Там они повзрослеют

Париж, художественная галерея "Emilio Robba" Молодой мужчина в коричневом пальто в крупную горчичную клетку прячется от дождя в любимой галерее, что стала храмом для тэхеновых дум. Он греет холодный нос в вороте белого свитера и не отводя камеру от лица, ищет нужный для композиции угол. Природа всё еще отстаёт от всегда цветущей галереи, но это никого не расстраивает. Париж за своим поспеет и за всем нужным угонится. На календаре весна. Тэхен оставил Корею летом. Как ни странно, семья отнеслась с пониманием. Настолько отчаянным был, что даже те, кто всегда против – навстречу пошли. Он искренне благодарен. Много где побывал, путешествовал, себя искал. Неизведанное тянуло как-то себя запомнить, запечатлеть и Тэхен снова взялся за камеру. Париж по правде был таким же неприветливым, как и другие города и страны. Даже не обидно. Киму не привыкать. Но именно в Париже он с чего-то начал. С кого-то. Адели – миниатюрная француженка, ловко щебечущая на нескольких языках. Тэ, когда свой родной корейский услышал, чуть из пространства не выпал. Она думала, он потерялся и была не так уж далека от правды. Тэхен потерялся в ориентирах, но не тех, что на карте обычной рисуют, а в тех, карту которых человек в себе хранит, на жизненно важном органе носит. Биение этого сердца парень скоро год как не слышал. Тэхен не умер без Чонгука. Тэхен без него и не жил. Адели указала направление простыми советами, вкусной выпечкой и ненавязчивой заботой. Она заядлый любитель искусства и узнав в парне своего единомышленника быстро подхватила за собой. Ким за всю жизнь столько нового и интересного не узнавал, сколько узнал за год с Адели. Она потихоньку скребла его скорлупу, пока просвет не появился, пока он сам, увидев мир, не захотел высунуться. Они так много говорили, что Тэхен под сладкий чай все секреты выболтал, даже те о которых самому себе говорить неловко было. А ей не страшно, она каждый секрет и рассказ улыбкой тёплой встречала и безграничным всепрощающим пониманием. Только о Чоне болтать так же свободно не мог. Когда решался наконец, в платки сразу прятаться начинал. Не пережило, не переболело. Адели догадалась – тот мужчина особенный. Больше они этой темы старались не касаться. Француженка показала свою любимую галерею. Та незаметно и для Тэ стала любимой. Эмиллио Робба – уникальное место, хранящее в себе весну на протяжении всех холодов. Парень холода больше не боится, но мириться с ним как прежде не может, ни в каких его проявлениях. Вечная весна подходит Тэхену. Ему нравится наблюдать за переливами красок, контрастами, что хранят в себе цветы. Такие хрупкие создания всем своим существом красотой являются, себя, не жалея отдают, не боятся заботливым рукам уязвимость показывать. По секрету, Тэхен у них учится. Адели отказалась выходить из дома из-за надвигающегося ливня, как ей подсказали её ощущения. Тэ читал прогнозную сводку и поверив той, отправился гулять. Галерею он встретил раньше, нежели дождь. Где-то слышно хлопок входных дверей и гулкие шаги по паркету. Галерея всегда рада своим посетителям. Тэхен щелкает камерой, оставляя на карте снимок прекрасной орхидеи в украшенной прозрачной вазе. Он смотрит на цветок за стеклом, а видит себя, каким был не так давно. Эту робкую свободу никакие деньги не купят и не подарят. Так же, не отрывая камеры от лица, Тэ ищет новый сюжет, который мог бы раскрыть в снимках. Он замечает, что в комнате не один, когда объектив ловит мужские руки, достающие из газетной упаковки пионы почему-то голубого оттенка, руки в вазочку с водой цветы ставят. Тэхен каждое действие камерой ловит, фотографирует, себе на память незнакомца с красивыми руками оставить хочет. Он медленно ведет аппарат вверх. Через объектив видит черное пальто, открывающее вид на кремовый свитер. Чуть выше и в объектив попадает колечко в ухе. Интересно, их обладатель носит одно или два колечка? Мужчина стоит к нему боком и все, что можно понять – высокий, хорошо сложен физически. Крохотное движение и Тэ видит нижнюю часть лица. Волевой подбородок, выделяющиеся линии челюсти, контур красивых губ. И родинка под губой. Родинка… Под губой… Каждую секунду Тэхен щелкает затвором, боясь и одновременно желая поднять объектив полностью. В последние секунды думает: какие у мужчины глаза, какого цвета, какая стрижка? Последний шаг и камера выдаёт еще несколько щелчков прежде чем Тэ понимает. Прежде чем осознаёт, что глаза у мужчины округлые, с таким же как у самого Тэ разрезом, что сейчас хоть и не видно, но он все равно знает – цвет у них тёмно-карий. А вот стрижка другая. Волосы длиннее и цвет их стал другим, натуральный каштановый осветлён на концах рваными прядями. Непривычно. Всегда был только черный. Чонгук. Его Чонгук. Затвор камеры давно не щелкает. Мужчина неторопливо повернулся лицом к парню, но Тэ судорожно зажмурил глаза, желая оттянуть момент, о котором мечтал бессонными ночами. Что он ему скажет? Что Чон был прав и Тэхен просто сбежал от проблем? Он многое смог решить, но самое важное и самое запущенное оставил за спиной вместе с человеком, к которому ни днем, ни ночью не утихало. Что Тэхен может ему сказать, если слов для прощения не хватит никогда? Только ступив на границы чужой земли, он осознал, что наделал. Боль и тоска, тянущие тросами назад, съедали заживо. Но именно Тэхен решил быть освобождённым и именно он должен взять ответственность за то, что свободы от Чонгука так и не получил, но боли обоим причинил уйму. Именно Чонгук остался со своим больше ненужным сердцем один. Именно Чонгук решил первым прекратить их терзания. Рука с камерой резко опустилась вниз и Тэхен выпрямился, жадно впиваясь глазами в человека, образ которого ночами видел, по крупицам собирал в сознании и берег, берег, берег. Потому что не знал, когда еще случится их встреча и случится ли вообще. Тэхен смотрит и не может поверить, что касался к этим щекам год назад. Целый год назад он гладил кожу на скулах, дул на ресницы, целовал губы. Тэхен без него жить не мог и дня, существовал целую вечность. Даже сейчас Чонгук ему сном кажется. Тэхен молится, чтобы было не так, а если так, то он хочет проснуться никогда. Просто остаться в этом блаженном моменте примерно вечность. Тэхен так жадно лицо рассматривал, а в глаза все духу посмотреть не находит. Когда это происходит, Тэ делает резкий глубокий вдох. Шаг. Любимые карие глаза смотрят тепло и ласково, словно отражая Кима, лицо напротив гладят, словно тоже соскучился. Холод остался лежать разбитым у подоконника и кровати, что стали последними углами, в которых прятались два сердца. Шаг. Как теперь всё будет? Вдруг он приехал чтобы сказать, что серая комната отныне их конечная станция? Вдруг они встретились, чтобы попрощаться? Шаг. Во внешних уголках любимых глаз несколько морщинок спрятались. Тэхен бы каждую из них поцеловал. У него сердце не только глухой обезумевший ритм отбивает, но и от боли кукожится – Чонгук выглядит уставшим. Шаг. До Чона еще жалких три шага. Ким понимает – пора сказать. - Прости, Чонгук… Оставшиеся три шага делает человек напротив. Чонгук за секунды срывается и обхватывает в своих объятиях. На красивом тэхеновом лице застывает та же маска, которую Чон ещё в то утро впервые увидел и навсегда запомнил. Скривившийся ротик, влажные щечки и зажмуренные глазки, в которых секунду назад вселенная пряталась. Чонгук поцелуями хрусталики ловит и слово себе даёт, что это последний раз. Последний раз его маленький зимний мишка плачет. - Наконец-то я тебя нашел… Тэхен, хороший мой, послушай. Я обещаю тебе, слышишь? Я никогда твою руку не отпущу. Я больше никогда в молчанку играть не буду, понимаешь? Я обещаю, что всю жизнь тебя сердцем к сердцу держать буду, только… Никогда больше, Тэхен, прошу тебя, Боже… Больше не оставляй меня, ладно? Я так сильно тебя прошу… - в голосе задрожали слёзы и Тэхен крепче вжался в Чонгука, подняв лицо и целуя в щеки, нос, лоб, скулы, везде где доставал. - Я так сильно люблю тебя, Чонгук, - Тэ прижался лбом к чужому лбу. Глаза в глаза. Сердце к сердцу. Жизнь к жизни. - И я тебя люблю, Тэтэ… Ты даже не представляешь, как сильно, - по щекам обоих бегает сквозняк, остужая мокрые щеки. Они больше не чужие друг другу. Они те единственные, которые друг другу могут домом стать и в этот раз никакие ключи не нужны. Они добровольно друг другу навстречу идут. Невидимые нити их в единое целое стягивает, как раньше, но намного, намного сильнее. Теперь никаких разделенных дорог. Только одна, общая, на двоих. Никаких щитов, защит и обид, между ними ничего кроме оголённой взаимной любви и их самих. Им теперь только срастаться в одно. Щемящее такое слово. «Нежность».