Я рисую то, что вижу...

My tea is gone cold, I'm wondering why, I got out of bed at all (Yves V & Ilkay Sencan — not so bad)

      Всё было правдой. И одновременно ложью. Каждый из вариантов развития событий был реален и в то же время выглядел полным бредом. Когда меня попросили первый раз увидеть, то что скрыто в пламени, я увидела всё и сразу: плохое и хорошее, жизнь и смерть, добро и зло. Всё слилось во едино и я уже не понимала в каком моменте времени нахожусь сама. Трудно после увиденного сохранить рассудок и ясность мысли. Но я смогла. Конечно за счёт сильных антидепрессантов, но всё же я осталась более-менее вменяемой. Я просто хотела покоя и личного счастья, впрочем, как и любой другой нормальный человек. Но каким бы многогранным не было будущее рано или поздно одна из так называемых «струн» (которые пронизывают всю Вселенную согласно осмысления формул итальянского физика-теоретика Габриэля Венециано. Однако, эта теория так и не была полностью доказана), должна привести к единственно верному результату. А вот к какому именно, никто не знает.       Из-за того, что в последнее время участились нервные срывы, а также кошмары, доктором Брауном было принято решение увеличить мне дозу успокоительных препаратов. Когда же мне выдали новую порцию таблеток, я посмотрела на них и спросила сестру, которая сегодня дежурила: — А сильнее этого ничего нет? — отрешенно поинтересовалась я, смотря куда-то в стену. — Я не распоряжаюсь дозировками лекарств, это нужно обсуждать с лечащим врачом, — сухо ответила она, поправив мне подушку и плед, пока я сидела в кресле-качалке и зарисовывала свой очередной кошмар. — Да и зачем тебе больше. Ты и так уже семь лекарств сразу принимаешь. — Мне постоянно хреново, — честно ответила я, глотая очередную партию лекарств в надежде, что они хоть как-то помогут. Но они лишь притупляли нарастающий психоз, с которым я пытаюсь бороться и пока проигрываю. — Извини, но ничем помочь не могу, — пожала плечами медсестра и отправилась по своим делам.       Конечно, никому до меня нет дела. Даже сержант Дункан, который погиб при загадочных обстоятельствах в том пожаре в Дельфах, даже тогда навещал меня довольно редко. Хотя вначале мне казалось, что я ему нравилась, но скорей всего это была обычная жалость, которую проявляешь ко многим душевнобольным. Но я не такая. Я точно помню, что прежний приют, где я находилась до этого, был скрытым пристанищем культистов — фанатиков, во главе с Люсьеном Флауэрсом и моим отцом Питером, которые благодаря своим шаманским обрядам и вдыхания паров Олеандра (комнатное декоративное растение, которое всё же является довольно ядовитым и может вызывать галлюцинации), могли видеть предполагаемое будущее в огне. Правда это, или нет — никто не узнает, так как все участники тех прошлых событий либо мертвы (как например, мой отец или Люсьен труп которого нашли в подвале сгоревшего Дельфийского приюта). Причину пожара, впрочем как и смерть Люсьена и ещё нескольких человек до сих пор выясняют, хоть я рассказала, что это была я, то мне никто не поверил, посчитав сумасшедшей и определили пожизненное место пребывания в новом приюте «Скульд» — так звали самую юную из трех сестёр норн, в германо-скандинавской мифологии, которая могла видеть и трактовать видения будущего. Как знать, если бы всё пошло иначе, я могла бы стать наследницей её знаний и также без проблем видеть конкретное будущее, а не его обрывки? Хотя как говорила другая мудрая и слепая Норна — Верданди — та, что видела настоящее, хоть и была слепой на оба глаза, при встречи с Гераклом: «Я рисую то, что вижу». Только бог обмана и лжи по имени Локи, рисовал предполагаемое будущее. А точнее то, которое сам хотел видеть. Из-за чего в дальнейшем и случился Рагнарёк. А это значит, что простым смертным не дано видеть то, что не предназначено для их глаз. — О, Эрика, вот ты где, — отвлекла меня от мрачных мыслей наша чистюля Кирсти, пухленькая низкорослая девушка со светлыми волосами, собранными в пучок. Она постоянно впадает в истерику, когда кто-то ходит в обуви по ковру или пачкает пол. Поэтому некоторые, зная эту её особенность, этим пользуются и специально выводят её из себя. — Уже обед. Тебе принести, что-нибудь? — Нет, спасибо. Ничего не нужно, — отрешённо сказала я смотря в окно на крупные хлопья снега, падающим с неба. Хм… оказывается уже зима. А я и не заметила. Конечно, заметишь тут, когда круглые сутки сидишь в четырёх стенах. Отвлёкшись от мыслей я и не заметила, что Кирсти всё ещё здесь. — Что? — устало спросила я. — Ну может хотя бы яблоко тебе принести? — поинтересовалась она, с неким сочувствием в голосе. — А то, ты уже третий день ничего толком не ела. Так же нельзя. — Хорошо, как скажешь. Яблоко, так яблоко, — сдалась я, продолжая смотреть в окно.       Заметив белку грызущую орех на одной из нижних веток, я решила её быстро зарисовать, пока та не сбежала. — Привет подруга, всё рисуешь? — спросила Тоби, усаживаясь на подоконник, загораживая тем самым мне вид. Тоби была типичная пацанка, которая курила, пила алкогольные напитки, за словом в карман не лезла и могла врезать, если что было не по её правилам. Тоби была самой высокой из моих подруг, имела короткие темные волосы, и немного нагловатое выражение лица, также воспитанница сгоревших «Дельф» и которую, как и меня перевели сюда. — Не всё, а только белочку, которую ты собой заслонила, — ответила я, доделывая последние штрихи. — Но в этом нет ничего страшного, потому что я её уже дорисовала. — Покажешь? — тут же с интересом спросила Тоби.       Я тяжко вздохнула и показала своё творение подруге. Та внимательно рассмотрела рисунок, а после задумчиво спросила: — Неплохо. Только что это за символы, который ты нарисовала рядом? Опять, что-то связанное с мистическим культом?       Я внимательно посмотрела на свой рисунок и только тогда заметила, что рядом с белкой были какие-то чёрточки, значения которых я не знала, но зачем-то нарисовала. — Так. Я просто ручку расписывала, только и всего. Ничего особенного, — ответила я, закрыв блокнот. — Как скажешь, — пожала плечами Тоби. — Я после ужина хотела пойти воздухом подышать, составишь компанию? — Не знаю. Я что-то сегодня неважно себя чувствую, поэтому, наверное, спать пораньше пойду. Без обид, ладно, — извинилась я.       Тоби неопределённо пожала плечами и пошла по своим делам. Я же решила продолжить рисовать, но внезапно почувствовала резкое головокружение и те самые чёрточки, которые я рисовала в блокноте внезапно вспыхнули перед глазами ярким пламенем. А когда догорели, то превратились в более понятные буквы, которые собрались в предложение — «я рисую, то, что вижу». Затем я, также внезапно, смогла нормально видеть и различать звуки реального мира. И как раз вовремя, потому что передо мной стояла растерянная Кирсти с порезанным яблоком на тарелке. — Эрика, с тобой всё хорошо? — заботливо поинтересовалась она, отдавая мне яблоко. — Ты какая-то бледная. Может медсестру позвать? — Не надо, всё нормально, — честно ответила я, потихоньку приходя в себя. — Я, наверное, пойду, прилягу. Устала чего-то за сегодня.       Однако стоило мне встать с кресла, как из правого глаза брызнула кровь, обрызгав при этом Кирсти. После чего я быстро потеряла сознание, даже не обращая внимание на её крики и причитания. Последнее, что я помню, до того как провалиться в темноту, это всё те же горящие синим огнём слова Веранди: «я рисую то, что вижу». Наверное, всё же стоит пересмотреть лекарства. А то от этих у меня уже начались галлюцинации. Однако, всё оказалось не так однозначно, как на первый взгляд….