Я рисую то, что вижу...

The morning rain clouds up my window And I can't see at all (yves v & ilkay sencan — not so bad)

      Их было трое. Три сестры провидицы, те кто видят судьбу девяти миров, людей и богов. Три сестры с севера. И называли их норны. Сёстры Вирда*. Богини Судеб.       Урд, что с древнескандинавского переводиться как «судьба». Самая старшая из трёх сестёр — видит прошлое всех, с кем встретиться и олицетворяет рок или смерть. По приданиям именно она предрекла всеотцу Одину ослепление и смерть.       Веранди, что в переводе с древнескандинавского означает «становление» — женщина средних лет и чаще всего слепая. Именно она рассказывает о судьбе, к которой может прийти тот или иной бог или человек, совершая те или иные действия.       И последняя, самая юная из сестёр, но не менее важная, Скульд (в переводе означает «долг», «возможное будущее», «чувство вины») — прорицательница и та, которая могла видеть возможное будущее и его варианты.       Все три сестры проживают у так называемого источника судьбы, протекающего рядом с мировым древом Игдрассиль, под одним из тех корней, который ведёт в Асгард, царство всеотца Одина и куда по приданиям попадают только великие войны, где их ждали бесконечные пиры и битвы с лучшими войнами девяти миров. Именно такой был и есть миропорядок Вселенского древа. Таким он и останется навечно…       Когда я очнулась и осмотрелась, то поняла, что лежу на больничной койке, под капельницей, а один глаз у меня чем-то заклеен. Я было сама снять капельницу, но подошедшая медсестра в халате, шапочке с крестом и медицинской маске (женщина средних лет, с довольно мудрым взглядом карих глаз, несмотря на возраст) не дала мне этого сделать. — Ещё не время, — посоветовала она. — Я сама вытащу иглу и сниму повязку, когда лекарство кончится. — Что… что со мной случилось? — растерянно спросила я, трогая повязку на глазу. — И где я? — В процедурном кабинете, — пояснила медсестра, поправляя съехавшую иглу и смотря работает ли капельница. — У тебя глазные капилляры не выдержали, и из глаз брызнула кровь. Причин может быть несколько: травмы, операции… или даже критические дни.       Я непроизвольно покраснела. — У меня уже были «эти дни» в этом месяце, — смущённо ответила я.       Медсестра пожала плечами. — Значит причина в чём-то другом, — просто ответила она, поправляя мне подушку и вытаскивая иглу, потому что лекарство в капельнице кончилось. А после сняла повязку с моего глаза. — Но об этом тебе лучше расскажет врач.       И в это мгновение я снова увидела на мгновение слепые глаза Веранди. Но помотав головой, всё снова вернулось, как и было. — Можно мне мой блокнот? — попросила я. — Я иногда делаю некоторые зарисовки того, что мне сниться или того, что я вижу вокруг себя.       Медсестра передала мне блокнот и карандаш. — Красиво рисуешь, — похвалила меня она. — Заканчивала художественные курсы? — А? — переспросила я, отвлекаясь от рисования. — А, нет. Я самоучка. — Тогда у тебя очень хорошо получается, для человека без специального образования, — признала медсестра. — Правда всё довольно мрачно. Почему только чёрный?       Я пожала плечами. — Наверное, потому что это олицетворение того, что я чувствую и вижу вокруг себя, — подумав, ответила я.       Сиделка хотела было что-то ответить, но её кто-то позвал и ей быстро пришлось уйти. Чуть позже пришла другая медсестра и помогла мне вернуться в свою комнату, где я заметила на прикроватной тумбочке упаковку разноцветных фломастеров и записку «для Эрики», а внутри написано «добавь в жизнь немного красок». И хотя подписи не было, я догадалась, от кого был этот подарок. Милая всё-таки женщина эта медсестра — она меня совсем не знает, а уже фломастеры дарит. Если бы все люди были, хоть чуть-чуть такими, мир был бы куда лучше.       Но только я было собралась опробовать новые фломастеры, как вдруг дверь комнаты открылась и в проёме появился… сержант Блейк, хотя я точно помню, что его убили. Причём это было сразу в нескольких вариантах его будущего. Тогда, как так вышло, что он сейчас стоял передо мной, в парадной полицейской форме, да ещё и с букетом цветов? В тот момент я не совладала с эмоциями и тут же бросилась к нему на шею, повторяя: — Живой! Ты всё-таки жив!       Сержант, немного опешил, но тоже обнял меня, отвечая: — Конечно, жив. Что со мной может случиться? — удивился он.       Тогда я и рассказала ему о том, что уже видела много вариантов будущего, но пока, ни одного, где он был бы жив. Во время рассказа он внимательно слушал, не задавал вопросов, а когда я закончила, то посмотрел на меня взглядом психиатра, на своего пациента. — Не веришь, да? — с обидой спросила я. — Да нет, верю. Просто… ладно Эрика, я ещё позже зайду. А сейчас мне пора бежать. Сегодня просто ежегодный вечер встреч выпускников нашей полицейской академии, поэтому меня просили прийти на него хотя бы в этом году, — в спешке ответил он и быстро поспешил уйти. — Дункан, Стой! — притормозила его я. — Мне жаль Эрика, но я при всём желании не могу взять тебя с собой, — начал оправдываться он. — И не потому, что не хочу. Поверь, мне бы очень хотелось с тобой куда-нибудь сходить, но сейчас это будет довольно сложно. Там пускают по пригласительным, а у меня оно только одно. И достать ещё не представляется возможным. — Да я и не напрашиваться собралась, вообще-то, — скромно ответила я. — Тогда что ты хотела? — спросил он.       И я вместо слов молча, поцеловала его. Причём не просто в щеку, как друга. А вполне серьёзно — прямо в губы. От подобного проявления чувств Блейк, конечно, слегка удивился и растерялся. Но вскоре быстро осмелел и стал отвечать мне взаимностью. И так бы ещё долго продолжалось, если бы нас не прервала вошедшая в комнату Тоби. — Извиняюсь. Не знала, что у вас тут типа свидание. Я вас не видела, если что. Ладно, позже зайду, — начала оправдываться она.       Но Дункан быстро отпустил меня поправил форму и оставив букет на тумбочке, вышел из комнаты, пока Тоби провожала его сверля взглядом. — Слушай, а классный парень. Накаченный такой. И задница, вполне приличная. И как же зовут твоего бойфренда? — поинтересовалась она, пока я ставила цветы в вазу. — Ничего он и не бойфренд, — ответила я, нюхая цветы и блаженно улыбаясь. Когда же Тоби слегка хихикнула, то быстро пришла в себя. — У меня с ним чисто партнёрские отношения. Сержант Блейк расследовал дело смерти моего отца, а я была у него основным свидетелем, только и всего. — Ну да, а сейчас он тебе очередной «допрос с пристрастием» устраивал, так что ли? — посмеялась Тоби.       Я скривила недовольную мину, легла на кровать и продолжила рисовать, только на этот раз фломастерами и не то, что видела, а то что хотела видеть. А именно красивую пару, танцующих в ритме вальса. Она в пышном розовом платье. Он в полицейской форме. Естественно я представляла в тот момент себя и Дункана. Мы оба счастливы и думаем, что этот танец продлиться вечно. Так оно и было. На моём рисунке. Хотя кто знает, может и в жизни всё будет так, как и на рисунке? Важно ведь только захотеть. За рисованием я почувствовала, что меня уже клонило ко сну. Поэтому я быстро съела то, что принесли сегодня на ужин (творожную запеканку, плодово-ягодный кисель и две галеты), а после укуталась получше в одеяло и быстро уснула мирным сном младенца. В надежде на то, что завтрашний день будет куда ярче и солнечней, чем предыдущий.       Но это, к сожалению, был не тот случай…