Там они повзрослеют

Большая спальня с белыми стенами погружена в серый. На широком деревянном подоконнике у открытого окна сидит почти обнажённый молодой мужчина. Он подтянул стройные ноги к груди и обняв их одной рукой, другой держит в пространстве за окном зажженную сигарету с вишнёвым ароматом. Его голубые волосы спутаны и под серостью хмурого утра отдают бледным оттенком. Тэхен всматривается в природу за окном с высоты второго этажа, но видит только огромное полотно тяжёлого посеревшего после дождливой ночи неба. Оно такое же некрасивое как дым сигареты, как это утро и как те, кто утро встретили. Им с Чонгуком всегда только одна дорога была, они насильно её на две делили. Вот и шли на расстоянии руки в одном направлении уже столько лет, сколько самому себе признать неловко. Так долго и так много, но… А толку? Как были чужими людьми, не желающими этого наваждения, так чужаками остались. Какой у Чона любимый цвет? Какое самое ценное воспоминание в жизни? Какое любимое блюдо с детства? На что у него аллергия? Какие качества в людях ценит? Какими бы они ни были, Тэхен по всем мимо. При первой встрече Чонгук окатил его таким колким холодным взглядом, что Тэ не по себе стало. Со временем понял, чернявый мальчишка презирает Тэхена. Это заставило Ви горько усмехнуться и потянуть к губам горячий фильтр. Тэхен сам себя презирает. Ни на что не способен. Ни на что не годится. Абсолютно бесполезное существо. Лишний рот в семье, которая столько лет его с золотой ложки лучшими деликатесами кормила. Тэхен золотую не просил, но он тот, кто есть. А именно – никто. В отличие от Чонгука, единственного наследника, у Тэ нет ни единого шанса на наследство. Его хотели приобщить к бизнесу, а он о своём искусстве днями и ночами говорил. Картины рисовал, фотографии делал и всё на выставку тащил. Отец с братьями запретили организаторам продавать картины, чтобы отбить охоту рисовать. Когда Тэ узнал, то поверить не мог. И понял, что не сдался им такой Тэхен с его отбитыми заскоками и страшными картинами. Больше рисовать и правда не хотелось. Ви знает, что у Чонгука тоже нет выбора. Он априори наследник крупной компании и будет им, пока не сдаст её своему наследнику. И никакого каратэ, Чонгук, не в этой жизни. Забавно, что он рассказал про детскую мечту стать великим каратистом только под убийственным градусом. Это единственный раз, когда Чон ему открылся. Тэхен правда хотел исправить их неправильную связь. Он шёл навстречу, активничал, пытался банально говорить, но на каждое слово у Чонгука находился поцелуй. Они в поцелуях посеяли юность и так же протекает молодость. Целуются они так, что с закрытыми глазами каждый уголок как молитву знают, а говорить друг с другом так и не научились. Чонгук ворочается на кровати с черными шелковыми простынями. Они дважды меняли простынь. До самого утра друг другом дышали. Нужную дозу приняли и снова по разным углам. Тэхен тушит сигарету о пепельницу и бросает в неё окурок. На Чона смотреть не хочется. Тэ этот холод в глазах уже заучил и лишний раз обжигаться об него не хочется. - Расскажи что-нибудь, - хриплый голос брюнета прозвучал очень тихо, но в пустой комнате и для опустошенного Тэхена просьба оказалась оглушительно громкой. Иногда, во вовремя вот таких вот утренних посиделок в разных концах комнаты, когда никому никуда не надо, Чонгук просил его рассказать всякие истории. Интересные факты, сказки, притчи и тому подобное. Эти минуты – единственные, когда Гук слышал и слушал. Тем не менее Тэ никогда не говорил о том, что нужно сказать. Они оба по-своему ценили общение в такие минуты. - Может стих? Ответом тишина стала, но Тэ не расстраивается. С Чоном тишина стала обязательным условием, которое хочешь не хочешь исполняешь. Ким не хочет даже мысленно говорить слово «игнор». Это слово пугает, а то, что Тэ привык к его значению, пугает намного сильнее. Погладив руки, по которым побежали мурашки, он наконец решился начать их минуты общения: «там они повзрослеют, станут умней, ребристей, станут помнить любимые родинки, песни, числа. там они заострять начнут на выборе щетки, пасты, порошка. а сейчас он табачит, пишет. она изучает Кастро, ставит Касту, гоняет резво, почти на красный. и не знает его пока. там они будут близко. ближе особо близких. там они заведут собаку… … а потом повзрослеют. там, где не будет прежних, им пьянеть от тягуче-сладкого слова - нежность, им срастаться в одно щемящее слово - нежность - навсегда.» С последним словом хрустальная слеза скатилась с гладкой щеки и сорвалась вниз, упав на кожу обнаженных коленей. Тэхен сейчас и слова сказать не сможет, а высказать так много, что внутри сосуда не помещается, распирает изнутри, трещинами покрываться заставляет. Боковым зрением Тэ не замечает и малейшего движения, Чонгук как всегда молчит, убивая этим. Он слышал, как Киму в голос дрожь пробралась, как тяжело было про жизнь, не данную им, рассказывать. Они с Чонгуком такой не заслужили, наверное. Они никогда её и не получат. Был шанс. Тэхену Чонгук до мурашек понравился. Красивый, гордый, статный даже в весьма юном возрасте, мечта всех девочек и мальчиков. Он и для Тэхена мечтой был, такой же как в рисование вернуться. Тэ это от чужих глаз берёг и даже себе в руки не давал, от мира прятал. А оно само выход нашло, но не вовремя, в ночь пьяную и напрочь чужой стране. Тэхен не девочка и говорить не стал, а Чонгук все равно не понял. Он в ту ночь часть себя, не тронутую никем подарил. Чону она оказалась не нужна, Тэхен частично вместе с ней умер. Больше не было мечты. Холод больше не казался ледником, что растопить под силу только любви. Оказалось, не под силу. Ну или любовь у Тэхена была неправильной. Ким холод в черных глазах люто ненавидеть начал, злость на брюнета как ребенка выхолил, лишь бы не сидеть каждый раз, как сейчас, пластыри на бесконечные трещины клеить. Не помогло. А Тэхен терпеть больше и не будет. - Я хочу улететь из Кореи, - сдавленным голосом в пустоту. - Лети. Лети. Одно слово и хрусталь по щекам безостановочно сыпется. Владелец их ненавидит. - Ты не понял. Я хочу уйти из семьи. От тебя уйти, Чонгук, - утирая дурацкие слёзы он наконец решился посмотреть на Чона. Тот позу не сменил, смотрит на Тэхена пристально и ему кажется, наверное, потому что холода в черных глазах нет, только колкость осталась. Тэхен о неё привычно режется, как на лезвие натыкается, сегодня добровольно. - Ты хочешь сбежать? Я правильно понял? – стойкий голос в конце дал слабину, но Тэхен ее не заметил. Он уже рыдал, прикрывая лицо ладонями. - Я устал, - Тэ помотал головой, не отрывая ладоней. – Это ни к чему не привело, а мы столько лет… Мы юность на это положили… Ты счастлив, Чонгук? Ты счастлив со мной?! – кричит, смотря глаза в глаза. Чонгук не выдерживает и впервые отворачивается, не желая видеть в чужих омутах, в которых только бесенят и злобу видел, боль и обиду, да такую, что Чона по постели размазало. Чонгук тоже не виноват в том, что всё случилось именно так. Они оба не желали такого, и в то же время неудавшийся союз – их вина. Не смогли, не преодолели, не объединились и не сделали друг друга счастливыми. Тэхен в очень нужные моменты без поддержки оставлял, Чонгук в отместку своё присутствие в чужой жизни до минимума свёл, даже в дни рождения Тэхена поздравить не приезжал, цветами и подарками отмазывался, гребанной курьерской доставкой. Чонгук не смог смириться с тем, что искушение на колени его поставило, и просто закрыл своё сердце, не дав возможности в него постучаться. Тэхен не смог простить Чонгука, и закрыл открытое для любви сердце, наставив на Чона ножи, чтобы держать подальше от уязвлённого органа. Они оба провалились. Но как-то же жили все года. Доверие обрели, стабильность, смутное, но ведь будущее. Куда бы Чон делся, поженились бы, он уже особняк готовить для них начал, место, которое Ким смог бы домом назвать и не бояться, что его оттуда выпнут. А сейчас его голубоволосая бестия слезами как водой умывается, трет кулачками глаза, которые всегда тайну хранили и кривит губки, которые для Чона в насмешливую улыбку складывались и страстно в ответ целовали во время бесконечных ночей. Чонгуку страшно видеть это, слышать, как чьё-то сердце сдаётся, сердце того, к кому он ключи так и не подобрал. Чонгук всю свою жизнь оказывается бездомным был, а единственного, кто в себе дом для него носит, подпускать не пожелал. Без Тэхена Чонгук навсегда бездомным останется. - К-как я буду без тебя, Тэхенна?.. Ответом тишина стала. Чонгук от неё с ума сходит. Парень с волосами цвета морской волны всё так же трусится на подоконнике у открытого окна. Холодный ветер гладит его почти обнажённое тело и пушит аквамариновые пряди. Он прячет худыми руками рыдания, которым конца и края не видит, он их стыдится, хотя именно они самыми честными в диалоге стали. Эти слёзы ненавидит Тэхен. Эти слёзы ненавидит Чонгук. Тэхен мечтает остановить их и навсегда запрятать туда, откуда вырвались. Чонгук мечтает остановить их и навсегда океан, из которого они берутся, высушить. Поддержкой, заботой, любовью. Кому теперь эти надежды и мечты?