и вместе они создадут семью в этой деревне…деревне, которую они будут лелеять и развивать, пока не исчезнет разделенность, способная разлучить их.       Сакура обвила руками его шею, углубляя поцелуй и улыбаясь от того, какой счастливой она чувствовала себя в объятиях мужа.       Больше не одинокой.       Так безопасно и так тепло.       Навеки.