Пристанище / Heart(h) and home

Songs: Lapalux feat. Kerry Leatham — Without You/ * момент с балконом: Lontalius — Sleep thru ur alarm

*f r o m R y u z a k i’s f l a s h b a c k s*

24 декабря 2014. 2 года назад. Конец первого года обучения Рьюзаки и Чонгука.       — Нууу, ты сфоткала? — нетерпеливый Тэхён уже не мог ждать того, когда настанет его очередь испытывать новую камеру Чонгука и торопил Рьюзаки. — Дааа-дааа, всё-всё, сейчас. Вот, чекайте. Как по мне вы вышли круто. — Рьюзаки показала ребятам полученные фотографии. Парни все-таки остановились на одной единственной. — Омг, я тут как будто обдолбался… — протянул Чонгук. — Ой хорош, нормально ты выглядишь. Для архива, как по мне, самое то. — ответил ему Тэхён. Чонгук пождал губы, капитулируя перед Тэхёном. Рьюзаки передала наконец новую камеру в руки Тэхёна. Парень быстро слез с белой постели и быстро побежал прочь из спальни, не обращая внимания на спадающие лямки джинсового комбинезона. Чонгук тут же двинулся за Тэхеном с возгласами «ДАВАЙ СПИЗДИ ЕЁ ЕЩЕ У МЕНЯ» Рьюзаки тоже не стала сидеть в спальне одна и пошла к остальным.       Она совсем недавно сблизилась с этой компанией, но уже сейчас понимала, что чувствовала себя в своей тарелке. Чонгук не врал, когда говорил о том, что с этими парнями никогда не бывает скучно. А Джин не врал о том, что здесь всегда о тебе позаботятся. Кроме того, Рьюзаки чувствовала себя совершенно безопасно, находясь сейчас в компании семерых парней. В квартире Намджуна стоял свежий древесный запах. В светлой просторной гостиной на большом диване удобно устроился Чимин и слушал ахуительные истории Хосока, часто начиная внезапно громко смеяться и умудряясь при этом покататься на диване и на полу. Эти ребята учились на хореографическом искусстве. Чимин — на 2 курсе. Хосок — на 3. В тот момент для полной картины «The Holy Trinity» не хватало Тэхёна рядом с ними. Они с Чимином однокурсники, по совместительству закадычные друзья. Однако Тэхён сейчас летал по всей квартире с новой камерой Чонгука, увлеченно познавая фотографию.       Чимин выглядел так по-домашнему уютно, но в то же время педантично. Рьюзаки очень нравилось, что Чимин сделал с волосами, зависнув на три часа в салоне с Хосоком. О, оно того стоило. Чимин освежил свой черный цвет волос, осветлив концы и окрасив их в ярко-оранжевый. Самый прикол был в том, что Чимин не позволил провести эти махинации с челкой, которая постоянно лежала на его лице. Чимин был одет в свободные светлые джинсы и в домашнюю рубашку Намджуна, принт на которой второй создал сам.       Намджун был единственным дизайнером в их тусовке, учился на 3 курсе. Но, как всегда говорила Рьюзаки: «Художники и дизайнеры — это братья по несчастью». Намджун был близок со всеми, но больше всего тем для разговора он находил как раз с художниками — Чонгуком и Рьюзаки. Главное, парень совсем не чувствовал себя неуютно среди этой сходки мамкиных эстетов и вечно голодных деятелей искусства. Намджун всегда был полон идей и стремился воплощать их в жизнь. Он всегда был одет с иголочки. Даже в собственной квартире, одетый в спортивки и неброский худи, он умудрялся сиять. И озарять все вокруг своей улыбкой. Его уложенные осветленные волосы всегда выглядели максимально естественно. Максимально идеально. Намджун был очень обаятелен. Он него веяло влиятельностью и авторитетом. Эта деталь делала их с Хосоком очень похожими.       В квартире царила очень домашняя добрая атмосфера. На улице уже было совсем темно. Глубокий вечер. Чимин отрубил весь свет кроме мелких светильников, освещения на кухне и большой красной гирлянды, висящей на стене с фотографиями в гостиной. Он оглядел светлую комнату, красиво освещенную одной лишь гирляндой и снова устроился на диване. Хосок принес попкорн и с несколько бутылок с содовой. А потом его утянули за собой Тэхён и Чонгук в направлении гостевой спальни. — Давайте наконец посмотрим фильм уже. Намджуни-хён, иди сюда! — Чимин окликнул Джуна своим высоким мягким голосом. Через несколько секунд Намджун пришел с кухни с огромной миской кукурузных начос собственного приготовления, по центру которой стоял соус к ним. Увидев Чимина, сложившего ноги на диване и укутавшегося в желтый плед, Намджун улыбнулся, хмуря нос и тихонько просмеялся. — Что-о? Со мной что-то не так? — озабоченно спросил Чимин. — Не-ет, Чимин-и, ты просто такой карманный, когда сидишь вот так. Это слишком мило, я не могу. — Намджун продолжал демонстрировать свои прекрасные ямочки на щеках, лучезарно улыбаясь и умиляясь. — Ничего я не карманный! — Чимин возмутился и стал еще более милым. — Ладно тебе, Чимин-и. Пробуйте чипсы, думаю, вам понравится — Намджун доброжелательно посмотрел на Рьюзаки и Чимина, устроившихся рядом. — Кстати, где Хосок и эти два спиногрыза? Они и ему устроили фотосессию? — Бля, я хочу на это посмотреть — уплетая начос, сказала Рьюзаки. — Они у меня еще с 12 часов дня тусуются. Чонгук сказал, что не уйдет отсюда пока не нафоткает все и всех. Не прошло и двух минут, как из гостевой спальни вышли Чонгук, Хосок и заливающийся от смеха Тэхён. — Намджуни, они еще и твой полароид адаптировали! — воодушевленно возник Хосок. — Вы хотя бы покажите фотки за сегодня! — потребовал Чимин. — Давайте вместо фильма вообще фотки посмотрим? — предложила Рьюзаки. Ее поддержал Хосок. Чонгук вдруг огляделся. — А где хёны? Где Юнги-хён и Сокджин-хён? — младший из парней задал вопрос. — Да вот же они — Чимин указал пальцем на стеклянную дверь на балкон. В панорамных окнах за прозрачным тюлем было видно, что эти двое стояли на балконе в верхней одежде и смотрели на вечерний город, ведя какую-то оживленную беседу друг с другом. Они смеялись, постоянно переглядываясь и не отходя друг от друга. — Ну сколько можно уже там стоять? — недовольно возразил Тэхён. — Всё норм, не будем прерывать их беседу, наговорятся и придут. — Хосок не дал Тэхёну пойти и помешать Джину и Юнги.       Чимин, Намджун и Тэхён с Хосоком уселись на диван поплотнее друг к другу, чтобы начать рассматривать фотки. Чонгук и Рьюзаки стояли друг на против друга и переглядывались то друга на друга, то на окно балкона. — Сфоткай их, Чонгуки-оппа. — Не называй меня оппой! — Он сначала возмутился, а потом тут же улыбнулся своей фирменной улыбкой, словно Рьюзаки уловила ход его мыслей. Он направил объектив на Джина и Юнги, стоящих спиной к окну. Было не важно, что фотка могла получиться некачественной из-за окна. Не важно, что не было видно лиц ребят. Важно было запечатлеть момент. Почему-то Чонгук и Рьюзаки почувствовали, что именно этот. Они посмотрели полученную фотографию. Чонгук уловил то, как Юнги тепло улыбается, смотря на Джина и ведя беседу с ним. Даже на замыленной фотографии было видно, что эти двое наслаждались моментом друг с другом. И ничто не могло теперь сделать это воспоминание еще лучше.

* e n d o f f l a s h b a c k *

* M e a n w h i l e o n t h e b a l c o n y *

      Юнги и Сокджин стояли приткнувшись друг к другу вплотную, как воробьи на проводах. Под вечер стало прохладно, и они не смогли выйти подышать воздухом без курток. Да и в верхней одежде было тоже довольно холодно. Их устраивало то, что они так близко друг к другу. Им было полностью комфортно наедине. Оба очень уважали личное пространство друг к друга, но никогда не были против оказывать заботу. — Хён, давай завтра поужинаем вместе? — В нашем любимом ресторане? — В каком ты захочешь, хён. Это свидание? — нет. По крайней мере, они так думали. Или им хотелось так думать? — Неизвестно. Скорее, им было не важно, как называть и чем считать это. Им просто хотелось проводить время вместе. — Давай в нем, Юнги-я? Туда всегда хорошие музыканты захаживают, да и к еде не придраться. Тем более, в канун Рождества он тоже работает. — Ты уделил больше внимания музыке, а не еде? Я не ослышался, Джин-хён? Так вот почему ты похудел… — Юнги с наигранным удивлением посмотрел прямо в глаза Джина. Джин слегка толкнул Юнги в плечо, а потом рассмеялся своим «стекольным» смехом. Юнги смотрел на Джина улыбаясь так, как умеет улыбаться только Юнги. Потом они замолчали на какое-то время, рассматривая ночной Сеул. Тысячи огней создавали невероятно красивую картину, которая могла сделать любой вечер особенным. Мегаполис почти всегда был оживлен, что не удивительно. Но был глубокий вечер, и чувствовалось, что Сеул постепенно погружался в сон. — Слушай, Юнги-я. То, что случилось с Чонгуком неделю назад… Его очередная стычка с бывшим парнем… Как думаешь, он так и будет дальше преследовать Чонгука и совсем не успокоится? Или нам придётся еще один разговор вести? — Честно сказать, хён, я не знаю чего ждать. Наш Чонгукки сильный малый, в обиду себя не даст, но я чувствую, как эта ситуация давит на него. Мне самому очень больно от этого, и я не знаю, что дальше будет. В любом случае, если Джесан будет продолжать шантажировать Чонгука, чтобы наш младший молчал, то я еще раз расквашу Джесана, но теперь уже вместе со всеми его подсосами. Снова так просто я не смогу в сторонке стоять, хён, даже если Чонгук будет просить меня об этом. — Понимаю тебя, Юнги, прекрасно. Я сам ощущаю подобное. Обычно я стараюсь подходить к решению подобных херовых ситуаций без криков и тем более насилия. Но, блять, не сейчас. После такого у меня просто случается какой-то сдвиг, и я уже не могу вернуться в норму. Я не знаю, это как будто на рефлекторном уровне. — Юнги, соглашаясь, кивал на всё, что слышал от хёна, иногда поглядывая на него. Когда Джин говорил о том, что действительно волновало его, то его карие глаза становились еще более стеклянными. А сейчас в них отражались тысячи огней ночного Сеула. В этих глазах они смотрелись лучше всего. Юнги, засматриваясь в них, старался не прослушать ничего из сказанного Джином. — Это чувство такое, я даже не знаю. Я слышу в голове какой-то щелчок, который говорит мне о том, что нужно защитить Чонгука от этого. Тем более, я знаю каково это. Знаю каково, когда тебя преследуют и манипулируют тобой те, кому ты доверял. Однажды пережитый абьюз бесследно не проходит. — Джин очень тяжело вздохнул, закончив говорить. — Тогда это точно эмпатия, хён. Она порождает такие чувства в тебе. В ответ на это Джин лишь перевел взгляд на Юнги. У младшего был очень аккуратный и красивый профиль. При минимальном освещении Шуга казался еще более бледным, чем обычно. Юнги снял свою милую синюю шапочку, чтобы поправить запутавшиеся густые волосы. На его черных локонах переливался красный свет гирлянды, пучок которого пробивался из гостиной сквозь окно. Младший постоянно кусал свои мягкие губы (видимо, вредная привычка) и когда Джин замечал это, то невольно сжимал свои. Шуга казался очень задумчивым. Джин не хотел вытаскивать его из собственных мыслей, но Шуга сам продолжил их беседу. — Если ты вдруг захочешь однажды поделиться со мной своей историей об этом опыте, то знай, что я всегда готов выслушать. — Юнги говорил уверенно, но его робость перед хёном выдавал взгляд не в глаза, а на губы Джина. — Тогда завтра за ужином купи мне двойную порцию мяса~ Юнги рассмеялся в ответ на это, одарив Джина очень нахальным взглядом. — Я и не сомневался, что из тебя именно таким образом можно вытягивать инфу, Джинни-хён. — Юнги-яяя~ Ей богу, самое милое создание. — крутилось в голове у Юнги. — Ладно, ладно. Для моего хёна я скуплю все двойные порции мяса этого мира. — Юнги слегка подмигнул Джину. Джин одарил Юнги взглядом, говорящим о том что, эти слова звучат заманчиво. Однако в какой-то момент Джин быстро поправил козырёк бейсболки, отвел взгляд совершенно в другую сторону и потер ладонью шею. Джин оценил шутку, но почему-то она заставила его ненадолго окунуться в жар. Юнги так и продолжал смотреть на своего хёна, а заметив, что шея старшего покраснела, он решил для себя в очередной раз, что не шутил.

* E n d *