Не такое уж и "игровое" свидание

      Шпинель рассекла косой воздух, добиваясь большей скорости на маленьком взмахе от импульса более долгого.       Стивен поставил блок. Воздух снова стал недвижим. Шпинель атаковала снова — быстро и медленно. Блок.       Стивен наизусть знал все выпады Шпинель, даже когда её атаки начинали сочетаться друг с другом. Казалось, они застряли в таком состоянии навечно, но в любой момент всё могло измениться.       На этот раз Шпинель дралась с умом. Её атаки казались беспорядочными, но самую капельку глубже пряталась последовательность.       Вниз, верх, верх, верх, Вниз, вниз, верх, верх, верх, вниз       Благо Стивен не осознавал, что был втянут с ней в танец. Она научит его танцевать танго, а затем…       Шпинель без предупреждения сменила движение. Рванула вниз, хотя ранее двигалась наверх. Стивен осознал свою ошибку долей секунды позже, но уже было поздно. Он открылся ей.       Шпинель круто ударила его, обездвиживая на достаточно долго, чтобы перейти к буйству неблокируемых комбо. Он был тут же повержен. На экране высветились две ярко-жёлтые буквы.       K.O.       Боец Шпинель прокрутила косу вокруг ноги, взмахнув хвостиками. Она встала в позу, показав пальцами «V» («victory», победа), и высунула розовый язычок. Очень даже было похоже, хоть у её аватара и была фигура человека со всеми особенностями. На полную настройку они со Стивеном потратили несколько часов, но оно того стоило.       Стивен выдохнул.       — Я правда думал, что в этот раз уделал тебя.       Шпинель оглянулась посмотреть, не шутит ли он.       — Мммм… не-а. Не-а, никак нет, детка.       — Ты могла бы хоть раз дать мне победить, — предложил Стивен, состроив очаровательные щенячьи глазки. Те самые, что могли бы по силе сравниться с тысячей крейсеров Родного Мира.       — Нетушки. Да и как я вообще должна была бы это сделать, когда в ответку ты не нападаешь? Кнопки а-ля «Прекратить драться и подружиться» нету.       Шпинель приподняла контроллер, показывая.       — Зато есть таймер, — настоял Стивен, указывая на замороженный обратный отсчёт почти в самом верху экрана.       — Но если время выйдет, будет просто ничья. А это не победа.       — Почему это?       — Просто, ну, потому что. Правила такие.       Стивен скрестил руки на груди и облокотился спиной на мешок-кресло.       — Я сам задаю свои правила.       Шпинель подняла брови так высоко, как только могла.       — Ну, спорить не буду, ннооооо, игра всё же утверждает, что счёт 20-0.       Стивен кинул взгляд на счёт на экране, и его взгляд совсем немножко поник. Ну блин. Если он так продолжит, она заплачет.       Но хотя бы теперь она понимает, чего он пытался добиться. Может быть, в следующий раз ей стоит дать ему победить разок… может быть.       — Хочешь поиграть ещё во что-нибудь?       — Конечно.       Шпинель вынырнула из мешка-кресла и перезапустила консоль, вытаскивая диск. Как только «Призрачная Статуя 6» вернулась в свою безопасную коробку, она прыгнула к куче других коробочек с дисками. Около года назад такие игровые встречи со Стивеном стали еженедельным событием, так что ей довелось сыграть в большинство из них. И Шпинель помнила, как играть во все: она никогда не забывала правила игр.       —  Разве у тебя нет кучи новых игр?       — Есть, но они все на одного.       — Ну и ничего. Хочу немножко посмотреть, как ты играешь.       — Ладно, тогда почему бы тебе какую-нибудь не выбрать? Они там.       Стивен указал на книжную полку, и Шпинель прыгнула к блестящим пластиковым коробочкам. Она внимательно изучала каждую, решительно желая найти лучший из возможных вариантов.       — Как насчёт «Поражённая эскалация 2»?       — О. Эту мне дала Конни. Она назвала это аллегорией на то, как дерегулирование в фармацевтическом производстве может привести к эксплуатации уязвимых популяций…  и что там можно сделать оружие, если примотать бензопилы к концам весла для каяка.       Шпинель перевернула коробку, и, не удивительно, там был парень в жёлтом жакете с веслом, к концам которого скотчем были примотаны две бензопилы.       — Хех. Неплохо.       — Я сказал, что поиграл бы в неё, но я не очень хорош в хоррорах. Я, вроде как, легко пугаюсь.       Шпинель рассмотрела обложку, подмечая рисованное пятно крови и подсвеченную неоном орду трупов, перетаскивающих ноги. Она ещё только знакомилась с человеческой культурой, но вполне была уверена, что это скорее должно было быть смешным, нежели страшным.       Но всё-таки это был Стивен. Такое могло его напугать.       Она отложила диск и продолжила поиски. Человеческие видеоигры просто ужасно отличались от игр, в которые она играла с Розовой. Играющие не бегали и не прыгали, почти не двигались вообще, разве если речь не шла о играх с Motion control; они просто сидели, пока вся игра происходила на экране.       По началу она думала, что аватары такие же, как она, но Стивен, казалось, был абсолютно уверен в обратном. Он пробовал объяснить ей устройство экрана, чтобы разуверить её, но всё, что Шпинель запомнила, — что там много крошечных квадратиков света, так называемых пикселей. Всё ещё звучало по-самоцветному, но Стивену она доверяла, так что не ощущала вины за то, что ей так нравилось с ними играть.       Её любимыми были игры с непростой механикой и на скорость реакции. Стивен, наоборот, любил приключения с большими, открытыми для изучения мирами. И большинство новых такими и было: «Эра Драконов», «Охотник на Монстров», «Дыхание Природы», «Путь Млекопитающего»…        Шпинель остановилась на одной из коробок и открыла её, рассматривая поближе. Название гласило: «Эпичная война: Командуй и Доминируй», а на обложке была картинка одного из человечечких морских судов, мимо которого пролетали торпеды, взрываясь на заднем плане.       — Что это?       Шпинель помахала ему коробочкой. Не очень-то подходило под остальные обложки с яркими цветами и антропоморфными животными.       — О, точно. Я, эм… — Стивен прикусил нижнюю губу, формулируя в голове мысль. Шпинель всегда замечала такие движения, особенно в области губ. У Стивена было так много милых мелких деталей в выражениях и эмоциях. Вот бы можно было открыто смотреть на них, не вызывая у Стивена жуткого смущения: Шпинель бы с радостью глядела на него хоть целый день. — Висмут сказала, что я должен подробнее изучить военную стратегию, и я подумал, что игра в неё может помочь.       — В военную стратегию? Она-то тебе на кой чёрт сдалась?       — Ни на кой, надеюсь, но всё-таки это что-то, что я должен знать; так, на всякий случай.       Шпинель кивнула. Не возразишь особо против «так, на всякий случай». Кто знает, какие угрозы только и ждут, чтобы как снег на голову свалиться?       — Ну что ж. Звучит так, будто тебе лучше с этим всё же смириться. Я мигом.       Шпинель вытащила из упаковки совершенно новенький диск, приблизилась к телеку и вставила его куда нужно. Когда тот втянулся и всё заработало, Шпинель решила лечь Стивену на кровать. Тот услужливо пододвинул своё кресло-мешок ближе, чтобы её подбородок мог отдыхать на его плече.       Шпинель плюхнулась к нему, позволяя рукам размякнуть и растянуться, и обернула их вокруг шеи парня подобно шарфику.       Первые несколько встреч Шпинель была крайне осторожна с любыми физическими контактами. Ей хотелось доказать, что она умеет уважать личное пространство Стивена. Постепенно, впрочем, она от этого отдалялась: обняться на прощание, положить на него голову при просмотре кино, подержать его ладонь, затем за руку.       Приходилось немного стараться, чтобы не забываться и не липнуть к нему и проверять, не против ли он прикосновений, но в домашних обстановках — как эта — всё становилось более естественным. Но в рамках дозволенного. Скажем, если она лежала на кровати, а Стивен пододвигался ближе, это значило, что он хотел бы, чтобы она положила ему голову на плечо. Или, если она сжимала ему ладонь дважды, он мог разрешить ей обвиться вокруг одной из рук.       Но что больше всего удивило Шпинель, так это целый секретный язык общения, который она до сих пор совершенно не видела. Она упускала целые разговоры, в которых говорили глаза и жесты тела, потому что думала, якобы друзья только бесконечно обнимаются.       Как если бы кто-то поместил ей в голову переключатель с всего двумя настройками, а теперь она обнаружила, что на самом деле он скрывал за собой целый центр управления с кучей кнопок и рычажков с лампочками, мигающими всеми цветами радуги; не всего только чёрным и белым.       Просто друзья, близкие друзья, друзья друзей, товарищи по работе, друзья-которые-просто-работали-в-одной-команде, лучшие друзья, у которых есть ещё лучшие друзья, и, что самое запутанное, «больше чем» друзья.       Шпинель была создана, чтобы любить одного и только одного друга, но теперь она немножко в этом разбиралась. Всё по-разному на разных уровнях близости и в разных местах на графе. Это было запутанно и сложно, но зато гораздо более интересно.       Раньше дружба была насколько любвеобильной и прямой, настолько же пустой и бессмысленной. Даже если Шпинель могла по щелчку пальцев стать лучшим другом с кем только она хотела, они бы ими не были, ведь это бы значило, что они упускают великое множество других опций, причём включая те, что могут быть и после «лучших» друзей.       Стивен выбрал опцию записи нового файла в главном меню и загрузил обучающий уровень. Голос с ярко выраженным акцентом, какой Шпинель привыкла сопоставлять с той частью Земли, где была огромная дырень, начал объяснять правила. Как построить базу, для чего были какие ресурсы и как выпускать больше наёмников или вкладывать в добычу большего количества ресурсов.       — Ха. Да это же совсем как самоцвето-тегия, — заметила Шпинель.       — А что это?       — Была такая специальная игрулька, в которой Алмазы тренировались колонизировать планеты. Фактически, это была единственная игра, в которую было можно играть Жёлтой и Синей. Там надо было добывать ресурсы на доске с тремя игроками, которые менялись каждый ход.       — Дай угадаю. Мама не умела играть и ненавидела её?       — Бинго. Хотя она оч хотела победить в ней Жёлтую. Наверное, она надеялась так доказать, что справится с управлением колонией и в реале.       Стивен дошёл до той части обучения, где начиналась битва. Были доступны большие машины — так называемые «танки» — и кучки людей — «пехота» и «кавалерия». Первые медленно двигались большими группами, вторые — быстро небольшими.       Шпинель почти видела их на доске самоцвето-тегии, когда мысленно проводила параллели. Отряды Рубинов, Силы Яшм и Аметистов, представленные игрушечной фигуркой в форме их Самоцветов.       Она могла слышать финальный щёлк, когда Жёлтая двигала свою Изумруд, ставя Розовой мат. Она помнит, как молча стояла, кусая язычок. Шпинель так ужасно хотелось помочь Розовой. Если бы только она не совершила ошибку пять ходов назад. Шпинель предвидела это, но это её не касалось… её это не касалось.       «Серьёзно, Розовая, ты выступила даже хуже, чем в прошлый раз. Если хочешь так же бросать мне вызовы, тебе стоит для начала хотя бы попрактиковаться.»       Шпинель хотела поиграть с Розовой. Она могла помочь ей стать лучше! Но не-алмазам было нельзя играть в игры Алмазов. Так что вместо этого они просто возвращались в сад играть в прятки.       Стивен фыркнул. Нотка разочарования заставила Шпинель вынырнуть из воспоминаний. Объяснения на обучающем уровне кончились, так что Стивену дали закончить эту битву самому.       Шпинель подозревала, что Стивену нелегко в начинаниях (ведь это ещё только вступление, в конце концов), но дело было больше не в этом. У него осталось всего трое наёмников, и его стремительно загоняли в угол.       Должно быть, это было унизительно. Стивен ещё и игру-то, технически, не начал, а уже проигрывает.       Шпинель сжала пальцами его плечо и провела ими вниз по руке: даже сквозь мягкую ткань куртки ощущалось, как он был напряжён. Он слишком сильно сжимал контроллер.       Стивен выделил одну из Кавалерий (Яшм) и проложил курсором траекторию пути — отступать дальше в угол.       — Стой.       Шпинель накрыла своей рукой его, пока он не закончил ход.       — Вон там проход, иди на север и обойди их с фланга. Если сделаешь это быстро, они не поймут, откуда удар.       Стивен выпрямился и повернул голову. Не то, чтобы он мог смотреть на неё, когда её голова отдыхала у него на плече, но он пытался.       — Ты умеешь в такое играть?       — Нам только что объяснили правила, разве нет?       — А, ну да.       Стивен отменил нынешний ход и наметил новый.       — Как-то так?       — Ууггуу. Точно так.       Стивен подтвердил ход, и Яшмы двинулись.       — Ты можешь и дальше отступать Рубинами… эм… пехотой, но держи их близко, чтобы они могли присоединиться к атаке, когда ты их прижмёшь.       — Есть, мэм, — согласился Стивен. Он очевидно подкалывал её, но Шпинель всё ещё ощущала, как длина её волн укорачивается и физическая форма теплеет.       Стивен разыграл второй ход и передал оппоненту. Наёмники противника продолжали наступать — как и предсказала Шпинель. На следующий свой ход Стивен захлопнул ловушку. Атака с двух фронтов.       — Что теперь? — спросил Стивен.       Шпинель на мгновение зависла. Погодь. Стивен спрашивал у неё совета? У неё? Сегодня был тайный День Наоборот? Да нет, была пятница. А по пятницам Дней Наоборот не бывает, все это знают.       — Они у тя в руках. Вперёд, прикончи их.       — Но…       Стивен ничего не добавил после, но Шпинель легко могла полностью воспроизвести его аргумент по возражению в голосе.       Шпинель заворчала и спрятала глаза в складках его куртки. — Уррр. Стиииииивввеееен. Не ты ль мне вечно напоминаешь, что всё, что там — не взаправду?       — Ну вроде… — согласился тот. — Но если эта игра настолько реалистична, то здесь должен быть и способ выйти из войны без битвы.       — Лааа-ды, попридержи. Ща проверю…       Шпинель вытянула руку до телевизора и вынула маленький ламинированный буклетик из коробки из-под диска. Она узнала, что там у большинства видеоигр есть описание всех правил. Тот факт, что Стивен не только не читал их, но у него и мысли не возникало хотя бы взглянуть, даже если он оказывался в тупике, для неё оставался мистикой.       Она втянула руку обратно и пролистала странички — наскоро просматривала текст в поисках нужной информации.       — Ха. А ты прав.       Шпинель держала инструкцию так, чтобы Стивен мог видеть и читать ту самую нужную часть.       — Если Вы уверены, что у Вас есть неоспоримое преимущество, Вы можете предложить оппоненту отступить, выделив их центр управления.       Стивен пробежался курсором по полю и отправил запрос. Ответ был получен тут же.         ПРОТИВНИК СОГЛАСЕН СДАТЬСЯ.       Парень улыбнулся.       — Было просто. В следующий раз попробуем так сразу.       — Ааага. Вот токо они могут не согласиться вот так просто, пока к стене их не припрёшь.       — Верно… но всё равно попытка не пытка, да?       — Ммммм… Пожалуй.       За победу Стивен получил дополнительные ресурсы, которые он мог использовать в начале и которые давали ему бонусы на будущие раунды. Пока он выбирал, какие он хотел танки — белые с розовыми и голубыми полосками или розовые с белыми и голубыми, — Шпинель закончила читать инструкцию.       Затем Стивен загрузил следующий уровень. На старте у него были лишь командный центр, единственная сборочная единица и силовая установка. Вот с этим он должен был умудриться прочно занять позицию прежде, чем оппонент пошлёт собственные войска.       Он промотал к базе противника. Что неудивительно, на первом же ходе сдаваться они отказались.       — М-да. У меня больше идей нет. Что теперь?       — На юге неплохой источник металла. Если добудем достаточно, сможем забахать пару танков и послать их на восток, охранять озеро. Если эту точку займут до нас, будет несладко.       Стивен кивнул и последовал плану действий.       Так они и играли ещё пару битв. Стивен время от времени проверял, могут ли они завершить матч, и, если нет, на следующие пару шагов он обращался к ней. По ходу игры Шпинель начинала понимать, как заставить ИИ сдаться и притом обходиться без как можно больших жертв.       Это было довольно интересным испытанием по типу очень даже прикольного лабиринта, полного развилок с правильными и нет решениями.       — Попробуй теперь.       — Думаешь, примут?       — Пфф, мы отрезали их от линий поставки и энергии. Они сдохнут в воде.       Предложение было принято, и высветился экран победы. Стивен положил контроллер на пол, облокотился на кровать и вздохнул.       Шпинель была абсолютно озадачена. Пока что эта была одна из их самых сухих побед, отчего он вообще мог вдруг загрустить?       — Ээээ… Стивен?       Он наполовину повернулся к ней и раскинул руки. Принимая её любимый бессловесный сигнал, она ответила обьятьями: позволила форме соскользнуть с кровати почти — но не совсем — точно так, как двигались змейки.       Она заполнила собой пространство меж его рук, даже вокруг шеи и плеч; он сидел, скрестив ноги, — так Шпинель могло быть удобно отдыхать на них, и сама она скрещивала свои за его спиной.       Стивен обнял её как можно крепче — насколько позволяли трагично короткие конечности. Шпинель сжала его в ответ так же крепко, обворачивая вокруг него руки раз, дважды, почти трижды. На самом деле, это был не предел, но в какой-то момент она должна была остановить себя.       Она почувствовала две тёплые слёзы, упавшие ей на плечо.       Неееееет… Кто обидел его? Да она убьёт- …крайне серьёзно обругает любого, кто это был.       Вот только рядом была одна только она… Она что-то сделала не так? Это из-за того, что она не дала ему разобраться с игрой самому? Или… или…       Шпинель поймала себя прежде, чем сделала ещё шаг к этой пропасти.       Спроси. Не спросишь — не узнаешь.       — Что ещё за водопады, Мистр Юниверс? Что-то случилось?       Стивен отнял подбородок с её плеча и выпрямился, тронув рукой собственную щёку, будто до сих пор сам не знал, что плачет.       Он нервно втянул воздух, почти всхлипнул, и выдавил улыбку.       — Прости. Нет, я в порядке. Просто… эм… думал кое о чём.       Логично. Мысли — причина номер один, почему Шпинель тоже плакала.       — О чём, например?       Стивен прикусил губу. Должно быть, это было непросто объяснить. Шпинель хотела было сказать, что он не должен, но Стивен её опередил.       — О том, каким бы замечательным ты могла быть Кристальным Самоцветом.       Шпинель передала такое послание Шпинель поменьше у неё в голове на обработку, но та вернулась с пустыми руками.       — Каким бы..? Ээм. Спасибо? Но-эм, с чего бы мне было им быть?       Ей не стоило об этом спрашивать: слабо поблёскивающих звёзд в его глазах как не бывало.       — Не… ни с чего, пожалуй.       Шпинель кольнула совесть, но она не могла сложить кусочки паззла в общую картинку. Она знала, что многие близкие друзья Стивена были Кристальными Самоцветами, но она знала и кучу тех, кто не был: Алмазы, Папа/Грег, все люди в Пляжном Городке.       Он имел в виду, что хотел бы, чтобы она присоединилась к ним? Но если дело в этом, почему просто не скажет? Звучало, будто он хотел бы, чтобы что-то уже случилось, но исправлять это было поздно.       Стивен вернул руки ей на бёдра и на секунду прикрыл глаза.       — Пожалуй, нечего плакать у разбитой Шпинели. Правда?       Так, теперь она начинает волноваться. Стивен был в шаге от густой тины печали, а сегодня играть в ней в планах не было.       — Ты так в этом уверен? Может, сахара в крови не хватает, вот и киснешь? Пойдём за пончиками.       Стивен хихикнул, и самоцвет Шпинель сверкнул от внезапного прилива радости. Она не подразумевала шутку, но, звёзды небесные, была не против.       — Да, давай, — проявил охоту Стивен, — поможешь встать?       Шпинель закрутила ноги в спираль и оттолкнулась от пола, поднимая их обоих. Убедившись, что Стивен уверенно стоит на ногах, она аккуратно отвязалась, возвращая телу обычные пропорции.       — Дай только забежать в ванную. Выключишь консоль? Встретимся внизу, — сказал Стивен.       Шпинель ухмыльнулась и подмигнула ему.       — Ладно-ладно. Иди, делай эти свои непристойности.       Она мягко тыкала указательными пальцами ему в живот.       — Да нет, я просто… — Стивен задумался явно над большим, чем всего два слова. — Не важно.       Он направился вниз по лестнице, что-то бормоча себе под нос о Самоцветах.       Шпинель махала ему и улыбалась, пока он окончательно не спустился и она не осталась в его комнате одна. Сама по себе. Да-да.       …       Шпинель сохранила игру, вынула и спрятала в коробку диск, вернула коробку на полку и выключила консоль.       Отлично. Это было всё, что нужно. Пораааааа идти. Пора идти. Просто передвинь ногу для первого шага.       Шпинель поставила ногу на ступеньку лестницы… но это был только крохотный шаг, так мало удаливший её оттуда.       Ох, пыль алмазная! Ей надо прекращать так делать. Реально надо прекращать.       Дружба со Стивеном для Шпинель была одной из самых важных для неё вещей в жизни. Они здорово проводили время вместе, но дело крылось глубже. Даже когда его не было рядом, Шпинель чувствовала, будто носит с собой частичку его. То, что было самой сделать сложно, становилось гораздо легче, если она спрашивала у Стивена, чего бы он от неё ожидал, и когда голоса в голове перечисляли её грехи в мучительных подробностях, единственный контраргумент, против которого она не могла ничего сказать, был: «Если я нравлюсь Стивену, я не могу быть совсем плохой».       Шпинель легко разочаровывала саму себя (так она и делала всё своё существование), но не выдержала бы разочарование в ней Стивена. Так что она носила эту частичку с собой повсюду и берегла как зеницу ока.       Разве что в последние дни «частичка» скорее была «частичками». Несколько частичек… и под «частичками» она подразумевала вещи. Его вещи. Предметы, которые она украла.       Если бы Шпинель могла вернуться во времени и вырвать у себя-прошлой из рук голубую футболку, то так бы она и сделала, потому что, ну, да, у него их дюжина и по одной скучать он не будет, но для неё это было началом.       Ну откуда Шпинель было знать, что если человек носил вещь, то она и после пахнет им? Или что если пахнущую им футболку постелить на подушку и лечь на неё головой, то будет так легко представить, что она дремлет рядом с ним.       После такого открытия жажда только росла. Уже даже не значило, что это было — если это было его, Шпинель это хотела.       Шпинель никогда не брала вещи с перерывом, меньшим двух недель, и старалась не оставаться наедине с ними, но так всё равно получалось, и когда так получалось, она не могла удержаться.       На ту пору Шпинель забрала: На четверть полную бутылочку крема, защищающего от излучения, который Стивен использовал в солнечные дни; пару носков со звёздочками; крохотную фигурку блондинистого человечка с густой бородой; блестящую розовую ручку со следами от зубов у кончика; пару новеньких солнечных очков в форме сердечек; акулий зуб на шнурочке; пачку мятной жвачки с последней оставшейся полоской; слегка помятую поляроидную фотографию маленького Стивена на пляже, играющего на укулеле.       Всё это она хранила внутри своего самоцвета. Всегда с ней, всегда там, где достанет только она.       Нужно было торопиться. Стивен скоро закончит, а единственная худшая вещь, чем позволить себе воровать у него, — быть пойманной на воровстве. Шпинель плотоядно осмотрела комнату. Что-нибудь маленькое. Что-нибудь как будто забытое. Если оно уже было потеряно, то это была почти не кража. Просто вещичка становилась капельку потерянн-ей.       Она нырнула в кровать — точнее, под неё. Лучшее место для поисков. Обычно вещи туда закатывались и никогда не возвращались. Просто она забирала их оттуда прежде, чем это делала пустота.       Там были пыльные зайчики, журналы и книги комиксов, ракушки, коробки из-под карт и… пятнышко, где пыль была светлее с её последнего визита.       Не похоже было, что сюда забрело что-то новое, и Шпинель стала вытягивать голову обратно, пока не увидела её.       Шпинель растянула руку и схватила маленькую пластиковую трубочку, до сих пор лежащую наполовину под кроватью, наполовину под тумбочкой.       Это… Ох, звёзды. Шпинель знала, что это. Губ- …что-то. Губная помада? Нет. Блеск для губ. Она забыла, в чём разница, но знала, что Стивен с ним делает. Он подходил близко к зеркалу в форме звезды над столом и аккуратно проводил им по губам. Если бы Шпинель сделала то же, то что-то, прикоснувшееся к-… коснулось бы её.       Она бы не вынесла.       Она не могла его не вынести.       — Шпинель, я всё!       Лёгкая вспышка на груди Шпинель. Тюбик блеска для губ пропал у неё из рук. Она попрыгала вниз к Стивену, лучезарно улыбаясь, хоть и почти ощущала, как её краденое сокровище гремит внутри её самоцвета.       Он протянул ей руку, и она приняла её.       «Он бы не улыбался тебе в ответ, если бы знал, что ты творила, — прорычал ей голосок в голове. — Ты не изменилась. Ты просто научилась лучше прятать то, какая ты жалкая и безнадёжная. Он узнает. Он обнаружит, чем ты занималась, и тогда он скажет, что больше никогда не захочет снова играть с тобой.»       — Я тут вспомнил, что в ассортименте появился новый вкус! С кленовым сахаром! Ларс сказал, что они импортировали сироп прямо из Канады.       — Оооу, это типа другой планеты? Далеко ж они за сахаром-то.       — Эм, нет. Это не совсем другая планета.

______

      Тяжёлые лучи почти вечернего солнца лежали на улицах пляжного городка. Приезжие со всех уголков Делмавры собрались здесь, чтобы насладиться последним летним теплом, пока осень полностью не вступила в свои права. Кто-то загорал на пляже, но оптимальные для этого часы уже прошли, так что остальное большинство бродило по магазинам и кафе, наслаждаясь более прохладной частью дня.       — У тебя немного… Да не сильно. Вот.       Стивен потянулся к щеке Шпинель и провёл большим пальцем по уголку её губ; когда он убрал руку, на ней было пятнышко кленовой глазури. Он слизнул его и улыбнулся.       — Вот. Не думаю, что кто-то заметил.       Шпинель не очень-то заботило, заметил ли кто-то. Она хотела, чтобы только Стивену было не всё равно.       — Ё-моё, есть сложнее, чем выглядит со стороны.       — Это правда. У людей целая жизнь на то, чтобы научиться, и всё равно мы страдаем, когда попадает не в то горло и давишься.       Шпинель ухватилась за руку Стивена крепче, обматывая нижней частью своей руки вокруг его кисти, будто множество большущих браслетов.       — Правда? Но- но!.. с тобой же никогда такого не было, правда?!       Стивен нервно засмеялся и потёр сзади шею.       — Может раз или два… в год… Обычно это не серьёзно.       Шпинель напряглась. Собирая энергию. Как готовясь к драке. Но ей было нечего ударить.       — Шпинель, правда, не думай об этом, — разуверил её Стивен, сжимая её пальцы меж своих. — Люди же продержались миллионы лет. Мы бы не дожили до настоящих времён, если бы были настолько хрупкими. Да и Жемчуг постаралась, чтобы все Кристальные Самоцветы научились приёму Геймлиха. Могу попросить её и тебя научить — хочешь?       Шпинель тихо прошипела. О, с его стороны это было довольно хитро. Стивен прекрасно знал, что они с Жемчуг не очень-то ладят, и раз он выставил дело в таком свете, либо Шпинель придётся забыть об этом, либо пообщаться с ней на маленьком расстоянии.       Для профана в стратегических играх Стивен слишком хорош в лишении выбора у окружающих во имя их исправления.       Стивен резко вдохнул, и Шпинель встряхнуло. Они же уже кончили есть! Он же не мог…       Тогда она проследила, куда он смотрел. Обе широкие двери Игрового Зала были открыты, и парочка автоматов были вынесены на улицу для привлечения внимания. Тот, что заметил Стивен, был большим, с широким экраном, четырьмя динамиками и широкой платформой со светящимися стрелками, мигающими голубым и розовым.       — Его наконец-то починили! — завизжал Стивен, хватая Шпинель за плечи и тряся её. — Я думал, мы его не увидим до следующего лета!       Стивен отпустил Шпинель и рванул к нему, утягивая за собой и её. Он не нарочно, но отпускать его руку она не собиралась, так что ничем особо помочь тут было нельзя.       Стивен приблизился проверить, нет ли желающих на автомат, но им повезло: заинтересованных в нём пока не было.       Восторг парня взлетел до небес за доли секунд.       — Шпинель, давай-       Она даже не дала ему времени закончить фразу, положив на самоцвет руку и достав стопочку четвертаков. Она протянула их Стивену, и в его глазах засверкали звёзды.       — Люблю тебя, — прошептал он дрожащим от эмоций голосом.       Шпинель хихикнула, но за усмешкой самоцвет прятала боль. Эти слова, эти милые маленькие слова. Если бы только она могла чем-нибудь заслужить столько, сколько они значили.       Это просто были сильно отдавленные кусочки металла. Благодаря папе у Стивена могло их быть горы и горы, если бы он захотел, но дело было не столько в возможности достать их, сколько в их наличии, когда они нужны.       После того, как он пару раз забыл взять с собой мелочь, Шпинель достала парочку этих «четвертаков» и нашла способ делать их идеальные реплики с помощью технологий Родного Мира. Когда она рассказала об этом Стивену, он несколько расстроился, якобы это была «подделка» и это было «ужасно незаконно». Правда, в такие моменты, кажется, он об этом не вспоминал.       Стивен принял стопку и закинул горсть в автомат. Шпинель отпустила его руку и встала на платформу. Она была рада, что игра снова была в рабочем состоянии. Она было хотела попросить Алмазов отправить мини-армию хризолитов для ремонта, когда случайно наступила на одну из панелей слишком сильно, но Стивен заставил её пообещать, что она не станет. Что-то там про человеческие проблемы, которые люди решать и должны.       Ещё было ужасно жаль, что они могли играть в неё только в игровом зале, а Шпинель находила прогулки по местам, которые всего пару лет назад она превратила в море противно пахнущей ядовитой жижи, самую крохотную малость неловкими… но эта игра того стоила.       Она не сразу поняла всю соль. Правила ставили целью достичь как можно более высокого результата на самой сложной песне, и Шпинель достигла её с третьей попытки (и плевать, что Стивен всё возражал, якобы нажимать частями тела на все панели сразу было читерством). После того игра казалась скучной, пока Стивен не стал играть вместе с ней. Когда они были на платформе вместе, происходило что-то волшебное.       Стивен выбрал их любимую песню и поставил среднюю сложность. В таблице лидеров этой композиции они были в первой строке с лучшим результатом, да и в каждой строке ниже тоже.       Стивен отступил и предложил ей руку. На экранах вспыхнул нулевой результат, и вместе с музыкой поползли вверх стрелки. Шпинель вложила свою руку в его, и он мягко прокружил её. Она прошла по платформе, наступая ногами на моргающие панели идеально в такт с ритмом и подсказками на экране.       Ни он, ни она не смотрели на экран — они были слишком заняты, глядя друг на друга.

I still hear your voice when you sleep next to me. I still feel your touch in my dreams~

      Стивен потянул её на себя, и они поменялись ролями. Шпинель растянула руку над его головой и закрутила его подобно балерине, и медленная часть песни кончилась.

Forgive me my weakness, but I don’t know why, Without you, it's hard to survive…

      Стивен закончил кружиться и они замерли с переплетёнными пальцами и вытянутыми руками. Затем песня резко сменила темп, и они отпрянули друг от друга. Панели мигали всё быстрее, реагируя на вес на каждый идеально ритмичный шаг. Разделительная полоса между двумя танцевальными площадками игнорировалась от слова совсем: Шпинель и Стивен менялись сторонами снова и снова. Стивен наступал на передние панели на обеих сторонах, а Шпинель вплетала свои шаги за ним. Затем она брала всё на себя, пока он проскальзывал за ней на другую сторону.       Машина замечала только что вытворяли их ноги, но они выкладывались в танец по полной. Часы практики в конце концов наскучили — руки Стивена практически всегда были у неё на талии, а её на его плечах, но на танцевальной площадке места было не много, так что следить, кто был где, было необходимостью.       Даже спустя несколько месяцев они помнили всё наизусть. Каждый уклон и поворот подсвечивались снизу розовым и голубым. Их уносил за собой подвижный ритм поп-музыки.       Песня длилась три минуты, но им показалось, будто прошло всего пара секунд, прежде чем музыка затихла. Шпинель обнаружила одну свою ногу на правой стрелке левой площадки и другую на левой стрелке правой, руки Стивена на её боках и его подбородок у неё на плече.       Он тяжело дышал, а его сердце так сильно стучало по грудной клетке, что она тоже могла его почувствовать.       «Безупречный результат!» — возликовал автомат. На экране появилось окошко ввода, и Стивен потянулся чуть дальше за плечо Шпинель, чтобы ввести их обычное имя.       СтивенХШпинель       — Смотрю, хватку мы не растеряли, а? — пробормотал Стивен; на её щеке было его горячее дыхание.       — Еехехе. Наверное, ты хотел сказать «Я не растеряла хватку». Ты едва не пропустил шаг прямо в середине, Мистр Юниверс.       — Хе. Полагаю, это значит, что нам придётся тренироваться ещё больше.       — Уг-гу.       Стивен выпрямился и обернулся. Посмотреть собралась заметная толпа, что было нередко, когда автомат был выставлен на улицу.       — Кто-нибудь хочет быть следующим? — спросил он.       На мгновение повисла тишина, и молодой парниша в толпе прокричал:       — Давайте ещё!       Стивен посмеялся и снова повернулся к Шпинель.       — Продолжим? — в ответ она горячо кивнула.       — Давай теперь бабочкой.

______

      Они собирались уходить, когда натолкнулись на большого человека, управляющего Залом. Мистер Смайлик или как-то так.       — Здравствуй, Стивен! — поздоровался он.       — Здрасьте, Мистер Смайли! Мы ужасно рады видеть, что Танцевальный автомат подчинили! Простите, что тогда сломали его.       — Ну, думаю, здесь это можно считать выигрышем обеих сторон. Починить-то было не так уж и дорого, зато когда бы ты и твоя маленькая подруга ни приходили танцевать, всегда образуется большая толпа.       Оба посмотрели на Шпинель, и та нырнула за плечо Стивена.       — Ну да. Но сейчас нам правда стоит идти домой. Ещё раз спасибо!       Стивен и Шпинель возвращались вниз по улице к мысу и статуе храма. Они были окружены другими людьми: кто-то гулял один, кто-то ходили парами или группами. Чем дальше они отходили от основной дороги, тем их число становилось меньше, пока они не сошли с неё окончательно, спустились и пошли вдоль прохладного песка у океана. Мягкий рёв разбивающихся о камни волн становился тем громче, чем ближе они подходили.       — Эй, Шпинель, — сказал Стивен.       Шпинель ослабила хватку за его руку. Ей уже было уютнее, ведь они снова были одни. Её руки всё ещё были завязаны, но она оставляла между ей и ним небольшое расстояние, чтобы было легче говорить. Или смотреть на него.       — Сегодняшний день был замечательный. Спасибо, что пришла.       — Ой, брось. Без проблем. Мне правда нравится проводить с тобой время.       Стивен улыбнулся, и уголки его глаз приподнялись.       — Спасибо, Шпинель. Знаешь, Конни скоро возвращается в школу, и этот год для неё будет самым важным. Будет куча экзаменов, и ей нужно преуспеть во всём, чтобы попасть в программу, куда она хочет подать заявку, так что у неё не получится приезжать так часто; а теперь и Аметист больше берёт обязанностей в Мини-Родном мире. Они с семьятистами работают над районами для самоцветов поменьше, чтобы им было удобнее.       Стивен прикусил нижнюю губу, а его глаза опустились на мягкий песок и дорожку следов, которые они оставляли за собой.       — Ээхх. Прости, я заговариваюсь… Наверное, я пытаюсь сказать, что я очень рад, что могу всё время тусоваться с кем-то моего возраста. — Шпинель хихикнула.       — Твоего возраста? Разве я, типа, не тыщ на шесть лет старше тебя?       — Да, но ведь это зависит от того, как долго ты жила.       — Так, ты меня запутал. Разве это не одно и то же?       — Не-а. Совсем нет.       Стивен поднял свою другую ладонь, и Шпинель взяла её. Он рассматривал переплёт из пальцев, розовые и бледно персиковые слои из них. Как ванильно-клубничный торт.          — Прозвучит клишированно, но… Шпинель, ты совсем не как другие самоцветы. Знаю, то, что с тобой случилось, ужасно, и то, для чего ты была создана, ужасно, но это также даровало тебе такую возможность, какой ни у кого другого нет. Другие по большей части знали, кто они, в то же мгновение, как формировались, но тебе достался чистый лист, потому что никто не ожидал от тебя большего.       Стивен делал что-то Стивенское. Если конкретно, Стивенское что-то заключалось в том, что он как бы держал перед тобой зеркало и пытался довести до твоего понимания что-то важное про тебя же. И пока что Шпинель не понимала, куда он вёл, но если бы было иначе, то не было бы и самого фокуса.       — Не поняла.       — Помнишь, как мы провели день, пытаясь отыскать Аметист и вернуть ей память? — спросил Стивен, лениво покачивая их руками.       Шпинель кивнула.       — Когда бы я ни вспоминал его, меня поражает, как твоя прошлая ты напоминает мне кое-кого из прошлого. Кого-то, кто напрашивался на серьёзные миссии и путался у всех под ногами. Кого-то, кто был… пожалуй, я скажу твоими словами: «невинным, любвеобильным, глупым».       Над головой Шпинель зажглась лампочка.       — Это ты? Мне кажется, ты говоришь о себе.       — Ха. Да-да, ты правильно поняла, — Стивен приметил, что его щеки приняли оттенок ближе к его самоцвету. — Прошлый Стивен очень похож на Прошлую Шпинель. Особенно по последней части, по «глупой» части.       — Ты не глупый, — проборматала Шпинель. Она нырнула в пространство у его груди и прижалась к нему.       Стивен дотронулся до руки, которую она прятала за спиной. — Нет, больше нет.       Парочка на минуту просто остановилась вместе постоять.       — Ведь я вырос, прямо как ты. Вот почему мы одного возраста.       Шпинель отняла голову от его ключиц и обратила взгляд на храм, что стоял дальше по пляжу.       — Но ты продолжишь расти, а я… а я нет. Что, если… Что, если ты вырастешь от меня?       Шпинель почувствовала, как Стивен сглотнул. Его рука легла ей на затылок; кончики пальцев заерошили её волосы.       — Да, я продолжу расти, но не думаешь, что и ты со мной? Я бы сказал, что ты росла с самой нашей встречи. И чем дальше, тем больше мне кажется, что я каждое твоё посещение встречаю лучшую версию Шпинель. Ты больше не стоишь на месте.       Рокот волн смешивался с тихими песнями сверчков, опускавшимися с холма с маяком.       — Не знаю, будет ли всё так работать, но если мы будем расти вместе… я буду рада. Очень рада.

______

      Когда Шпинель и Стивен дошли до пляжного домика, уже темнело. Жемчуг на кухне что-то готовила Стивену на ужин. Шпинель отшатнулась ему за спину, делая её присутствие как можно менее заметным и надеясь, что она просто проскользнет мимо Жемчуг и та так и не узнаёт о ней.       — А ты не останешься на ужин, Шпинель?       Она не очень-то и надеялась.       — Эм… нет, спасибо. Я хотела просто пойти к телепорту.       — Ладно, тогда тебе лучше поторопиться, иначе Алмазы начнут волноваться.       Шпинель последовала за Стивеном в его комнату. К её счастью, путь к телепорту в Родной Мир не лежал через кухню.       Шпинель плюхнулась на своё кресло-мешок. Она закрыла глаза и вздохнула, позволяя частям тела распластаться вокруг неё.       — Вот зачем она вечно так делает? Алмазам не обязательно постоянно надо знать, где я. Ну, в смысле, надо, но не обязательно же.       Стивен цыкнул и покачал головой.       — Не думай об этом, Шпинель. Жемчуг строга с тобой просто потому что она волнуется, что ты забираешь у неё её милого мальчика.       Шпинель выпучила один глаз и вытаращилась на него.       — Но я же просто с тобой. Я тебя никуда не забираю.       Стивен повернулся к ней спиной, обходя комнату. В тот день он поднимал с пола всё, что на нём валялось. Пара потерянных шлёпанцев, пижамные штаны, пара книг и какие-то коробочки с играми.       — Это скорее метафорическое забирание. …Непросто объяснить. Но я же всё равно расту. Не было бы рядом тебя, она просто нашла бы иную причину для волнений.       Шпинель пожала плечами. Честно — ей было дважды попрыгать чего там Жемчуг думала. Просто это её расстраивало.       Пол скрипнул, когда Стивен опустился на четвереньки. Шпинель повернулась посмотреть, что он делает, и её самоцвет потемнел, когда она увидела, где он смотрит.       — Шпинель, а ты не видела случаем мой блеск для губ?        — Иик!       Шпинель скрутилась в шарик меньше кресла и вылупилась прямиком на потолок.       — Н-ньет. Понятя ниимею, о чём ты.       Стивен выдохнул и снова встал на ноги. Он подошёл и скрестил руки на груди.       — А-ага. А тот маленький виновато звучащий писк, что я только что услышал, значит, был пробегающей мимо мышкой, да?       — Иииииииииииииии…       Шпинель вжалась ещё больше. Её виновато звучащий писк переходил в плач.       — Эй, эй. Всё нормально, — уверил её Стивен. — Я не против, что ты берёшь что-то моё. Просто было бы очень здорово, если бы ты меня прежде спрашивала, чтобы я мог знать, что оно не потерялось.       Шпинель, хмыкнув, кивнула. Она положила руку на самоцвет и вынула оттуда маленькую розовую трубочку. Стивен протянул руку, и она уронила трубочку на его ладонь.       — Я ужасно извиняюсь, Стивен.       — Ты прощена. Зато в следующий раз будешь знать, верно?       Стивен одарил Шпинель тёплой улыбкой, от которой все грани её камня показались ей не более чем тупыми обломками дешёвого цветного стекла.       Он давал ей шанс на оправдание, но Шпинель понимала, что она его не заслуживает. Она знала, что делает что-то неправильное, и всё равно делала это.       Стивен подошёл к зеркалу в форме звезды с лампочками, торчащими из рамки, и открыл крышечку пластиковой трубочки. Он аккуратно прошёлся мягким кончиком по нижней губе, затем по верхней. Он прижал их друг к другу, заканчивая лёгким чмоком. Но затем, вместо того, чтобы вернуть крышечку на место, протянул трубочку по направлению Шпинель.       — Ещё хочешь попробовать?       Невидимые нити затянулись вокруг Шпинель, управляя её руками ногами, словно марионеточными, и подводя её к Стивену. Она приняла трубочку и заглянула своему отражению в глаза.       «Лжец. Вор. Предатель.»       Она нажала тюбиком на нижнюю губу, чувствуя малейший след от тепла губ Стивена. Она держала её там довольно долго, и Стивен взял её за кисть, ведя её руку. Верхняя губа, нижняя.       Шпинель поджала губы так, что они стали тонкой линией. Чувства тяжести блеска и как одна губа по другой легко скользит были странными. Она вернула крышечку на трубочку и поставила её на край стола. Мягкий стук отразился у неё в ушах.       Стивен приподнял её подбородок, чтобы видеть. Он показал то небольшое скользящее движение, которым заканчивал наносить блеск, и Шпинель повторила за ним.       Стивен ухмыльнулся, показывая на своих губах лёгкий розовый блеск. — Хорошо смотрится на тебе.       Шпинель хныкнула и упала на пол запутанной кучкой. Её глаза внезапно переполнились слезами, а форма задрожала от всхлипов, пробегавших по всему телу.       —Стиииииииииииииииииииииивен…       Рука Стивена всё ещё была там, где только что был подбородок Шпинель. Он оглянулся, прежде чем заметил, что она ушла прямиком вниз.       — А…       Он опустился на колени, держа руку на весу и пытаясь оценить, сможет ли он её утешить.       — Шпинель?       Шпинель вцепилась в его туловище и уткнулась лицом в его колени.       — Стивенпрошупростичтоябралатвоивещибезразрешенияипредупрежденияуменятвоиочкииоднаизтвоихфутболок- и… и…       Стивен обнял руками её плечи и провёл ими вниз по спине.       — Воу, воу. Шпинель, я пойму только раза в два медленней. Что ты взяла?       Шпинель сжалась, давясь всхлипываниями. Она уже во всём созналась. И таким же образом она могла сделать единственную возможную хорошую вещь и всё вернуть.       Она отпрянула от Стивена и положила обе ладони на свой самоцвет, вытягивая оттуда все сворованные предметы и бросая их на пол между ними.       Стивен сел. Скрестив ноги, он поднимал и рассматривал каждое её сокровище.       — Милое фото. Тебе стоит его оставить. Очки всё равно на тебе смотрятся лучше, крема от солнца у меня полным полно… О! А я гадал, куда пропала это пара носков. Разве они тебе не слишком маленькие?       Стивен поднял взгляд на Шпинель, и его лицо затуманилось от вида ручьёв слёз, выбегающих из её глаз.       — Но… ты не поэтому их взяла? Не так ли? — сказал Стивен, отвечая на свой же вопрос.       Он подобрал блестящую ручку, примечая на конце следы зубов. Он закрыл глаза и кивнул, словно только что что-то для себя решил.       Вот и оно. То самое мгновение — Шпинель всегда знала, что оно настанет. В считанные минуты он отведёт её к панели портала, отправит назад в Родной Мир и больше никогда не будет говорить с ней.       И Шпинель даже не могла его винить. Его чаша переполнилась. Он давал ей второй, и третий, и четвёртый шанс. Он делал всё, что мог, но, в конце концов, она никогда бы не смогла поставить его интересы выше своих. Она действительно была худшим другом во всей Вселенной.       Стивен взял её за руку и потянул, поднимая её на ноги. Она смотрела на дверь, ведущую на выход, ожидая, что к ней её и проведут, но Стивен не прекратил поднимать её даже когда её ноги оторвались от земли. Он подсунул руку ей под колени, другую ей за спину, под её руками.       На секунду Шпинель подумалось, что она так достала Стивена, что он собирался просто вышвырнуть её, но затем он сделал два шага к своей кровати. Она вдруг оказалась на спине, прижатая к матрасу и подушкам заметным весом Стивена сверху.       Он мягко вплёл свои пальцы меж её, держа её правую руку у ней над головой.       — Шпинель. Ты делала кое-что плохое и скрывала это от меня. Не правда ли?       Шпинель бы подумала, что этот вопрос сжигал все мосты, но его тон был… дразнящим? Да, но всего на половину.       Его тёмные глаза впились в неё. Всё в Стивене было кудрявым и пастельным, но не эти глаза. Они затягивали её словно две миниатюрные чёрные дыры, бросая ей вызов осмелиться переступить за горизонт событий и побороться со столь сильной гравитацией, что сам свет не мог сбежать.       — Ммгм.       У Шпинель не было слов. Больше нет.       Стивен облокотился на матрас левой рукой и приблизился. По Шпинель побежали мурашки: она чувствовала шеей его тёплое дыхание.       — Хотя хочешь секрет? — зашептал Стивен. — Я расскажу, если пообещаешь его сохранить.       Шпинель смотрела на потолок. На него были наклеены пластиковые звёзды, светящиеся в темноте, — половина голубые, половина розовые.       — Об-бещаю… — заикнулась Шпинель, выдавливая из себя единственное слово.       Шпинель дёрнула его за плечо, и ему пришлось перенести больше своего веса на неё. Ощущалось почти как под обнимашками огромного плюшевого мишки.       — Я тоже делал кое-что плохое.       Стивен сел. Как если бы этим объяснялось всё. Шпинель последовала его примеру, уже полсекунды спустя его близкого присутствия чувствуя себя неуютно без него.       — Не то, чтобы я что-то забрал, но я скрывал это от тебя, и… и это было неправильно с моей стороны. Просто я не знал, взаимно ли это, и, наверное, я слишком боялся это выяснить, потому что… ну…       Стивен сжал в руке ткань футболки. Его уверенность испарялась буквально у неё на глазах, а его настроение сменилось так же внезапно, как оно менялось у Шпинель.       — Я думал, что могу потерять тебя, — закончил он. Он сглотнул, ловя её взгляд. Проблемы у Стивена Юниверса в разговорах о чувствах казались невозможными, но нынче Шпинель лицезрела это воочию.       — Ты тоже этого боялась? Что я узнаю и возненавижу тебя? — спросил он.       — Б-бинго.       Стивен засмеялся. С болью и облегчением, но ещё и по-настоящему озадаченно.       — Господи, да мы просто два больших дурашки, правда? Можно подумать, что к настоящему моменту я чему-то научился, но это всегда был тот вид отношений, в котором я был хуже всего. Не особо было практики. Только Конни, какое-то время… и вот теперь ты.       Шпинель до сих пор полностью не осознавала, что вообще сейчас происходило, но, насколько она пока могла сказать, всё шло гладко. Она была со Стивеном на его кровати, а не плакала на полу, что было в миллионы раз точно лучше, чем всё, что она только могла ожидать.       Ей нужно было спросить о кое-чём, что Стивен сказал секунду назад. О чём-то, что Стивен ловко обошёл стороной. Она подползла к нему на локтях, и её хвостики соскользнули вниз, плотно прилегая к спине.       — Постой, а что это «кое-что»? Что плохое ты сделал?       Стивен протянул руку, и она дала ему свою. Он двигал её руку, пока пальцы не надавили ему на шею, прямо под разрезом футболки.       У Шпинель опустилась челюсть. Затем её пальцы натолкнулись на что-то металлическое. Шпинель глянула на пальцы, замечая лёгкий блеск серебра.       Стивен опустил свою кисть руки и отклонил голову, позволяя ей проследить цепочку, вытягивая её из-под футболки.       На конце серебряной нити был восхитительный тёмно-розовый самоцвет, выточенный в форме сердца. Он был в серебряной оправе, окружённый крохотными светло-розовыми камушками.       — Што.           — Это шпинель… Эм, Земная шпинель, в смысле. Это камень, не Самоцвет. Внутри него никого нет, это просто приятный глазу минерал. Люди носят земные камни в качестве украшений, они называются ювелирными. Я, эм, я сделал его сам. Это… это такое хобби.       Шпинель проворачивала его то одной стороной, то другой, разглядывая, как от него отражается свет. Он очень был похож на её самоцвет, но разницу она видела так же, как люди видят её между собой и пластиковыми куклами.       — А маленькие камушки?       — …       Стивен тяжело сглотнул.       — Ро-розовые алмазы.       — Штопрости?!       — Да! Но, ещё раз, это не одно и то же. Мы только называем их алмазами. Они редкие, но не настолько, насколько в Родном Мире.       Шпинель подняла кулон чуть выше. Она почти не могла себе это представить. Розовые алмазы, использованные для подчёркивания блеска шпинели. Всё это было как-то наоборот, вверх тормашками и шиворот-навыворот.       Неправильно. Или так бы она подумала, если бы это не сделал Стивен. Если что-то делал Стивен, то это должно было быть правильным.       А это сделал Стивен.       — Не понимаю… Это твоё «плохое кое-что»? Но как ж… Где ж это плохо? — спросила она, дрогнув голосом посреди фразы.       Стивен потемнел.       — Ты не спросила, почему я ношу его, или как часто ношу, или почему вообще показал его тебе.       — Ладно, я всё это спрашиваю.       Стивен втянул в себя воздух. Если бы всё зависело лишь от неё, она бы заставила его остановиться. Она не хотела понимать больше, чем хотела видеть, как ему не по себе, но лучшее, чему Стивен её научил, — нельзя просто игнорировать сложные или болезненные вещи, надеясь, что они сами отступят. Некоторые раны не закроются, пока не вынешь из них иголку.       — Я ношу его, потому что так я думаю о тебе и о том, как мне нравится с тобой общаться. Иногда я делаю вид, что это твой самоцвет и ношу его, потому что мы… слились.       Стивен от волнения схватился правой рукой за левый локоть. Его лицо вспыхнуло розовым.       — И тогда я думаю, как бы это было весело, и мне интересно, кем бы мы были вместе. Я думаю, каково это — любить себя через любовь к тебе, и чувствовать, как ты любишь себя через любовь ко мне. Я думаю о том, как бы твои хвостики опускались нам на плечи, как бы спадали наши кудряшки, как широко мы бы улыбались. Потом я представляю себе, как бы мы двигались. Как твои энергия и гибкость сочетались бы с моими силой и способностями. Как быстро мы могли бы бегать, и как высоко прыгать. Как бы мы едва не летали вместе. Мы были бы неудержимой мощью и непоколебимой горой. Я думаю, что… Нет. Я знаю. Я знаю, что вместе мы были бы непобедимы. Если мы только… разберёмся со всем, чем должны.       Шпинель смотрела на него, ничего не видя перед собой. Широкими и неморгающими глазами.       Всё, чего она только когда-либо хотела — быть другом Стивена. Она никогда даже не думала о том, чтобы стать его частью, даже временно.       То, как это описывал Стивен. Это звучало сказочно. Нет, больше, чем сказочно.       Сказочно, Трепетно, Искромётно, Возбуждающе, рЕшительно, Незаурядно. С-Т-И-В-Е-Н читается как «Стивен»!       Но что, если?       Что, если?       Что, если всё было не так, как Стивен себе это представлял? Что, если побывав частью её, он найдёт недостаток, который никогда до того не замечал, и это его оттолкнёт? Что, если это что-то, что она не в силах изменить? Что, если она потеряет самоконтроль и откажется позволить им разъединиться?       Шпинель и так воровала его вещи просто чтобы держать при себе частичку его; на что она будет способна, если как на ладони будет весь он? Как она может вернуться к тому, чтобы быть Шкодливой, Пустой, Идиоткой, Никчёмной, Ехидной, Лживой после того, как была частью чего-то Самоуважаемого, Талантливого, Исключительного, Вдохновляющего, Идеального, Необычайного?       Она бы всё испортила. Она бы всё испортила хуже некуда. Сделала бы плохо, плохее, чем она делала плохо когда-либо раньше. Любовь Стивена выгниет внутри неё, и на этот раз из ядовитого пруда позади неё не вырастет ничего.       Стивен положил обе руки ей на плечи и вытянул её из медленного, но верного приближения к обрыву, которого Шпинель не замечала.       — Шпинель. О чём бы ты сейчас ни думала. Прекрати. Остановись сейчас же! — приказал Стивен; в самом конце фразы его спокойный, властный тон его подвёл.       Он опустил голову. Стыдясь, Терзая себя… Но почему? Он же Стивен. Совершенный-       — Прошу, забудь всё, что я сказал. Это… это было слишком за раз. Ты ещё не готова, я знаю это.       Слёзы. Он плакал. Нет, ещё нет; но он на грани.       Стивен сжал ладони сильнее и выдавил тяжёлый выдох.       — Оооооооооооуууууууууххх.       Шпинель наклонила голову набок. Что ЭТО был за звук?       Хотя Стивену это, кажется, помогло, потому что после него он смог снова собраться. Он положил руки на пояс и один раз кивнул.       — Шпинель, ты многое значишь для меня. Я хочу остаться с тобой друзьями, но я также хочу большего. Я хочу продолжать с тобой проводить время несмотря ни на что, но я также хочу прекратить наши игровые свидания, потому я больше не хочу играть с тобой.       Вот и оно. Именно то, чего так боялась Шпинель. Эти слова, что годами преследовали её бесконечным кошмаром наяву.         Я не хочу играть с тобой.       Но какой-то своей магией Стивен переворачивал эту фразу так и этак, меняя её и Шпинель своей неуклонной хваткой.       И теперь абсолютно те же слова, которых она боялась, стали лучшими, что она только слышала за всё своё существование.       — Если это взаимно, прошу, дай мне знать, — добавил Стивен. — Наверное… наверное, я надеюсь, что ты брала мои вещи, потому что тоже хотела большего.       Тихие слёзы следовали друг за дружкой, спускаясь по щекам Шпинель.       — Это и… это и есть то самое. То, что после лучших друзей, — осознала она вслух. — Как… Как это называется?       Стивен пожал плечами.       — Ээммм… Партнёры, влюблённые, вторые половинки, спутники жизни, друзья сердца? Люди не сходятся во мнениях. Девушка? Партнёр-Самоцвет? Не, так не получится.       — Мне нравятся друзья сердца.       Стивен вздохнул. В последнее время он часто так делал. Это было что-то, что люди делали чаще, когда хотели объединиться в пару? Может, какой-то ритуал сближения?       — Я буду звать это как ты только хочешь, Шпинель. Я просто… Мне нужно, чтобы ты сказала, хочешь ли ты этого. Пожалуйста? Единственная худшая вещь, чем потерять тебя — знать, что я втянул тебя во что-то против твоей воли.       — Сделаешь мне такой?       — Такой что?       — Ювелирный минерал. Будет честно только если у меня будет такой из твоего самоцвета.       Стивен расширил глаза.       — С розовым… ты уверена?       — Я хочу с твоим самоцветом.       — О! Д-да. Я могу его сделать.       Шпинель секунду вытерла от слёз глаза, затем взяла Стивена за руку.       — Так, ладно. Насколько формально ты этого хочешь?       Шпинель полагала, что для этого она должна встать на колени. Она видела что-то подобное в фильмах, которые ей показывали Лазурь и Хризолит, когда один из её прошлых визитов включал поход в Мини-Родной Мир. Она уже накосячила везде, где только можно, ведь вместо кольца было ожерелье, и Стивен сам сделал его для себя же, но импровизация была одним из её коньков.       — Эхем.           Шпинель спрыгнула с кровати и опустилась на колени. Она держала руку Стивена напротив её самоцвета, освещая его пальцы ярким светом цвета фуксии. Она закрыла глаза и подняла голову.       — Я, Шпинель, обладательница твёрдого и цельного Самоцвета, хочу стать «больше, чем друзьями» со Стивеном Кварцем-Алмазом Юниверсом. Я хочу быть партнёрами, влюблёнными, вторыми половинками и спутниками жизни, но, предпочтительней всего, друзьями сердца, потому что так мне нравится больше всего.       Шпинель приоткрыла один глаз и неловко улыбнулась, глядя снизу вверх на Стивена. — Сойдёт?       Стивену даже можно было не отвечать. Она видела в его глазах огромные звёзды.        — Люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю.       Стивен поднял её с пола и втянул в объятья       — Ничего, если я обниму своими губами твои?       — Пф. Агась. Я знаю, что такое поцелуи. Дурашка.       — Хорошо. Спасибо, мать их, звёздам!       Поцелуй Стивена был на вкус как жвачка на губах, и Шпинель решила, что ей нужен свой блеск для губ. Отдельную для вкуса каждой конфеты на Земле, чтобы целовать Стивена новым каждый день.