Пристанище / Heart(h) and home

      Third flashback.

Song: Lil Peep — High School

23 ноября 2013.       Открытое выступление, которое проводилось в Университете искусств по случаю дня открытых дверей, не произвело бы никакого впечатления на Чонгука, если бы Хосок не выступал там. Младший был очень восхищен выступлением брата и двух первокурсников, танцевавших с ним. Хосок был ведущим танцором и довёл номер до идеала, потому что умел это. Старший Чон заставил даже не особо заинтересованных в художественном танце зрителей завороженно наблюдать за движениями его тела. И сразу же после выступления брата Чонгук покинул высокое здание универа. Сейчас он был у запасного выхода — далеко от самой людной площади. Ведь двор у этого выхода был единственным местом, где разрешалось курить. Тем более Югем, новый приятель и будущий однокурсник Чонгука, принёс ему пачку красного Marlboro. Младший Чон снова взялся за это дело, которое уже когда-то, в старших классах, начинал. Однако Джесан запрещал Чонгуку курить, обижался, злился — поэтому в старшей школе Чонгук и бросил. Джесан же с запретами так и не завязал, а вот Чонгук снова начал курить, невзирая на них. Чонгук начал это, даже несмотря на то, что они с Джесаном помирились и все стало как нельзя лучше. Последний зачастил к Чонгуку, они вдвоём чаще стали гулять, проводили больше времени вместе в своём любимом кафе, где стали постоянными посетителями. Забота, подарки, объятия, секс каждую неделю — все было прекрасно. Однако что-то Чонгука тяготило. И особенно это его тяготило в моменты, когда Джесана рядом не было. Тяготило с такой силой, что иногда Чонгук забывал о сне. И он не мог ни объяснить это чувство, ни справиться с ним, а ещё он банально не нашёл других способов решения этой проблемы, кроме как закуривать её. Курил ли он на зло Джесану? Возможно. А может и на зло самому себе — Чонгук думал не об этом, а о том, как ему подступиться к самому себе, чтобы понять то чувство, которое не давало ему покоя. Ассоциации с чувством страха от того, что ссоры снова начнутся, невольно всплывали в голове Чонгука, но юноша уже не цеплялся за них — надоело. Надоело думать и не находить ответов на свои вопросы. Сейчас нужно было идти за Хосоком, в раздевалку, как последний и просил. Чонгук без проблем попал в оживлённые, широкие коридоры за главным холлом, где раньше ему практически не удавалось побывать. Высокие стены и приятный светлый интерьер успокаивали Чонгука ещё больше — расслабление от обстановки мешалось с эффектом от никотина. Расслабиться не мешал даже гул от разговоров, наполнивших эти светлые коридоры. Нужная дверь была открыта чуть ли не настежь, несмотря даже на то, что это была дверь раздевалки. Чонгук уже увидел там Хосока, одетого в белую футболку — старший Чон активно разговаривал со своими партнёрами по танцам, двумя первокурсниками. Но младшего брата заметил сразу, как только последний захотел пройти в помещение. — Чонгукки! — Хосок вышел в проход к Чонгуку, спешно закрывая дверь раздевалки. Старший очень сильно приблизился к брату. Запах никотина ударил ему по рецепторам — брови Хосока слегка дрогнули от этого, но возмущаться он, почему-то, не стал. Он засмотрелся куда-то за спину Чонгука — взгляд Хосока завис на противоположном конце коридора. — Кто это? Я его тут раньше не видел, честно. Он не из твоей группы? — спросил Хосок Чонгука, держа ручку двери и остановившись перед тем, как начать ее закрывать. Чонгук обернулся и увидел стоящую в конце коридора высокую фигуру незнакомого парня, пристальный взгляд которого явно был направлен прямо на младшего Чона. Но в одну секунду этот парень просто отвернулся и ушёл, кажется, в направлении выхода. — Я понятия не имею кто это. — ответил Чонгук. Что это за жжение на затылке? Почему оно вдруг возникло? — А, ну, окей. Я просто подумал, что ты с остальными художниками сюда пришёл. — сказал Хосок, пропуская Чонгука вперёд в комнату. — Кто-то сказал «художники»? Из-за открытой дверцы шкафчика показалась красивая пепельно-русая макушка парня с глубоким голосом. Выражение его лица было каким-то «спокойно-дружелюбно-восторженным»? Чонгук не смог прочитать его эмоции и просто завис в дверях снова. Благо Хосок все сделал за него. — Знакомьтесь, это мой младший брат. Я говорил о нём. — уверенно выдал старший Чон. С низкой лавочки встал второй молодой человек — темноволосый и невысокий, в отличие от первого. И даже голос у этого парня был тоньше и чище, в отличие от глубокого и бархатного тембра первого, а черты лица мягче и круглее. — Надо же, Чоны все такие милашки? — спросил второй, очаровательно улыбнувшись. Глаза Чонгука поначалу бегали по всем троим парням. Но потом остановились на том, что был с высветленными русыми волосами и низким голосом. Потому что он во всей красе стоял уже прямо перед Чонгуком, подойдя к нему (Благо, в одежде). Незнакомец протянул изящную ладонь, пальцы которой были увешаны кольцами, и представился. — Ким Тэхён. От его бархатистого тембра Чонгука расслабило ещё сильнее, прежде полученные эффекты усилились. Имя «Ким Тэхён» Чонгук произнёс в своей голове несколько раз, стараясь своим внутренним голосом подражать этому тембру. — Чонгук. Чон Чонгук. — он представился в ответ. Несколько секунд эти двое стояли, пожимая друг другу руки. Чонгук невольно вспомнил знакомство с Намджуном. Почему? Ведь глаза парня напротив были совсем другими. Их глаза не отличались только густым чёрным цветом, но глаза Тэхёна были полны не мудрости и надежности, как глаза Намджуна, а каких-то противоречий — они были полны загадки и в то же время чего-то очень близкого. Близкого для Чонгука. Как такое было возможно? Чонгук снова не понимал. Он просто продолжал смотреть в них. — Боже, ТэТэ, прекрати его взглядом сверлить, закругляйся. — заявил о себе второй незнакомец и подошёл ближе. Ладонь этого парня, протянутая Чонгуку, была же наоборот чуть ли не в два раза меньше ладони Тэхёна. Чонгуку теперь стало непривычно, но всего на секунду. — Мое имя Пак Чимин. Вижу, что Хосоки-хён обо мне не рассказывал. Взгляд этого парня был игривым и слегка нахальным, но Чонгука это не отталкивало. Рукопожатие было теплым, а ещё крепким и сильным, несмотря на миниатюрность рук Чимина, да и вообще самого Чимина. — О тебе так просто не расскажешь, Чимин-и, таких очаровашек нужно ото всех прятать. — Хосок подошёл к Чимину и укутал последнего в вязаный кардиган, начав дурачиться с ним. Боже блять, что это такое? — поймал себя на мысли Чонгук. А Тэхён словно прочёл её. — Это всегда так. На этих двоих невозможно без кринжа смотреть, когда они общаются. — Вот как, так это обычное дело? — переспросил Чонгук. — Ага, благо ещё, что они трезвые. — выдал Тэхён с ухмылкой. — Хосоки-хён, после этого больше не причитай мне, что я тебе о своих знакомых не рассказываю! — возмущался Чонгук!  — Он нам только о твоём имени упоминал. Ты, получается, художник? Собираешься к нам поступать? — поинтересовался Тэхён, усевшись с Чонгуком рядом на низкую лавочку.       Настроение Чонгука стало как нельзя лучше. Его мысли сейчас не были заняты той головоломкой над чувством, тяготящим его. Юноша отвлёкся. Хосок был очень общительным с этими парнями, теперь уже знакомыми Чонгуку. Приветливое отношение не могло пройти младшего Чона — он продолжал наблюдать за остальными. Но иногда он все же оглядывался на дверь, которую Хосок всего лишь неплотно прикрыл. А точнее Чонгук поглядывал в конец коридора. Странно, что Хосок подметил того парня. Может он ошибался? Хотя судя по тому, как тот тип косился на Чонгука и по тому, что последний словил неприятный осадок, можно было сделать вывод, что что-то не так. Чимин начал бороться с Тэхеном за внимание Чонгука, перенимая инициативу в разговоре на себя. Хосок собирал свои вещи в рюкзак. И, буквально, через пять минут весь гул от разговоров прекратился. В раздевалку вошёл выдающийся студент актёрского, самый безупречный из хёнов — Сокджин. И как только он переступил порог комнаты, то был сразу окружён вниманием и комплиментами. — Сокджин-хён, как я рад тебе. — сказал Хосок. — Ты выглядишь просто потрясающе. — подхватил Чимин. И ведь не поспоришь. Чонгук ничего сказать не мог, потому что дыхание перехватывало от того, как выглядел Сокджин. Черный костюм-двойка с белой рубашкой идеально сидел на его точёном силуэте, словно пошитый специально прямо под эти широкие плечи и тонкую талию. Осветлённые до дымно-русого цвета волосы Джина были аккуратно уложены, но казались слегка потрепанными — от этого образ самого старшего хёна сочетал в себе воздушность и естественность вместе со строгостью и шармом. Он был, как всегда, бесподобен. Каждого из парней Джин одарил своей очаровательной улыбкой и тёплым взглядом, а комнату овеял сладкий шлейф его ванильно-пряного парфюма. — Ты подобрал нам шикарные костюмы для выступления, Джин-хён! — Тэхён тоже не оставил старшего без комплимента. Джин устало плюхнулся на диванчик в углу. Он явно утомился не на шутку. Хосок тут же принёс ему бутылочку воды. — Хён, ты в порядке? — волновался Чонгук. — Да, Чонгукки, спасибо. Я тоже рад вас всех видеть. Я просто немного замотался. — Джин держал свой медовый тон голоса ровным, хотя иногда его дыхание сбивалось. Пока ребята собирали вещи в сумки, Джин рассказывал Чонгуку о том, что в этот раз, вместо дизайнеров, именно актеры занимались костюмами и декорациями — всей визуальной составляющей концертной программы. А дизайнеры наоборот взяли на себя работу актеров — составляли саму программу и работали со зрителями. Чонгуку было интересно слушать, потому что ему уже меньше, чем через полгода, нужно было поступать в этот университет. — А Намджун-хён тоже сейчас этим занимается? — с интересом спросил макне. — Конечно. Он вместе с остальными его однокурсниками сейчас в холле, где выступление проходит. Им не повезло — они до конца всего мероприятия будут торчать здесь. — ответил Джин. — Надо будет написать Намджуну, чтобы сразу после всего ехал к нам. — подключился Хосок.  — А точнее ко мне. — дополнил Сокджин. — Почему к тебе? — задал вопрос Чонгук. — Я забыл сказать тебе, что мы сегодня собираемся у Джин-хёна. Ты ведь помнишь, какой сегодня день, братец? — медленно проговорил Хосок. Ох, точно. — Я помню, но почему не у нас? — Я предложил Джин-хёну, чтобы мы провели этот день вместе. ВСЕ вместе. У него. — подметил Хосок и обернулся на Чимина с Тэхёном — И вы тоже поедете с нами. Чимин с Тэхёном уставились на Сокджина, словно спрашивая его согласия. — Не смотрите так, я только за, чтобы вы присутствовали, если Чонгук и Хосок этого хотят. — Джин перевёл тёплый взгляд на Чонгука. — И я хочу, чтобы вы тоже были. — улыбнувшись Тэхёну и Чимину, сказал Чонгук. Они с Хосоком уже давно не ощущали грусти в этот день — 23 ноября. В день смерти их матери. Эта рана затянулась у них уже давно. И не ныла она только потому, что они оба понимали, что мама не хотела бы продолжения их скорби. Потому как она всегда хотела только счастья для своих детей. И они старались делать то, что она хотела — они как могли, старались быть счастливыми. Жаль только, что сестра, Давон, сейчас была уже далеко — на другом континенте. Главное, что она тоже была счастлива, как их мама и хотела, занимаясь любимым делом и развиваясь в нем. — Поторапливайтесь. Уже 8 часов. — сделав паузу, Джин продолжил. — Юнги-щи ждёт нас в машине.       На выходе из здания ребята остановились, чтобы сделать фото на память по просьбе Чимина. На этом фото один единственный Сокджин был официально одет и очень выделялся, поэтому все начали смеяться, при этом осыпая самого старшего хёна комплиментами. Настроение Чонгука поднялось ещё сильнее. Однако оно пошатнулось, когда они вышли из здания. Миновав выход, Чонгук вдруг обернулся и увидел того самого парня, что был в коридоре у раздевалки. И этот парень смотрел на Чонгука точно так же, как и тогда. Он прижался спиной к холодной стене, словно выжидая кого-то. Чонгук подумал только об этом, когда их взгляды пересеклись. От этого Чонгук чуть замедлился, и к нему подошёл Чимин, закинув руку младшему на плечо и поторапливая его. — Не отставай, Чонгукки! Юнги стоял на парковке у своего уже заведённого пикапа. Джин, видимо, сразу заметил его, поэтому вёл к нему всех остальных, шагая впереди. — Юнги-а, кто-то поедет в грузовом отсеке? Нас, тут, на два человека больше стало. — спросил самый старший хён. — Нет, не переживай, места всем хватит. — спокойно ответил ему Юнги. Они с Сокджином сели на передние сидения, а остальные ребята — на задние. — Нам нужно ещё в магазин заехать, купить все к ужину. — диктовал Джин. — И об этом не беспокойся, хён. Я уже купил всё, что нужно. — снова успокаивал его Юнги, иногда давя тёплую ухмылку. — Шуга-щи… спасибо тебе, но я ещё не знаю, когда смогу тебе вернуть должок. — Сокджин стал говорить тише. — Хён. Давай не будем об этом, ты мне ничего не должен. — Юнги повернулся к Джину, смотря куда-то на переносицу старшего. Но не в его глаза. — Спасибо, Юнги-щи. — тихо проговорил Сокджин, тепло улыбнувшись человеку по его левую руку. Чонгук сел прямо у окна. Из высокого автомобиля было отлично видно главный вход университета. При первой же возможности Чонгук отвлёкся и посмотрел туда. Только того парня там, у стены рядом с входом, уже не было.

Song: At Seventeen — Janis Ian

      В уютной однокомнатной квартире Сокджина началась вечерняя бытовая суета. Ее прекрасный хозяин уже успел переодеться в строгий, но удобный наряд в виде черного верха с длинным воротом, заправленного в свободные брюки на подтяжках. Джин сразу же отправился на кухню встречать Чонов и Юнги, тащивших пакеты, перед этим проводив Чимина с Тэхёном в гостиную. Хосок и Чонгук поставили бумажные пакеты с продуктами на кухонные тумбы, а Юнги вернулся с небольшим букетом, завернутым в пергамент. — Юнги-я, эти цветы ведь некуда поставить. — начал Сокджин, однако Юнги быстро прервал его. — Не понимаю откуда я знаю, что у тебя нет ни одной вазы, но теперь можно забыть об этом, так как вазу я тоже купил. — произнес Юнги с теплой улыбкой на лице. Чонгук увидел, как Джин обернулся и застыл на месте, уставившись на приводящего в порядок и без того прекрасный букет Юнги. Надо же, Юнги позаботился даже об этом. Мин достал из одного из пакетов небольшую стеклянную вазу и сразу принялся наливать в неё воду. Джин все это время безотрывно смотрел на него. И в этом взгляде старшего читалось что-то, что невозможно было объяснить. В случаях, когда тебе оказывают подобную материальную помощь, некоторые просто смущаются, а некоторые даже банально, блять, стыдятся. Но даже стыда в во взгляде Джина не было — причем ни намека на него. Это было… что-то другое? Последний всё же отвернулся, но только тогда, когда Шуга уже оформил эту нежную декорацию для стола — в руках Юнги держал вазу с белыми лилиями. Продемонстрировав букетик Джину, Юнги без слов спрашивал старшего о том, красиво ли выглядят эти цветы. А Джин на секунду безнадежно устремил взгляд куда-то вверх. Чонгук принёс этот букет в гостиную, где Хосок и Чимин с Тэхёном уже сдвинули к дивану широкий кофейный столик и принесли пару кресел мешков, чтобы всем хватило места в этих небольших апартаментах. — Я говорил вам, что сегодня 12 лет, как умерла наша с Чонгуком мама. — начал Хосок, обращаясь к Тэ и Чимину, — Но ни я, ни Чонгук не хотели бы, чтобы этот день был траурным. Не воспринимайте это, как что-то грустное, ребят, окей? Это просто день памяти. — Я уверен, ваша мама тоже не хотела бы, чтобы вы продолжали скорбеть. — произнёс Чимин с поддерживающей улыбкой на лице. Улыбка Чимина отразилась на всех (кроме Тэхена — он был молчалив и на чем-то сосредоточен.), кто был в этой комнате — глядя на Чимина, невозможно было не улыбнуться в ответ. С кухни вдруг донёсся нахальный, но добрый тон голоса Юнги. — Что вы первым делом будете пить? — А от тебя можно услышать что-то не про бухло, Шуга-хён? — игриво провоцируя, выдал Хосок. — Либо не выебывайся, либо к тебе этот вопрос не относится! — язвительно отвечал Юнги. — Эй, ты не можешь не позволить мне пить пиво, за которое я платил! Чимина с Тэхёном пробило на синхронный смех от этого. — Никого не напоминает? — сквозь тёплый смех спрашивал Тэхён. — Юнги-хён, мы будем что угодно, кроме пива! — также смеясь, отвечал на вопрос Юнги Чимин. После чего последний и Тэхён переглянулись, стрельнув друг в друга игривыми и азартными взглядами. — Ты имеешь что-то против пива? — вступился Хосок. Сокджин и Юнги вернулись с кухни: первый нес в руках тару с клубникой, а второй — 2 бутылки с алкоголем — ликёр и белое вино, если быть точнее. — Я не понял, а пиво мое где? — Хосок возник сразу же, не заметив любимого хмельного напитка. — Дай ему полежать во льду, успокойся. Если бы я тебе его сейчас принёс, то ты бы запричитал: «оу, йааа, почему оно недостаточно холодное?» — ответил Юнги, осторожно пропуская Сокджина за стол, чтобы последний сел на диван. Юнги проследовал за старшим хёном, чтобы занять место рядом с ним, и Мина не волновало, что на диване уже сидели Тэхён с Чимином. Последнему пришлось сдвинуться на кресло-мешок, стоявшее со смежной стороны стола, потому как Юнги очень решительно, но вежливо, попросил об этом, добавив волшебное и дружелюбное «пожалуйста» в конце. И если бы не это «пожалуйста», то Чимин вряд ли бы выполнил эту просьбу, потому что она прозвучала как вполне хорошо завуалированный приказ.       Время до прихода Намджуна протекало быстро. Ким сообщил, что его не нужно дожидаться к ужину, поэтому приготовленная Джином и Юнги еда не успела даже немного остыть, как к ней притронулись. Блюда отлично сочетались с купленным алкоголем. Юнги хозяйничал в квартире Джина, как у себя дома, и Чонгук даже ненароком сравнил их с семейной парой. Оба они создали теплую домашнюю атмосферу во всех смыслах. Джин жил далеко не купаясь в роскоши, но ужин за широким кофейным столиком казался куда более особенным, чем ужин за простым обеденным столом. Комната была освещена слабо, что только добавляло еще больше уюта. Хосок был очень расслаблен и рад тому, что смог отдохнуть после тяжелого дня в хорошей компании, Чонгук же не испытывал дискомфорта в общении с Тэхёном и Чимином — к тому же последний вел себя очень дружелюбно, и макне всегда с таким же искренним дружелюбием отвечал на его жесты внимания. Тэ рассказал Чонгуку, что рисует свой комикс, а Чимин решил, что скоро потащит их двоих сначала в кино, а потом сразу же после — в бар. Вообще все ребята общались между собой на комфортной ноте, потому что атмосфера разбавлялась не только звуками какой-то олдовской попсовой мелодии, но и локальными шутками Джина и Юнги, колкими комментариями Хосока, постоянными новыми темами для разговора, прилетающими от Чимина и заразительным смехом Тэхёна. Последний, кстати, постоянно разглядывал комнату и выглядел таким увлеченным своим созерцанием, что было не понятно, как он успевал ещё и участвовать в беседе с остальными. Гирлянда, свисавшая со столика у телевизора привлекала внимание к уголку рядом — там стояла скрипка Сокджина. Чимин настойчиво просил Джина сыграть, но старший хён отказывался по причине недовольных соседей, с которыми он уже и так устал конфликтовать по мелочам, а Юнги, как мог, тактично защищал своего хёна от неугомонных и смущающих просьб гостя.       Чонгук за время, проведенное со своими хёнами, смог отвлечься от навязчивых мыслей о том подозрительном типе. Вчера Хосок закатил у них с Чонгуком дома пирушку, но младший Чон не смог присутствовать, потому что был у Джесана. Хосок от этого расстроился, и расстроило старшего конкретно то, что именно Джесан повлиял на решение Чонгука не идти на вечеринку в собственный дом, а не то, что младшего брата в принципе не было. Хосок ведь никогда бы не заставил Чонгука делать то, чего младший не хочет. Но присутствия Чонгука на этой вечеринке не хотел Джесан. Хосок во время продолжительной беседы за ужином задел эту тему, будучи уже выпившим, но продолжать не стал, потому как наконец явился Намджун. Как только Намджун, высокий, улыбающийся, и не показывающий своей усталости, которая была едва заметна в его слегка опущенных веках, появился в комнате, то Хосок и Чонгук не успели встретить его с объятиями. Потому как первый на его появление отреагировал Чимин. И никто этого не ожидал. — Так тебя зовут Ким Намджун? Глаза Намджуна округлились, как только он увидел Пака. Но удивлен был не только Джун — все остальные тоже. Они уже были знакомы? — Так вы уже знаете друг друга? — удивлённо произнёс Хосок. — Этот парень отвёл от меня кое-каких мудаков, и я никак не ожидал увидеть своего спасителя здесь. — ответил Намджун, очаровательно улыбаясь при виде Чимина, которому он с охотой пожал аккуратную ладонь. Ким решил не задерживаться не этой теме. — А где же хёны? Но Чонгуку очень хотелось, чтобы Намджун задержался на этой теме, потому как Гук впервые слышал об этой истории с «мудаками» — Чонгук хотел узнать о каких таких «мудаках» шла речь. И… еще это «спаситель» было сказано так смело и уверенно. Чонгук почувствовал что-то неладное. — Они оба на кухне. У них там еще что-то готовится. — ответил Хосок Намджуну. Но Чонгук не дал им дальше продолжить свою непринужденную беседу. — Каких «мудаков», Джуни-хён? Я чего-то не знаю? — макне начал задавать вопросы серьезным тоном, не скрывая своей обеспокоенности. — У меня к тебе тот же вопрос, Чимин-и. — Тэхён поддержал обеспокоенность Чонгука, почти сразу добавив свои слова. Они с Тэхёном сейчас явно делили одно чувство обеспокоенности на двоих, и Чонгук как-то интуитивно почувствовал, что общение с Тэхёном особенно запомнится ему. — На крыше, когда все обедали, какие-то ушлепки подошли к нему, — Чимин указал на Намджуна — очень настойчиво и очень некрасиво разговаривали с ним, а я как раз сидел неподалеку за столиком. — Что они тебе говорили, кто это был? Джун-хён, почему я ничего не знаю? — младший Чон был явно обеспокоен. — Они расспрашивали о тебе — вот именно поэтому и не знаешь, Чонгук-а. Ты бы очень волновался, если бы узнал, а меня это не так волнует. Все равно я ни во что не ввязался, так что всё хорошо. «Что? Обо мне?» — эти вопросы откатывались раз за разом в голове Чонгука, возникая по новой. — Тем более Чимин меня здорово выручил, составив мне компанию на этот обед. Они сразу же ушли, стоило ему только указать им на выход и показать, что я тут не один. — Ах, я и не думал, что ты столько замечаешь, Намджун-хён. — смутился Чимин, давясь милой улыбкой. Чонгук тоже улыбался, но натянуто — он почему-то не мог веселиться. Его резко снова забеспокоили мысли о том подозрительном парне, которого Чонгук видел в универе. А теперь и выяснилось, что Намджуна кто-то донимал по поводу младшего Чона. Мысли Чонгука сейчас крутились только вокруг этого. Боже, Чонгук, блять, не хотел паниковать, очень не хотел. Что это за идиотское чувство? Только недавно весь накопленный негатив отступил, а теперь снова накатывал. И снова так внезапно. Отчужденность младшего Чона не осталась незамеченной. Видимо, поэтому Тэхён долго молчал — похоже, наблюдал за ним. — Чонгук, что-то не так? — спросил Тэхён. Чонгук ничего не ответил сразу и вдруг почувствовал на себе взгляд Хосока, за секунду сменившийся с легкого и азартного тяжелым и задумчивым. После этого ощущения накатывающего напряжения то ли со стороны брата, то ли в самом себе, Чонгук тем более не захотел отвечать. Может, не будь рядом остальных ребят, младший и сказал бы брату причину своей отчужденности, но и то не факт — желание смолчать, никого не беспокоя и не обременяя, взяло верх. Чонгук слишком устал от прежней нервотрепки и не до конца успел отойти от неё, как его посетила новая. Да, Чонгук с Джесаном хоть и уже помирились и наладили отношения, но эта ссора не прошла бесследно. По-другому просто не могло быть. По крайней мере для Чонгука точно — она все равно разожгла в парне непонятные чувства, он ещё только находился в процессе их понимания и при этом старался не накручивать себя. » Меня. Ничто. Не выбьет. Из колеи.» — думал он. Ведь с Джесаном они, опять же, помирились — остальное, вроде бы, не особо должно волновать. В этом он продолжал себя уверять даже тогда, когда внезапно встал и вышел из квартиры на лестничную клетку, оставив всех в недоумении.       За дверью квартиры наедине с собой Чонгук проторчал недолго. За это время его ощущения с резко накатившего прилива тревоги и напряжения сменились на банальную головную боль. Чонгук тер виски пальцами и трепал свои густые каштановые волосы, стараясь взять себя в руки, потому что хёны явно потребуют дать объяснение этому его внезапному уходу — нужно быть собранным, да и просто-напросто вот так брать и накручивать себя это не очень разумно. Но одна только мысль о том, что за ним могли следить, ужасно пугала Чонгука и порождала в его голове ещё целую кучу вопросов, над ответами на которые даже думать было так же страшно. Нет, нет, этого не может быть. — Чонгук-а, что это сейчас было? — вышедший из-за открывшейся двери Хосок выглядел недовольным и обеспокоенным. Он не дал побыть Чонгуку одному и пяти минут, но и наседать на него не стал, закидывая вопросами дальше. — Прошу, давай не-… — сказал Чонгук, оборвавшись, но почти сразу перебив вопрос Хосока. Почему-то вдруг к горлу подступил комок, а в груди скопилось давление, причиняющее боль. Чонгук словно потерял способность фокусировать взгляд. Он не понимал причины того, что сейчас с ним начало происходить, но дышать стало чуть труднее. И Хосок сразу почувствовал неладное, заметив как тяжело проглатывает скрытые эмоции его брат. Младший Чон вдруг прижался спиной к двери и начал часто и глубоко вдыхать, опустив глаза. — Чонгук, блять, что с тобой?! — Хосок чуть было не повысил голос до предела, остановив себя в этом почти сразу, ведь перед ним сейчас был его брат, которому было совсем дурно. — Хосок… — Чонгук говорил с трудом, задыхаясь, — Я не… не знаю. Старший Чон не смог дальше наблюдать за братом, которому внезапно стало плохо — Хосок, блять, сразу начал действовать. Он навалил Чонгука на себя, чтобы открыть дверь и завести его в квартиру к остальным и, прижав к себе довольно крепкое тело брата, почувствовал, как бьётся сердце последнего, пробивая ему ребра — нездорово сильно и быстро. — Братец, ты чего, что с тобой? — Хосок запаниковал, но старался не подавать виду и говорил мягко, практически держа на себе навалившегося на него Чонгука, у которого вдруг начали ещё и дрожать мышцы всего тела. — Осторожнее, пойдем в квартиру. Сокджин-хён! Принеси воды, пожалуйста, побыстрее!       Чонгук смутно помнил то, как попал в квартиру. Перед его глазами отрывками проносились лишь нечеткие картинки: вечернее освещение; темный пол, плывущий перед глазами. Юноша слышал какие-то смешавшиеся звуки озабоченных голосов и шорохов, тяжелое и неровное дыхание брата, пока последний фактически тащил младшего до дивана. Сознания Чонгук, кажется, не терял, но ощущал себя именно таким образом. Что такое с ним произошло? Почему навязчивые мысли довели его до этого состояния? Он вдруг ощутил затылком мягкость подушки, а спиной — теплую и удобную поверхность. Чонгук видел все, что перед ним было, но не осознавал ничего — словно потерял способность различать всё вокруг. Его кто-то держал за руку еле заметно дрожащей ладонью. Это был брат — Хосок, точно он. — Может скорую вызвать? — откуда-то раздался голос Чимина. Единственный голос, который из-за своей мягкости доносился до Чонгука спокойно, не резко. Сердце Чонгука билось с бешеной скоростью, мышцы подрагивали. Джин быстро пришёл в гостиную, а Юнги принёс Чонгуку стакан воды, который младший еле удержал для глотка. Дышать стало чуть легче. Он дал понять это и остальным. — Чонгук-щи, ты слышишь меня? — Сокджин медленно проговаривал каждое слово, ведь понимал, что состояние Чонгука не предвещает особой ясности его чувств. Чонгук отчетливо слышал и видел хёна, но ответить ничего не смог — только кивнул головой. Все шестеро парней сообразили, что лучше сейчас не толпиться около дивана, где полулежа сидел макне, навалившись на прижатую к спинке дивана большую подушку и уставившись взглядом в неопределенную точку на противоположной стене. Его тело все ещё дрожало, мышцы все ещё сводило — судороги накатывали приливами, отчего Чонгук намертво стискивал стучащие словно от озноба челюсти. — Адреналин. Это адреналин. — уверенно сказал Джин, убирающий волосы с лица макне и осторожно разглядывающий его. Потом старший взглянул на Юнги, который в это время стоял чуть поодаль. Очевидно, эти двое что-то поняли самые первые. — Что? Чонгук, отвечай честно, ты принимал что-то ещё, помимо того как покурил? — Хосок очень нервничал и не контролировал собственный тон. Младший отрицательно мотал головой. — Хосок, блять, не наседай. Молчи, я прошу. — Намджун тоже нервничал, но до последнего не показывал этого. — Хос, это не препараты никакие. Успокойся, я тебя умоляю. — Юнги очень строго и прямо обратился к старшему Чону, чтобы тот не наводил паники. — Я понимаю всё, но лучше включи сейчас свою холодность, когда она так нужна. — Чонгук, мы здесь, все хорошо, почему ты дрожишь? — Тэхён подошёл очень осторожно, присев на диван рядом с Чонгуком и Хосоком. — У него паника. Ему страшно, ребят. Кто-нибудь, окна приоткройте. — Джин был сосредоточен на состоянии Чонгука. Макне смотрел на самого старшего хёна, восстанавливая дыхание. Он единственный не выпытывал из Чонгука ничего сейчас. — Всё хорошо, мы здесь. Всё в порядке, Чонгук. Тебе нечего бояться. Если захочешь поговорить, то только дай знать. — Джин говорил очень спокойно и уверенно, донося до Чонгука свои намерения уберечь его и давая ему понять, что тот в безопасности. Макне согласно кивал на все слова Джина. Не впустую. Джин правда понимал то, что сейчас было нужно Чонгуку. — Побудьте здесь, хёны, не уходите никуда. — всё, что проговорил макне. И никто из хёнов даже не подумал сдвинуться с места. Тэхён и Чимин приоткрыли окна в кухне и гостиной. Прохладный воздух ноябрьской ночи помог Чонгуку немного успокоиться. Какое-то время ребята молчали, иногда переглядываясь между собой и анализируя каждый сам состояние Чонгука. Что с ним вдруг случилось? — Этого не знал даже он сам. Джин сказал, что это похоже на паническую атаку, но как она могла вот так настигнуть Гука? Он никогда прежде не был так нестабилен. В чём причина этой тревоги макне никто так до конца и не понимал, пока телефон Чонгука не зазвонил. Чонгук вздрогнул, а вместе с ним сидящие на том же диване Хосок и Джин. Телефон лежал на кофейном столике, за которым все ужинали. Вибрация и звонок были достаточно громкими. Намджун был ближе всех к телефону, поэтому взглянул на экран с именем входящего вызова. Он только хотел произнести это имя, но почему-то вдруг застыл. Вызов продолжал быть без ответа — телефон продолжал звонить. Чонгук начал дрожать снова. И теперь Намджун понял, что точно не даст себе произнести имя контакта. Все остальные с нетерпением смотрели на Намджуна, который оглядел Хосока, рука которого дрожала в руке Чонгука. — Намджун, что такое, почему ты не берешь? — Джин встревожился из-за того, что Чонгук снова начал дрожать от накатившего прилива адреналина. — Кто это? — проговорил сквозь постукивающие от дрожи челюсти макне. К Намджуну подошли Тэхён и Чимин. Последний уже хотел взять трубку и ответить на звонок. Но Юнги, также прочитавший имя контакта, очень резко остановил Чимина. — Сбрось трубку. — Что? — Пак взглянул на Юнги непонимающим взглядом. — Я сказал, сбрось, сука трубку. И выключи его телефон нахуй. — Да что блять происходит? Почему ты злишься? — возник Тэхён. Юнги не стал ему отвечать, просто сверля его пугающим взглядом. Трубку Чимин всё-таки сбросил, поняв, что есть то, чего они с Тэхёном не знают — то, что знают остальные. Намджун молчал, всё также смотря на погасший экран телефона. Юнги бросил взгляд на Сокджина, и последний сразу же понял, кто звонил Чонгуку. Потому что в глазах Юнги горел неистовый гнев. Хосок взъерошил волосы на своей голове и перегляделся с Чонгуком, начавшим стискивать зубы сильнее. — Зачем вы сбросили? — проговорил макне, и его мышцы, казалось, сокращались от стресса настолько, что его выворачивало. — Это был Джесан, да? — Ты не должен бояться его Чонгук. — тихо произнес Джин, напрямую не отвечая на предыдущий вопрос. Старший приложил ладонь ко лбу Чонгука, пытаясь понять насколько сильно макне лихорадило. Лоб Чонгука был мокрым от потливости. Джин с большой досадой, которую так старательно скрывал, смотрел в глаза макне. Он всегда смотрел Чонгуку в глаза, когда чувствовал, что последний напуган. Гук прикрыл глаза, держа всё еще сидящего рядом старшего брата за руку. Макне почувствовал, как Намджун подошёл ближе. Он ни с чем не мог спутать шаги своего хёна. И почему-то только спустя несколько минут тишины в его голове, которая разбавлялась тихим всхлипыванием, тяжелым дыханием и постукиванием его челюстей, Чонгук вспомнил слова, сказанные ему Намджуном в тот день, когда он впервые пришёл к ним с Хосоком домой. Отвечая на них в своих мыслях тогда, он не задумывался о том, что его может настичь сегодня. И звук «я уже чувствую себя бесполезным» постепенно затухал, сменяясь на: «Я не должен чувствовать себя бесполезным.»

***

Fourth flashback. 15 января 2014. — Ты можешь сколько угодно говорить мне о том, что твой новый круг общения не отнимет тебя у меня, но ты никогда меня в этом не убедишь. Что бы ты ни делал, я все равно буду за тебя переживать и ревновать, Чонгук. Я слишком сильно тебя люблю. И мне больно, что я чувствую, что перестаю на тебя влиять. — Джесан стоял рядом с Чонгуком, держа его за руку и прислонившись губами к уху парня. Музыка херачила на всю катушку. В доме Джесана тусовки проходили не хуже, чем у Хосока. Отличались они одной значительной вещью — с окружением Джесана Чонгук знаком не был. Он знал некоторых его приятелей в лицо, но не на деле. А сам же Джесан не стремился знакомить своего парня с кем-то из своих, поэтому Чонгук не отходил от него весь вечер — старался, по крайней мере. В короткие моменты отсутствия Джесана Чонгук спасался тем, что удалялся куда-то в сторонку, или же тем, что болтал с их немногими общими знакомыми со старшей школы. Последнее заставляло Джесана приходить раньше. И каждый его внезапный приход сопровождался тем, что собеседник Чонгука уходил. Уходил и больше не попадался на глаза. — Твои опасения беспочвенны, Джесан-и. Я правда устаю повторять тебе об этом, поэтому, пожалуйста, подумай обо мне. — Как я могу не опасаться, когда рядом с моим парнем крутятся другие? — Доверять мне. Чонгук старался держаться холодным и уравновешенным, но почему-то его немного окатило жаром. И не потому что вокруг было душно от толпы народа. Перед Гуком сейчас был человек, которого он, казалось бы, должен шарахаться меньше всего. Но именно это сейчас и происходило. — Я доверяю тебе, Чонгук-и. Всё, я думаю, ты уяснил это и мы постараемся больше к этому не возвращаться, да ведь? Джесан поцеловал Чонгука. Чонгук сдавленно проглотил все эмоции, которые снова чуть не накатили. «Ты не должен его бояться» — слова, сказанные тёплым голосом Сокджин-хёна, стояли пеленой перед глазами. Но Чонгук все ещё боялся. Он снова поддался этому страху. Страху, которого не должно возникать. Музыка не стихала ни на секунду. Чонгук из-за брата смог привыкнуть к такой обстановке, даже будучи законченным интровертом. Но с братом все равно было лучше — дома все равно было комфортнее. Интроверсия на это влияет или же компания? Одно напрямую зависит от другого, но Чонгук все равно мог дать в своей голове точный ответ на это. Но очень не хотел. Он очень не хотел признавать то, что чувства Джесана действительно нездоровые, и что их отношения тоже такие же нездоровые. И как раз то, что Чонгук этого не хотел, не давало страху Чона перед этой проблемой исчезнуть. — Налей мне ещё коньяка. — Чонгук поднёс красный стаканчик парню за столом с напитками. — Ты тут часто зависаешь, но ни с кем кроме Сана не общаешься. — неожиданно этот парень заговорил с Чонгуком. — Джесан мой парень, чувак. — Приятно познакомиться, парень Джесана, меня зовут Ким Мингю. Чонгук стал оглядываться. Оглядываться сука ради того, чтобы познакомиться с кем-то без лишних глаз. — Чон Чонгук. — Что? Подожди, ты, случайно, не поступаешь в университет искусств? — Ну да, я курсы посещаю, а что? — Тогда я рад познакомиться со своим будущим одногруппником. — Мингю поднял вверх такой же красный стаканчик с алкоголем, чтобы выпить за знакомство. Чонгук ответил ему взаимностью. — Я тебя раньше не видел. — начал Чон. — Да я в принципе не так давно посещаю те же курсы. — Мингю поддерживал непринужденный разговор. — А что ты в этом потоке делаешь? Тут выпускников как мы с тобой не так много. — Здесь, на самом деле, даже университетских много. Даже старшекурсники есть. — Неужели? Чонгук не был бы Чоном, если бы медленно соображал. У Джесана есть знакомые с универа. Связано ли это как-то с тем, что Намджуна в универе донимали какие-то парни с вопросами о Чонгуке? Во всяком случае на совпадение это не похоже. Видимо, недоверие Джесана было ещё сильнее, чем Чонгук предполагал все это время. — Блять, я думал ты знаешь об этом. Ты же парень Джесана. Похоже Чонгук действительно многого не знает о своём парне. Просто, откуда у него все эти связи? Почему Чонгук только сейчас начал задавиться этим вопросом? Но все вопросы на секунду улетучились, когда Чонгук ощутил знакомое присутствие за своей спиной — он невольно сильнее сжал стаканчик у себя в руке. — Джесан! А мы как раз о тебе говорили. — выдал Мингю, смотря на приближающегося к Чонгуку сзади светловолосого парня. На секунду сердце Чонгука ушло в пятки. Он боялся представить, что может сделать Джесан, который увидел Чонгука, беседующего и выпивающего наедине с другим парнем. — Чонгук, нам нужно отойти. — Джесан ухватил Гука за плечо, начав его очень интенсивно разминать. Чонгука ждало что-то нехорошее. Он почувствовал это по грубому прикосновению. Мингю и Гук взглянули друг на друга перед уходом последнего — по его растерянному и туманному взгляду Мингю понял, что им предстоит нелегкий разговор. Они не отошли далеко от стойки с напитками — Джесан почти сразу резко развернул Чонгука, шедшего впереди, к себе лицом. Чонгук рывком скинул с со своего плеча руку парня, не позволяя так обращаться с собой. Но ему все равно было нехорошо и тревожно. — Еще сука за шкирку меня возьми, как щенка. — Гук стрельнул взглядом в глаза Джесана. — Если надо будет, возьму. — Джесан снова попытался схватиться за плечо Чонгука. Но и этому жесту Чонгук не дал случиться. Тогда Джесан толкнул его к двери в свою спальню и зашёл туда вместе с ним. Гук не дал бы и этому случиться, если бы мог предположить, что Джесан пойдет на это. Становилось еще тревожнее, но вместе с этим к вискам приливали гнев и адреналин. Джесан снова оттолкнул Чонгука — на этот раз подальше от двери, к кровати. Но Чонгук легко смог устоять на ногах. Джесан закрыл дверь за собой и стоял спиной к ней, закрывая Чонгуку проход. — Чего ты хочешь? Какого хера ты притащил меня сюда? — Чонгук был раздражен и оборонялся словесно, демонстрируя свой тон. Джесан начал медленно подходить ближе, а Чонгук автоматически отходил назад. Почему? Почему он блять боиться Джесана? Действия Джесана были пассивно-агрессивными, они вызывали страх и давление. Но Чонгук все же старался противостоять этому как мог. — Почему ты так себя ведешь, Чонгук? Я же сказал тебе, что не люблю, когда ты общаешься с другими парнями. — Чего, блять? Я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Я всего лишь переговорил… — Чонгук не смог договорить до конца. Джесан подошёл слишком близко и очень пронизывающе смотрел на Чонгука, а к тому же очень смело и резко перебил его, заставив замолчать. Руки Чона тряслись. Он не понимал чего ждать от любимого человека сейчас, видя его таким перед собой. — Мне все равно, я же сказал тебе ни с кем не заговаривать. Чонгук издал громкий смешок — он был не в силах понять этих абсурдных порывов ревности. Не знал что с этим делать и не знал как бороться с этим ужасным чувством растерянности внутри, которое заставляла его эмоции становиться хаотичными. — Отойди от меня. — давясь этим беззвучным абсурдным смехом, произнес Чонгук. — Мне не нужно было оставлять тебя, ты сразу метнулся к другим. — Джесан игнорировал просьбы Чонгука отойти и начал наседать сильнее. Он начал протягивать ладонь к лицу Чонгука, но последний щедро его оттоклнул от себя. Сердце Чонгука билось в бешеном ритме. — Чонгук… — Джесан бросил взгляд полный неприязни. — Ты всегда так будешь поступать со мной? Чонгук от абсурдности всей ситуации просто мотал головой и тяжело выдыхал. — Давай, запри меня еще здесь. Лучше бы он этого не говорил. — Я так и сделаю. Ты должен подумать над тем, как ты поступаешь. Внутри Чонгука возникло такое чувство, что его нутро словно состояло из кирпичиков и разрушалось — каждый из них медленно падал, приближая к полному краху эту и без того шаткую стену. — Подожди, Джесан. Ты же не серьезно. Джесан молчал, быстро открывая дверь, и Чонгук не успел остановить его. Звук защелки по ту сторону двери заставил его вздрогнуть, а все остальные звуки в его голове — исчезнуть.

Включить: XXXTENTACION — Save Me

      Сейчас спальня, что всегда была для него местом, где он чувствовал себя в безопасности, ощущалась ему тюремной камерой. Его здесь заперли. Заперли ни за что. Он ходил вокруг кровати, стоял у шкафа, садился на пол — сам не понимал для чего. Когда он лёг на кровать, то нащупал в кармане телефон и уставился в заблокированный темный экран, отражавший лицо Чонгука. Зачем он просто так смотрел себе в глаза? Сколько он так пролежал? — Он не помнил. И вот руки наконец перестали держать телефон и начали дрожать. А за руками — всё тело. Это состояние снова настигло его и он стиснул зубы, схватившись ладонью за светлое одеяло. Нет, Чонгук, прекрати. Теперь рядом никого. Хёнов нет. Он совсем один. А стены этой комнаты давили на него. «Кроме тебя самого, никто тебя не сможет защитить, когда нас не будет рядом.» — так однажды говорил Намджун, и когда-то — Юнги. «Ты единственный, кто обязан дорожить самим собой.»  — Сокджин, такое говорил только он. «Ты никогда не будешь один, ты будешь у себя самого, братец.» — Хосок. Хёны, спасите меня. Чонгук продолжал бороться с этим. Он смог преодолеть прилив адреналина и дрожь в теле — смог встать и выйти на балкон, только чтобы покинуть эти ужасные тяжелые стены. Солнце, правда, ослепило его. Опять — как в тот день. Бетонное ограждение послужило ему опорой, поэтому стоять на ногах дальше Чонгук мог. Пачки сигарет в кармане он не нащупал, и даже это было не особо нужно. Ему нужно было просто поговорить с кем-то. Он словно потерял ориентиры, когда поймал себя на таком желании. Ему нужна была помощь, но он не смог бы ее попросить. Ему нужен был просто собеседник. Телефон, как только Чонгук его разблокировал, сразу выдал вкладку с их совместным с Намджуном фото. Нет — Намджуну он звонить не будет. Потому что тот сразу все поймет. Юнги, Хосок и Джин — тем более, они бы даже приехали сразу. Заботливый Чимин бы начал задавать вопросы и опекать. Тэхён. Чонгук понял сразу, что позвонит именно ему. Потому что только этот хён не стал бы закидывать вопросами, даже если бы заметил что-то. Чонгук так чувствовал. Этот хён бы просто выслушал его, скрасил бы его нестабильное состояние. Недолго думая, Гук набрал его. И Тэхён ответил почти сразу. — Алло? — звук глубокого голоса Тэхёна во время телефонного звонка звучал еще глубже. — Хён, привет. Я не отвлекаю тебя? — интересовался Чонгук. Младший старался не показывать своего состояния — старался абстрагироваться от того, что, казалось, вот-вот нахлынет, и отогнать этот прилив. — Нет, я как раз только что вышел из душа. Закончил все дела. Как раз думал, что было бы круто сейчас поговорить с кем-нибудь. — Тэхён очень спокойно и тепло озвучивал свои мысли. — Надо же, как совпало. — отвечал Чонгук, давя ухмылку со звуком. Следующее застало его врасплох. — Включи видеосвязь. Давно тебя не видел. — внезапно попросил Тэхён. — Мы на прошлой неделе с тобой и Чимин-хёном ходили в кино… — Всё равно, включи. Чонгук только на секунду усомнился в своем решении согласиться на это. На лице и каштановых прядях Чонгука играл свет заходящего солнца, а силуэт парня отчетливо отражался в панорамных окнах сзади, за которыми была спальня. Тэхён тоже включил видеосвязь. Он выглядел очень тепло и по-домашнему — такой же теплой была и его квадратная улыбка при виде проказливой улыбки Чонгука, который посчитал забавным то, как вились влажные волосы старшего. А еще шире Чонгук улыбнулся, когда Тэхён показал свой фирменный жест, сложив пальцы в виде буквы «Ви». — Почему ты показываешь это? — Не знаю… — Тэхён был очень расслаблен. — Ну серьезно, на каждой фотке так делаешь. Непринужденный разговор был нужен им обоим. Оба выглядели устало, но никто из них не натягивал улыбку. Хотя иногда Чонгук ловил себя на мелькающей где-то в его голове тревоге и поглядывал в окна сзади через фронталку, но все же успевал развеять эти мысли. Шум из квартиры, в котором смешались орущая музыка, громкие возгласы и гул от постоянного движа, невозможно было не заметить. — Ты где-то отдыхаешь? — Да, можно и так сказать. Но расскажи лучше, как ты день провел, хён? Поймет ли Тэхён, что Чонгук не хочет говорить о том, что хоть как-то касается всего, что происходит за стенами балкона? Даже если так, то он не станет наседать и расспрашивать. — После пар я пришёл и сразу засел за комикс. Не хочу затягивать с продолжением. Я продолжал над ним сидеть вплоть до того пока не почувствовал, что вспотел… — Много тех, кто ждут твой комикс? Чонгук был в числе этих людей. — Больше, чем я ожидал. Разговор плавно перетекал именно в тот, который им обоим был и нужен — в непринужденный. Темы были взяты из воздуха и обсуждались с интересом. Чонгуку стало немного спокойнее. — Ты пойдешь завтра на баскетбольный матч к нам в универ? Юнги-хён будет играть там. — интересовался Тэхён. А Чонгук не знал, что и ответить. Потому что был не уверен даже в том, что вообще выйдет из этой комнаты. Глупо, но это было так. Он был потрясен тем, что его банально запер тот, от кого он меньше всего хотел ждать ждал этого, и теперь Чонгук правда не знал, чего ожидать не то, что от завтрашнего дня — не знал чего ждать от сегодняшнего вечера. — Я постараюсь. Не хочу пропустить тот момент, когда Сокджин-хён будет с трибун во всю голосить Юнги-хёну слова поддержки. — Этот хён разве умеет повышать голос? По-моему, он даже в напрягах ведет себя, как ледышка. — иронизировал Тэхён. — Поверь, когда дело касается Юнги-хёна, он ради него не только голос повысит, но и бросит все свои остальные дела. Тон Чонгука звучал мечтательно, когда он говорил об этих хёнах в одном ключе. — Честно говоря, пока я с ними не пообщался, то и мысли такой не допускал.— рассуждал Тэхён. — Какой мысли? — Той, что у них такие отношения. «Такие отношения» прозвучало с особенной окраской, и ее суть не нужно было объяснять Чонгуку. Он прекрасно понимал, что Тэхён имел в виду под этим. Чонгук был приятно удивлен тем, что между ним и Тэхёном возникло подобное понимание, когда не нужно объяснять свои мысли дословно. Чонгук всегда мечтал, чтобы и его отношения были такими. Такими, как у его старших хёнов. И не ожидал, что Тэхён может понимать эту мечту. А он явно понимал и чувствовал. Чонгук в ответ ему лишь улыбался и расслабенно кивал. — Они ведь долго общаются, да? — спрашивал Тэ. — Достаточно долго. — Чимин вообще сказал, что их общение напоминает какую-то драму. Как у старой замужней пары. Хотя они даже не вместе… — Тэхён продолжал рассуждать и тихо гортанно смеяться. — Всем бы такую драму. — Чонгук не мог не поддержать его. — Согласен. Я даже не знаю как назвать их отношения, но их явно нельзя обесценить. Между ними что-то и дружеское, и семейное, и… интимное? Не на деле, насколько мы знаем, но в воздухе что-то такое витает. Всегда мечтал прочувствовать подобное на себе, и чтобы еще это не из воздуха блять появилось, а стало результатом работы над отношениями. Чонгук полностью переключил внимание на Тэхёна. Потому что, чем дальше Тэхён заводил этот разговор, тем больше Чонгук убеждался в том, что у них одни мысли на двоих. Тэхён тоже видит это. И тоже мечтает о таких отношениях. — И я бы хотел. Не важно какой будет у этих отношений статус, я просто хочу чувствовать это. — сказал Чонгук. Зачем Чонгук сказал это? Он понял, что ему не нужно было делать этого слишком поздно. — Твой парень не дает тебе этого? Потому что Тэхён спросил его о Джесане и застал врасплох. Чонгук ни за что не сказал бы ему обо всем произошедшем и даже на следующий вопрос бы не ответил. Во-первых, потому что не знал как — Джесан оказывал ему внимание, но делал это из чувства собственности. Чонгуку не хотелось этого говорить. Во-вторых, Гук услышал шорохи за дверью балкона. Чёрт. Чонгук оглянулся и наклонил телефон, чтобы Тэхён вдруг не увидел чего-то. Однако Гук понял, что Тэхён видит его лицо в профиль. А еще кадык Чонгука так предательски дернулся. — Чонгук-а, что такое? Дверь балкона открылась. Лишь бы Тэхён ничего не заподозрил, а главное — не увидел за окном эту светловолосую тень. — Ты уяснил свою ошибку? — голос Джесана проехался по ушам Чонгука, хоть и звучал не наседающе. — Я позвоню тебе позже, хён. — Чонгук завершил звонок, волнуясь за стоявшее до этого подозрительное молчание со стороны Тэхёна. Младший очень старался игнорировать Джесана, чтобы не становилось тревожнее. — Отвечай на мой вопрос. — Джесан, ты странный. Нет, странный даже не вопрос, а вид Джесана. Он выглядел еще более истощенным и слабым. И даже на опьянение это не было похоже — Чонгук ведь знал, как Джесан выглядит будучи под градусом. И выглядел он сейчас иначе. — С кем ты разговаривал? Вместо того, чтобы подумать над своим поведением, ты с кем-то пиздишь. Развлекаешься тут? Еще хочешь посидеть здесь? — у Джесана не на шутку заплетался язык. — А ты извиниться не хочешь передо мной, вместо того, чтобы закрывать меня здесь? — от волнения Чонгук начал давить на Джесана. Страх снова овладевал им. — Что ты блять сказал? Джесан подошёл еще ближе. — Не подходи, блять, я тебя прошу, Джесан. Я не хочу больше здесь находиться. — Ты никуда не уйдешь. — Уйду блять, и ты меня под замком, как ребенка, на этот раз не оставишь. Джесан схватил Чонгука за край его светлой рубашки. Но хватка была слабой, потому что Джесан выглядел, как кусок ваты. — Ты, блять, будешь… будешь сидеть здесь. Ли вытолкнул Чонгука обратно за дверь балкона в спальню. А Чонгук, воспользовавшись расслабленным состоянием Джесана, смог справиться с его хваткой и ушел прочь к приоткрытой двери спальни. Если бы не люди вокруг, Чонгук сорвался бы на бег. Но его снова ухватили за плечо. И это оказался Джесан, который всё-таки смог дойти до Чонгука, не смотря на свое полусонное состояние. — Не уходи. — Я боюсь оставаться с тобой, Джесан. — Ты не можешь уйти, Чонгук. Пойми, я не смогу быть вдали от тебя. Мне крышак сносит, когда ты не рядом. Ты — мой, Чонгук-и. — Джесан заключил Чонгука в объятия, которые Чонгук впервые воспринял, как металлические прутья клетки. — Отпусти меня, пожалуйста. — Чонгуку снова стало тяжелее дышать. Он хотел закричать, но не мог, будто он в кошмарном сне. Как он до такого дошёл? К глазам подступали слёзы. — Я не могу, Чонгук, не могу. Ты мой, Чонгук-и. — Джесан гладил Чонгука по спине и волосам, уткнувшись ему в плечо. Чонгук не видел ничего и никого вокруг, словно все потемнело, и эта тьма сгущалась, как в бездне. Звуки приглушились, а сердце стучало так быстро и с такой сильной болью. Ничего не может быть хуже чем то, когда тебе обрезают крылья и держат в этой ужасной клетке. Но почему это так нахлынуло? И почему так страшно? — Я не твоя собственность, Джесан.

***

Воспоминания Чонгука о днях, что были наполнены хоть какой-то радостью, становились туманнее и тусклее от того, что выгорание в нем уже начало происходить. Напряженные моменты и моменты страха заполоняли эту пустоту — Чонгук становился нестабильнее и чувствовал это. Но он ещё теплил в душе надежду на то, что сможет помочь им с Джесаном. Однако достучаться до Джесана было тяжело. И эти усилия тоже стоили Чонгуку потраченных нервов. Лучше бы эта надежда умерла раньше. Потому как с каждым разом с огромным трудом он убеждался в том, что помочь им с Джесаном хочет только сам Чонгук.

End of flashbacks.