Пристанище / Heart(h) and home

(Song: Muciojad — Fireflies / Frank Ocean — chanel)

      17 апреля 2016. Кроваво-алый закат предзнаменовал скорую ветреную погоду, но это не делало его менее красивым — он освещал спальню, рефлексируя со стенами, каждым предметом декора, даже с темной, как смола, постелью. Рьюзаки вызвала такси и нехотя встала с кровати. Ей хотелось и дальше лежать в постели, молча наслаждаясь тем, как темные тона ее спальни принимают теплый оттенок, однако ей позвонил Хосок и попросил подъехать к бару. Он не был многословен во время звонка, но его тон был довольно расслабленным и веселым. Такие же противоречия и происходили в мыслях Рьюзаки — она пыталась понять, зачем Хосок позвал ее, не объяснив точной причины. Но девушка знала точно — ехать обязательно нужно. Ей хотелось материться и кричать, от того что ее так просто оставили в неведении, вместо того чтобы сказать все прямо, но как раз ради того, чтобы все узнать она и отрывает свою костлявую задницу от нагретой уютной постели. Поправив свои непослушные черные волосы, нацепив берцы поверх черных высоких джинсов, в которые была заправлена черная футболка с надписью «Young forever» на левой груди, и надев на себя кожанку, Рьюзаки захватила с собой рюкзак и ушла из квартиры. Когда девушка вышла с лестничной площадки на улицу, она заметила, как ее ахуеть какая белая кожа стала рыже-красной от падающего на нее света. Казалось, что этот закат стремился заполнить все и поглотить все что есть в этом городе.

* * *

      Сев наконец в такси, Рьюзаки стала залипать в окно и купаться в своих мыслях. Дорога будет довольно долгой, даже без пробок — этот бар находился почти на выезде из города, у трассы. Рьюзаки понимала, что Хосок там не один. Он никогда не ходил в этот бар вне компании кого-то. Тревоги девушка старалась игнорировать, а ванильные мысли вообще не посещали ее голову. «Хосок просто с кем-то наклюкался в ебеня» — мысль которая затмевала другие. Хосок вообще любил ахуенно повеселиться и выпить. Правда, умел он только первое. Этому парню стоит только дать понюхать что-то алкогольное — расслабляется и добреет чуть ли не мгновенно, да и бодун на следующее утро он переносит хуже всех ребят из их компании. Рьюзаки невольно сравнивает кто из ее приятелей самый стойкий и прослеживает очень интересную вещь. Хосок, хоть и поверхностно о нем можно судить как о более легком на подъем парне на постоянном движе, — очень организованный, влиятельный, аккуратный и отзывчивый парень, а вот уносит его первее всех. Дальше Юнги — его закадычный друг и вечно погруженный в свои мысли парень. Он так же из тех, кто умеет веселиться, да и пить он тоже умеет. Пьянеет он быстро, но по нему это далеко не всегда видно. Действительно. Что Юнги отлично умеет, так это — читать эмоции людей, маскируя при этом свое состояние. Этот скилл Юнги применяется на всех, кроме одного единственного человека — Ким Сокджина.       Сокджин был единственным человеком, рядом с которым Юнги не мог скрыть вещей, прямым текстом говорящих о последнем: о чем он думает, переживает, спал он вчера или нет и все то, что Юнги привык преподносить как свои слабые стороны. Джин особенным образом влиял на Шугу (так Юнги называют в близких кругах). Рьюзаки отчетливо видела то, как Юнги хочет отхватить хотя бы кусочек тепла и энергии, бьющих ключом из Джина. Рьюзаки чувствовала, что Шуга хочет, чтобы Джин сам подарил ему этот кусочек тепла, который Джин бы долго хранил для Шуги перед этим.       Рьюзаки отвлеклась от мыслей, поняв, что ее раздумья о том, кого сложнее перепить плавно (или не очень) перетекли в размышления о личном и незримом. Она стала всматриваться в вид из окна. Как же она внутри ликовала от того, что таксист не был болтливым и не отвлекал её скучными беседами о дороге, о пробках и о том, как раздражают мусорящие пассажиры. Не то, что бы Рьюзаки была неприветлива и неразговорчива, просто не сейчас. Не сейчас. За окном она видела горизонт, словно незаполненный пейзаж, чистую композицию. Алый закат стал холоднее, но еще не настолько — на небе еще было видно теплые вкрапления. Даже бегущие вслед за дорогой темные линии электропередач совсем не мешали всматриваться в небо. Рьюзаки не любила ездить в такси — она предпочитала водить сама. Но и тогда, когда ты пассажир, ты так же уделяешь время дороге- твое внимание полностью на ней. Но совсем иначе. Ты становишься частью… искусства? Рьюзаки невольно хмыкнула от странного сравнения в своей голове, но потом, продолжая томно смотреть в окно компактного автомобиля, марку которого девушка не запомнила, вспомнила: искусство — это то, чему девушка решила посвятить себя. И теперь искусство ожило и стало тем, что вокруг нее. Оно даже в людях, окружающих ее. И она снова вспомнила о ребятах. И снова о личном и незримом.       Расплатившись и выйдя из такси, Рьюзаки решила посмотреть время в телефоне. Она вытащила телефон из кармана, и, перед тем как разблокировать его, она уловила как закат отражается в ее зеркальных черных глазах, бросая на них алый блик. «Твой цвет, Рю. Не чёрный, конечно, но тоже твой». Она невольно улыбнулась, хотя это скорее было похоже на оскал. Апрельский вечер помог девушке успокоиться. Узнав время, она устремила свой взгляд на бар. Кирпичное темное двухэтажное здание, с крупной неоновой вывеской в виде бокала с коктейлем. Рьюзаки тут не впервые, но чёрт, она никогда не думала, что вид на гребаный бар из темного кирпича, нелепо стоящий посреди трассы дальше от города чем того бы хотелось, так сильно отпечатается в ее голове. «Это все из-за этого заката» — девушка была уверена. Естественно она сделала фото этого чуда. Сквозь затемненное стекло дверей и эркеров здания она уже увидела Хосока и Юнги, сидящих за тонким деревянным столиком, стоящим по середине. Не стоит говорить, что Рьюзаки сразу приметила то, что парни так же купаются в закатных лучах. Искусство.